Mine üle audioraamatule
Кирилл толкает меня к стене и прижимает ко рту широкую ладонь. Я вращаю глазами, пытаюсь вырваться. Что он делает? Настолько невменяем, что хочет разобраться со мной, пока я в таком беспомощном состоянии? Эта мысль придает мне сил. Я бью ногой мужа по голени, он притягивает меня к себе и шипит в ухо:
– Тихо! Стой, не шевелись! Здесь люди!
Я замираю, и только сейчас понимаю, что в душевой целая толпа мужчин. Они громко переговариваются, смеются, толкаются.
– А наш босс спятил, – неожиданно доносится чей-то голос.
– Да ладно! Кир всегда бешеным был.
– Но последние дни что-то невероятное. Совсем с катушек слетел.
– Говорят, от него жена ушла.
– Эта хорошенькая малышка?
– Неужели?
– Эх, бы ей вдул, но босс успел первым.
Дружный хохот поднимается к потолку и эхом разносится по душевой.
– Ты лучше молчи. Буян услышит, пасть порвет.
Кирилл напрягается, его тело превращается в камень. Он так сильно сжимает меня, будто хочет слиться воедино. Его костюм промокает, по шее течет пот, на челюсти играют желваки. Кажется, сегодня кому-то достанется на орехи.
Но и выйти он не может. Ситуация страннее некуда. Что скажут сотрудники, увидев босса в душевой, полностью одетым, а рядом с ним голую девицу. И хотя девица – законная жена, по компании поползут слухи о нетрадиционных наклонностях шефа.
Картинка перед глазами настолько четкая, что я прыскаю от смеха.
– Тихо!
Охранники замолкают, слышится шлепание босых ног, миг – и только шум воды, бьющей о пол, да смачные мазки мочалок по телу.
– Что делать будем? – одними губами спрашиваю я и трогаю мужа за локоть.
Он смотрит на меня сверху вниз долгим, злым взглядом. И опять, как в первую брачную ночь, его карие глаза покрываются туманной дымкой. Бедром я чувствую растущее мужское желание и начинаю с силой вырываться. Не хватало мне еще насилия до полного счастья развалившейся жизни.
Но Кирилл успокаивающе поднимает руки и отпрыгивает к противоположной стене. Он глазами буквально ест меня, а взгляд, пробежав по груди, талии и бедрам, застывает на животе. Я невольно теряюсь, прикрываю его руками, словно носить ребенка – самое постыдное занятие.
И тут муж делает неожиданное: он снимает мокрый пиджак, набрасывает мне на плечи и отворачивается. Мы стоим напротив друг друга и молчим, как самые настоящие враги. Я чувствую, как в груди растет ком разочарования и обиды. Пусть наш брак липовый, но мы жили неплохо, просто обходили стороной острые углы, не трогали спорные и скандальные темы. Я не выясняла подноготную мужа, а он, закрыв мои долги, больше не интересовался моей семьей.
А теперь мы словно по разные стороны баррикад. Нам и сказать друг нечего, кроме бранных слов. «Малыш, я не хочу, чтобы ты рос в ненависти и злости. Я выращу тебя сама», – думаю я, прислушиваясь к звукам за шторой.
Потихоньку начинаю замерзать. Ноги покрываются мурашками, руки, сжимающие полы пиджака, дрожат.
И опять Кирилл поступает необычно. Он снимает душевую лейку с крючка и включает воду. Он льет ее мне на ноги, а заодно и сам стоит в луже.
– Ты что делаешь? – глазами показываю на его туфли.
Он лишь машет рукой.
Наконец охранники с шумом и гамом покидают душевые. Кирилл сразу выскакивает из кабинки, несется к двери и запирает ее на задвижку.
– Поговорим?
– Прямо так?
– А что? Боишься, что трахну на полу? – усмехается он.
– Попробуй только! – я замахиваюсь и тут же сжимаюсь, почувствовав, как пиджак сваливается с плеч. – Ты выгнал меня из дома, вылил на меня горячий кофе, заподозрил в измене, – я выкрикиваю эти слова с надрывом, потому что слезы так и бурлят в горле. – Никогда тебе этого не прощу! Слышишь, никогда!
