Mine üle audioraamatule
– Ну как? – остановившись напротив меня, спросила тетка.
– Тебе идет, – только и могла сказать я.
– Именно! – Ада довольно улыбнулась. – Если не сможешь носить, я у тебя эти туфли куплю. Со скидкой, конечно.
– Да буду я их носить, – буркнула я. – Сама буду.
– Ну, как знаешь, – пожала плечами библиотекарь и стряхнула несуществующую пылинку с лацкана своего пиджака. – Мое дело предложить.
После разговора с Адой я специально подловила в коридоре Германа Карловича. Вопреки моим чаяниям, и тут чуда не произошло. Скандинавский бог скользнул по мне равнодушным взглядом, а затем, как обычно, улыбнулся, не разжимая губ.
К полудню непривыкшие к высоким каблукам ноги болели. К вечеру некогда удобная обувь превратилась в пыточные колодки. Снять туфли не позволяла гордость, да и не была я уверена, что потом смогу их надеть, а мне еще до дома добираться… Пожалуй, еще никогда я так не ждала окончания рабочего дня.
Я стояла около поста охраны и собиралась с силами для рывка к метро, когда ко мне подошла бабушка-одуванчик из справочного бюро.
– Лисонька, девонька, сбегай на второй этаж, передай бумаги! – старушка всучила мне папку.
Чуть в голос не застонала.
В справочном бюро я не работала и разносить бумаги была не обязана, но тамошним старушкам иногда помогала. Гораздо проще оказать услугу, чем объяснять, что входит в сферу твоих обязанностей, да и приучила меня мама старших уважать.
– Раиса Андреевна, я спешу и…
– Ой, Лисонька! Я, может, и старая, но точно не слепая. Ты уже пять минут стенку будки подпираешь… Или, может, ждешь Германа нашего? – библиотекарь подмигнула.
– Германа Карловича? – попыталась притвориться дурочкой я.
– Карловича, да. Ада говорила, ты к нему неровно дышишь.
Когда карабкалась на второй этаж, костерила всех на чем свет стоит. Себя – за слабость и бесхребетность. Кэт – потому что уговорила купить туфли. Тетку Аду – потому что распускала слухи и не предложила одолжить денег до зарплаты. Старушку Раису, которая без меры эксплуатировала молодежь. Германа… За что ругать Коха, так и не придумала. Не виноват же он, что я ему не нравлюсь. Как кому-то вообще может нравиться особа вроде меня?
Себя и туфли было жалко до слез. Когда спускалась обратно по лестнице, чуть не плакала.
Открыла сумку, потянулась за носовым платком. Хотела промокнуть глаза – еще не хватало, чтобы тушь потекла…
Нога подвернулась. Бесконечно долгую пару секунд я балансировала на краешке ступеньки, а затем полетела вниз… Полет был недолгим, я толком испугаться не успела. Меня подхватили сильные руки.
– Жить надоело?.. – раздался голос у самого уха.
Из-под криво обрезанной челки на меня смотрели раскосые глаза. Янтарные. Нахальные.
Я практически лежала на лестнице. Еще бы чуть-чуть, и пересчитала спиной все ступеньки до первого этажа. Извернувшись под невероятным углом, давешний азиат удерживал меня на весу.
От Ли Су Хена пахло осенним лесом – кедром, спелой ежевикой и костром. Теплый, успокаивающий коктейль запахов, который совсем не вязался с тем набором чувств и эмоций, которые парень у меня вызывал.
Он поставил меня на ноги и тут же отстранился, будто даже находиться рядом со мной ему было неприятно. Я вцепилась мертвой хваткой в перила, ноги дрожали.
– Жить надоело, спрашиваю? – чуть приподняв бровь, повторил вопрос Ли Су Хен.
Содержимое сумочки рассыпалось по лестнице. Сама сумка и вовсе валялась на площадке первого этажа.
– А?.. Нет, конечно…
Давешний нарушитель спустился на несколько ступеней и подобрал мой паспорт. Раскрыл книжечку и удивленно хмыкнул. Затем окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом.
– Что-то не похоже, – парень криво усмехнулся и припечатал: – нуна[5]!
Понятия не имела, что значило это самое «нуна», но вряд ли нечаянный спаситель наградил меня лестным эпитетом.
