Семен всегда предпочитал работать самостоятельно, но лучшей крыши для «переждать шухер», придумать было невозможно. Только вот… было одно маленькое обстоятельство…
– Не выйдет, Жус, – проговорил он. – Я ведь тогда… В общем обидел я Крематория, когда продавать тебя отказывал. Сильно.
– Чушь, – отмахнулась та. – Руди – шестерка, местный смотрящий на «Сортировочной». Я знаю, кому позвонить, чтобы меня выслушали. Зря, что ли второй год профсоюзные взносы с каждого заказа перечисляла?
– Взносы? – Семен растеряно почесал переносицу. – Жус, ну ты даешь… Умница ты моя!
– Умница, умница, – согласилась та. – Хоть бы тост за это поднял. А то когда еще теперь виноградного вина попробуешь?
По всему выходило, что уносить ноги с «Сортировочной» нужно было немедленно. Бросать недоеденного карпа, рвать в посадочный сектор и звонить в Профсоюз уже с орбиты. Странный интерес департамента Содействия к делам пригревшейся на Луне мелкой полукриминальной шушеры, неизбежной при наличии значительного грузооборота и практическом отсутствии полицейского контроля, не то, что настораживал – пугал. Очень все походило на марсианскую зачистку, устроенную СОС чуть меньше двух лет назад. Дело было достаточно громкое, чтобы вызвать широкий резонанс в обществе, не ограничиваясь слоями, которых оно непосредственно касалось…
Марс – притча во языцех. Неизбежный кандидат для первого по настоящему межпланетного полета (Луна не в счет), для строительства первой внеземельной базы, сначала исследовательской, а после и военной, для основания первой же и единственной полноценной колонии человечества… Ну и, как уж водится – первый и опять таки единственный межпланетный очаг сепаратистских настроений. Не важно, что жизнедеятельность и некое подобие комфорта возможны только за счет поставок с Земли. Свобода, независимость, возможно даже равенство и братство – вот идеалы истинного патриота. Ну и демократия, само собой, куда ж без нее. А что на Марсе к тому времени едва начало меняться первое поколение колонистов – плевать. Патриотизм дело наживное. Особенно когда появляется возможность продавать бывшей земной родине жирную марсианскую нефть, вместо того чтобы поставлять ее по вахтовому графику в обмен на радионуклиды и картошку. Лет пять Земля терпела – пока достраивался первый в истории человечества военно-космический флот и готовился десантный корпус. А потом…
До полномасштабного развертывания операции «Возвращение к истокам» дело не дошло лишь по одной причине – появились чужие. И уже через пару лет, едва придя в себя от притока инопланетных технологий – абсолютное топливо, контроль гравитации, методика межзвездной навигации – человечество совершенно неожиданно для себя на долгую дюжину лет погрязло в войне с Лероном. Марсу в то время пришлось несладко. «Возвращение к истокам» ему больше не грозило, но вместе с этим оказались предельно урезаны любые поставки, Земля гнала все доступные ресурсы в оборонку. А потом, «за два дня до победы» (по меткому выражению командира линейного крейсера «Александр Великий») Земля капитулировала. Выставила десятки условий: об отсутствии репараций, об ограничении прав оккупационных сил, о привилегиях некоторым своим силовым ведомствам, о сохранении территориального, национального, экономического и политического статуса… Подобная капитуляция была большим позором для самого Лерона, чем для Земли. И все-таки каринал-вершитель ее принял, поскольку альтернативой был немедленный и окончательный разгром «Сил привнесения света» и высадка земного корпуса прямиком на крышу его дворца.
От обиды на собственных правителей человечество скрипнуло зубами. Показательно разгромило несколько посольств чужих, устроило полугодовой пикет здания Межконтинентального парламента, плюс всякие мелочи, типа акций неповиновения по центральным площадям национальных столиц, ксенофобских бунтов неоглобалистов и показательными выходами из состава мировых законодательных органов… Однако вскоре выяснилось, что леры не жрут живьем человеческих младенцев, да к тому же кусок хлеба и толщина слоя масла на нем для обывателя по прежнему зависят от продолжительности его рабочего дня, а вовсе не от жадности злобных оккупантов. Тогда человечество плюнуло и занялось своими делами. Тем более, кто вообще этих оккупантов видел? А? Нет, в лицо, а не по ящику? Ты, Джон видел? А ты, Иван? Или может быть ты, Пьер? Ну а раз нет, так и черт с ними совсем. Да, кстати еще и оборонный налог обещают снизить, в связи с сокращением военных расходов! Вот заживем!..
