Loe raamatut: «Сказка о жизни боярской»
Посмотришь на жизнь чиновника вспять, да увидишь:
народ-то его грабит без стыда, страха и совести…
Глава первая. У кого-то и пенсия – золото
Ахти-матушки мои, дело-то было далеко, за краешком света да вековечных времён, за чертою великих числа прожитых годов, в чудном местечке, славном богатом посёлке, посередь зелёных лесов да просторов полей, повсюду свободы простор и покой души царил. А звался тот уголок дивно-звучащим именем: «Золотоносный Ключ».
И жил тут старец честной, Василий Иванович Стрельцов прозывался, служил он верой-правдой всей державе своей, а надысь заслуженным же теперь пенсионером стал. Обустроилась жизнь его спокойно да радостно, раскинулось хозяйство его широко и привольно на пяти десятинах землицы плодородной. От самого леса дальнего простиралось оно вплоть до озёрца светлого, голубого цвета, чистое оно да прозрачное, словно слеза девичья и радовало это все глаза Василия Ивановича да сердце веселило.
Обстроил себе Василий Иванович терем богатейший, пятью этажами украшенный. Тама и лифт подъёмный имелись, да окна широкие, видом ласковым одарённые, выходили они прямо на прудок искусственно созданный, наполненный разноцветными рыбёшками да цветами заморскими дивными. Жилище его знатное было богато изнутри украшеньями и удобствами бытового прогресса новейшими снабжено.
Но больше всего гордостью являлась избушка банная, особенная, в три этажа величественных размеров возведённая. Связана та баня мостиком стеклянным, изысканным с самим домом господским. Внутри её были устроены чудесные удобства для благолепия, здоровья и телесного да душевного укрепления: озеро водное глубоководное с массажами волнами журчащими, парная жаркая сухая, хаммам восточный влажный ароматный, да камора инфракрасная для прогревания целебного тела человеческого.
Каждое утро доброе вставал бойкий дед Василь Иваныч, крепкий телом, лицом румяный да ясноглазый. Начиналось оно ровно с упражнений дыхательной зарядки под открытым небом свежести лесной, после коих окатывал он себя водой холодной ключевой, дабы взбодрить тело своё, разогнать кровь горячую по жилочкам. Завершалось всё обрядом массажа целебного рук мастера умелых, дарящего телу силу могучую. Затем отправлялся Василь Иваныч в водоём купельный окунуться на радость душе и телу, искупавшись же, садился за стол обеденный, ломящийся дарами земными, плодов собственноручно взращённых, сладких овощей да ягод отборных, сорванных с грядок любимых, пропитанных заботою и любовью его слуг, там работающих.
Хотя сединами покрылся давно, вид имел молодой, горделивый да статный, ибо плечи прямые стояли твёрдо, шаги уверенными бывали, взор острыми глазами бросал зоркими, был расчётлив разумом своим управленческим, привыкшим решать дела большие да важные, управлять судьбами многих сотен работников преданных.
По окончании завтрака шел Василий Иванович в палату книгохранилища своего обширного, находящуюся высоко над уровнем земли, именно на третьем уровне. Там сидел он долгое время свободное, погружаясь в страницы книг древних, исторических повествований и мудрых философских рассуждений о мироздании. Недалеко стоял письменный стол громадный, заставленный редкостями ценнейшими, добытыми в путешествиях долгих, походах торговых дальних. Особо дорог сердцу был шар ручной работы французских мастеров прошлых столетий, нанесёнными картами земель далёких и путей знаменитых мореплавателей смелых. Помимо чтения книжного, любил Василий Иванович возиться в саду своём большом, гуляя меж деревьев яблонь молодых, кустов смородины вкусной, поливая овощи, любимые собственными руками да помогая своему садовнику ухаживать за урожаем богатым. Служащие прислуги заботились о порядке и чистоте в доме большом, повар опытный готовил блюда редкие, приятные вкусу любого гостя именитого, семья родная часто собиралась в гостях дорогих, празднуя дни счастливые вместе, вкушая угощенья щедрые.
Но даже среди столь счастливого существования ощущал великий печаль внутри, скорбел душой бесприютной, чувствуя пустоту внутреннюю, невосполненность духовной стороны своей, несмотря на достаток материальный богатый, накопленный за многие лета труда усердного. Часто задумывался он о прошлом своем, вспоминая годы юности прекрасной, проходившие мимо стремительно, оставив одни лишь образы памяти живучей. В такие минуты острые понимал ясно, как сильно нуждается в гармонии душевной, мире внутреннем прочном, что будто бы потеряло начало свое в вечной погоне за успехами большими да деньгами звонкими.
Так жил Васильевич спокойной жизнью смирённой, довольствуясь достатком большим, но стремление разгадать тайну смысла жизни ушедшей никуда не исчезало, постоянно тревожило душу широкую, жаждущую понимания высшего, мира настоящего, обретённого навеки потерявшегося в бесконечной дороге достижений богатых.