– Спасибо… – прошептала я, – что спас меня…
Под взглядом янтарных глаз почувствовала себя неуютно. В них не отражалось ни участия, ни симпатии. Губы парня презрительно кривились, показывая, какой жалкой он меня считает.
Провела рукой по волосам, отмечая, что пышный хвост сбился набок. И только потом заметила, что шов на узкой юбке разошелся до середины бедра, выставляя на всеобщее обозрение кружевную резинку чулок.
– Ой, – пискнула я, пытаясь стянуть вместе лоскуты ткани.
Хотелось провалиться сквозь землю. Лишь бы только не видеть эту сардоническую усмешку и нахальные раскосые глаза.
– Держи, нуна, – парень протянул мне паспорт. – Не стоит документами разбрасываться.
Пару секунд я колебалась, какой рукой взять паспорт. Правой – держалась за перила, левой – пыталась стянуть вместе лоскуты юбки. А потом на лестнице послышались шаги.
Испуганно обернулась. Когда на площадке второго этажа показался Герман Карлович Кох, сердце ушло в пятки.
Я мысленно взвыла. Ну почему?! Почему мне так не везет?!! Почему свидетелем моего позора должен стать именно Герман? Будто одного азиата было мало… К слову о странных азиатах, парень куда-то исчез. Паспорт одиноко лежал на ступеньке у моих ног.
Порванным краем юбки я прислонилась к перилам. Попыталась сделать вид, что посреди лестницы просто так стою, интерьером библиотеки любуюсь. А то, что ступени, будто осенние листья, усеяли женские мелочи из моей сумочки – это уборщица плохо за порядком следит, и я тут совершенно ни при чем. Вдруг Герман, как обычно, меня не заметит?
– Алиса Степановна, вы как? Не ушиблись? – в голосе заведующего фондом редких и ценных изданий слышалась неподдельная тревога. В другое время я бы вниманию Коха к своей персоне обрадовалась, но не сейчас.
– Нет-нет, Герман Карлович, все в порядке, – поспешила успокоить коллегу. – Просто сумку уронила. Ничего страшного.
Быть может, заведующий мимо пройдет? Не обратит внимания на мою проклятую юбку?..
– Вижу, что далеко не в порядке. – Скандинавский бог остановился на пару ступенек ниже меня, протянул руку. – Давайте, помогу спуститься.
– Да нет, я как-нибудь сама. – Даже заставить себя посмотреть в сторону Германа не могла, не то чтобы встретиться с ним взглядом.
– Отказа не приму… Или вы сами идти не в силах?
Я испугалась, что Кох решит блеснуть рыцарским воспитанием и подхватит меня на руки.
– Нет-нет, все нормально. – Вцепилась пальцами правой руки в протянутую длань моего кумира. Рука у Германа оказалась холодная, твердая – будто принадлежала мраморной статуе, а не живому человеку.
По лестнице мы спускались медленно. Я старательно смотрела себе под ноги, выверяла каждый шаг. Левой рукой все так же удерживала расползающуюся юбку.
– А что это был за кореец? – вдруг спросил Герман.
– Кореец? – растерянно переспросила я.
– Парень, с которым вы разговаривали на лестнице.
Ли Су Хен – вполне себе корейское имя, вероятно, наглый фрик, этот мой нечаянный спаситель, и правда кореец. И как только он сумел меня поймать? Когда я спускалась, на лестнице не было ни души.
И как парень вообще смог в понедельник пробраться в библиотеку, если в пятницу у него отобрали читательский билет?
– А-а-а… я его не знаю.
– Мне так не показалось. Впрочем, если не хотите рассказывать…
– Видела его в библиотеке как-то раз, – тут же поспешила ответить я. Еще не хватало, чтобы Герман подумал, что меня и Ли Су Хена нечто связывает.
– Странный он парень, держались бы вы от него подальше, Алиса Степановна.
– И выбор книг у него странный, – пробормотала я.
Я была благодарная Коху, что он начал этот разговор. Так я могла хотя бы немного абстрагироваться от чудовищно глупой и постыдной ситуации, в которой оказалась.
– Да? И какой же? – вежливо поинтересовался мужчина.
– Что-то там про инквизицию в нашей стране.