А Марс не успокоился. Объявил себя портом беспошлинной торговли и вольного негоцианства, подгреб десяток взбунтовавшихся против капитуляции экипажей вместе с их сторожевиками и миноносцами, разметил орбитальное пространство под платные рейды для земных и лерских кораблей…
Как раз тогда, два года назад, совсем еще юный департамент Содействия Оккупационным Силам отчаянно нуждался в громком деле для наращивания капитала влияния. Межконтинентальный парламент дал добро, и… Нет, Марс не захлебнулся в репрессиях. Агенты и инспектора Содействия работали ювелирно точно: всех авторитетов, обнаглевших контрабандистов, вместе со скупщиками и крышующей их полицией, всех откровенных пиратов – на Землю в Страсбург, в руки уголовного правосудия. Политических организаторов, руководителей месткомов вместе с идейными бомбистами, постоянно достающими немногочисленный лерский гарнизон – тоже на Землю. Но уже не в Страсбург. Древний лихтеровоз, временно переоборудованный в тюремный транспорт, при совершении динамического маневра по корректировке околоземной орбиты неожиданно развалился пополам. Агрегатный отсек, в котором – вот удача – как раз собралась вся команда и охрана, остался на эллипсе и, сутки спустя, был подобран бортом МЧС. Головная часть транспорта вместе с пятью трюмными камерами по сотне человек в каждой, сошла с орбиты и рухнула в Тихий океан. Спасательные работы виду их полной бессмысленности не проводились.
Вполне громко и резонансно. Земной обыватель, лишенный политиками и адмиралами большой победы, сглотнул вместо нее маленькую и улыбнулся пошире. Угроза сепаратизма уничтожена, рассадник криминала и пиратства зачищен, человечество снова едино. Аминь! Оккупанты почесали в затылке и безоговорочно признали за департаментом СОС право на условно демилитаризованный флот и внутрисистемные силовые акции без предварительного согласования. Но это в результате.
А начиналось то помнится примерно так же как сейчас на «Сортировочной»: одинокий инспектор, аккуратная работа с местной шушерой, сбор или скупка информации об авторитетах и крышующих… Доказательствами Содействовцы себя и на Марсе не сковывали, и на Луне не будут. Высадка, мгновенная разработка адресов и явок, тюремный транспорт, Страсбург. Ну, или Тихий океан, смотря по тому насколько показательным должен быть эффект.
В общем, бежать с «Сортировочной» действительно нужно было сразу. Однако Семен решил, что на одну сигарету для Жустин время еще есть. Да и допить бутылочку, закусив долькой живого нектарина… И в общем не прогадал. Деловой разговор, слава богу, не склеился, все главное, в общем, было сказано и переливать лишний раз из пустого в порожнее – какой смысл? Да и куда приятней оказалось просто сидеть за столиком, потягивать драгоценное вино, любоваться женщиной напротив с длинной тонкой сигаретой в изящных пальчиках…
– Что у тебя есть на корабле? – поинтересовалась Жустин, придавливая окурок в пепельнице.
– Все, – самонадеянно заявил Семен, подивившись мимоходом проявленному интересу. Уж чем-чем, а пустым любопытством по поводу технического устройства их основного средства производства Жустин ни когда не страдала, благоразумно оставляя заботу о железе партнеру. – Движки «Повер динамик», почти новые, в прошлом году в них топки сменил. Навигатор старый, доконверсионный. Надежный аппарат. К тому же недавно прошивку обновил, карты кое-какие добавил. Пост маскировки… Хороший пост, после войны таких, пожалуй, больше и не делают. Леры слюной бы изошли. Ну, что еще?.. Допконтейнеры для топливных элементов с приводами «горячей дозаправки», система рециркуляции – усиленная, без ограничения срока жизнедеятельности. Два поста ближней обороны… обезоруженные правда. Но это уже так, по мелочи. Боевую надстройку я на полпути сбросил, надо будет подобрать обязательно.
