Пасьянс Klondike не удавался, несмотря на низкий уровень задания. Причём все тузы были открыты. Но валеты прятались неизвестно где, колода не снималась из-за пиковой десятки. От постоянного напряжения затекла правая рука, отдавало тупой болью в плече. Амалия даже не почувствовала, как босые ноги совершенно замёрзли. Она с раздражением отбросила мышку подальше от себя, как будто та была причиной бессонницы и именно из-за неё обычный пасьянс не складывался.
Пять часов утра. Лишь синий экран компьютера светился в тёмной спальне. За окном тишина и февральская темнота. Предполагалось, что все жильцы двухэтажного дома рядом с городской библиотекой спят в тёплых кроватях и видят приятные сны.
Кроме Амалии, её мужа Патрика, и соседки сверху, которые бодрствовали в этот ранний час. Причём каждый тщательно скрывал от других свою бессонницу. Час назад она проснулась от запаха кофе и невнятного бормотания. Выглянув в коридор, заметила тонкую полоску света, пробивающуюся из-под двери гостиной. Предположительно, муж смотрел ночную передачу для любителей футбола.
Уже больше года они спали в разных спальнях. Патрику сделали сложную операцию на позвоночник, после которой он долго восстанавливался. В стандартной кровати шириной 140 сантиметров им было неудобно находиться вместе, поэтому Амалия перебралась в другую комнату. Сейчас его здоровье значительно улучшилось, но муж привык спать один. Лишь иногда просил остаться с ним на небольшое время.
Спальня соседки находилась прямо над ней. У Матильды была ужасная скрипучая кровать и какая-то тяжёлая мебель рядом. Так как периодически по ночам слышался грохот. Когда Амалия спрашивала соседку, зачем та ночью делает перестановку мебели, та лишь отшучивалась и говорила, что ей мерещится. Вот и сейчас раздался скрип, затем что-то тяжёлое упало на пол и как будто рассыпались мелкие горошинки. Амалия явно расслышала ругательства Матильды, но звонить ей или стучать шваброй в потолок пока не решилась.
Видимо, Патрик также услышал стуки, потому что он сразу же выключил телевизор и вышел в коридор. Амалия еле успела закрыть компьютер с незавершенной игрой и одетая прилегла в постель. Муж тихо приблизился к двери её спальни и вслушивался, вглядываясь в темноту. Она старалась ровно дышать, как во сне. Соседка сверху тоже затихла. Ни звука, ни шороха. Все притворялись спящими. Амалия подумала, что если бы мысли могли светиться, то вокруг стало бы светло, как днём.
Муж, шаркая тапками, вернулся к себе, и через минут десять послышался его обычный негромкий храп, похожий на сморкающийся кран. Скорее всего проснётся только в восемь, как всегда.
Ей абсолютно расхотелось спать и играть в пасьянс. Амалия снова села за стол, зажгла уютный абажур и раскрыла трёхстворчатое зеркало, в которое любила смотреться по утрам и вечерам. Порой тихо, а иногда про себя разговаривала со своим отражением. Вглядывалась в светло–карие глаза, пристально искала первые морщинки на слегка округлом лице сорокапятилетней женщины, пока редкую седину в каштановых волосах с приятным медовым оттенком. Как и многие женщины, находила у себя множество недостатков, но стойкий интерес мужчин к её внешности не давал развиваться комплексу неполноценности. Амалия достала из потайного ящика начатую бутылку красного вина и налила в бокал.
Итак, что же произошло за последний месяц? Почему их такая ровная и спокойная жизнь до сего времени изменилась и стала доставлять проблемы? Да и проблемами то эти постоянно нарастающие недоразумения назвать было сложно.
С Патриком она познакомилась десять лет назад, когда пришла работать декларантом в порт Гавра. Несмотря на то, что он был старше Амалии на тринадцать лет, а она замужем, они быстро сблизились. Вместе обедали, ходили в кино, бродили по парку после работы. Через месяц уже не могли жить друг без друга. Она стремительно и непреклонно развелась с бедным Полем, не обращая внимания на упрёки матери, протесты сына-подростка и даже уговоры лучшей подруги Элен. Все знакомые настаивали, что такой скоропалительный служебный роман ни к чему хорошему не приведёт. Прыгнула в неведомые и яркие отношения, как в бушующий океан.