– Вот как? – удивился заведующий. – И правда, странный выбор.
Герман довел меня до первого этажа, я устало прислонилась к стене.
– Постойте здесь, я соберу ваши вещи.
– Я сама!..
– Не спорьте со мной, Алиса Степановна, – чувственные губы мужчины украсила слабая улыбка. – Позвольте мне немного побыть джентльменом.
Вдруг я поняла, что слишком пристально смотрю на губы заведующего. Моргнула и отвела взор.
– Да-да, конечно…
Герман Кох быстро прошелся по лестнице, собирая раскиданные вещи. Тайком я любовалась фигурой мужчины. Широким разворотом плеч, гибким станом, отточенностью движений… Всякий раз, когда он наклонялся за очередной вещицей, и строгие серые брюки обрисовывали очертания его ягодиц, я чувствовала, как пунцовая краска заливает щеки.
В отличие от большинства сотрудников библиотеки мужского пола, заведующего нельзя было назвать книжным червем, чувствовалось, что он знаком с физическим трудом, прекрасно владеет собственным телом. Почему-то думалось, что Герман Кох регулярно посещает не только тренажерный зал, но и секцию каких-нибудь единоборств.
У заведующего красивая и гармонично сложенная фигура, не то что у тощего корейца. Впрочем… Я вспомнила сильные руки Ли Су Хена. Как парень изогнулся, удерживая меня от соприкосновения с острыми гранями ступеней. Чтобы поймать и удержать девушку в подобном положении, нужна невероятная сила и скорость реакции…
– Держите. – Герман протянул мне сумку. – Вроде ничего из вашего имущества не пострадало, только зеркало разбилось. Но вы же не верите в глупые суеверия?
– Не верю, – слабо улыбнулась я и зачем-то добавила: – Иначе у меня дома не жила бы черная кошка.
Герман только кивнул, а затем сказал:
– Теперь я одолжу вам свой плащ, и мы поймаем такси.
С ужасом уставилась на заведующего.
– Нет-нет, Герман Карлович! Прошу вас, не беспокойтесь! Я сама…
– Я не могу оставить даму в беде.
– Герман Карлович, – взмолилась я, – мне и так неловко. Не знаю, как вам завтра в глаза буду смотреть! А если меня увидят в вашем плаще, как вы меня сажаете в такси… – слухи пойдут! Вы же знаете наш коллектив!
– Да, у нас тот еще серпентарий, – мужчина усмехнулся, не разжимая губ.
– Прошу вас, Герман Карлович! Я… я зашью юбку. И сменная обувь у меня есть. И такси сама поймаю, – ложь далась удивительно легко.
Прикусила губу, чтобы не расплакаться. А затем, набравшись смелости, наконец встретилась взглядом с заведующим. В небесно-голубых глазах скандинавского бога отражались тревога и сомнение.
– Уверены? – прищурившись, спросил Кох.
Я кивнула.
– Хорошо, но только с одним условием.
– Каким?
– Называйте меня впредь по имени… Алиса, ведь я могу вас так называть?
– Да-да, вы можете… – растерянно пробормотала я. – Но… как же я могу? Как же субординация?
– Когда мы наедине, субординация ни к чему, – заведующий улыбнулся.
– А?.. Да, хорошо… – несколько раз, как китайский болванчик, кивнула я.
– Так вы уверены, что сами справитесь? Может, мне хотя бы проводить вас до вашего шкафчика?
– Справлюсь, Герман Карлович.
– Алиса, мы же договорились, – пожурил меня заведующий.
– Справлюсь… Герман, – вздохнула я.
– Вот и славно.
Когда Кох ушел, я закрыла глаза и прислонилась затылком к холодной стене. Из глаз потекли слезы.
Как же глупо. Как же стыдно.
И почему Герман обратил на меня внимание именно сейчас?!
Придерживаясь за стену, добрела до женского туалета. Стоило увидеть собственное отражение в зеркале, как мне стало еще хуже. Прическа напоминала воронье гнездо. Лицо украшали темные от туши дорожки слез. Блузка выбилась из-за пояса. Шов на юбке разошелся почти до самого верха, бесстыдно выставляя напоказ кружевную резинку чулок. И о чем я только думала, когда надевала эту юбку?..
