Новая царица гарема

Tekst
4
Arvustused
Loe katkendit
Märgi loetuks
Kuidas lugeda raamatut pärast ostmist
Kas teil pole raamatute lugemiseks aega?
Lõigu kuulamine
Новая царица гарема
Новая царица гарема
− 20%
Ostke elektroonilisi raamatuid ja audioraamatuid 20% allahindlusega
Ostke komplekt hinnaga 3,60 2,88
Новая царица гарема
Новая царица гарема
Audioraamat
Loeb Авточтец ЛитРес
1,80
Lisateave
Šrift:Väiksem АаSuurem Aa

XIII. Гадалка из Галаты

Если идти из главной части Константинополя, называемой собственно Стамбулом, по большому главному мосту на другой берег Золотого Рога, то прежде всего войдешь в часть города, называемую Галатой. Вслед за Галатой идет заселенный иностранцами, посланниками и христианскими путешественниками квартал Пера, в котором европейский характер настолько преобладает, что даже большая часть улиц носит французские названия и все дома выстроены на европейский лад. Впрочем, это можно сказать только про ту часть Перы, которая идет по берегу. Внутренняя же часть так же грязна и состоит из таких же маленьких деревянных домиков, как и Галата, которая составляет центр торговли в Константинополе. В Галате есть всего только одна мечеть, тогда как другие части города имеют их почти сто, и это обстоятельство лучше всего доказывает, что в этой части живет много евреев, греков и различных иностранных торговцев. В той части Галаты, которая идет по берегу, стоят землянки, в которых живут фокусники, цыгане, укротители змей и веселые женщины всех наций, и иностранец сделает хорошо, если будет избегать этих проклятых береговых улиц, где воздух кажется насквозь пропитанным заразой. С одного до другого конца предместья проходит одна главная улица, от которой расходится целый лабиринт узеньких грязных переулков.

На главной улице Галаты был сильный шум. Караульные на Генуэзской башне старинной цитадели увидели сверху огонь в Скутари и дали об этом сигнал барабанным боем; караульные, стоявшие на другом берегу, на башне военного министерства, называемого сераскиератом, ответили на этот сигнал. Тогда с батареи было сделано семь выстрелов, чтобы дать всем знать, что в Скутари пожар, тогда как в Скутари по улицам были посланы гонцы, кричавшие: «Пожар! пожар!» Часовые на улицах присоединились, в свою очередь, к этим крикам, давая знать, где горит. Шум и суматоха на улицах еще более увеличились, когда на пожар побежали солдаты, неся с собою лестницы и ведра, и пожарные с ручными насосами.

Пожар, казалось, все более и более увеличивался, потому что зарево делалось все больше.

Когда в Константинополе загораются деревянные дома, то никто уже не думает гасить загоревшийся дом, а только отстаивают соседние, чтобы предупредить распространение пожара, который бывает ужасен в части города, застроенной почти только одними деревянными домами; так за несколько лет перед этим выгорела вся Пера. Однако на этот раз пожар ограничился только тем домом, в котором начался, и скоро весь народ, спешивший сначала на пожар, возвращался обратно.

В то время как толпа, шедшая с пожара, проходила по главной улице Галаты, в темноте раздался громкий крик о помощи. Это был крик ребенка или молодой девушки. Вдруг с середины улицы появился какой-то человек с ножом в руках, угрожая им всякому, кто осмелился бы преградить ему путь. Между тем снова раздался крик о помощи, и он звучал так громко и в то же время так угрожающе, что трудно было понять, в чем дело, тем более что окружающие с трудом могли видеть в темноте. Можно было различить только, что какое-то существо, покрытое кровью, лежало на земле у ног человека с ножом. Большинство думало сначала, что лежащий на земле просит о помощи, но вскоре все увидели, что, напротив, он хотел во что бы то ни стало удержать незнакомца с ножом.

– Помогите! – кричал лежавший на земле. – Помогите! Это он поджег там дом! Схватите его! Он хочет меня убить!