– А ты посмотри на себя! – рявкает он. – Это я тебя не прощу!
– Отдай мои документы и телефон, и больше меня не увидишь!
– Пока не скажешь, от кого нагуляла ребенка, не отдам.
– Да у тебя крыша протекает. Знаешь об этом? Даже сотрудники это говорят.
– Не меняй тему! С подчиненными я сам разберусь!
Кирилл бросает мне полотенце, которое достает из своего шкафчика. Оно пахнет его парфюмом и вызывает такое щемящее чувство, что хочется выть в голос.
– На что собралась жить? Я видел, что ты сняла деньги с карты.
– Я забрала только то, что мне полагается. И вообще, как ты меня здесь нашел?
– Не идиот, догадался, что ты побежишь в туалет. А раз ребя там нет, проверил душевые. Громкий стук в дверь прерывает гневную тираду мужа.
– Лиля, ты там? – встревоженный голос Вари звенит на высокой ноте, вот-вот сорвется.
– О, соучастница появилась, – хмыкает муж.
– Да, я здесь!
Я бегу к двери, путаясь в длинном полотенце, но Кирилл догоняет и дергает меня за руку.
– Мы не договорили.
– Ты, козел! Я сейчас вызову полицию! – теперь кричит Ленусик. – Хочешь ославиться на всю фирму?
– Ты где эту бандитку нашла? – шипит муж, но мою руку отпускает.
– Есть добрые люди на свете. Скройся! Видок у тебя…
Теперь я толкаю его в кабину, задергиваю шторку и только потом отодвигаю дверную задвижку. Подруги вваливаются в душевые. Они обнимают меня, всхлипывают, словно это им досталось, а не мне.
– А где муж? – Ленусик оглядывается.
– Ушел.
– Как? Я же его слышала.
– Тебе показалось.
– Переодевайся, уезжаем, – торопит Ленусик.
– Я не забрала документы.
– Позже придумаем что-нибудь.
– Лилька, ты не пропадай, а! – умоляет и Варя. – Я же схожу с ума от неизвестности.
– Хорошо. Потом. Все потом!
Я быстро одеваюсь. Варя принесла мне футболку и спортивные брюки. Как здорово, что куртка не пострадала, я ее сбросила в приемной, когда ворвалась к Кириллу в кабинет. Как она оказалась в руках Ленусика, не знаю, но ей очень благодарна.
– Лиля, не смей уходить! – кричит из кабины Кирилл, не выдержав напряжения. – Мы не договорили.
– При следующей встрече, – отвечаю ему и бегу к двери.
Лена оглядывается, хватает швабру.
– А это зачем? – пугаюсь я.
Но она не отвечает. Как только мы выходим из душевой, она упирает швабру ручкой в дверь. Поймав мой недоуменный взгляд, бормочет:
– Так, на всякий случай. А теперь – бежим!
Мы вылетаем из фирмы через черный ход и сразу прыгаем в такси, которое вызвала Ленусик. Хотя и веселое получилось приключение, но какое-то бестолковое. Цель не достигнута, отношения еще больше разлажены, а впереди – пустота и неизвестность.
Я отворачиваюсь к окну и закрываю глаза.
Ленусик наблюдает за мной, чувствую ее взгляд, не хочу реагировать. Навалилась какая-то усталость. В моей размеренной жизни стало много суеты и шума.
Не хочу! Что же делать? Как забрать документы?
А если…
– Я дала номер твоего нового мобильника Варваре, – говорит Ленусик.
– Спасибо, – отвечаю недовольно и тороплюсь спросить, пока она не сбила меня с мысли. – Лен, а в твоем районе много мастеров ногтевого дизайна?
– Тебе зачем? Коготочки хочешь наточить? – смеется подруга.
– Нет, хочу работать. Я когда-то неплохо их делала.
– Да зачем тебе?
Смотрю на нее долгим взглядом. Хочу и сомневаюсь, сказать ей или нет, что деньги скоро закончатся, придется искать работу и опять тупик: меня никуда не возьмут. Разве что нелегалом в салон.
– Так, на всякий случай! – отвечаю уклончиво. – Обдумываю варианты.
– Позвони Варе.
