Loe raamatut: «Граф Суворов. Книга 11»

Глава 1

За сутки можно сделать многое. Можно сбежать на край света и забиться там в самую глубокую и тёмную нору. Можно раскаяться и отдать всё, что с тебя потребовали. Можно заниматься самокопанием, вспоминая, где ты ступил не туда. А можно собраться с духом и дать врагам отпор, которого они заслуживают. Ведь у нас было целых три козыря.

Во-первых, общество Теслы, хоть и сменило штаб-квартиру на трансатлантическую, кричало во всё горло, что оно нейтрально и совершенно независимо, а у нас на руках были твёрдые доказательства, что это не так. Во-вторых, мы сумели захватить целый крейсер с их оборудованием. Ну и наконец, в-третьих, они не знали, что реактор крейсера разрушен, как и большая часть находившихся в инженерном отсеке приборов.

– Сегодня учёные Уральского института машиностроения и резонанса объявили, что вскоре сделают доклад по свершившемуся прорыву в изучении пространственно-резонансного эффекта, – улыбаясь, говорила с экрана Ангелина. – Ему пророчат стать новым технологическим чудом и шагом в эпоху седьмого индустриально-резонансного общества. Изменится практически всё – от способов ведения войны до быта фермеров и обычных горожан…

Скандально-сенсационное интервью с одним из профессоров уральского университета, в срочном порядке доставленного в Сургут, вышло несколько часов назад и уже разошлось не только по нашим каналам и сайтам, но и по зарубежной прессе. Для этого пришлось снова воспользоваться каналами патриарха, и он прозрачно намекнул, что пора бы уже платить по длинному счёту.

В ответ мы пригласили его для освящения крепости в Сургуте, и он, немного поразмыслив, согласился. К счастью, темы для разговора у нас были самые разные, и я даже не знал, с чего начать, чтобы не спугнуть собеседника и не показаться ему умалишённым. Ведь я понятия не имел, ни кто он на самом деле, ни откуда.

– Интервью вышло неплохим, – согласился Филарет, когда я выключил экран. – Но посмотреть я его мог и в своей резиденции.

– Вы правы, ваше святейшество, – ответил я, перебирая в голове запланированный диалог. – Прежде чем продолжим, я хотел бы у вас спросить несколько вещей. Вопросы могут показаться вам глупыми или неуместными… просто скажите об этом.

– Ничего страшного, Александр, ты же знаешь, судят не по ответам, а по вопросам, и сам вопрос может сказать о человеке куда больше, чем тот ответ, который он ожидает, – улыбнулся Филарет. – К тому же я всегда могу просто не отвечать.

– Это будет неприятно, – усмехнулся я. – Но я согласен и на такое. В первую очередь, являетесь ли вы патриотом России… или империи?

– Разве эти два понятия можно разделить? – нисколько не смущаясь, спросил Филарет. – Если же ты спрашиваешь, буду ли я верным слугой престола, то до той меры, пока могу оставаться верным господу и всем людям, что под моей опекой.

– Учитывая, что наши возможные враги – протестанты и католики, думаю, в этом не будет проблемы, – усмехнулся я. – В таком случае второй вопрос: что, если выяснится, что нет никакой божественной материи, как и энергии, а весь резонанс и конструкты – последствия технологического провала.

– Кажется, учёные под твоим покровительством не эту тему затрагивали, – спокойно, но уже менее благожелательно проговорил патриарх. Наверное, ждал возражений, но я молчал, дожидаясь его ответа. – Что же, если выяснится, что Земля не центр вселенной и Солнце со звёздами не вращаются вокруг неё, церковь это как-нибудь переживёт.

– А в процессе осознания этого факта не сожжёт пару сотен «ведьм» и «колдунов» с подзорными трубами? – усмехнулся я.

– Смотря что вы нашли и как громко об этом будете кричать, – вернув мне усмешку, заметил патриарх. – Ну так, в чём дело?