Стоило признаться, что Патрик действительно был очень привлекательным и харизматичным, говорил на нескольких иностранных языках. Высокий, крепко сложенный мужчина, ухоженный, модно одетый, с проницательным взглядом серых глаз, он вызывал только положительные и доверительные чувства у окружающих, причём как у мужчин, так и женщин. Казалось, что и врагов-то у него не было. Даже её сын Алексис довольно скоро привык к новому папе, с которым с удовольствием общался на футбольные темы.
В начале их совместной жизни всё шло гладко. Патрик переехал к Амалии с нехитрым скарбом из пригорода. Так было удобнее. Её служебная трёхкомнатная квартира, оснащённая всем необходимым, находилась в десяти минутах от работы, в белых многоэтажках недалеко от порта.
Но потом она стала замечать некоторые его холостяцкие привычки, на которые раньше не обращала внимания. При разговоре с приятной женщиной, часто держал её за руку. А как он загадочно или ласково обнимал серым взглядом прохожих стройных девушек! Порой Амалии казалось, что даже мама с Элен, попали под его очарование и смотрят на него слишком влюблёнными глазами.
Чувство ревности ей было ранее чуждо, и в тридцати пятилетнем возрасте оно оказалось очень неприятным и мешающим качеством жить счастливо и спокойно. Ведь первого мужа – застенчивого Поля, она никогда не ревновала. А Патрик убеждал, что ей нет необходимости волноваться, ведь она его любимая женщина на всю жизнь. Его ласковая улыбка, нежные и страстные объятия служили тому хорошим подтверждением.
Четыре года назад на работе возникла неприятная ситуация. Патрика обвинили якобы в получении взяток. Прямых свидетелей не было, но ходили слухи. Он, естественно, заверял всех в своей добропорядочности и даже обижался на такое недоверие. Руководство решило не вникать в детали и замять историю. Его перевели в другой отдел. Амалия не верила сплетням, всячески поддерживала мужа и переживала даже больше, чем он.
Но и на новом месте начали происходить странности. Некоторые дамы жаловались ей, что Патрик слишком приставучий, говорит непристойности и приглашает их на свидания, пока она была в командировке. Амалия не знала как реагировать на такие жалобы. Когда она озвучивала супругу эти разговоры, он лишь задорно смеялся и уверял, что ей просто завидуют и хотят увести такого редкого красавчика. Амалия всё больше становилась зависимой от его настроения, слов и женских сплетен. Она страдала и порою плакала в одиночку, но уходить от него не собиралась. Второй муж был ей слишком дорог.
Когда Патрику исполнилось пятьдесят пять лет, его здоровье резко ухудшилось. Сильно болела спина, отдавало в ногу. Он стал более раздражительным и нервным. В этот сложный момент, как снег на голову, на него свалилось наследство умершей тётки – квартира недалеко от Лиона. После недолгих размышлений, они всё же решились переехать в незнакомые края, где не было родных, ни знакомых.
Алексис уже жил отдельно со своей девушкой. Мама не была против. Элен обещала навещать.
Патрик оформил раннюю пенсию по состоянию здоровья. Налегке, с парой чемоданов они прибыли в Шатийон, небольшой городок, спрятавшийся между альпийскими предгорьями.
Невысокие типовые здания ютились в тихом квартале между библиотекой и жандармерией. Продуктовый магазинчик и булочная в пяти минутах от дома, симпатичный парк с прудом создавали идеальный декор тихой, почти деревенской жизни. Амалия очень ценила тишину, чистый не загазованный воздух и спокойных пожилых соседей. Обстановка напоминала пенсионный пансионат и радовала отсутствием соблазнов. Здесь то никто не будет рассказывать сплетен и неприличных историй.
Под утро Амалия всё же заснула. Ей приснился странный сон, где она играла в шахматы с одноногим пиратом, который напевал пошлые песенки. Она проснулась пол восьмого, уставшая после сна, как после сложной работы.
По обыкновению, завтрак должен быть готов к 8 часам. Для мужа растворимый кофе без кофеина и гренки с солёным маслом. Себе она чаще всего варила овсяную кашу с сухофруктами или заваривала зелёный чай с тартинками и фиговым или сливовым вареньем.