– Ты сама этого хотела! – вскричал человек с ножом. – Так умри же!

Он нанес сильный удар лежавшему у его ног существу, которое слабо вскрикнуло, и длинные руки, державшие, как в тисках, ноги незнакомца, бессильно опустились. Большинство зрителей хотели броситься к лежавшей на земле жертве, некоторые же хотели остановить человека с ножом.

– Держите его! Позовите кавасов! – раздались голоса, и множество рук с угрозой потянулись к незнакомцу. – Он совершил поджог!

– Назад, если вам жизнь дорога! – вскричал, сверкая глазами и с угрозой размахивая ножом, обвиняемый в поджоге. – Тот, кто первый подойдет ко мне, простится с жизнью.

Толпа попятилась, все окружающие были испуганы не столько угрозами незнакомца, сколько его взглядом, имевшим сходство со взглядом змеи.

– Это грек! Убитая – дочь гадалки! Держите его! Он не должен убежать! – кричали одни.

– Что вы верите Карлику! Оставьте в покое грека! – кричали другие.

В одно мгновение толпа разделилась на две партии.

– Схватите его! Ведите под арест!

– Я Лаццаро, слуга принцессы Рошаны, – сказал тогда незнакомец, – неужели вы больше поверите сумасшедшей, чем мне?

– Какой у него злой взгляд! – шептали некоторые.

– Это Черный Карлик, – говорили некоторые, глядя на лежавшее на земле существо, в котором читатель, вероятно, уже узнал бедную Сирру, – стоит ли поднимать из-за нее шум?

– Жива ли она?

– Пусть ее лежит, старуха гадалка придет взять ее, – говорили другие.

В эту минуту по улице проезжал экипаж. Толпа разделилась, чтобы пропустить карету. Когда грек взглянул на ехавших, он сейчас же узнал, кто едет, и воспользовался случаем, чтобы спокойно уйти. В карете сидели две женщины под покрывалами, и толпа, расступившаяся, чтобы дать дорогу, стала кричать, что это султанша Валиде со своей прислужницей, а так как султанша раздавала много денег бедным и устроила для них кухню, то у нее было довольно много приверженцев среди низшего сословия, которые находились и на этот раз в толпе и бросились на колени по обе стороны экипажа, низко наклонив головы и приложив руки к груди.

Между тем лошади, увидав лежавшую на земле Сирру, бросились в сторону.

– Что случилось? – с неудовольствием спросила султанша Валиде, когда карета остановилась, потому что кучер сильно натянул вожжи, чтобы удержать лошадей. – Селим, посмотри, что там такое! – приказала султанша негру-лакею, сидевшему рядом с кучером.

Селим поспешно соскочил с козел, увидел Сирру, лежавшую на улице, расспросил стоявших вокруг и, подняв покрытую кровью девушку, подошел с нею к карете султанши, зная, что подобное зрелище не может испугать его повелительницу.

– Черный Карлик, – сказал он. – Кажется, она мертва! Это дочь Кадиджи!

– Неужели это человеческое существо? – спросила султанша, с любопытством глядя на безжизненную массу, которую Селим держал на руках.

– Черный Карлик как бы наполовину человек, – отвечал Селим, – у нее длинные руки и большая спина.

– Это дочь гадалки? Иди за мной, я хочу отнести к ней дочь, – сказала султанша, выходя из кареты. – Знаешь ты, где живет Кадиджа? – продолжала она, обращаясь к своей спутнице, тогда как следовавшие за каретой кавасы в одно мгновение разогнали палками окружающую толпу.

– Я знаю, где живет Кадиджа, могущественная повелительница, – отвечала прислужница, – но ее жилище отвратительно, и я боюсь твоей немилости, если провожу тебя туда.

– Это воля судьбы. Я хочу идти к Кадидже! Я хочу отнести к ней дочь и переговорить с ней. Веди меня!

– Как прикажешь, повелительница, – отвечала невольница.

Султанша сделала знак Селиму следовать за ней с бесчувственной Сиррой на руках.