– Общество Теслы использовало резонанс без людей. Вообще. А после ко мне заявился их представитель, с персональным щитом-кристаллом, только вот в нём самом не было ни грамма одарённости, – сказал я, заставив Филарета нахмуриться. – Резонанс – это технология, только по какой-то ошибке ставшая зависимой от людей. И они от этой зависимости избавились.

– Это очень опасное утверждение, – наконец, проговорил патриарх.

– Я знаю, – вздохнул я, откинувшись на спинку кресла. – И это знание не даёт мне покоя. Ну и наконец, если позволите, последний вопрос: как вы относитесь к переименованию Петрограда в Санкт-Петербург?

– Прошу прощения? – удивлённо вскинул брови Филарет, не сумев сдержать эмоции. – Я не ослышался?

– Нет. Думаю, это вполне возможно. Император Пётр Великий – конечно, знаменательная историческая личность, хоть и совсем не святой. Но вот апостол Пётр, вполне себе святой, – заметил я. – Пусть это будет моим широким жестом в вашу сторону. Лично вашу, и всех православных граждан нашей империи.

– Санкт-Петербург… – задумчиво проговорил Филарет, а затем, взглянув мне прямо в глаза, усмехнулся. – Что дальше? Сталинград?

– Хорошо, – я выдохнул, прикрыв глаза. Напряжение спало. Никакого Сталинграда в этом мире не было, и быть не могло, потому как один известный грузин, так и не сменил фамилию. Время и формация были другими. – В таком случае я могу быть с вами откровенным. Как и вы со мной. А значит, вы сможете ответить на мой вопрос: вы видели Странника?

Филарет нахмурился, сцепил пальцы в замок и отклонился на спинку кресла. Затем подался вперёд, взглянул на меня из-под бровей и, наконец, резко поднялся.

– Если ты говоришь с богом – это молитва, – произнёс он. – Если бог говорит с тобой – скорее всего, это галлюцинация или болезнь. Будь осторожен, Александр.

– Так видели или нет? – снова спросил я.

– Мне нужно подумать над ответом, – произнёс Филарет. – Три дня.

– Боюсь, если общество начнёт действовать, трёх дней у нас не будет.

– Не начнут. А если начнут, мы будем на одной стороне, – усмехнулся Филарет. – Я не соврал, когда сказал, что буду бороться за своих прихожан до конца. Кто бы ни стал моим врагом. Общество Теслы, император России или сам Сатана.

– О большем я и просить не смею, – сказал я поднимаясь. – Всего доброго, ваше святейшество.

– Всего доброго, ваше высочество, – чуть помедлив, ответил Филарет и, поклонившись, вышел из кабинета. Только после этого я осознал, что это первый раз, когда патриарх не только признал мою власть, но и проявил формальное уважение.

– Сталинград… – усмехнувшись, покачал я головой и сел обратно за бумаги. Предстояло сделать ещё очень и очень много. В конце концов, наш противник управлял половиной мира. Но, возможно, мы найдём соломинку, которая сможет переломить этой гадине хребет.

Филарет в смятении ходил по своей келье, хотя он и не был приверженцам роскоши, но и отказываться от предоставленных настоятелем местного монастыря двухкомнатных апартаментов не собирался. Всё это было пустое, ведь намеренное ущемление плоти есть не что иное, как потакание ей. А плоть была не важна.

– Видел ли я странника… – выдохнул он, остановившись возле окна. Свинцовые, тяжёлые тучи закрывали всё небо. О, он видел многое…

Мальчик… хотя какой он мальчик, если прошёл тот же путь, что и сам Филарет? Бывшему монаху прошлось пережить многое. Гонения красных на церкви, разграбление белыми его скита, поругание над сёстрами… убийства, каторгу, Сибирь. А затем помилование, застой и возрождение. Он едва помнил свою прошлую жизнь, но Цель была выжжена калёными буквами на его душе.

Сделать православную церковь великой. Величайшей из всех церквей мира. Не просто так остальные церкви называли православных ортодоксами, считали, что мы устарели. Филарет же искренне считал, что всё куда проще: православие единственная истинно верная религия, максимально близкая к Богу. И его перерождение в новом мире лишь утвердило его веру.