Я умыла лицо и расчесала волосы, скрутила рыжую гриву в узел на затылке. Герману я соврала, у меня не имелось ни сменной обуви, ни денег на такси. Хорошо хоть нитки с иголкой нашлись в косметичке. Зная собственную невезучесть, я всегда носила их с собой.
Всякий раз, стоило мне решить что-то изменить в жизни, случалась какая-то неприятность. Помнится, когда я спешила на собеседование в престижную фирму, которое устроил курирующий диплом профессор, меня с ног до головы окатила водой из лужи проезжающая машина. Понятное дело, на собеседование я не попала, место меня дожидаться не стало, да еще и отношение с преподавателем испортила. Затем работу пыталась найти уже сама – и вновь мне каждый раз чудовищно не везло. То телефон упадет на рельсы в метро, то отца заберут в больницу с острым аппендицитом, то квартиру затопят соседи… Так что после нескольких неудачных попыток я отчаялась искать лучшую работу. Тем более что место в библиотеке меня вполне устраивало – от дома недалеко и любимые книги кругом, вот если бы еще платили чуточку больше…
Личная жизнь у меня тоже не складывалась. Разумеется, я не была так популярна, как Кэт, но и в старших классах школы, и в институте, и даже в библиотеке поначалу меня на свидания приглашали… Вот только дело ни разу не дошло до второго свидания, да и первые случались не всегда. Если была бы суеверна, то подумала бы, что на мне венец безбрачия. Я ломала каблуки, теряла телефоны, проливала на кавалеров кофе и вино, один раз и вовсе особо симпатичного мне парня чуть с моста в реку не столкнула… случайно, конечно. Кэт давно уже не пыталась меня ни с кем свести. Как-то раз подруга призналась, что ей своих знакомых просто жалко, боится, что однажды я кого-нибудь ненароком убью. Ада говорила, что мне стоит не впадать в уныние и просто подождать, что рано или поздно любовь сама найдет меня.
Если задуматься, началась черная полоса лет тринадцать назад. Сначала маму сбила машина, затем отец на несколько недель ушел в запой и потерял работу. Я тогда практически бросила школу, кошка и та по ночам выла, будто раненый зверь… Вероятно, отец вскоре пропил бы все имущество и квартиру в придачу, его бы выгнали на улицу, а меня отправили в детский дом. Неизвестно, как бы сложились наши судьбы, если бы как-то утром в дверь не позвонила тетушка Ада. Она смогла вывести отца из запоя, меня заставила вернуться в школу, привнесла некий порядок в наши жизни. До этого Аду я видела лишь на похоронах матери. Несмотря на то, что сестры жили в одном городе, они почему-то не общались. Я только знала, что у мамы есть сестра, которая младше ее на одиннадцать лет.
Аделаида Сергеевна, как этакий своенравный и острый на язык ангел-хранитель, присматривала за нашей семьей. Помогла мне устроиться в «Ленинку», папа не без ее участия тоже нашел новую работу, пусть и не такую хорошо оплачиваемую, как прежде, и связанную с частыми разъездами.
Когда ехала домой в метро, думала, какая же я все-таки идиотка – такой шанс сблизиться с Германом упустила. Кэт или Ада, окажись они на моем месте, упали бы в объятия благородного рыцаря, позволили проявить о себе заботу. В конце концов, сколько отношений в книгах и фильмах начинались именно с подобных нелепых ситуаций… С другой стороны, может, и хорошо, что я Германа оттолкнула. Если покупка новых туфель привела к падению с лестницы, то чем обернулась бы попытка завязать отношения с заведующим? Лучше даже не пытаться. Я и так выставила себя в глупом свете, а иначе, возможно, пришлось бы новую работу искать.
Лучше вообще больше не пытаться изменить свою жизнь, а плыть по течению и, как говорит тетушка Ада, довериться судьбе…
На следующий день я специально расспросила коллег. Ли Су Хен не пытался ни восстановить читательский билет, ни получить новый. Вообще ни один молодой азиат вчера билет не получал.