Ленусик не отстает, впервые ловлю себя на мысли, что хочу остаться одна.
– Зачем?
– Ну, узнай, выбрался ли муж из душевой.
– Конечно, выбрался, – поворачиваюсь к ней. – У него телефон был.
– А ты видела?
Ее вопрос ставит в тупик. Кирилл держит сотовый во внутреннем кармане пиджака, а его пиджак был на мне, и… он полностью промок. Представив, в каком он сейчас бешенстве, хватаюсь за сумку и набираю Варвару.
– Лилька, тут такой кипишь! – громким шепотом шипит подруга мне в ухо. – Скандал!
– Что? – от волнения потеют ладони, чуть не роняю телефон. – Что случилось?
– Босс проглотил озверин.
– Беги оттуда!
– Поздно. За мной уже пришли, – обреченно лепечет Варя.
В ухе раздаются короткие гудки, адреналин мощным потоком бьет в кровь и разносится по всему телу.
– Разворачивайтесь! – приказываю водителю, а у самой руки трясутся. – Немедленно!
– Лиля, не дури! – хватает меня за локоть Ленусик. – Дяденька, поезжайте дальше!
– Так, девки! – рявкает таксист. – Мне разворачиваться или ехать к месту назначения.
– Разворачивайтесь!
– Нет!
– Ну, вы договоритесь, а я подожду.
Не сбавляя скорости, таксист обгоняет переднюю машину и останавливается у светофора.
– Дайте ваш личный телефон, – прошу его, мозги кипят от высоковольтного напряжения, того и гляди взорвутся.
– Зачем? У вас свой в руках.
– Не хочу номер светить.
– А мой, значит, можно.
– Вам не угрожает бешеный муж. Очень надо. Я заплачу.
Таксист протягивает мне мобильник, я нахожу в интернете номер ресепшн компании Кирилла и набираю его.
– Переключи меня на кабинет директора! – холодно приказываю дежурной.
– Кирилл Андреевич занят, – отвечает эта коза.
– Я его жена! – холодная ярость клокочет в груди, едва держу себя в руках, чтобы не сорваться. – Если не переключишь, попрощаешься с работой!
– Ну ты даешь! – округляет глаза Ленусик, водитель тоже испуганно поглядывает на меня в зеркало.
Но я не обращаю на них внимания. Сейчас у меня одна задача: не дать в обиду подругу, которая так искренне помогла мне. Слушаю звенящую тишину, потом щелчок и наконец голос Кирилла:
– Да. Чего надо?
– Дорогой, ты свой тон умерь немного, иначе…
– Что иначе? Что ты мне сделаешь, шалава подзаборная?
– За шалаву ответишь.
Он бросает трубку, но я набираю ресепшн снова, раз, другой, третий и добиваюсь своего.
– Кирилл Андреевич велел ни с кем его не связывать, – лепечет перепуганная регистратор, попавшая в ножницы между разъяренными супругами.
– Тогда я сейчас приеду с полицией.
– Ой, подождите.
Снова жду, а в груди бешенство такое, что готова разорвать сейчас любого. Это гормоны, наверное, разыгрались, я обычно и муху обидеть не могу, и комара сниму с себя, а не убью.
– Ты еще не все сказала? – рычит в трубку Кирилл. – Я из-за тебя…
– Из-за себя, – перебиваю его. – Я пришла с миром. Мне от тебя ничего не надо, хотела забрать паспорт да и то только потому, что без документов меня не поставят на учет в клинику как беременную.
– А меня не волнует, как ты своего приблудка рожать будешь.
– Верю, зато это волнует меня. И если ты своего ребенка приблудком называешь, грош тебе цена как человеку!
– Ты его нагуляла!
– Нет. Ты мой первый и единственный мужчина.
Говорю, а сердце сжимается, опять перед глазами диван в кабинете директора клуба. Кто-то же меня туда принес. Явно с нечистыми намерениями. Но сейчас это неважно, проверить все равно невозможно.
– Знаем мы эти сказочки!
– А кто тебе сказал, что ты бесплоден?
– Справку показать? – ревет в трубку муж.
– Покажи. Даже вазэктомия не дает стопроцентной гарантии, а уж все остальное тем более ерунда.