В сорок с небольшим он прошёл путь от крестьянина до патриарха. Да, на этом пути было много крови, обмана, испытаний и боли. Но Цель того стоила. И он добился своего. Православие с каждым годом становилось всё сильнее, церковь распространяла своё влияние на востоке и западе, и немалую роль в этом играло появление первых одарённых и самое большое их количество именно в России. А теперь…

– Испорченная технология… – проговорил Филарет, вновь задумавшись. Что будет, если такая точка зрения распространится? Количество верующих начнёт сокращаться семимильными шагами. Вновь появятся обвинители, что будут кричать об обмане прихожан на протяжении десятилетий. От него отвернутся…

И что тогда? Сейчас опасным знанием обладал лишь Александр и его ближайшее окружение. Будь он обычным человеком, можно было бы с ним договориться, подкупить или запугать. Но если он такой же, как Филарет, то не сумеет отступить от своей цели. Просто не сможет – это против его природы. Вот только очень важно, какая именно у него Цель. Что он должен принести этому миру? Стать его императором? Святым? Разрушить его до основания?

– Видел ли я странника… – вновь проговорил Филарет и горько усмехнулся. Он считал себя избранным. Не единственным, в этом мире, это было уже давно ясно, но всё же – одним из. А его Цель возвышала его в собственных глазах и оправдывала многие вещи, которым иначе оправдания быть не могло. И всё же… Видел ил он Странника? Того, кто несёт весть. Или был им? Три дня. Этого времени ему хватит, чтобы понять смысл вопроса и смысл ответа. Возможно, всё изменится. А возможно, ответ не потребуется.

Штаб-квартира общества Теслы, Атлантический океан.

– Итак, что мы имеем? – сухо подытожил Первый, когда убедился, что все досмотрели видео на лежащих перед ними планшетах. – Мальчишка недвусмысленно угрожает раскрыть наши технологии всему миру, а наши агенты не могут оперативно уничтожить корабль.

– Что с ханом? – спросил Третий. – Разве мы не предоставили ему достаточно судов, чтобы решить эту проблему?

– Он временно вышел из-под контроля, – ответил, не моргнув глазом Первый. – Но его действия не остались незамеченными, и мы частично добились своего: часть войск регента Российской империи уже была отозвана в Петроград для передислокации, мы сумели добиться изначальной цели, пусть и частично.

– Вот только у Петра осталось больше тридцати капитальных судов, прямое столкновение с которыми может обойтись нам слишком дорого, – возразил Третий. – Британия и так положила на эту операцию гигантские суммы и множество человеческих жизней. Пора бы вмешаться и остальным.

– Вы положили? Разве хоть один британский моряк погиб? – удивлённо спросил Шестой. – Вы по своему обыкновению используете других, и мы это знаем по своему опыту. Пожалуй, все присутствующие знают. Так что, если вы хотите, чтобы мы вступили в прямое боестолкновение с Российской империей – пора бы вам ввести свои войска.

– Прямое столкновение никогда не входило в наши общие планы, – сказал Седьмой, обратив на себя внимание. – Договорённости были совсем иные, и если вы не в состоянии их исполнить, то стоит подумать об эффективности текущего курса.

– Коллеги, давайте не будем ссориться, пусть этим занимаются монархи, мы же выше этого, – заметила Пятая. – Наша цель – процветание всего человечества, и пожертвовать ради этого одной страной – не грех.

– Объединённая Евразия всё ещё является нашим приоритетом, – поправился Первый. – Нам нужна спокойный управляемый союз стран, который был бы под нашим полным контролем. А для этого придётся вначале разбить непокорные государства на много маленьких, чтобы установить там своё правительство. И начать стоит именно с России.

– Кажется, в последний год у вас ничего не выходит, – усмехнулся Седьмой. – Такими темпами старый план, по объединению Евразии под владениями одной империи будет куда актуальней. И, естественно, это будет не Британия или Америка.