Прислужница повернула на набережную, где горели редкие фонари. С иностранных кораблей слышались песни матросов, а издали из какой-нибудь кофейни доносились музыка и пение. Но султанша Валиде была не такая женщина, чтобы из-за таких пустяков не исполнить задуманного ею плана.

Когда султанша дошла до первого перекрестка, то вдруг до нее донесся раздраженный женский голос.

– Где она, змея ядовитая, Карлик? Где она, негодная дрянь? – кричала раздраженная Кадиджа, искавшая свою дочь с такими «словами любви», приближаясь к султанше и не подозревая, кто эта знатная турчанка. Только подойдя к ней и увидев кавасов, черного невольника и блестящий экипаж, следовавший за султаншей, гадалка узнала, кто идет к ней навстречу, и ее крики мгновенно смолкли.

– Это ты, Кадиджа? – спросила султанша.

Гадалка бросилась на колени.

– Какое счастье выпало мне! – вскричала она. – Повелительница правоверных стоит передо мной, да будет благословен этот час, и пусть пропадает моя отвратительная дочь!

– Я шла к тебе. Проводи меня к себе в дом! – приказала султанша Валиде.

– Какое счастье, какая честь и милость выпадают на мою долю! Сама могущественная султанша пришла к своей рабе! – вскричала гадалка, протягивая к султанше свои костлявые руки. – Но мой дом беден, и наши полы не покрыты коврами, достойными твоих ног!

– Однако ты могла бы жить хорошо, так как я знаю, что ты богата. У тебя есть дочь?

– Да, есть, повелительница! Аллах обрушил на меня свой гнев! Моя дочь – урод! И на несчастье, она не умирает! К тому же у нее черное сердце, и она больше привязана ко всякому встречному, чем ко мне.

– Селим! – позвала султанша своего слугу, потом, обратясь к Кадидже, продолжала: – Посмотри сюда, твоя ли это дочь?

– Да, это она! Это Сирра! Она умерла! Залита кровью! – вскричала гадалка. – Вот рана от удара ножом!

– Возьми свою дочь, я нашла ее лежащей в этом положении на дороге, – сказала султанша.

– Она умерла! Велик Аллах! – вскричала старая Кадиджа. – Никто не знает, что с ней случилось. Она умерла, и я наконец освободилась от нее! Ты приказала поднять мертвую и принести мне ее, это хороший знак.

– Уверена ли ты, что она умерла? – спросила султанша старуху, которая взяла Сирру из рук Селима.

– Да, умерла, положительно умерла!

– Ты, как я вижу, желала этого.

– Она была несчастное создание, для чего было ей жить на свете? Теперь же все кончено. Аллах велик.

– Мне надо поговорить с тобой. Проводи меня к себе!

Старуха еще несколько раз повторила о своем счастье и радости видеть у себя султаншу и повела ее, сгибаясь под тяжестью безжизненной Сирры, пока наконец не привела к маленькому низенькому домишке, одна стена которого опускалась в воду.

 

– Вот дом Кадиджи, которая удостоится сегодня такой неслыханной чести, – сказала старуха.

В одном из окон дома виден был свет. Дверь была заперта. Кадиджа отперла ее и, положив Сирру на землю у порога, поспешно вошла в дом и принесла лампу, чтобы посветить султанше. Гадалка ввела ее в комнату, вся обстановка которой состояла из старого дивана и круглого стола, стоявшего посередине комнаты, на который Кадиджа поставила лампу. Затем она принесла из другой комнаты старый ковер, который разостлала перед султаншей. Селим и прислужница султанши не вошли в дом, карета медленно ездила взад и вперед по берегу.

– Ты знаешь, что я хотела во что бы то ни стало захватить в свои руки Саладина, сына принца, который по закону не должен был иметь сыновей, – сказала султанша, оставшись вдвоем с гадалкой. – Ты сказала мне, где находится ребенок, но он уже исчез оттуда.

– Ты опоздала, повелительница!

– Принц находится теперь в другом убежище?