Полдня ходила как неприкаянная, а в обед набралась смелости и наведалась в службу безопасности. Упросила нервного сутулого мужчину посмотреть записи камер с той злополучной лестницы. Посвящать кого-либо в свою постыдную историю не хотелось, но Федор Алексеевич не относился к числу библиотекарских сплетников, а мне не давало покоя, откуда кореец взялся в библиотеке, как он успел меня поймать. И что уж кривить душой, мне свойственен некий мазохизм, и хотелось увидеть ситуацию со стороны. Возможно, все не так страшно, и я, как не раз бывало, себя накручиваю?
Выяснилось, что обе камеры, с которых можно рассмотреть лестничный пролет, как раз вчера вышли из строя – видео оказалось безнадежно испорчено. На записях с соседних камер были и я, и Герман Карлович, а вот Ли Су Хену каким-то образом удалось улизнуть от взора всевидящего ока.
«Все страньше и страньше», как говорила моя тезка из одноименной книги. Чудной этот кореец – появился, как черт из табакерки, и так же внезапно пропал…
Заведующего фондом редких и ценных изданий я весь день старательно избегала. Стоило только заметить высокую широкоплечую фигуру, как я тут же стремилась спрятаться за колонной, за спиной Ады или кого-то из коллег. Тетушка, видя мои метания, только посмеивалась.
– Лис, ты мне ничего не хочешь рассказать?
– Нет-нет… – замотала головой я.
– Точно? Вчера ничего не случилось? – подозрительно уточнила тетка.
– Точно! Ада, ты же меня знаешь.
– В том-то и дело, что слишком хорошо знаю. У тебя дар притягивать неприятности и попадать в идиотские ситуации, – проворчала старший библиотекарь.
На работе опять задержалась. Не хотела в гардеробе или на лестнице случайно столкнуться с Германом. Каково же было удивление, когда я заметила Коха через полчаса после окончания рабочего дня. Притом направлялся заведующий не куда-либо, а прямиком ко мне. Я не придумала ничего лучше, как нырнуть под стол. Понимала, что веду себя глупо, но ничего не могла поделать.
– Алиса, вы в порядке? – заведующий заглянул в мое укрытие. – Опять упали?
– В порядке… – пролепетала я, покраснев как маков цвет. Затем выставила вперед зажатый в кулаке карандаш, заставив мужчину отшатнуться. – Видите! Под стол закатился.
– Вижу, – улыбнулся Кох. – Давайте помогу выбраться.
– Я сама…
У меня самой не получилось. Когда выбиралась из-под стола, то облокотилась на вращающееся кресло, и оно поехало в сторону. Я бы самым позорным образом растянулась на полу, если бы меня не подхватил Герман.
Карандаш выпал из пальцев и теперь действительно закатился под стол.
– Что же вы так, – пожурил меня заведующий, – осторожнее надо быть.
– Ой, опять уронила…
– Я про вас, а не про карандаш.
– Вы же заметили, я неуклюжая и невезучая, – прошептала я. От близости Германа меня бросало в жар, в отличие от Ли Су Хена, заведующий из объятий меня выпускать не спешил.
– Лис, я документы на твой стол положила, – вдруг откуда-то из-за моей спины раздался голос тетки.
Я вздрогнула. Герман плавно от меня отстранился.
– Аделаида Сергеевна, добрый вечер, – поздоровался Кох.
– Вечер добрый, – расплылась в улыбке старший библиотекарь. – А вы какими судьбами в наш отдел? Быть может, я могу вам чем-то помочь?
– Спасибо, нет. Я мимо проходил.
– Может, как-нибудь к нам на чай зайдете?
– Может быть, – вежливо улыбнулся Кох.
Уже уходя, заведующий вдруг обернулся и добавил:
– Алиса, вчера забыл сказать, вы очаровательно смотрелись в тех туфлях.
Я не нашлась, что ответить. Лишь, растерянно хлопая ресницами, смотрела вслед своему скандинавскому богу.
Стоило уйти заведующему, ко мне подлетела тетка и с неожиданной злостью прошипела:
– Говоришь, вчера ничего не произошло? И с каких это пор наш Герман величает тебя просто Алисой?
– Ада, я очень спешу!.. – Подхватив сумку, я трусливо сбежала прочь.