– Если она будет подконтрольной – почему нет? – пожал плечами Шестой, и Четвёртый также кивнул.

– Мы это уже обсуждали, мы не можем быть уверены, что на троне Российской империи не окажется самодур, который не выйдет из-под нашего влияния, – возразил Первый. – Да что там! Взгляните на этого мальчишку, он же прямо угрожает нам и нашему представителю! Он лишил его защиты!

– Мы уже выяснили, как он это сделал? – спросила Пятая. – Это его дар?

– Мы не меняли его кристалл, и по наследству он ничего подобного получить не мог. Так что рабочая версия заключается в том, что в кабинете был проложен усиливающий резонаторный контур, а Филин попал под его воздействие, в результате диссонанса кристалл перегорел, – сказал Третий. – В принципе, ничего невозможного, просто неожиданно.

– Это не объясняет, как он сумел сохранить корабль, – снова возразил Седьмой.

– Сбой в системе самоуничтожения, – сказал Первый. – Пусть техника и надёжная, от небольшой поломки никто не застрахован. Другого варианта нет, разве что кто-то из нас, пользуясь секретами общества, изменил его кристалл.

– Если вы намекаете на меня, то зря, – усмехнулся Седьмой, поймав на себе несколько недоверчивых взглядов. – В отличие от остальных я на родине не был уже пятнадцать лет, и никак не мог повлиять на мальчика. Вообще лабораторий не покидаю. А вот вы присмотритесь друг к другу. А заодно подумайте, кому будет выгодно появление Евразийской империи, от океана до океана.

– Если она будет подконтрольна и интегрирована в общее экономическое и управляемое пространство – всем, – спокойно улыбнувшись, ответил Первый. – Если станет фактором риска и неожиданности – никому. Но сейчас важнее решить, чем ответить мальчишке. Очевидно, что мы не можем полагаться на посторонних. Возможно, одному из Сёгунов пора вмешаться в эту историю?

– Если такова будет воля совета, я попробую воздействовать на Императора, – сказал, чуть поклонившись, Четвёртый. – Начинать полномасштабную войну?

– Пока у вас под боком непонятная ситуация с Китаем – не стоит, – покачал головой Первый. – Достаточно будет небольшого экспедиционного флота.

– Он прибудет не раньше, чем через неделю, – заметил Седьмой. – А наш представитель обещал последствия уже сегодня. Не лучше ли послать одного из жнецов?

– Он уже справился с одним, – ответил Третий. – Мы чуть не потеряли агента.

– Так пошлём не одного, а троих. Шестерых, если понадобится, – пожал плечами Седьмой, единственный, кому свой жнец не полагался по статусу.

– Мы никогда не задействовали больше одного жнеца, – заметил Первый. – И не без причины.

– Всё бывает в первый раз, если Седьмой настаивает, возможно, в такой операции есть смысл, – проговорила Пятая. – Если понадобится, Генрих отправится сегодня же.

– Как и Синигами, – кивнул Четвёртый.

– Наш жнец только вернулся и должен пройти процедуру чистки воспоминаний. Но он будет готов через три дня, – не слишком довольно сказал Третий.

– Значит, через три дня, – улыбнулся Первый. – Решено.

Флагман флота Пётр Великий, кают-компания.

– По итогу недели мы сумели найти и уничтожить двадцать семь опорных пунктов мятежников, – докладывал один из адъютантов регента. – Их армия окончательно разгромлена, а союзные силы держатся за своей границей. Однако сопротивление среди мирных жителей продолжает быть высоким. Выступления удалось разогнать, но недовольство только ширится.

– Ещё бы!.. Их буквально заливают деньгами и оружием, – недовольно проговорил Пётр. – Что с каналами поставок? Удалось обнаружить, как именно их снабжают?

– Уничтожено три склада вооружения и боеприпасов, несколько схронов с техникой, – бодро отчитался другой адъютант. – Удары наносятся в срок и в точно установленные цели. Возмущение местного населения понятно, но мы делаем всё максимально аккуратно.