– И все? – удивилась Жустин, внимательно, но равнодушно выслушав перечень. – Слушай, к чему мне все эти твои железки? Ты лучше скажи, что мне брать с собой? Ванная у тебя там есть?
– Н-нет, – выдавил Семен, опешив.
– А каюта хотя бы отдельная?
– Ну… Хочешь мою займи. Капитанскую. Я в рубке пока перекантуюсь.
Жустин сморщила носик.
– Представляю себе этот холостяцкий хлев… Душ, туалет, кухня?
– Слушай, какая кухня, Жус? У меня же диверсионный корвет ограниченной автономности – экипаж четыре человека вместе с капитаном. Поиск замаскированных объектов, патруль раннего предупреждения, короткие диверсионные акции – семь суток боевого дежурства и обратно на эсминец заправляться. Какая там к чертовой матери ванная?
– Ясно, – проговорила Жустин. И упрямо повторила: – Туалет, душ?
– Душа тоже нет, – сообщил Семен. – Нормой расхода воды не предусмотрен.
– Ну и калоша, – она вздохнула. – Как же ты все это время, бедный?..
– Когда мне понадобится душ, я куплю круизный лайнер, – разозлился Семен. – А пока так обхожусь. Тем более что на деле обычно бывает не до душа.
– Так уж и купишь? – усмехнулась Жустин. – Ладно… Когда будешь готов к отлету?
– Да хоть сейчас. Топливо должны уже загрузить, я следующий старт обычно оплачиваю сразу после посадки.
– Хорошо. Тогда сделаем так. Встречаться больше не будем. Завтра с утра, часиков в шесть поднимайся на орбиту и жди старта «барракуды», – она выразительно кивнула в стону леров. – Уверена, такую рыбку ты не пропустишь. Я буду на борту, куплю каюту, якобы для перелета… Ну в общем узнаю, куда они там летят. Сутки повиси у них на хвосте, потом возьмешь посудину на абордаж и украдешь меня… – Жустин завела глазки к потолку, просмаковав последнюю фразу. – Смотри-ка, даже для романтики место нашлось.
Семен подумал. Потом кивнул.
– Хитро. Леров не досматривают, декларации о грузах и пассажирах они не подают. Если Содействие тебя хватится – а оно хватится, всегда найдется, кому заложить – то очень долго не смогут понять, куда ты делась.
Жустин кивнула.
– Департамент предпочитает молниеносные операции. На того, кто не попадется сразу, скорее всего попросту плюнут. На тебя так точно, тем более что меня на борту не будет.
– Взлетим вдвоем – привлечем внимание. Жус, ты снова умница, жаль вино кончилось. Денег на билет у тебя хватит?
– Наверняка придется потратить весь гонорар, – она хитро улыбнулась. – Но ты ведь заработаешь еще, рыцарь?
– Ну, если подкинешь работенку… Завтра в шесть не поздно? У Скарлатины нюх на проблемы, не зря же он снялся порожняком и впопыхах.
– От суток до трех инспектору еще понадобится на раскрутку, – Жустин потянула к себе сумочку, поднялась. – Раньше завтрашней ночи десанта по любому не будет. А я как раз позвоню везде… Успеем. Все, не провожай…
Семен проследил за тем, как она покинула зал, приласкав по пути взглядом мэтра, который тут же расплылся в ответ. Поймал себя на глуповатой улыбке вслед, размял лицо и подозвал официанта.
Н-да… если б знать заранее, что Жустин понадобится каюта на лерском транспорте, гонорар стоило бы поэкономить. Еще секунду Семен мялся, потом достал свою резервную карточку, и расплатился с другого счета. Хорошо, что Жус ушла, иначе появились бы опасные вопросы, которых он успешно избегал в течение двух лет совместной работы.