– Ведьм-а-а-а…
Слышу, как он швыряет вещи. Они глухо падают, что-то катится, что-то разбивается, а я радуюсь, что меня нет рядом. Внезапно бешенство уступает место усталости. Я вдруг замечаю, что машина стоит возле гастронома, чей адрес дала водителю Ленусик. Но ни таксист, ни подруга меня не торопят, сидят с выпученными глазами и только переглядываются.
– Потерпите еще немного, – прошу водителя.
– Да ладно, дело житейское, я понимаю.
– Это что за мужик там? – орет в трубку Кирилл. – Это он тебя обрюхатил?
– Да ты совсем от ревности спятил! – Ленусик выхватывает трубку. – Лечиться надо. Мы в такси, придурок!
Но я выхватываю у нее мобильник.
– Кирилл, – говорю медленно, чеканя слова, будто пытаюсь разъяснить что-то душевнобольному. – Мы сможем поговорить спокойно?
– Да пошла ты!
Он крикнул, но трубку не бросил, это уже хороший знак.
– Ты зачем к себе Варвару вызвал? Она в наших разборках не участвует, где я сейчас живу, не знает.
– Предателей ненавижу!
– Она не предавала тебя и компанию. Оставь ее в покое.
Молчание на другом конце на вес золота. Бешеный порыв у Кирилл прошел, мозги включаются в работу. Да и я ему подбросила пищу для ума. Если буду стоять на свое и доказывать, что ребенок его, возможно, он задумается.
Что буду делать дальше, не знаю, но я должна выдержать эту войну и выйти из нее победителем.
– А что я получу взамен? – наконец говорит Кирилл.
– Торгуешься?
– С тобой иначе нельзя.
– Я скажу, кто отец моего ребенка.
Голова идет кругом, раздулась от мыслей, как воздушный шар. Всю неделю почти не спал, разыскивал Лилю, но она будто сквозь землю провалилась. В том районе, куда она приехала на такси, ниточка обрывалась.
– Смотрите, Лилия Михайловна есть на камерах здесь и здесь, – показывает на монитор Иван Степанович.
Я разглядываю жену, которая в домашних тапочках на босу ногу поднимается по ступенькам гастронома, а груди камень становится все больше. Невольно растираю эту область.
Из магазина она выходит в лиловых резиновых ботах и в носках. Немного отлегает от сердца: обулась. И куда дальше?
Лиля выглядит маленьким брошенным щенком. Волосы распущены по плечам, короткая куртка едва прикрывает попу. И впервые появляется мысль: «Что я делаю? Зачем воюю? Напугал ее, выгнал из дома. Зачем?»
Я и сам не понимаю, почему мысль о ребенке вызывает во мне такое бешенство. Можно же все решить спокойно юридическим путем, даже не встречаясь. Достаточно поручить развод адвокатам. Но нет! Ржавая пила точит и точит сердце, не дает покоя ни днем, ни ночью.
– И все? Куда она пошла дальше?
– Это спальный район, торговых точек немного, и они маленькие. Камеры не установлены.
– Твою ж мать! – чертыхаюсь сквозь зубы. – А машины? Можно по авторегистраторам ее путь вычислить. Хотя бы в какую сторону свернула.
– Только одна машина припаркована у гастронома. Мы нашли хозяина, но, увы, в его регистраторе не было флешки.
– И что? Пропала моя баба в городских джунглях?
– Мы работаем, Кирилл Андреевич. Я своих ребят отправил прочесать весь район.
Несколько дней я не могу переключиться на дела. Контракты, совещания, встречи с партнерами взваливаю на плечи Руслана, а сам вызываю к себе сотрудников кулл-центра и выясняю, кто из них близко знаком с моей женой. Но все испуганно пожимают плечами.
Наконец бухгалтер указывает на Варвару Белякову. Она одновременно с Лилей пришла на работу в фирму, и, по слухам, девушки подружились.
Приглашаю и эту девицу к себе.
– Кирилл Андреевич, – наставляет меня начальник ГБР. – Не шумите, не торопитесь, не спугните Варю грубостью.
– Без тебя разберусь.