– В местах, где жандармерия подчинена военной полиции, нам удаётся сдерживать волны протеста. Несколько местных популярных ведущих пошли нам навстречу, но большая часть называет их предателями идеи независимой и суверенной Польши, – начал отчёт третий, чья должность была введена после очевидных преимуществ, полученных цесаревичем от сетевой пропаганды. – И большие вопросы вызывает новая информация, муссируемая в СМИ.

– Можете на неё не отвлекаться. Наша задача – перебить потоки пропаганды со стороны местных националистов, – сказал Пётр. – Показывайте действия партизан, казни лояльных власти граждан, пытки подростков – всё, что новые лесные братья используют по всей стране.

– Это не запугает наших сторонников? – спросил один из адъютантов.

– Сделайте так, чтобы не запугало. Не знаю как… Пускайте агитацию на службу в армии, показывайте спокойную и сытую жизнь в центральных городах империи, – недовольно ответил регент. – Почему мне приходится учить вас вашей работе?

– Прошу прощения, ваше сиятельство, – тут же склонил голову руководитель сетевой пропаганды.

– Хорошо. Что у нас с терактами? – наконец перешёл к самой животрепещущей теме Пётр, и люди начали отводить взгляды. – Я так понимаю, ничего?

– Следственная группа, вышедшая на подозреваемых, исчезла в полном составе, – нехотя ответил глава военной полиции. – Их методы очень напоминают таковые для секты Детей Господних, массовое применение диссонанса, саботаж на производствах и электростанциях. Только они стали куда более жестокими и кровавыми. За прошедшую неделю погибло или было извращено больше пяти сотен человек. Военные не пострадали.

– Они бьют по мирняку, пытаясь посеять панику и недовольство властью у тех, кто ещё остаётся на своих рабочих местах, – тяжело вздохнув, проговорил глава жандармерии. – Что мы можем с этим сделать? Не распылять же силы по каждому предприятию.

– Они сеют панику и страх… возможно, в этом и есть их слабость, – подумав, решил Пётр. – Сделаем их врагами собственного народа. Покажите всем, что они убивают тех, за кого призывают сражаться. Во всех подробностях. И расскажите, что мы гарантируем неприкосновенность и хорошее вознаграждение всем, кто поможет выявить террористов и мятежников.

Глава 2

Сутки прошли без происшествий, но расслабляться никто не собирался. Общество Теслы – не тот противник, на которого я рассчитывал, и уж точно не тот, которого я желал. Но судьба в очередной раз не оставила мне выбора. А потому мы сделали несколько вещей, которые от нас зависели.

В первую очередь разобрали крейсер по крупным агрегатам, упаковали их в совершенно одинаковые контейнеры и разослали по разным заводам, исследовательским и судостроительным предприятиям. Даже если в них нет ничего ценного, определить это на первый взгляд было невозможно, а так, методом обратного инжиниринга, мы могли получить передовые или даже уникальные устройства.

При этом тщательно фотографировалось и документировалось, какой приор или механизм стоял рядом, с чем они взаимодействовали, какие были входящие токи и прочее. Процедура была нелёгкой, но несколько тысяч человек и пара сотен кранов сумели справиться с нетривиальной задачей за два дня.

Кроме того, никто не знал, какой контейнер куда поедет, на них не было никакого визуального обозначения, что должно было запутать наших противников. Если они хотят не допустить, чтобы мы узнали о строении корабля больше, пусть погоняются за запчастями по всей стране.

– Нужно перевооружить охрану, – сказала Мария, когда изучила видео нашего столкновения с экипажем вражеского крейсера. – В этот раз вам повезло, в следующий удача может быть на стороне врага.

– И что ты предлагаешь? – спросил я.

– Перевооружить. Во что и как – это не моя забота, я не хочу вас потерять, – проговорила первая супруга. – Или не лезть на передовую хотя бы тебе и Ангелине.

