Loe raamatut: «Князь во князьях»
Лукьян Степанов приехал в светлый сентябрьский день к помещице Никулиной. До его хутора верст пятнадцать, лошадьми он дорожит как зеницей ока. Значит, приехал он по важному делу.
Гнедой жеребец, сверкая глазами, тяжело влетел во двор, к сараю, где еще до сих пор слезают те, что не решаются слезать у крыльца. Лукьян Степанов сидел на беговых дорожках, на голой доске.
– Что же это вы, Лукьян Степаныч, без подушки-то? – смеясь, спросил его лицеист Сева, шедший от конюшни.
– Погоди, расскажу, – ответил Лукьян Степанов, привязывая жеребца к телеге без передков.
Сева стал годить. Привязывал Лукьян Степанов долго, основательно. Привязав, высморкался на землю, вытерся полою и наконец ответил:
– Вот оттого-то у вашего брата, господ, и нету ничего. Есть подушка – валяй ее и в хвост и в голову!
Взяв с дрожек мешочек, набитый чем-то тяжелым, он пошел к дому – большой, тяжелый от одежды. На нем была теплая поддевка, сверх поддевки бараний тулуп, голова под шапкой повязана по ушам красным платком, ноги обуты в тяжелые сапоги.
Сева опять засмеялся и сказал:
– А тепло вы одеты!
– Мне, брат, восемьдесят с гаком, – ответил Лукьян Степанов. – Доживи-ка до моего.
– Ну, уж и восемьдесят! Откуда вы столько набрали?
– В поле, брат, набрал.
– Ну, а уши-то вы зачем же завязали?
– Глухой быть не хочу – вот зачем. Отчего вы, господа, глухие-то все? Вот от этого. Выскочил в чем попало, надуло в ухи – и готов.