Ровно в восемь заглянула в спальню мужа. Патрик лежал на спине, раскинув руки и ноги в форме звезды и улыбался.
– Доброе утро, милый. Завтрак готов! Ты хорошо спал?
– Прекрасно! Как дитя. Даже не просыпался. Погладь мне спинку, моя сладкая жёнушка. А ты, выспалась?
Амалия неопределённо хмыкнула, не зная, что ответить, и присела на край постели. Патрик повернулся на живот, подложив руки под голову и замурлыкал как кот. Она обняла его за плечи, прижалась, вдыхая такой родной запах. Она его любила безусловно. Он её любимый мужчина на всю жизнь, до гроба. Никто не смеет его забрать у неё.
Поглаживая широкую спину мужа с многочисленными родинками, размышляла, стоит ли задавать вопрос о том, зачем он её говорит неправду. Она же знала, что ночью он не спал, пил кофе и смотрел телевизор. Возможно, не хочет её тревожить. Она не могла признаваться, что у неё была бессонница. Тогда он вполне оправданно может спросить, почему не пришла к нему.
Как обычно, за завтраком они обсуждали новости, которые смотрели по телевизору в гостиной. И снова у Амалии мелькнула мысль, о чём бы они говорили, если бы не было телевизора? Сейчас, когда Патрик почти выздоровел, сюжетом их разговоров перестали быть лекарства, курсы массажа и некомпетентность лечащего врача. Она, несомненно, радовалась тому, что муж себя чувствует намного лучше, но её не оставляли размышления о том, как он изменился за последнее время. А может это не он, а она стала другой.
На обед она предложила приготовить хек в белом соусе с шампиньонами и картофельное пюре. Патрик одобрил меню и устроился в любимом кресле с ноутбуком. Под звуки взрываемых кораблей в “Роджере”, Амалия прилежно готовила сложный соус на основе белого вина, чистила картофель, разрезала филе рыбы на порционные кусочки.
В полдень началась развлекательная передача, которую они всегда смотрели за обедом. Патрик предложил выпить белое сухое вино Эльзаса, прекрасно сочетающееся с рыбой и соусом. После дегустации сыра, муж, глянув на часы, спросил довольно строгим голосом:
– Амалия, у тебя хороший выбор десерта? Матильда заглянет к нам через пару минут.
– Ааааа. Какой десерт? Но я не в курсе. Ты мне не говорил, что Матильда придёт сегодня на обед.
Патрик устало вздохнул, опустив плечи, как будто жена рассказывала невероятные глупости.
– Пффф. Милая, я же тебя предупредил утром. В этот момент ты мне гладила спину и согласилась. Ты не помнишь?
Амалия, вертя в руках бокал с Мюскаде, серьёзно озадачилась. Как так случилось, что она забыла их утренний разговор. Могла поклясться, что он не упоминал имени соседки сверху, но решила не настаивать. Тем более, что в коридоре уже затрещал звонок. Радостно улыбающаяся Матильда зашла в квартиру.
– Амалия, спасибо за любезное приглашение. Мне так приятно, что вы меня не забываете в сложной ситуации. Вам хорошо спалось?
Амалия ничего не ответила, лишь широко распахнула дверь. Матильда, со шлейфом сильно пахнущих цветочных духов, двинулась в гостиную, где тут же уселась рядом с Патриком. Муж, сладко улыбаясь, попросил жену приготовить им крепкий кофе и его любимый десерт с мороженым и вафельками. Амалия пошла в кухню исполнять его просьбу. Сначала она не прислушивалась к тихому разговору мужа и соседки. Но в какой-то момент вдруг услышала довольно громкий шёпот Матильды:
– Патрик, ты что, не видишь, она пьяная.
Первым желанием было выйти и выяснить отношения с Матильдой. Сказать, что соседка ошибается и что один бокал белого вина не лишил её когнитивных способностей, ни хорошего слуха. Поставить точки над и.
Как она смеет? После того, что я, мы с Патриком сделали этой навязчивой персоне после её трагедии?
Но поразмыслив, решила, что не стоит сейчас ругаться, а позже обсудить с Патриком её поведение. Пусть он поговорит с Матильдой. Понятно, что она ещё пока не оправилась от неожиданной смерти Андре. И именно из-за этого ведёт себя так странно. Амалия поставила на поднос кофейник и три креманки с десертом и вышла в гостиную.