Отвечать на вопросы тетушки безумно не хотелось. За эти годы я тоже неплохо изучила натуру старшей родственницы – прилипнет банным листом и, пока всю подноготную не выведает, не отстанет, а потом еще нравоучениями замучает. Тем более что тут у Ады шкурный интерес – Герман Карлович тетушке нравился не меньше, чем мне.
По лестнице сбежала вприпрыжку, радуясь, что утром надела удобные черные джинсы и мягкие ботинки на спортивной подошве. Туфли вчера перед сном почистила и убрала в коробку, которую засунула аж на антресоль. О своей спонтанной покупке больше не жалела – благодаря ей, мне удалось сблизиться с Германом, и он, несмотря на все увещевания тетушки, заметил не только туфли, но и меня. Я чувствовала себя настоящей Золушкой. Быть может, это и есть та самая, предначертанная мне судьбой любовь, о которой твердила Ада?..
До дома решила прогуляться пешком, для начала октября на улице стояла удивительно теплая погода. Настроение было хорошее, не хотелось спускаться в душное и тесное метро.
Я любила вечерний Арбат: выложенную плиткой мостовую и теснившиеся вдоль улицы особняки и доходные дома; мягкий свет фонарей и яркие вывески многочисленных кофеен, баров и всевозможных магазинчиков. Меня не раздражали ни уличные торговцы и зазывалы, ни многочисленные туристы – их я старалась просто не замечать.
Домой шла не спеша, то и дело останавливалась, чтобы посмотреть на работу уличного художника или послушать музыкантов.
Когда на меня странно посмотрел очередной прохожий, я поняла, что улыбаюсь как последняя идиотка, и мысли в голове теснятся наиглупейшие – я раздумывала, что завтра надеть. Так и захотелось дать себе подзатыльник, ведь сама же не далее как вчера решила плыть по течению и даже не пытаться форсировать события. Пусть все идет, как идет. Тем более что надеть мне как раз и нечего. Денег на обновки нет, единственную приличную юбку вчера разорвала, а туфли с красной подошвой в ближайшее время даже в руки брать не хочу. От осознания этих фактов радужное настроение улетучилось, а вместе с ним и желание прогуливаться по Арбату. Я свернула в один из многочисленных переулков.
Удивительное дело, на самом Арбате все ярко, шумно и светло, а стоит зайти в подворотню, как тут же окутывает бархатная темнота и людские голоса приглушаются. Фонари, и те горят не на каждом доме. Дорогу я знала, заблудиться не боялась. Да что там, я здесь знала каждый закуток – практически выросла на этих улицах. Когда умерла мама, а отец ушел в запой, дома стало находиться невыносимо – я целыми днями гуляла по центру города.
Переулок только казался пустым. Навстречу мне прошла усталая женщина с сумками из ближайшего супермаркета, только что дверь в подъезд закрыл мужчина представительного вида, а на крохотной детской площадке после трудового дня собралась веселая компания… Хотя нет, компания только на первый взгляд казалась веселой. Десяток темных теней окружили худощавого темноволосого парня. Со стороны площадки не доносилось ни звука, но я буквально чувствовала разлившееся в воздухе напряжение. Парень замер в боевой стойке, а окружившие его коренастые фигуры подрагивали, будто на ветру.
Моргнула и встряхнула головой. Наваждение какое-то! Привидится же!
Нет, разумеется, люди с детской площадки никуда не исчезли, просто перестали казаться эфемерными существами. Дружелюбнее окружившие парня фигуры тоже выглядеть не стали.
Вот и что прикажете делать?.. Притвориться слепой и пройти мимо? Позвонить в полицию?
Развернуться и уйти я не могла, знала свой характер, потом вся изведусь. Звонить в полицию откровенно боялась. Что я им скажу? Примчатся ли служители правопорядка в темный арбатский двор, потому что у меня возникли даже не подозрения, а так – смутные предчувствия… Что-то сомневаюсь.
Я перекинула ремешок сумки через плечо, а саму сумку сдвинула за спину. Приготовилась в случае опасности со всех ног бежать обратно на шумный людный Арбат. И заголосила:
– Полиция! Полиция! – а затем, вспомнив совет из недавно прочитанной книги, как вести себя в подобной ситуации, что было мочи, крикнула: – Пожар!!!