На выходе из зала ресторана он снова остановился в раздумьях. По окончании очередного дела стоило бы по обычаю залечь на дно недельки на три-четыре. Хороший повод отправиться в особняк в «Море Спокойствия» принадлежащий – вот удача – тезке и однофамильцу, да еще по всему видать и абсолютному близнецу вплоть до папиллярных линий и генетического кода.
Особняк на открытом лунном грунте, это не просто дорого. Это за пределами всякого понимания о рациональности и целесообразности. Стоило углубиться на десяток метров под поверхность, и жилище такой же площади обошлось бы в десятки раз дешевле. Но… Но! Разве тогда это было бы настолько круто? Для Семена Сикорски – того самого, однофамильца и близнеца – это было бы безвозвратной потерей лица.
Да, проведать жилище было бы надо. Присматривать там конечно было кому – экономить на воздушном и водяном пайке для прислуги в таком доме значило бы лишь привлекать к нему внимание. Но, все же, хозяйский глаз, есть хозяйский глаз… Тем более когда еще теперь доведется.
Семен вдохнул и повернул в сторону лифта на нижние горизонты. Там другой его однофамилец, правда, с уже совершенно иным социальным статусом, снимал квартиру. Квартирку… А если уж совсем честно – комнату со встроенным санузлом, у которой было только одно преимущество – Жустин о ней знала и, морща носик, могла в любое время посещать «этот холостятский хлев», хотя и не злоупотребляла такой возможностью. Для деловых переговоров и стратегического планирования предпочитала приглашать партнера к себе во вполне приличную квартиру (действительно квартиру) на втором уровне от поверхности. С одной стороны, достаточно престижно, а с другой – все еще не запредельно дорого. Ее доли гонораров на оплату вполне хватало.
У своей двери Семен снова взгрустнул на секунду о теперь уж точно недостижимой возможности расслабиться в приличной обстановке, позабыв на время о построении новых планов насчет куска хлеба насущного. Покой, виды на земные и солнечные закаты, еда, о стоимости которой не нужно заботиться. Старина дворецкий, крепко знающий свое дело и к тому же искренне уважающий своего молодого хозяина… Что еще надо для счастья? Так нет же! Будет однокомнатная клеть, восемь часов беспокойного сна, и опять корабль, находясь в котором строить планы дальше послезавтрашнего дня вредно для нервов. Не в силу отсутствия надежности аппарата, а в силу его назначения.
Пнув откидную кровать, Семен увалился поверх затянутых в пленку простыней и одеяла. Не раздеваясь, и не ставя будильник. Жус права, сутки спокойствия у «Луны-Сортировочной» еще есть. Пока инспектор наметит цели, составит график, расставит людей по местам – полиция будет подчиняться ему беспрекословно, но возможно потребуется усиление. Потом последует молниеносный удар. Рядовому нарушителю закона, как ни странно, ни чего особенного грозить не будет. Но если ты держишь этаж, контролируешь хотя бы двух-трех толкачей биксоидной дури (да хотя бы и просто марихуаны), а уж тем более собираешь дань с магазинов и кафешек центрального коридора… В общем понятно. Крематорию кстати первому тикать надо бы, неужели не почуял еще? Контрабанда и оружие, отдельный разговор. Здесь выгребут всех до самого мелкого курьера. Дело-то почти политическое – подрыв доминирования леров на торговых перевозках, а то и вовсе подготовка к террор-акциям. Но… Но в принципе на этом и все. Ни тебе сепаратистов, ни инсургентов, ни, упаси господи, коллаборационистов на «Сортировочной» нет. Ни какой революцией и в помине не пахнет. Вопрос: на кой черт это надо департаменту Содействия – исключительно политической карательной структуре? Ответ: да хрен его знает. Главное не проспать и не упустить «барракуду». А там – перетопчемся как-нибудь …
Звонок в дверь раздался около трех ночи. Семен открыл глаза, как будто и не спал – на первую же коротенькую трель. Машинально похвалил самого себя, что лег не раздеваясь, дотянулся до совершенно законно зарегистрированного тайничка с газовым пистолетом. И лишь потом щелкнул пальцами, включая домофон.