Головы её соседки и мужа находились довольно близко. Склонившись, они рассматривали какой-то документ и шушукались. Амалия, с трудом сохраняя вежливую улыбку, поставила поднос на стол. Без каких-либо разъяснений, Матильда немедленно спрятала в карман смятый лист и загадочно улыбнулась. Её маленькие глазки тусклого зелёного цвета победоносно сияли.
А Патрик стал помогать жене разливать кофе в старинные фарфоровые чашки с золотыми ободками. У него было такое непроницаемое выражения лица, что ей было сложно догадаться о сюжете их тайной беседы. Амалия еле сдерживалась, чтобы не накинуться на них с вопросами. Что они от неё скрывают?
После десерта, за которым все незаметно переглядывались и скучно обсуждали погоду, соседка наконец-то поднялась к себе. Матильда пропитала своим невыносимо приторным запахом всё вокруг. Амалии захотелось проветрить комнату и вымыть чашку соседки со следами яркой помады, чтобы ни одна частичка не напоминала о присутствии этой особы.
Муж присел в массажное кресло и включил расслабляющий режим. Он прикрыл глаза от наслаждения, лёгкая улыбка… Но, видимо, ему захотелось одновременно с физическим расслаблением, слушать музыку, он стал искать мобильный телефон с наушниками. Воспользовавшись моментом, Амалия решилась наконец высказать все накопившиеся претензии мужу.
– Патрик, ты не находишь, что наша бедная вдова начинает наглеть?
– Не понял. Что за тон? К чему эти обвинения? Почему ты решила, что Матильда обнаглела? Чем она тебя ещё раздражает?
– Раздражает? – Амалия даже задрожала от возмущения. – А то, что моей спиной она шепчется с тобой и говорит, что я пьяна. Это нормально?
Лицо мужа побледнело. Тёмные зрачки его серых выразительных глаз как дуло пистолета в упор смотрели на неё. Высокий силуэт в свободной белой рубашке и синих джинсах напоминал ей опасного преступника из триллера, который они недавно смотрели. Это не был её любимый Патрик, а злой незнакомый мужчина, готовый убить её из-за небольшого замечания по поводу соседки. Амалия никогда не видела его таким устрашающим.
Она испугалась. Дыхание стало поверхностным, в груди защемило. Амалия покраснела и защитным жестом подняла руки вверх, будто закрывая лицо от возможного удара, прячась от страшного взгляда близкого человека. Время застыло в электрическом напряжении.
В этот момент раздался стук наверху. Видимо, Матильда, снова что-то уронила на пол. Будто очнувшись, муж успокоился, выражение его глаз смягчилось. Он внимательно рассматривал свою жену, будто видел её впервые. Переход в обычное состояние очаровательного Патрика не занял минуты. У Амалии возникло ощущение, что до сих пор она жила в придуманном ею удобном фильме. А окружающие её люди совсем не те, какими она их знала.
Супруг подошёл близко к Амалии и взял кончиками пальцев за подбородок. У неё не получалось равномерно дышать после пережитого стресса. Слёзы обильно стекали по щекам. Приподняв её лицо вверх, озабоченно спросил:
– Милая, что с тобой происходит? Я очень переживаю за тебя, твоё здоровье. Предполагаю, что это последствия обстоятельств смерти Андре. Ты была участницей страшных событий, такие испытания не проходят бесследно. Тебе стоит обратиться к врачу. Я тебя запишу на завтра к доктору Карпантье.
Амалии наконец удалось выдохнуть. Да, хорошая идея. Ей следует поговорить со специалистом. Она кивнула головой в знак согласия и решила прилечь. Она чувствовала себя совершенно истощённой и эмоционально опустошённой. Амалия двинулась к двери, Патрик взял её за руку. Он казался таким участливым и заботливым в этот момент.
– Кстати, Матильда не говорила, что ты пьяная. Она лишь заметила, что ты выглядишь уставшей. Ты плохо расслышала. Не стоит напоминать, как много она сделала для нас.
После переезда в Шатийон, в квартиру покойной тётки Жеральдины, они решили ничего не менять. Патрик обожал старомодную мебель, тяжёлые пыльные шторы, хрустальные бокалы и семейные портреты в тёмной гостиной. Амалия не выражала несогласия, хотя, ей конечно, хотелось бы жить в современном декоре. Но у них не было много свободных денег, чтобы купить новую мебель или сделать ремонт.
