Loe raamatut: «Экспедиция Федора Розмыслова. Первое задокументированное исследование Новой Земли Российским государством»

© Игорь Тагирович Муртазин, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

О русских исследователях Новой Земли XVIII века

Нет сомнения в том, что Новая Земля посещалась русскими промышленниками задолго до иностранцев, чему служат доказательством находки последними на берегах ее уже развалившихся от ветхости крестов и изб, между тем, как известно, что дерево на Новой Земле сохраняется весьма продолжительное время.

В начале XVIII века Мезенский кормчий, промышленник Федор Ипполитов Рахманин, провел на Новой Земле 26 зим по поручению Архангельского купца Лобанова, 5 раз ходил морем в Енисей и обратно. Этот Рахманин представляет собой пример поразительной предприимчивости старого, теперь уже вымершего, поколения бесстрашных поморов. В общей сложности он провел на море 40 лет, начав плавать с 17-летнего возраста (родился в 1731 г.). Кроме Новой Земли, он шесть раз зимовал на Шпицбергене.

Первые достоверные сведения, касающиеся плавания к Новой Земле русских и то лишь в форме устного предания, относятся к середине XVIII столетия. В 1757 году кормчий Афанасий Юшков был послан Директором Шуваловской Сальной конторы на Новую Землю для поисков серебра, будто бы находящегося в губе Серебрянке (отчего она и получила свое название) на поверхности земли «в виде некоторой накипи», но Юшков умер по пути.

Другой новоземельский кормчий, родом олончанин, Савва Лошкин, около 1760 года решил пойти для промыслов на Новую Землю на ее восточный берег, рассчитывая найти там лучшую добычу. Подробностей этого, в высшей степени интересного плавания, к сожалению, не имеется – известно лишь, что Лошкин преодолевая на пути невероятные препятствия, провел на восточном берегу две зимы и употребил три года только на то, чтобы обойти мыс Желания и выйти к западному берегу Новой Земли. Своим плаванием он первый доказал, что Новая Земля есть остров.

Других сведений, хотя бы в форме устных преданий, о посещении русскими Новой Земли до описываемого времени, история не сохранила. Лишь во второй половине XVIII столетия делаются первые попытки ее частичной описи и определения ее географического положения.

Предпосылки и подготовка экспедиции Федора Розмыслова

Исследование Новой Земли Федором Розмысловым в конце XVIII века, положившее начало ее систематическому изучению. Подготовка, участники, припасы…

29 сентября 1767 г. крестьянин Двинского уезда, ведомства коллегии экономии, бывшей вотчины Соловецкого монастыря, Щуерецкой волости Яков Чиракин подал Архангельскому прокурору Нарышкину (в то время управлявшему губернией за отсутствием Губернатора Головцына) заявление, в котором сообщал, что «прошлого 1766 года, в Июле месяце, был он послан от Архангельского купца Антона Бармина с протчими работниками, девятью человеками, на судне кормщиком на состоящую в Белом море Новую Землю для ловли зверей, где находился даже до Сентября до 1 числа 1767 года, в которое время тогдашним летом одним небольшим проливом в малом извозном корбасу оную Новую Землю проходил поперек насквозь на другое, называемое Карское море, два раза оттуда и возвращался в Белое море тем же проливом и оному месту снял он своеручно план».

План этот и описание пролива, приложенные Чиракиным к поданному им заявлению, вместе с ним были направлены в Архангельскую контору над портом (прим. орган управления военным портом), с просьбой рассмотреть их и дать отзыв. Контора над портом поручила это дело штурману подпоруческого ранга Федору Розмыслову, который, рассмотрев и план и описание, а также расспросив обо всем касающемся дела и самого Чиракина, нашел, что «по справке географической генеральной ланд-карте, от Семи Островов, Гусиный Нос лежит в ширину 73 гр. 45 мин.». Были ли еще какие-нибудь заключения и выводы Розмыслова – указаний нет, но, вероятно, были, так как контора над портом, отвечая прокурору Нарышкину, писала 12 октября, «что де объявленной сочиненной крестьянином Чиракиным план и назначенной на нем компас по проверке с генеральным атласом не сходен, к тому же и описание тем крестьянином имелось неаккуратное и без показания румбов и промеру и без объявления дистанции, почему за неаккуратностью его в действо произвести не можно».

Очень мало, или совсем не придавая значения сообщенному Чиракиным, ни Архангельская контора над портом, ни Адмиралтейств коллегия в Петербурге пока не имели намерения заняться описью Новой Земли вообще, или какой-либо части ее в отдельности. Повидимому, этим и закончилось бы все это дело, если бы прокурор Нарышкин не «почел за нужное» 1 апреля 1768 г. донести о всем известном по заявлению Чиракина, с приложением копий с карты и показаний, Губернатору Андрею Егоровичу Головцыну. Тот, после донесения Нарышкина заинтересовавшись как Новой Землей, так и возможностью открытия пути, через описанный Чиракиным пролив в Обь, начал хлопотать в Петрограде разрешить ему снаряжение экспедиции для описи Маточкина Шара – 11 апреля 1768 г. он отправил всеподданнейший доклад Императрице с приложением копи документов.