– Кто?
– Сема, открой это я.
– Жус?.. – мысли моментально сорвались в галоп. Не бывает, так не бывает. Нет, конечно тот поцелуй в ресторане… Но ведь и два года деловых и даже дружеских, но чисто платонических отношений… Да и не в этом же «холостяцком хлеву». – Погоди, я не одет… Что-то случилось, Жус?
Тайничок открывался легко и бесшумно. Баллон в пистолете он менял давно, давление упало почти вдвое. Ну хоть обойма с пулями полная. Предохранитель, боевой взвод…
– Сема, я вот еще вина взяла… Открой, мне что-то страшно стало…
Ну да, правильно… Точнее совсем, абсолютно не правильно! Как же так, умница? Почему же мы ошиблись?
Семен приблизился к двери. Домофон у него был, как и положено, двусторонним. Вот только глазок внутреннего объектива давно перекосился и смотрел в боковую стену, однажды он очень удачно попал в него ботинком в ответ на неурочный приход контролера-водопроводчика. Внешний объектив работал исправно. Вот только не сейчас. Потому что одно дело заставить человека произнести заранее подсказанный текст, и совсем другое – показать при этом камере его лицо.
– Жус… – выдохнул Семен, – Как же тебя, Жус…
Сомнений не было. Была лишь обида, что вот так запросто, так глупо. И еще немного жаль особняка на открытом грунте. После того, что сейчас произойдет в грязноватых коридорах третьего жилого класса, ни какой двойник Семена Сикорски не выживет. Даже просто однофамильцам некоторое время будет неудобно под излишне пристальным вниманием Департамента, а уж самому оригиналу останется лишь навсегда исчезнуть из цивилизации людей…
Семен обогнул кровать, приблизившись к переборке между его и соседней комнатой. Хилой переборке, предельно звуко– и даже воздухопроницаемой – герметичностью личных помещений, как двумя этажами выше, здесь ни кто не озабачивался и «доработка» этой переборки в свое время много проблем не доставила. Благо соседнюю квартиру занимал некто Джон Иванов, вечно отсутствующий торговый агент, то и дело просящий своего соседа оплатить жилье еще на декаду вперед, принять очередную жилинспекцию, или даже сбросить от его имени очередную налоговую декларацию. В прошлый свой приход контролер, помнится, даже выразил желание наконец-то повидать господина Иванова лично, усомнившись при этом, что помещением действительно кто-то пользуется. Семен тогда лишь виновато развел руками, отметив, что еще через пару приходов это действительно станет проблемой.
Теперь не станет.
Лист обшивки послушно разошелся по заранее намеченному шву. Проводка и трубы, обрывки звукоизоляции – все давно раздвинуто и подвязано по краям лаза. Обшивка со стороны соседней комнаты не тронута, но здесь уже можно немного пошуметь. Этот путь отхода в любом случае был одноразовым, и ни для чего более, кроме как дать минуту форы, не предназначался.
Квартира Джона Иванова располагался на перекрестке коридоров, и дверь его удачно открывалась за угол. С оружием наизготовку Семен шагнул через порог. В исходе следующих трех-четырех секунд он не сомневался. Газовое оружие – не предел мечтаний террориста, но на двух-трех полицейских баллона хватит. Может и инспектору достанется. А больше там и нет ни кого. Не просить же у леров отделение пехотинцев ради ареста одного единственного… Ведь нет же?..
Угол близко – пара шагов, но отсюда его не ждут. А десять метров не то расстояние чтобы мазать или долго целиться. На вскидку, от бедра…
Первому досталось в шлем – повезло, отделается контузией.
Второму вошло в левый бок, между грудной и спинной пластинами жилета. Жаль мужика – не жилец.
Третий успел опасно повернуться, вскидывая короткоствольный полицейский «Мухобой», идеальный для тесных помещений с опасностью разгерметизации. Короткий окрик «не стрелять!» он игнорировал. Семен, впрочем, тоже.
