На берегах Невы. На берегах Сены. На берегах Леты
Raamatust
«Я пишу не о себе и не для себя, а о тех, кого мне было дано узнать… Я пишу о них и для них. О себе я стараюсь говорить как можно меньше…» – написала в предисловии к своим мемуарам Ирина Одоевцева – русская поэтесса, любимая ученица Николая Гумилева, в 1922 году покинувшая Россию. Она прожила долгую жизнь и вернулась на родину в 1987 году – последняя представительница далекого Cеребряного века. Ей довелось увидеть свои книги изданными в СССР – мемуары «На берегах Невы» и «На берегах Сены» вышли в конце 1980-х годов колоссальными тиражами. Герои этих воспоминаний – Николай Гумилев, Георгий Иванов, Осип Мандельштам, Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский, Анна Ахматова, Иван Бунин и многие другие. И сейчас, спустя годы, эта книга – памятник эпохе, ее живое свидетельство – читается с огромным интересом. Феноменальная память Одоевцевой позволила ей и через много десятков лет воспроизвести разговоры, дискуссии, споры того времени. В последние годы жизни И. В. Одоевцева задумала третью книгу воспоминаний – «На берегах Леты», которая, однако, осталась незаконченной: лишь несколько глав были опубликованы в парижской газете «Русская мысль». Эти главы включены в настоящее издание.
В формате a4.pdf сохранен издательский макет книги.
Ülevaated, 8 ülevaadet8
Люблю прозу Одоевцевой. Вместе с ней на страницах ее произведений можно побродить по чудесным местам. Много интересных подробностей о поэтической среде. Любопытны воспоминания поэтессы о Гумилеве. Книга читается на одном дыхании.
В предисловии Одоевцева пишет, что, дескать, пишу не о себе, а о Них... Но очень искусно - надо отдать должное - всюду сквозит намек на то, какя же она все-таки замечательная и хорошенькая и как все без исключения ею восторгались. Весьма опознаваемо получился панегирик себе. А остальное - прекрасным русским языком много фантазий сомнительной достоверности о поэтах и писателях, литературных и культурных деятелях сложного времени России. Но если параллельно исследовать другие источники об описываемых ею персонажах, то эти книги прекрасны - дополнительный красочный штрих к портретам. Читается действительно легко, язык образный и богатый. Только много Одоевцевой.
Совершенно изумительная книга!Так искренне , так точно передана атмосфера послереволюционного Петербурга. Веришь этому неполитизированнму очевидцу! Читайте Одоевцеву, если хотите понять эпоху, понять время, понять восприятие эпохи, понять трагедию этих людей и их продолжаю.щуюся жизнь!
Мне было очень интересно читать живые рассказы о творчестве и жизни известных поэтов и о самой Ирине Одоевцевой. Возникло желание перечитать многих поэтов, особенно неизвестных мне, но знаменитых!
оторваться было не возможно от чтения. восхищает талант писателя. ей удалось передать дух времени, самого жестокого и вместе с тем, давшим такое богатое литературное насление. у меня быдо ощущение личного присутствтя в месте и во времени ее описанном.
Весь истаявший, как дым. Что Творцу твои страданья? Капля жизни в море лет! Вот – одно воспоминанье, Вот – и памяти уж нет. Но как прежде – ярки зори, И как прежде – ясен свет. «Плещет море на просторе».
Подыши еще немного Тяжким воздухом земным, Бедный, слабый воин Бога,
грозой, как будто …ветреная Геба, Кормя Зевесова орла, Громокипящий кубок с неба, Смеясь, на землю пролила, — уже звучит тютчевская строфа в моей начиненной стихами голове. Да, совсем так. Я вместе с другими студистами яростно отбиваю себе ладони,
его возрасту, ну а старик, вроде меня, открывает в них глубину и мудрость старости, которой он прежде в них не видел. Это исключительная черта гениев. А остальные писатели, даже очень хорошие, пишут по своему возрасту и для читателей своего возраста. Поэтому многое, что я с увлечением читал в молодости, сейчас перечитывать не могу
Предложение выпить «ее» кофе воспринималось как проявление монаршей милости