– Я надеюсь, что на днях в состоянии буду указать тебе, где он теперь, – отвечала старуха, – я неустанно разыскиваю его. Я знаю, что принц Саладин не должен жить, но против нас действует какая-то сила.

– Про какую это силу ты говоришь? – подозрительно спросила султанша Валиде.

– Нет силы более могущественной, чем твоя власть, повелительница, – отвечала Кадиджа, – но против тебя действует кто-то, чье могущество тем ужаснее, что он действует во мраке. Никто не знает, кто это, но тем не менее это сопротивление существует.

– И ты думаешь, что эта сила, о которой ты говоришь, противится моим планам?

– Да, повелительница, ты угадала! И эта таинственная сила велика!

– Что же это за сила?

– Несчастье угрожает тебе и всему государству! – вскричала Кадиджа. – Золотая Маска показался снова!

– Селим говорил мне об этом, но не знаешь ли ты, что это за привидение?

– Оно враждебно тебе и всюду, где ни появляется, приносит с собой несчастье…

– В таком случае его надо схватить и уничтожить.

– Это значило бы только увеличить несчастье! Золотую Маску нельзя убить! Уничтожь его сегодня, завтра же он появится снова! Когда десять лет тому назад в Каире свирепствовала черная смерть, похищая каждый день тысячи людей, то перед этим на улицах города появился Золотая Маска – я была в Каире и видела сама! Чума пощадила меня и Сирру, и я бежала в Константинополь. Когда около семи лет тому назад Пера сделалась добычей пламени, которое уничтожило тысячи домов, то перед этим опять-таки появился таинственный Золотая Маска.

– И теперь привидение снова появилось?

– Да, всемогущая повелительница, это существо неуловимо и бессмертно! Когда больше чем двадцать лет тому назад была большая война в Стамбуле, перед нею видели Золотую Маску! Тогдашний шейх-уль-ислам Армид-эфенди велел схватить его. И преследователям удалось даже убить его, но так только казалось, потому что после того, как он был похоронен, он тут же снова появился. Сам Армид-эфенди видел это и приказал вырыть тело, где оно было похоронено, но земля была напрасно перерыта – Золотая Маска исчез!

Казалось, что этот рассказ о Золотой Маске сильно взволновал султаншу Валиде. Она была очень суеверна, и ее сильно обеспокоили слова колдуньи, что та сама видела привидение.

– Мансур-эфенди, мудрый и могущественный теперешний шейх-уль-ислам, также приказал поймать Золотую Маску, – продолжала Кадиджа, – но все напрасно.

Султанша Валиде перебила говорившую.

– Постарайся найти следы мальчика! – сказала она резким отрывистым тоном и пошла из комнаты, чтобы сесть в карету вместе со своей прислужницей.

Селим сел на козлы рядом с кучером, а гадалка, желая доказать свою преданность, упала на колени и поклонилась почти до земли, тогда как сильные лошади уносили обратно в сераль мрачную и задумчивую султаншу Валиде.

XIV. Три лейб-гвардейца

Несколько дней спустя после описанного нами события на гауптвахте в серале сидели три молодых человека из капиджи-баши. Один из них был Зора-бей, молодой знатный офицер, сын богатого чиновника из Смирны, нисколько не дороживший деньгами. Зора-бей был высок и строен. Его черные волосы и борода были тщательно причесаны, мундир сделан из тончайшей материи, перчатки всегда новы. Рядом с ним сидел Гассан-баши, черкес по происхождению, но уже давно переселившийся в Константинополь и посещавший военную школу в Тофане; он был моложе Зора-бея, не старше двадцати четырех лет. Выражение лица Гассана было суровое и решительное. Самый красивый и самый молодой из трех собеседников был уже знакомый нам Сади-баши. Но с тех пор, как мы его видели в последний раз, с ним, казалось, произошла перемена. Вместо обычной веселости лицо его носило на себе отпечаток скрытого горя.

– Итак, огонь в один час уничтожил твой дом? – спрашивал в эту минуту Гассан.

– Да, только один мой дом и сгорел! – отвечал Сади.