В первые дни Амалия наводила порядок в двух спальнях, окна которых выходили на паркинг перед домом. А Патрик знакомился с соседями. Оказалось, что в этом небольшом квартале из четырёх домов живут в основном пенсионеры и люди среднего возраста, имеющие физические недостатки. Все жилые помещения были оборудованы специальными перилами. В итальянских душевых кабинах стояли устойчивые пластмассовые табуретки для удобства пожилых людей.
Амалия искренне радовалась отсутствию молодых и красивых женщин. Чувство благости и спокойствия постепенно овладело её душой; ревность, как дурной сон забывалась. К кому тут ревновать?
Часто по утрам, глядя в окно, Амалия замечала невысокую полную женщину приблизительно её возраста. Почти каждое утро соседка сверху Матильда сторожила место на паркинге, пока её супруг Андре ездил в булочную за хлебом и делал ставки на скачки. Неудачно оперированный на бедренный сустав, вместо повторной операции или реабилитации, он предпочитал приспособиться к ограниченным способностям тела. И по каким-то одному ему ведомым причинам не хотел оформлять инвалидность. Поэтому его супруга в любую погоду прогуливалась по паркингу, чтобы никто не занял их место рядом со входом в дом. Так как в соседнем доме на первом этаже принимали терапевты и зубные врачи, и мест для парковки машин клиентов регулярно не хватало.
Рядом с Амалией жила семья тихих алкоголиков – женщина с блёклым и опухшим лицом за 60 и её более молодой муж – худощавый флегматичный брюнет. Они покупали красное вино в картонных коробках и вечерами пили его, пели лирические песни, иногда громко ссорились, а потом также бурно мирились. Амалия с Патриком пока не решались им высказывать претензии. Зато другая соседка – активная вдова Бернадетт, при малейшем шуме вызывала полицию и тогда парочка успокаивалась до следующих выходных.
На первом этаже проживал Алан Дюамель – одинокий инвалид, очень вежливый и малоразговорчивый. Обычно в поездках в магазин его сопровождал социальный работник. Однажды Алан решил поехать сам, но упал прямо рядом со своей машиной. Амалия, заметив в окно его неуспешные потуги подняться, пыталась помочь ему. Но он был настолько тяжёл и неуклюж, что она быстро выбилась из сил. Его толстые бесформенные ботинки вывернулись в разные стороны. Лицо покраснело, толстый нос издавал странные свистящие звуки, с редких волос соломенного цвета лился пот.
Вскоре прибежал Патрик и вместе они посадили запыхавшегося Алана в инвалидное кресло и отвезли домой. Амалия долго размышляла над тем, насколько сложна жизнь людей с ограниченными способностями. И радовалась своему хорошему здоровью.
На втором этаже, рядом с Матильдой и Андре, тоже под опекой, жил улыбчивый даун Даниэль. Иногда его навещала сестра с детьми и собаками разных пород. Говорили, что у её четырёх детей были разные отцы. Тогда обычно тихий двор превращался в локальный сумасшедший дом. Даниель хотел со всеми дружить и любить, особенно прекрасную русалку, как он называл Амалию. Порой ей бывало сложно от его навязчивого внимания, а Патрик лишь подшучивал над её робким влюблённым.
Там жили и другие немолодые и не совсем здоровые люди. Амалия была предельно вежлива со всеми соседями, но от более близкого знакомства пока отказывалась. Казалось, Патрик немного взгрустнул от пожилого контингента, но скоро нашёл себе занятие – компьютерные игры. Он мог часами сидеть в компьютере, а потом с красными глазами удивлялся, как быстро наступил вечер.
Амалия начала искать работу, так как она не привыкла все дни проводить дома. Ей предложили место декларанта в аэропорту имени Сент-Экзюпери рядом с Лионом. Единственной проблемой было то, что у неё не было водительских прав. Поэтому недовольному Патрику приходилось отвозить её каждое утро в аэропорт за пятьдесят километров и забирать вечером после работы. Но вскоре, состояние здоровья мужа стало ухудшаться. Амалии пришлось уволиться и полностью посвятить всё свое время уходу за Патриком.
Tasuta katkend on lõppenud.