Но как только она входит в кабинет, мгновенно вскипаю. Но допрос и проверка ее смартфона ни к чему не привели. Жена ей не звонила и не писала. Короче, исчезла, будто растворилась в воздухе.
Каждый вечер я топлю горе и раздражение в алкоголе. Утром просыпаюсь с чумной головой.
– Что с тобой происходит? – спрашивает Русич. Он стоит в ванной и ждет, пока я приму душ. – Я будто на три года назад вернулся.
– В смысле? – выглядываю из кабины.
– Ты был таким же бешеным, когда от тебя ушла Марианна. Не кажется тебе, что история повторяется?
– Нисколько! – швыряю в брата зубную щетку, он ловко ее ловит. – Марианну я любил. А эту… деревенщину… ненавижу…
– Ой ли? – поднимает брови Русич.
– Еще слово – и в глаз! – психую я.
Но, когда ложусь в постель, обнимаю подушку Лильки и втягиваю ноздрями ее запах. Околдовала она меня что ли? Надышаться не могу. Приказываю домработнице сменить все белье, а старое выкинуть.
А толку нет. Вещи жены повсюду. И как она успела за один год корнями врасти в мою жизнь? Хотел же держаться подальше, но Лилька такая…
– Ты куда все время бежишь из дома? – спрашивает брат, когда я прошусь к нему на ночевку.
– Не могу там находиться. Не могу!
– Кир, может, все же поверишь жене?
Сегодня Русич остался у меня. Мы сидим в кабинете, потягиваем виски.
– Как поверить? Как? – бегу к ящику с документами, вытаскиваю пачку листов с обследованием. – Это ты видел? Видел? Я в детстве переболел свинкой. Ты забыл?
– Не забыл, но это не значит, что ты бесплодный.
– Думаешь, я на слово врачам поверил? Мы с Маришкой сколько клиник обошли, все мечтали о малыше. Она здорова, а я…
Сжимаю голову руками, боль в висках такая, что выворачивает наизнанку. Документы обследования – свидетельства моего бесплодия. Из-за него от меня ушла любимая женщина. Из-за него я решил жениться без любви, хотел, дурак, доказать Марианне, что не пропаду без нее, смогу жить полноценно.
Доказал!
Эти разговоры у нас с братом каждый день. Я никак не могу прийти в себя. И с разводом тоже тяну, оправдываюсь занятостью. Сегодня я у брата. Он живет в современном комплексе в центре столицы. Квартира не такая крутая, как у меня, но для одинокого холостяка сойдет. Руслан – педант. У него идеальный порядок, а все потому, что бабам в его жизни места нет. Вернее, есть, но он не строит долгих отношений. Встречается и расстается на чужой территории.
Хитрый, засранец!
– На, расслабься, – Руслан протягивает мне стакан.
Он теперь мой самый лучший друг.
Стакан, имею в виду. Не брат. На Руслана я смотрю с подозрением. Кто-то же сделал ребенка тихой скромнице Лиле. Русич чаще всех бывал в нашем доме. Мы и на тусовки ходили вместе.
– Не хочу, – отталкиваю стакан. – Я домой. Вдруг Лилька приедет. Завтра собери совещание.
А на наутро в кабинете показывается Лиля собственной персоной. Я как увидел ее, опять сорвался: облил кофе, а когда нашел в душевой, да еще и голой, так крышу и снесло. Чуть не трахнул там на месте.
Что со мной происходит? Как могла эта девушка настолько близко подобраться к моей душе. Закрываю глаза, а перед ними стоит она: тоненькая, гибкая, талию обхватываю пальцами, круглое полушарие ложится в ладонь идеально, будто по ней скульптор лепил грудь моей женщины.
А губы…
Сладкие, как персик. Сходство с плодом усиливал мягкий пушок над губой. Лиля вообще была мохнатенькой, ее руки, ноги, поясницу покрывал едва заметный золотистый пушок.
А еще ямочки на ягодицах.
Они буквально срывали крышу!
Первое время пытался сравнивать ее с Марианной, а потом бросил эту затею.
Небо и земля.
Маришка – красавица модель, которая сводит с ума миллионы мужиков. Глаз не отвести. Масс-штучка.