– Отсидеться за чужими спинами не выйдет, – спокойно сказала Ангела. – Тем более сейчас, когда у нашего милого мужа открылось второе дыхание. Верно, дорогой?

– Если ты про стихийный дар Романовых, то я не уверен, что оно прямо открылось, но теперь я могу повторить фокус ведьмы, – кивнул я, и на вопросительный взгляд Марии активировал меч, а затем добавил к клинку пламя, ставшее видимым невооружённым взглядом.

– Потрясающе! – с восхищением проговорила Мальвина. – Шестой законный ранг у тебя в кармане. Князь не по статусу, а по силе!

– Пока только условно, – охладил я пыл супруги. – Клинок – единственное, что я могу создать с пламенем. Уже пробовал. Так что, возможно, дело не только во мне, но и в нём, и в способе, которым я его получил после убийства Ведьмы.

– Слишком много «если». У тебя есть стихийный конструкт, и этого достаточно, – отмахнулась Мария. – Формально теперь ты уже сейчас можешь претендовать на коронацию, не дожидаясь обговорённых сроков. Но, делать этого не надо.

– Согласна, пока есть возможность решить проблемы чужими руками, надо так и сделать, – поддержала Инга. – У нас и без того дел навалом, а если бросить всё и вернуться в Петроград, они останутся нерешёнными, а потом могут выйти боком.

– Не волнуйся, никто ничего бросать не собирается, – ответил я третьей жене. – Коронация от меня никуда не сбежит, тем более что сидеть в застенках всю оставшуюся жизнь – совсем не то, чего я бы хотел. Прочувствовал, пока мы разбирались с бюрократией по восстановлению Сургута.

– Балы, приёмы, постоянные званые вечера и визиты вежливости к богатейшим домам Европы и мира, что может быть скучнее? – едко спросила Мария.

– Постоянная и неизбежная бумажная работа, если ты, конечно, хочешь и в самом деле править, а не просто делать вид, – ответил я. – А ещё проверки, внезапные выезды на место и работа с ревизорами, инспекторами и шпионами.

– Этим должны заниматься министры, – отмахнулась супруга. – А твоя задача – не давать им расслабляться и не слишком напрягаться самому. Иначе это не жизнь, а какой-то бюрократический ад получается.

– Дорогая сестра, занимайся тем, что тебе близко, – приобняв её за плечи, сказала Инга. – Интригуй, сей панику в умах сторонников и противников, стравливай между собой врагов. А править оставь Александру, он понимает, как это тяжело. Ну и мне, я всегда подставлю ему своё хрупкое женское плечико.

– Не стоит спорить из-за этой мелочи. У каждой из вас свои таланты, – сказал я, разнимая мечущих огонь взглядом девушек. – И это просто великолепно, что вам не придётся сражаться друг с другом за свои интересы, потому что интересы у вас общие.

– Верно, – чуть вздёрнув носик, ответила Мария. – Общие. Только вот методы их достижения, похоже, разные.

– И это хорошо, – подыграла мне Ангелина. – Уж лучше, когда проблемой занимаются с разных точек зрения, а не с одной. Так мы сможем охватить все её стороны.

– Ну хорошо. Предположим, – сказала Мария, переключившись с Инги на вторую жену. – Мы все умные, красивые и прочее… можешь даже не возражать! Но если у меня отлично выходят интриги, а у Инги рутина, то чем выделяется Ангелина?

– Ты провоцируешь, – тут же нахмурилась Ангела, но, подойдя к девушке, я приобнял её и поцеловал. После чего она тут же успокоилась и просияла.

– Ещё глупые вопросы? – спросил я у теперь уже мрачной Мальвины. – Она сильнее всех меня любит, и мне этого достаточно.

– А… – открыла было рот первая супруга, но тут же замолчала задумавшись.

– Но с вооружением ты права, что-то надо делать. Один череп – уже слишком сильный противник, даже в резонансном модифицированном доспехе. Что будет, если враг пошлёт кого-то не седьмого-восьмого ранга, а например, пятого или третьего? – обеспокоенно произнесла Инга.