Тени зашевелились. Парень резко обернулся. Взметнулась, будто ворон крылом взмахнул, косая челка. Сверкнули знакомые янтарные глаза.
Захлопали оконные рамы, послышались встревоженные голоса жильцов.
Темные фигуры вдруг, как по команде, бросились врассыпную. Одна устремилась вверх по пожарной лестнице, вторая, по-обезьяньи перебирая руками, по водосточной трубе. Двое нырнули в приоткрытый канализационный люк. Остальные тени, в несколько касаний взлетев по стене дома, скрылись в оконных проемах второго и третьего этажей. Выглядывающие во двор люди вторжение в свои квартиры будто не заметили…
Ни лиц, ни даже одежды нападавших я так и не смогла рассмотреть. Лишь темные фигуры – невысокие, коренастые, длиннорукие, удивительно однообразные – будто не люди это, а стадо обезьян.
Схватив за запястье, Ли Су Хен дернул меня за руку, увлекая прочь. Вслед нам неслись проклятия потревоженных жильцов дома.
Не знаю, как я не упала, как не переломала ноги. Еще никогда не приходилось бегать с такой скоростью. Я вообще не представляла, что подобное возможно. Остановился кореец, только когда мы выбежали на оживленную улицу. Резко отпустил, нет, даже отбросил мою руку. Глаза парня яростно горели.
– Ведьма, ты с ума сошла?! Какого… ащщ… за мной следишь?! – наклонив голову, прошипел он.
– Я тебе, может быть, жизнь спасла!.. А ты только и можешь, что обзываться! – растирая запястье, огрызнулась я.
Просто черная неблагодарность! Он мне чуть руку из сустава не выдернул. И синяк наверняка останется.
Ли Су Хен на меня как-то странно посмотрел, даже на полшага отступил.
– Хочешь сказать, просто мимо проходила? – прищурившись, уточнил он.
– Ага… Даже не знала, что ты – это ты… Лица не видела.
Я все никак не могла отдышаться, а парень будто нашей безумной пробежки не заметил, у него даже дыхание не сбилось.
– Зачем тогда полицию звать стала?
– Как зачем?.. – удивленно воззрилась я на корейца. – Увидела человека в беде. Не смогла пройти мимо. Натура у меня такая.
– Натура, говоришь? – Ли Су Хен усмехнулся, сверкнув ровными белыми зубами.
Жутковатая усмешка вышла у азиата, аж мороз пробрал до костей. Или просто до меня с опозданием начала доходить вся абсурдность ситуации, в которой я оказалась? Похоже, у меня не только слишком богатое воображение, но и фантастических книг я читаю с избытком.
– И ты не побоялась привлечь внимание… тех, кто меня окружил? Ты вообще их разглядела?
– Не особо, – покачала головой. – Лишь темные коренастые фигуры. А кто это были?
– Еще интереснее, что им от меня было нужно… – туманно ответил парень. – Ладно, что мы посреди улицы стоим, давай я тебя до дома провожу.
– Не надо, тут недалеко, я сама…
– Надо. Уже поздно, а улицы вашего города небезопасны.
– И все же…
– Нуна, я настаиваю. Должен же я как-то отблагодарить тебя за свое спасение.
Интуиция подсказывала, что меня своей спасительницей парень вовсе не считал.
– Тогда мы квиты. Ты поймал меня, когда я упала с лестницы, ну а я…
– Это уж мне считать, квиты мы или нет, – ощерился Ли Су Хен. – Так в какую сторону идти?
Прогулка в обществе странного корейца меня нисколько не прельщала. Показывать, где живу, не хотелось тем более. Но выбора не было, сбежать от этого парня точно не получится.
– Туда, – со вздохом махнула рукой в сторону метро «Смоленская».
Несколько минут мы шли молча, а потом я задала вопрос, который не давал мне покоя целый день:
– Как ты вчера оказался в библиотеке?
– У каждого из нас свои секреты, нуна, – усмехнулся Ли Су Хен.
– То ведьмой обзовешь, то какой-то нуной… Может, хватит, а? – проворчала я.
Парень неожиданно запрокинул голову и громко, открыто рассмеялся.
– Я тебя не обзываю. Нуна – это корейское обращение.
– У меня имя есть.
– По имени к девушке старше себя обращаться невежливо. Тем более к малознакомой.