Коленная чашечка, локоть, правая кисть… Трех выстрелов было жаль, но хотя бы «мухобой» теперь не опасен.
Остатки баллона Семен вогнал в инспектора, который кроме запоздалого приказа не успел совсем ни чего. Форменный китель, совсем не то что бронежилет, но и пистолет уже бил не сильнее травматика, теряя мощь с каждым выхлопом. Вот только пяток таких пуль у кого угодно отобьют охоту вставать на ноги.
– Жус! Ко мне! – крикнул Семен.
Та уже бежала навстречу, как-то ухитряясь не перекрыть линию огня.
– Придурок!.. – она попыталась отвесить ему оплеуху, но на этот раз Семен перехватил руку, – Ты что наделал, Сикорский?! Нападение на сотрудника при исполнении!.. Они же тебя даже брать не собирались!.. Да ты теперь труп ходячий, Сема!
Семен немного вывернул кисть, Жустин пискнула и затихла.
– За мной, – коротко бросил он, отступая за угол, и увлекая ее за собой.
Последний раненный полицейский левой рукой тянулся к «Мухобою», давать ему шанс не стоило.
– Сикорский! – инспектор пытался приподняться на локте. – Сикорский, стойте! Послушайте её, я хочу только поговорить!.. Отставить огонь, идиот!..
С последними словами Семен отшатнулся, и в стену коридора хлестко простучала короткая очередь «Мухобоя». Обшивка пошла вмятинами, по полу запрыгали деформированные, не дающие рикошетов шарики боезапаса.
– Брать не собирались? – процедил Семен. – Вот теперь верю. Не отставай!
Не выпуская ее руки, он побежал. Этот маршрут тоже был выверен и просчитан заранее. Мимо вакуум-переборок, перекрываемых по команде с пульта, обходя оживленные перекрестки с обилием камер наблюдения, огибая контрольные пункты передачи воздушного довольствия из одного сектора в другой… Прочь из спальных районов и глубже, глубже. Туда где перекрыть что либо решаться лишь в случае полномасштабной облавы, либо реальной разгерметизации, где наблюдение ведется только за весом, скоростью и количеством, но ни как не за отдельными людьми, где даже инспектор Содействия может получить власть лишь официально подчинив себе всю полицию, спец– и техслужбы «Луны-Сортировочной». На нижний грузо-транспортный горизонт – часть бывшей системы доставки топлива, боеприпасов и прочей военной амуниции со складов на стартовые площадки.
Семен тащил едва успевающую перебирать ногами Жустин по коридорам и лестницам, прыгал с этажа на этаж через люки системы вентиляции, даже впихнул пару раз упирающуюся Жус в раструб мусоропровода… Скорость была важнее скрытности, и они бежали классическим драпом, без оглядки. Распугивая немногих полночных прохожих, кого разряженным пистолетом в руке, а кого и просто бешенным взглядом… Получалось быстро пожалуй даже быстрее чем в расчетах. Но Семен все равно не верил, что они успеют.
Свою главную ошибку он осознал уже на полпути, когда возвращаться стало поздно. Он оставил инспектора в сознании. Нет, убивать было не обязательно, но засадить рукояткой по темечку – в самый раз. Потому что дойти до корабля, как ни торопись – минут пятнадцать-двадцать, а ему нужно лишь пару слов в телефон, чтобы поднять на ноги всю полицию, перекрыть коридоры (ну не обойдешь ты все переборки, как ни извращайся!), а то и вовсе остановить работу порта. Лерские грузовики сделают несколько лишних витков по орбите, каботажная мелочь задержится на пару часов на грунте. Ерунда. Первым правительство выплатит неустойку, на вторых попросту наплюют. Зато департамент получит то, что хочет. Верняк. Без вариантов. Потому что куда ты, в общем-то, денешься на безатмосферном спутнике?
Закрываясь локтем от ревущего воздушного потока в лицо, Семен съехал по очередному воздуховоду, пнул последнюю на пути решетку и вывалился в широкий полутемный тоннель. Тут же сгруппировался, вскочил и подхватил свалившуюся следом Жустин. Не очень удачно – та пискнула приложившись коленкой о грунт. Нет, не о пол – именно о грунт. Тоннель в свое время был вырезан в скале и в силу своего назначения в декоративном интерьере не нуждался.