– Почему сразу не первого? – фыркнула Ангелина.

– Потому что одарённых первого ранга и вне категорий на планете меньше двадцати человек, и всех их знают не только по именам, но и в лицо, – снисходительно ответила Мария. – Вам бы тоже их заучить не помешало. Короли великих держав – почти все. Некоторые из их братьев и сестёр. Пара премьер-министров. Собственно, всё.

– Усиливающий резонансный доспех даёт такой же прирост в конструктах, как рост на два-три ранга, – сказал я, подумав. – Понятно, что это буквально произведение искусства и очень дорогая игрушка, чтобы делать её массовой, но если удастся сделать их по крайней мере десяток…

– И этого будет для тебя достаточно? – уточнила Инга.

– Мне достаточно и того, что есть. Я ещё проконсультируюсь с Глушко, но сомневаюсь, что его можно усовершенствовать ещё больше, – покачав головой, ответил я. – С другой стороны, если бы Таран и Ангелина были в этих доспехах, мы сумели бы уложить противника на обе лопатки.

– Я слышала, что из-за гигантского размера брака при создании механизмов и миниатюрного реактора они не просто дороги, а безумно дороги, – сказала Инга. – Цена одного такого доспеха сравнима с ценой полновесного фрегата или даже капитального корабля. А уже десять таких… такое не потянет даже бюджет Ляпинского княжества.

– Если всё пойдёт согласно моему плану, в ближайшее время о деньгах можно будет не думать, – улыбнулся я. – Рублёв докладывает, что поисковая геологическая партия собрана и будет доставлена к нам в ближайшие сутки.

– Значит, завтра мы отправляемся? – обеспокоенно спросила Инга. – Я не могу так рано, у нас же запланировано…

– Успокойся, завтра мы никуда не полетим, – сказал я, и девушка выдохнула. – Вначале придётся заняться делами княжества, но через неделю планируй отъезд. Всё срочное решаем сейчас, всё остальное – можно в полёте по дальней связи.

– Хорошо, на это я и рассчитывала, – довольно улыбнулась Инга. – Понятно, что всего мы не успеем, но хоть неотложные проблемы решить…

Сказать по правде, я на это особенно не рассчитывал. Княжество – это не старый дом на даче и даже не небольшой бизнес: мало того что всегда найдётся чем заняться, так ещё и это занятие будет жуть каким важным, срочным и неотложным. Вот прямо кровь из носу – сегодня и сейчас, а желательно вчера. Но, как верно заметила Мария, это проблемы министров, наша же задача была их выбрать и представить местному дворянскому собранию.

Получилось это не то чтобы запросто. Нужно было учитывать казавшееся бесконечным количество факторов, зачастую противоречащих друг другу. Министры должны были быть верными и исполнительными, но при этом думающими и инициативными. Бережливыми и хозяйственными, но честными и не хапугами. Как я уже сказал – совмещать приходилось несовместимое и впихивать невпи…

Но мы справились. Одним богам известно, как и на какие пришлось пойти компромиссы, но кабинет министров был сформирован полностью. Возглавил его отставной генерал-полковник и верный соратник князя Лугуй, старик Славий Бейгав. По-военному прямой, но при этом преданный делу и новому князю. Последнее мы обеспечили, проведя лечение ему и его сыну.

Вообще, я старался не разбрасываться столь ценным навыком и при этом не провоцировать смуту в церковных рядах. Сейчас Филарет мог стать нашим ближайшим союзником или самым ожесточённым противником. И ради того, чтобы не получить нового врага, я был готов пойти даже на то, чтобы вообще перестать лечить людей. По крайней мере, публично. Слухи, конечно, останутся, но слухи – это просто слухи.

С патриархом мы встречались ещё несколько раз, решая важные вопросы, хотя поводы были скорее радостные. Искупались в проруби на Крещение. Сходили большим Крестным ходом. Наконец, освятили крепость имени Святого Георгия Победоносца, которую в народе тут же прозвали Победоносной, не без вмешательства наших СМИ.