– Я очень сожалею о твоей потере, Сади-баши, – сказал Зора-бей, – тем более что на жалованье в настоящее время плохая надежда; во всяком случае, я прошу тебя смотреть на мой кошелек как на свой собственный.

– Благодарю тебя за предложение, но я не воспользуюсь им, потому что я умею довольствоваться малым, – отвечал Сади. – Потеря дома также не очень огорчала меня сначала, как вы сами могли заметить.

– Да, я понимаю, – заметил Гассан, – тебе жаль только того, что сгорело место, где ты вырос.

– Ты прав, мой добрый Гассан, но во время пожара меня поразил более тяжелый удар, – печально сказал Сади. – Вам я могу это доверить, друзья мои! Вы с распростертыми объятиями приняли меня в свою среду, хотя по моему происхождению я и не был достоин этого, поэтому вы заслуживаете моего полного доверия. У меня в доме была красавица Реция, дочь Альманзора, которую преследует глава дервишей Кадри, а теперь она нашла смерть в огне или же похищена кем-нибудь во время пожара.

– Ты не нашел ее снова?

– До сих пор все мои старания были тщетны, – продолжал Сади, – но это еще не все. Принц Саладин также был у меня в доме и исчез вместе с Рецией.

– Я ручаюсь головой, что это дело Мансура-эфенди или Гамида-кади! – вскричал с гневом Гассан.

– Тише! Не забывай, что пока они еще наши начальники, – заметил осторожный Зора-бей. – Итак, твоя жена и принц оба исчезли?

– Оба.

– Это ясно! – вскричал Гассан, не отличавшийся турецкой сдержанностью, которой в высшей степени обладал Зора-бей. – Ясно, что это дело дервишей Кадри, которые узнали местопребывание принца Саладина, любимого сына принца Мурада, наследника престола и племянника теперешнего повелителя правоверных! Тому, кто завладеет Саладином, легко будет иметь большое влияние на наследника престола, отца мальчика, принца, который напрасно ищет сына. Вот вам и объяснение этой охоты за маленьким принцем.

– Я также твердо убежден, что это дело рук главы дервишей Кадри, и поэтому я твердо решил выйти из этого полка, который имеет своим главой шейх-уль-ислама! – сказал Сади-баши. – Я лучше хочу быть солдатом в другом полку, чем здесь офицером.

– Я согласен с тобою, Сади, я также не хочу оставаться в полку, который служит орудием в темных делах, – не колеблясь, объявил Гассан.

– Я уже давно решил при первой возможности выйти из капиджи-баши, – сказал, улыбаясь, Зора-бей, – так что мы в этом отношении сходимся все трое. Прежде всего надо, чтобы были ясны цели тех, кому надо служить. Что же касается планов, которые преследует глава капиджи-баши, то они или совершенно необъяснимы, или же прямо противоречат верности султану. Но возвратимся к твоей тяжелой потере, – продолжал он, обращаясь к Сади, – хорошо ли ты обыскал место пожара?

– Все до последней головни пересмотрено мною! Очевидно, рассчитывали, что не только Реция с принцем, но и я погибнем в пламени. В тот вечер, как вы знаете, я был свободен от службы, и только случай заставил меня пробыть несколько лишних часов в Стамбуле, и когда я узнал о пожаре, то был у сераля. Мне и в голову не пришло, что горел мой дом, но зная, что пожар, во всяком случае, недалеко, я поспешил домой и, придя, нашел только обгорелые остатки. Невозможно было открыть никаких следов Реции и бедного ребенка, и никто не знал, каким образом произошел пожар.

– Невероятно, чтобы Реция и принц нашли смерть в огне, – заметил Зора-бей, – во всяком случае, кто-нибудь на улице слышал бы крик застигнутых огнем, и ты нашел бы хоть какие-нибудь останки их.

– Нет сомнения, что твоя Реция и мальчик просто похищены! – вскричал Гассан. – Да и я думаю, что пожар был устроен нарочно для этого. Это мы должны узнать во что бы то ни стало, ты ведь согласен со мною в этом, благородный Зора-бей?