– Ну? – взвизгнула близкая к истерике Жустин, – Что дальше, партизан? Ты хоть понимаешь, что здесь мы и сдохнем?..
– Для начала голову ниже! – скомандовал Семен, перекрикивая быстро нарастающий шум. – Вагонетки идут с интервалом в полминуты – не важно, пустые или полные! Монорельс низко, не пригнешься – снесут скальп!
Жустин послушно упала на корточки, обхватив голову руками. Семен просто прижался к покатой стене, пропуская мимо лица, что-то большое, быстрое, оглушительно громкое.
– Отсюда налево, – произнес он, когда грохот изношенной колесной подвески утих до уровня возможности разговора. – Недалеко, минут пять. Там выход к техникам. Возьмем пустолазники и в корабль.
– Вот там нас и повяжут, – огрызнулась Жустин.
– Могут, – согласился Семен. – А может, и нет. Давай вперед, и про голову не забывай.
Тоннель был темным, автоматический транспорт в освещении не нуждался. Редкие дежурные лампы могли сойти лишь за смутные путеводные ориентиры – когда одно пятно бледного голубого света оставалось позади, прямо по ходу едва начинало брезжить следующее. Про пять минут Семен преуменьшил. Про техников – наврал. Надежда была лишь на плохое чувство времени Жустин в условиях стресса. На последнем этапе бегства людей следовало избегать особенно тщательно.
Насчитав три десятка обогнавших их вагонеток, Семен почувствовал, что пространство вокруг расширилось. Оценить пройденное расстояние в темноте было трудно, но по времени вроде все сходилось.
Стена за спиной вдруг кончилась как обрезанная и потерявшая равновесие Жустин, вцепилась ему в плечо.
– Что это? – Резко бросила она. – Мы где?
– Развязка, – спокойно пояснил Семен. – Здесь должна быть большая развязка. На «Луне-44» была отличная система снабжения. Полностью автоматическая, почти невозможно что-нибудь своровать. Леры очень любят здесь разгружаться. Ни когда не интересовалась такими подробностями?
– Ковыряться в железках – твоя работа, – отрезала та.
– И прокладывать курс, – подсказал Семен.
– Да.
– И спускать курок.
– Да… Черт, я же не об этом!
– Ладно, проехали. Здесь пока направо.
– А дальше?
– Дальше посмотрим.
Но Жустин не унималась.
– К каждой площадке ведет свой коридор, так?
– Да. Грузовые элеваторы автоматические, люки и контейнеры унифицированы. Нас ни кто не увидит. Голову ниже!..
Они уже вошли в новый тоннель, по которому, грохоча, надвигалась очередная вагонетка. На этот раз спереди.
Потом попалась новая развилка. Семен подумал и свернул налево. Вагонетки стали попадаться реже – поток из главной транспортной артерии базы, рассасывался по капиллярам. На очередной развилке, пока Семен изучал едва различимую в свете далекой лампы маркировку четырех сходящихся в единый пучок тоннелей, Жустин вдруг произнесла:
– Ни чего не понимаю.
– Я тоже, – согласился Семен. – Как сейчас помню, на «С-43» швартовался… А тут «В» и сразу «D»…
– При чем тут швартовка? Я про инспектора!
– Да?.. – рассеянно переспросил Семен. – Ну и что там про инспектора?..
– Почему мы до сих пор на воле? – в лоб спросила Жустин. – Покушение на сотрудника Содействия! Десять минут в «спальнях» и еще столько же в катакомбах… Да из этих туннелей уже воздух должны были откачать!
– Во-первых, после того мусоропровода они могли нас потерять. А во-вторых…
– А во-вторых – все это чушь, Семен! Уж тебе ли не знать – на Луне потерять человека нельзя! А уж тем более двоих и с оружием. По пути из «спален» твой пистолет опознали с десяток камер!
– В грузовых туннелях камер нет. Только сканеры электронных меток на контейнерах.