Перед отправкой доклада он запросил у купца Бармина «не будет ли у него в оное ново изобретенное место вновь судового отпуску и ежели будет, то когда и с кем именно». Последний же, основываясь на рассказах Чиракина, что на Новой Земле нетрудно отыскать серебро, будто бы находящееся здесь в некоторых местах на поверхности земли, в виде «некоторой накипи», – задумал сделать попытку отыскать его, решив послать туда для этой цели свое судно с тем же Чиракиным. Поэтому Головицын получил положительный ответ, а 31 мая было получено и разрешение из Петербурга.

Для целей экспедиции Бармин построил небольшое трехмачтовое судно, так называемую кочмару.

Кочмара, кочерма, коча, кочьман (норвежское) – тип судна, плававшего в Северном океане для рыбных промыслов, длиной 9—11 м, шириной 3—4 м и глубиной 2—2,5 м, с осадкой 1—1,4 м при грузе 11 тонн. Этот древнейший тип поморских судов (о кочах, на которых плавали норвежцы, упоминается уже в новгородских летописях), схожий с ладьей; шпангоуты его крепятся к наружной обшивке можжевеловыми вицами или пеньковыми веревками (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона).

Кочмара (фотография с сайта http://tainoe.info).

Кроме кормщика Чиракина, назначил на нее 9 человек: «архангелогородец, посадский человек Иван Коровкин; Лудского посаду – Епифан Попов; крестьяне: Двинского уезда Колежемской волости Тимофей Тижин; Нюхотской – Дементий Бернов; Волокопинежской – Тарас Колызанов; Кегостровской – Семен Урпин; Емецкой трети, волости Ваймужской – Андрей Поспелов; Лисестровской – Иван Мосев и Лисестровец – Василий Мырцов». Из этих 10 человек грамотных было двое: Чиракин и Коровкин.

Также был представлен список провизии и припасов для их содержания. К сожалению, он не сохранился и мы лишены возможности сказать, что именно заготовил Бармин для служащих на его судне людей, отправляя их на Новую Землю.

Архангельская же контора над портом, исполняя просьбу Головцына, командировала в его распоряжение уже знакомого нам штурмана Розмыслова, который был назначен командиром кочмары и начальником экспедиции. В помощь ему были даны подштурман Матвей Губин и два матроса I степени – Александр Кустов и Иван Казимеров. Интересно заметить, что подготовка к экспедиции почему-то держалась в секрете: отправляя «преморию» в контору над портом с требованием о присылке штурмана и других, Головцын распорядился «не прописывать точной надобности», для которой указанные лица требуются. Туда было только лишь сообщено, что они необходимы «для некоторой самонужной вещи» (прим. возможно, такая секретность была связана с тем, что целью экспедиции также был поиск серебра и драгоценных камней).

Кроме того, эти участники были обеспечены двойным жалованием, вперед на целый год, которое и было выдано:

На содержание названных четырех лиц конторой над портом было отпущено: Розмыслову – порционными деньгами 48 р. 78 к., а подштурману и двум матросам – припасы. Последние были выданы в следующем размере:

Сверх этого, из конторы было отпущено еще в распоряжение Розмыслова на содержание его денщика:

Что касается того, какую именно и сколько провизии приобрел Розмыслов лично для себя на отпущенные ему деньги, это с точностью не известно. Из архивного дела усматривается, что, кроме сейчас перечисленной казенной провизии, на судне была еще провизия собственная:

Бочонки соленой говядины, как отмечено в деле, назначались для команды, а кому назначалась и принадлежала прочая провизия – указаний нет. Без сомнения, если не вся, то большая часть этой провизии была собственностью Розмыслова и назначалась для его содержания. Нельзя здесь не отметить и того обстоятельства, что в распоряжение Розмыслова была отпущена провизия на его денщика, которого ему разрешено было иметь не казенного, а из наемных служителей. Этого денщика, по всей вероятности, у Розмыслова совершенно не было; во всяком случае, в числе лиц, составлявших экспедицию, денщика не значится, а равно и нет указаний на то, чтобы кто-нибудь из находящихся на судне людей Бармина состоял денщиком Розмыслова. При этом едва ли и была надобность в специальном человеке у Розмыслова, так как обязанности денщика весьма охотно могла бы выполнять вся команда судна, подчиненная Розмыслову, и, по всей вероятности, выполняла. Следовательно, он мог рассчитывать пользоваться отпущенными на его денщика как провизией, так и вином.

Любопытно отметить, что вино было предметом особенной заботливости Розымыслова, и он пожелал увеличить запас не только для себя лично, но и для команды. Для этого через Губернатора он возбудил ходатайство перед конторой над портом о выдаче ему двойной порции вина натурой и об отпуске новой порции вина для подштурмана, матросов и денщика. Что касается просьбы лично о себе, то ее он подкрепил тем, что «он командируется по особливой чрезвычайности и в такое неизвестное место, где не только вина, но ничего в покупку отыскать невозможно». Увеличение отпуска вина для служащих Розмыслов находил нужным «ради лучшего здоровья поправления в студеные и сырые дни». Ходатайство было уважено: контора отпустила Розмыслову 6 ведер 72 чарки вина (83 литра), потребовав при этом, правда, возвратить стоимость его из выданных ранее порционных денег – по 77 к. за ведро. Для прочих же лиц была выдана новая порция вина в том же самом размере, как и первая.