– Рассчитывай на меня, Сади, – сказал Зора-бей вместо ответа на слова Гассана, протягивая руку Сади, – рассчитывай на меня как на своего помощника. Мы сделаем все, что можем, чтобы отыскать Рецию и принца.

– Отлично, мой благородный товарищ! – вскричал пылкий Гассан. – Мы соединимся, чтобы оказать помощь другу. Мы будем помогать тебе, Сади, а нашей тайной целью будет…

– Молчи, Гассан! – прошептал Зора-бей. Действительно, в эту самую минуту дверь отворилась и на пороге появился придворный. Друзья вежливо поклонились ему.

– Я ищу Магомет-бея, – сказал вошедший, обращаясь к Зора-бею, который пошел ему навстречу. – Его величество султан приехал в сераль и желает лично отдать какое-то приказание начальнику капиджи-баши.

– Я очень сожалею, но Магомет-бея нет в настоящее время во дворце, – отвечал Зора-бей, – но если ты прикажешь, то за ним можно послать.

– Это будет слишком долго! Кто заменяет его?

– Зора-бей, который имеет честь говорить с тобою.

– В таком случае пойдем со мной, – сказал придворный, – его величество желает, кажется, дать какое-то спешное поручение; в чем оно состоит, я не знаю, но мне не велено возвращаться без офицера, так как его величество желает сейчас же возвратиться в Беглербег.

– Я очень счастлив, что мне предстоит честь исполнить приказание повелителя правоверных, – отвечал Зора-бей и отправился вслед за придворным в покои султанши Валиде, у которой сидел султан Абдул-Азис, ее сын.

Абдул-Азис во всем повиновался матери и слушался ее советов гораздо более, чем всех своих визирей. Он ожидал возвращения посланного в большой комнате, отделанной на европейский лад. Вся мебель, ковры, бронза и даже обои были выписаны из Парижа. Султан, одетый в черное европейское платье и со звездой на шее, стоял у маленького столика, на котором лежало несколько бумаг.

Придворный вошел первым и доложил султану, что привел дежурного офицера. Султан был бледен и, видимо, взволнован. Наружность султана, человека еще не старого и довольно полного, в обыкновенное время выражала апатию, но на этот раз он был довольно оживлен.

– Подойди сюда! – приказал он Зора-бею. – Ты офицер капиджи-баши?

– Да, ваше величество, – отвечал молодой человек, – Зора-бей, сегодня дежурный по караулу.

Несколько мгновений султан молча рассматривал Зора-бея.

– Со мной здесь два мои адъютанта, – сказал он наконец, – но для исполнения того, что я хочу тебе поручить, мне нужен другой офицер.

– Приказание вашего величества будет в точности исполнено!

– В этом я не сомневаюсь! Это поручение очень важно, и я думаю, что тебе одному невозможно будет его исполнить, – сказал султан, понижая голос. Казалось, Зора-бей внушил султану доверие. – Тебе нужны будут помощники, которые сумели бы сохранить все дело в тайне!

– Ваше величество оказывает мне большую честь своим доверием, и я надеюсь показать себя достойным его. Мой отец также пользовался доверием своего повелителя и никогда не изменял ему.

– Кто был твой отец?

– Эссад-ага, флигель-адъютант.

– Я очень рад слышать, что ты сын Эссада-аги, я его очень хорошо помню! – вскричал султан. – Жив ли еще твой отец?

– Да, ваше величество! Эссад-паша в настоящее время, милостью вашего величества, губернатор Смирны.

– Хорошо! Поговорим о деле. Я хочу дать тебе одно очень важное для меня и спешное поручение. Мне передали, что один из моих визирей вошел в тайные сношения с принцами, моими племянниками, и ночью имеет с ними свидания. Я хочу узнать, в чем состоят эти сношения и насколько злоупотребляют моим доверием. Визирь, имя которого не относится к делу, пошлет сегодня ночью депешу принцу со своим доверенным адъютантом Галил-беем. Я хочу завладеть и доверенным, и депешей. Но это должно быть сделано быстро и без шума.