Какие-то странные представления у Ли Су Хена о вежливости. И вообще сам он странный…
Поначалу я решила, что парню около двадцати. Но сейчас, присмотревшись, пришла к выводу, что он может быть года на три-четыре старше. Точнее сказать затруднялась – кто разберет этих азиатов.
Его внешний вид вводил в заблуждение, создавалось впечатление, будто Ли Су Хен сошел со страниц модного журнала… Черное то ли пальто, то ли вязаная кофта – нараспашку. На шею небрежно накинут тонкий серый шарф. Под кофтой виднелась синяя футболка. Узкие черные брюки заправлены в высокие армейские ботинки. Рукава кофты засучены, на левом запястье часы, на правом несколько тонких кожаных браслетов.
Волосы подстрижены коротко, лишь челка длинная и асимметричная. В левом ухе я заметила маленькую сережку в виде звериной лапы, на пальцах – несколько серебряных колец.
Чувствовалось, что Ли Су Хен старательно следит за собой, подбирает аксессуары. Не знаю, возможно, подобное поведение на родине парня считалось вполне обычным, но здесь он выглядел будто инопланетянин, ну, или представитель богемы, который собрался позировать перед фотокамерами.
– Что? Нравлюсь? – прищелкнув языком, спросил кореец.
Не удержавшись, я рассмеялась. Ну и самомнение у парня! Похоже, он абсолютно уверен в собственной неотразимости.
– Ты… странный. Будто пришел с другой планеты.
– О, поверь мне, я вполне земное создание, а не человек со звезды, – почему-то развеселился Ли Су Хен. – Если уж на то пошло, нуна, ты тоже странная.
– Я – вполне обычная.
– Все зависит от точки зрения.
Тут не поспоришь. На взгляд корейца, наверное, многие жители нашего города кажутся необычными. В конце концов, разница культур, менталитетов, воспитания… у нас колоссальная.
Но вот что удивительно, разговаривать с этим толком незнакомым парнем было легко, будто мы друг друга знали с первого класса школы. При этом я все еще чувствовала некую чуждость Ли Су Хена. Меня пугали его хищные повадки. Кривая ухмылка, напоминавшая звериный оскал. Янтарные раскосые глаза, которые скорее подошли бы обитателю дремучих лесов, чем цивилизованному человеку.
– Знаешь, что еще странно?.. – задумчиво произнесла я.
– И что же? – хмыкнул Ли Су Хен.
– Несколько дней назад ты по-русски говорил с трудом, а сейчас я даже акцента не слышу.
– У меня способности к языкам, – отмахнулся парень.
– И долго русский учил?
– Хм… – Кореец прищурился и взлохматил волосы у себя на затылке. – Немного знал, а так с неделю где-то.
– Быть не может!
– Почему же? Может. Живое общение помогает. Вот беседую с тобой, расширяю словарный запас, – улыбнулся Ли Су Хен.
Разумеется, я ему не поверила. Нельзя, даже при базовых знаниях, в совершенстве выучить язык за несколько дней. Вероятно, в пятницу, когда я застала его в читальном зале, он специально коверкал свою речь. Надеялся, что к иностранцу, который и по-русски еле говорит, никто особых претензий предъявлять не будет.
Мы уже подходили к дому, когда перед нами, взвизгнув тормозами, остановилась красная спортивная иномарка. Ли Су Хен вновь ухватил меня за запястье.
Стекло на водительской двери опустилось, из машины выглянуло кукольное личико Кэт.
– О, привет! Я как раз к тебе соби… – Взгляд подруги переместился с меня на корейца. Глаза девушки удивленно расширились.
Кэт очаровательно улыбнулась и грациозно вынырнула из автомобиля. Умудрившись при этом продемонстрировать и гибкий стан, и длинные ноги, и даже соблазнительное декольте – когда она успела расстегнуть плащ, я не заметила. Сомнений нет, Иванова нашла новый объект для охоты.
– Алиса! Ты не рассказывала, что у тебя есть такие знакомые!.. – пропела девушка и тут же обратилась к парню: – Привет! Я Кэт, лучшая подруга этой негодницы. А тебя как зовут? – протянула она руку то ли для поцелуя, то ли для рукопожатия.