А Лиля – эксклюзив. Она была супер привлекательна для меня, но окружающие ее считали простоватой и скучной.
Вот тебе и простушка! Правду говорят, в тихом омуте…
– Будь ты проклята, чертова баба! Ненавижу! – вою в кабинете, едва выбравшись из душевых.
– Вызовите мне Варвару из кулл-центра! – приказываю секретарше.
И только девушка заходит в кабинет, как вибрирует телефон. Хватаю трубку и злюсь: как не вовремя! Но на другом конце слышу голос Лили, и вновь просыпается звериное бешенство.
Нормального разговора у нас с женой не получается. Лиля выступает раздражителем номер один, потому что не сдается, требует свое. Но последние ее слова буквально пригвождают меня к месту.
– Уходи! – приказываю Варваре.
Та кивает и мгновенно телепортируется к двери. Только что стояла передо мной, как провинившаяся ученица, кусала губы и сверкала зелеными глазами, а уже на выходе. Шустра однако!
– Хорошо, – рычу в трубку. – Признавайся, кто тот ублюдок!
– Кир, это не телефонный разговор. Я приеду домой.
На другом конце слышу вскрик и сдавленный голос бандитки:
– Ты спятила? Куда поедешь?
– Ленусик, не волнуйся.
– Я тебя одну не отпущу!
– Лиля, я не съем тебя! – кричу в трубку.
Я внезапно пугаюсь до дрожи в коленях, что жена не приедет. Хочется сказать, что больше голоса на нее не повышу! Зуб даю! Мирно поговорим и разойдемся.
Но в голове уже шевелится подлая мыслишка: «Отдашь ей паспорт – больше не увидишь!»
В ухе раздаются короткие гудки, и хватаю куртку и несусь к выходу.
– Кирилл Андреевич, вы куда? – вскакивает секретарша. – У вас встреча.
– Отмени!
– Но люди уже здесь?
Окидываю мутным взглядом приемную, полную народа, и толком разглядеть не могу, кто это. Память начисто отшибло, кому назначил встречу.
– Зови Руслана.
Машу рукой и несусь к лифту. У ресепшен мой водитель болтает с девушками.
– Вань, ключи кинь! – кричу ему. – Сам поведу.
Машиной управляю на автомате, а мыслями уже дома. Наконец-то Лилька расскажет мне правду, и я успокоюсь.
Или нет.
Вот возьму и прибью того гада, кто на мою жену глаз положил!
И больше никаких браков! Все! Конец!
Мимо консьержки лечу, не чувствуя пола.
– Кирилл Андреевич, – кричит она. – Стойте! Вас ждут.
Торможу на полном ходу, разворачиваюсь: кого черти так не вовремя принесли! Смотрю, и адреналиновые иглы впиваются в легкие, отчего сразу трудно становится дышать.
С дивана встает… Марианна.
Красивая невероятно. Она откидывает длинные светлые локоны и стоит, покачиваясь на высоких каблуках, в ожидании, пока я к ней подойду. А я не иду, скольжу по плитке пола на ватных ногах, того и гляди брякнусь.
«Откуда она здесь? Почему без звонка?» – голова взрывается вопросами.
А сердце превращается в безумного танцора. Из-за его бешеного стука все тело трясется. Бросаюсь к бывшей и едва не хватаю ее в объятия.
Но лицо Марианны, как каменная маска: не улыбнется, не дернет щекой или бровью. Красивое и холодное, будто мрамор.
– Давно не виделись, Кир, – тихо говорит мне.
– Но как ты здесь? Ты же была в Париже. У тебя контракт.
– Он закончился. Вот, прилетела, захотела увидеть.
Наконец что-то меняется в ее лице, уголки губ едут вверх, словно хотят сложиться в улыбку, но не решаются.
– Но… я сейчас не могу, – вдруг вылетает изо рта.
Говорю и ужасаюсь: я всегда следовал за Марианной, как послушный пес, а тут возражаю. С чего бы это?
– Жаль. Я в столице буду мало, пару дней всего. А ты выглядишь плохо. Какой-то… потрепанный. Неприятности?
– Да… Нет…
– Слушай, Кир, не знаю, чем ты там занят, но полчаса удели мне.