– Я горю желанием немедленно исполнить поручение вашего величества! – отвечал Зора-бей.

– Знаешь ты Галил-бея?

– Да, ваше величество! Если я не ошибаюсь, то Галил-бей – адъютант Мустафа-паши.

– Да! Но вот что еще: во дворец принца ведут три дороги, я не знаю, известны ли они тебе. Одна дорога идет от Перы, через Долма-Бахче, вторая от Скутари по другому берегу Босфора, третья дорога водой, следовательно, ты один не можешь исполнить моего поручения.

 

– Нас должно быть трое, чтобы наблюдать за каждой из трех дорог. У меня есть два товарища, на которых я так же могу положиться, как на самого себя, и которые в настоящее время здесь во дворце. Если ваше величество дозволит мне, то я посвящу их, насколько это необходимо, в данное мне поручение.

– Кто эти товарищи, о которых ты говоришь?

– Гассан-баши и Сади-баши.

– Не тот ли Сади, который сопровождал меня во дворец?

– Точно так, ваше величество!

– Если ты возьмешь их себе в помощники, то они, так же как и ты, должны хранить глубочайшую тайну. Я приказываю это под страхом моего гнева! Если же кому-нибудь из вас удастся схватить курьера, то я щедро награжу того. Иди!

Зора-бей поклонился и оставил комнату. Султан снова позвал его.

– Я сейчас еду обратно в Беглербег, – сказал он, – принеси мне туда известие о захвате депеши и аресте гонца.

Зора-бей поспешил к своим товарищам, которые с нетерпением ждали его.

– Хорошая новость, – сказал он, не расставаясь, однако, со своим обычным спокойствием, – я принес для нас троих дело, за исполнение которого мы можем получить большие выгоды.

– Ты был у султана? – спросил Гассан. Сади также со вниманием слушал.

– Около полуночи мы должны отправиться по трем различным дорогам, чтобы схватить Галил-бея, – отвечал Зора-бей.

– Галила, адъютанта Мустафы-паши? Что же такое случилось? – спросил Гассан.

Зора-бей пожал плечами.

– Мы должны его и находящуюся у него депешу ночью же доставить в Беглербег и передать султану, – сказал он, – в этом состоит все поручение.

– А куда же ведут дороги? – спросил Сади, глаза которого засверкали.

– В Терапию.

– Значит, ко дворцу принцев.

– Галил-бей должен во что бы то ни стало быть схвачен прежде, чем он доедет до дворца, – продолжал Зора-бей (в это время в дверях показалась чья-то голова). – Чтобы не ошибиться, мы должны ехать сейчас же. Ты, Гассан, возьми себе ту дорогу, которая идет от Скутари, ты, Сади, – дорогу по морю, так как твоему умению бороться с этой стихией мы обязаны тем, что видим тебя среди нас; что касается меня, то я возьму себе дорогу через Долма-Бахче.

– Отлично! – вскричал Гассан. – Он не уйдет от нас!

– Я ручаюсь, что водой Галил-бею не удастся пробраться во дворец, – сказал Сади, которого поручение султана наполнило благородным воодушевлением. – До свидания, друзья мои. Но где же мы сойдемся, если один из нас захватит курьера? Каким образом тот, кому повезет, даст об этом знать остальным?

– Три пути лежат не очень далеко один от другого, – отвечал Зора-бей (между тем как в дверях снова мелькнула прежняя голова). – Тот, кто схватит курьера и депешу, главное – депешу, тот три раза выстрелит из револьвера. Три выстрела будут для остальных сигналом отправиться к Беглербегу, потому что захваченный должен быть отведен туда, и там мы все встретимся.

– Отлично! А теперь вперед! – вскричал Гассан.

– Вы сядете на коней, а я в лодку, – сказал Сади. – Прощайте! Мне очень любопытно знать, кому из нас улыбнется счастье, кто захватит курьера и депешу.

На этом друзья расстались.