Филарету такое внимание к православным традициям было, безусловно, приятно, но он прекрасно понимал, что делается это не столько для души, сколько для поддержания порядка в стране и в княжестве. И, когда наступило время того-самого разговора, оставалось только надеяться, что он примет все мои жертвы во внимание.

– В чём ваша цель, ваше императорское высочество? Занять трон? Может, сохранить в России монархию? – спросил патриарх, стоило нам оказаться наедине. Перерождение? Подобные тайны я не собирался доверять даже супругам.

– Вы не ответили на мой вопрос, ваше святейшество, – улыбнувшись, сказал я. – Видели ли вы Странника, призрачное существо, что хранит этот мир?

– Возможно, мы говорим о разном, – нахмурился Филарет. – Я – странник. Вы – странник…

– Возможно, я не слишком точно выразился… – пришла пора мне задуматься. – Он и в самом деле назвал Странником меня, а я с чего-то решил, что он, или оно, тоже Странник. Не берусь сказать, так это или нет.

– Вы… – патриарх запнулся, начав было мысль, но тут же замолчал, покачав головой. – Вы видели его так же, как и меня сейчас?

– Также близко, но нет, не так. У него не было ни пола, ни возраста. Он предстал передо мной в виде призрачной фигуры. Однако эта фигура имела власть и силу, вернув мою душу обратно в тело, когда… – я замолчал, подбирая слова. – Когда нечто ворвалось в наш мир, чтобы забрать взрыв реактора.

– Нечто? – уточнил Филарет, но я, усмехнувшись, отодвинулся.

– Ну нет, ваше святейшество, вы так и не ответили ни на один мой вопрос, зато из меня ответы буквально тисками вытягиваете, – покачал я головой. – Не слишком честно, не находите?

– Честность – понятие очень относительное. То, что честно по мнению лисы, совсем нечестно с точки зрения зайца, – в ответ улыбнулся Филарет. – И с другим человеком, даже в другое время, я бы, возможно, ничего не сказал… но не сегодня.

– Так, вы видели его? – уточнил я.

– Нет, не видел, – покачал головой патриарх. – У меня есть целая служба, работающая с душевнобольными, лжепророками и шарлатанами. Все они утверждают, что видели или слышали бога и его ангелов. Одним оказывается помощь, другие направляются в тюрьму, третьи по возможности перевоспитываются.

– Я не вхожу ни в одну из этих категорий. Может даже, к сожалению.

– Нет людей полностью психически здоровых, есть люди недообследованные, – вернул мне улыбку Филарет. – Но у нас с вами, ваше высочество, и в самом деле особый случай. Не только из-за нашей схожести, но и из-за вашего будущего статуса. Император не должен быть душевнобольным, иначе он обречёт всех своих граждан на жизнь в безумии или кошмаре.

– Хотите проверить мою психику? И как? Тестами и общением с психиатрами? – удивлённо спросил я.

– Я не посмею. Но… мы не сумеем ужиться в одном государстве, если наши цели не совпадают, – жёстко сказал Филарет. – И лучше нам решить этот вопрос сейчас, пока моих сил хватит, чтобы вам противостоять.

– Могу вас заверить, пока их хватит, – усмехнулся я, примерно оценив интенсивность работы изменённых чакр патриарха. – И раз уж у нас пошла речь о доверии. Разве может искажённый резонансом, не пользующийся силой резонаторного кристалла, а только собственным изменённым телом, занимать Святой патриарший престол?

– Это очень и очень серьёзное обвинение, которое легко опровергнуть, – хмыкнул Филарет, а затем достал из-за пазухи крестик с крупным алмазом и заставил его светиться.

– Я так тоже могу, – не остался я в долгу, заставив светиться… его же крест, но уже куда интенсивней. – Вы нашли входящий с вашим даром в резонанс инициированный кристалл. Возможно, убитого, а может, ещё живого человека, и так можете обманывать кого угодно. Но не меня. К тому же любая серьёзная проверка покажет искажение в вашем резонансе.