Марианна решительно подходит, просовывает пальцы под мой локоть, и я автоматом делаю руку кренделем, такая у нее власть надо мной.
– А куда пойдем? – послушно блею и ненавижу себя за это.
– Угости меня чашкой кофе в нашем любимом ресторане.
– Но же далеко! – оглядываюсь, ищу глазами Лилю. – Получасом не обойдемся.
– Вот и прекрасно!
Марианна тянет меня к выходу. Боковым зрением замечаю Алевтину Викторовну. Та от любопытства чуть не выпрыгивает из-за своей стойки, и ужас липким потом покрывает спину: вахтерша непременно все в ярких красках расскажет Лиле.
Хотя…
Какая мне разница? Расправляю плечи. Я все равно хотел разводиться с предательницей. Вот пусть тоже знает, не только она может изменять.
– Хорошо, пойдем, – открываю перед Марианной дверь.
Я веду машину, бывшая сидит рядом, и голова начинает кружиться от знакомого манящего аромата.
– Маришка, я так рад тебя видеть!
Говорю искренне, элемент неожиданности проходит, все чувства, казалось, давно забытые, вдруг делают стойку. Я кладу на острое колено руку. Марианна дергается, но не отстраняется.
– Не верю, что рад.
– Посмотри на мою ошарашенную моську, – поворачиваю к ней лицо.
– Вижу, что небрит, неухожен. Жена за тобой плохо следит?
Ее слова – удар ножа в спину. Знает. Все знает.
– С женой я развожусь.
– А что так? Судя по фото в журналах, ты был вполне без меня счастлив.
«Ага! – радуюсь про себя. – Следила за моей жизнью!»
И мысли о Лиле, тревога, связанная с ней, отодвигаются. Я даже равнодушно дергаю плечом и спокойно говорю:
– Она мне изменила.
– Тебе? – Марианна устраивается удобнее в кресле, моя ладонь соскальзывает с ее колена. – И ты это допустил?
– Нет. Ты же меня знаешь.
– Представляю, в каком ты бешенстве.
– Откуда? Пока мы были вместе, ни разу не было повода.
– Ну, я знаю твой взрывной характер, – смеется она. – Ты все еще Буян?
– Это сотрудники кличку придумали. На самом деле я ласковый и пушистый, не мужчина, а облако в штанах.
– Маяковский, – веселится Марианна. – Ты, и правда, мне его иногда напоминаешь.
– Это чем же?
Я торможу на стоянке ресторана и паркуюсь.
– Большой, сильный, громкоголосый, но такой же неуклюжий в любви.
– Скажешь тоже!
Мы идем рука об руку и со всеми здороваемся. Как здорово оказаться в любимом месте! Садимся за столик у панорамного окна. Внизу под нами раскинулась огромная столица. Сейчас, днем, она не такая красочная и яркая, как ночью.
– И когда развод? – небрежно спрашивает Марианна, разглядывая меню.
– Сначала надо с женой поговорить. Пока не выясню, с кем она кувыркалась, не отпущу! – рычу я.
– Поговори, в чем дело?
– Я как раз на встречу с ней и бежал, а тут ты…
– Если хочет что-то после развода получить, подождет.
– Говорит, что ей ничего, кроме документов, не надо. А пока я с тобой, она паспорт заберет и исчезнет!
– Ну и отпусти ее. Если мозгов нет, скатертью дорога, – пожимает плечами Марианна.
Я нервничаю, кипячусь, а ее реплики как ушат ледяной воды. Выплеснет мне на голову, я нахлебаюсь и снова в огонь.
– Так жена утверждает, что ребенок мой, – ловлю быстрый взгляд Марианны. – Черт! А я даже не знаю, где она живет. Неделю разыскивал и не нашел, Ее подруга молчит. За эти дни появилась еще одна, ведет себя, как бандитка: матерится, хамит. Не выношу таких!
– Вот на эту и надави, – Марианна поднимает руку, подзывая официанта.
– Как? И чем?
– Деньги все любят.
– Какие деньги? Эта хулиганка так яростно защищает жену!
– А почему защищает? Наверняка выгоду для себя видит. Значит, надо предложить больше денег. В чем вопрос?