– Да черт с ними с камерами! Любой мало-мальски опытный полицейский вычислит нашу цель за десять секунд! А в инспектора Содействия дураков не берут.
– Правильно. Вот теперь ты знаешь, что я чувствовал, глядя, как эскорт-охраники разворачиваются обратно к Лерону.
– Не бывает? – переспросила Жустин.
– Не бывает, – согласился Семен. – Так, сюда пошли. «В» дальше раздваивается, найдется и наша буква.
Буква нашлась почти сразу, десятка через два шагов. Новый боковой тоннель полностью тонул во тьме, маркировки здесь было уже не различить.
– Ты бы, партизан, хоть фонарь захватил, что ли… – пробормотала Жустин.
– А ты бы лучше мне позвонила, прежде чем открывать полиции, – огрызнулся Семен. От осознания ее правоты получилось грубовато. Любая дверь на «Сортировочной» перед полицией открывалась сама собой, а фонарь он вполне мог приготовить заранее, так же как и лаз в соседнюю квартиру. Ну, вот не подумал! Нельзя же предусмотреть абсолютно все!
Жустин фыркнула и первой шагнула в темноту.
– Голову ниже!.. – напомнил Семен, и поспешил следом ведя рукой по стене, вслух отсчитывая ниши элеваторов.
На третьем десятке он все-таки сбился, когда над головой промчалась заблудшая вагонетка. Кому-то на стоянках малотонажников именно сейчас понадобилось обслуживание!
– Тина! – жалобно позвал Семен, – Тина, стой! Надо вернуться, я сбился со счета.
– Ну и что? – раздалось из темноты впереди. – Велика важность…
– Ты тоже считала? – с надеждой ухватился он.
– Нет. Но ты же говорил цифры. Где-то 33 или 34..
– Нужно точно. Не то выйдем наверх в чистом поле… – Семен прикусил язык, едва не сболтнув лишнего. Но Жустин на оговорку внимания не обратила.
– Не надо точно, – проворчала она. – Там свет за углом. Начнешь оттуда считать.
Семен сглотнул и поспешил обогнать слишком легкую на ногу спутницу. Свет за углом это хорошо… если он от дежурной лампочки. А если нет? Полиция ведь прихватить фонари не забудет.
Считать заново не пришлось. Дежурная лампочка горела строго напротив элеватора с маркером «С-43». Ручное управление механизмами подачи грузов, оставленное на всякий пожарный случай, пришлось очень кстати.
– Лезь сюда, – распорядился Семен, указав на решетчатую платформу. – И послушай, пожалуйста, внимательно. Я сейчас нажму кнопку, и мы поедем вверх. Далеко, метров сорок. Хватайся и держись… ну вот за эту железку что ли. Так… Наверху будет шлюз с очень быстрым циклом декомпрессии.
– Декомпрессии? – выдохнула Жустин. – Семен, какого черта?..
– По-другому ни как, Тина, – быстро проговорил он. – Надо будет минутку потерпеть, понимаешь? Это грузовой шлюз. Хорошо, что он вообще есть, станции не выгодно терять воздух при перекладке контейнеров. Цикл действительно быстрый – секунд двадцать, не больше…
– Семен…
– Главное, зажмурься!.. – перебил тот, не давая возможности возразить. – И не пытайся удержать воздух в легких, выдохни изо всех сил. Поняла меня!
– Поняла… Семен! Там же за шлюзом открытый грунт!..
– Люк подачи стандартизирован с корабельным! Элеватор впихнет нас в корабль, и оставит на платформе. В корабле грузовой шлюз тоже очень быстрый.
– Декомпрессия… – прошептала Жустин. Страшнее слова для жителей лунных баз не было. – Ты так уже делал?
– Нет. Но ребята говорили, что делали.
– Кто?
– Пауль, из доковой бригады, – честно сказал Семен. – Безо всякой погони, на спор. Попытался задержать воздух и неделю провалялся в госпитале с кровоизлиянием в легких.
– И сдох там! – крикнула Жустин. – Я видела этот выпуск новостей!..