Mine üle audioraamatule
– Мы еще продолжим разговор.
Лащкевич очень хотелось съязвить, что они вроде бы даже и не начинали разговаривать, но девушка была уверена, что ее непревзойденного чувства юмора сейчас никто не оценит и не поймет. Приходилось держать язык за зубами.
Шаги ушедшего от камеры Харба были практически не слышны. Майя дождалась пока стихнут и они и вновь задумчиво подперла ладонью голову. И все- таки, можно верить этому сну или нельзя?
Адам до обеда находился в полной прострации. Отвечал невпопад на простейшие вопросы, не мог правильно рассчитать статистическую вероятность… К двенадцати часам Скориков, сидевший за соседним столом, сдался:
– Верин, ты тормозишь, как стоп- кран. Что у тебя вчера случилось?
И тут бы рассказать все, объяснить про Руту и Имке, про Майю… Но подписка… Проклятая подписка путала все карты.
– Ничего, – зло буркнул парень, уткнувшись взглядом в монитор.
Распространяться не было никакого желания. Во- первых, никогда особо не дружили, чтоб вот так вот всю подноготную выкладывать, а во- вторых… чтобы что- то объяснять, нужно это что- то понимать. А у нас нет никаких знаний о происходящем.
Хотя надо быть честным. Не только знаний, но и мозгов.
– Обедать пойдешь?
– Нет, мне еще два отчета сегодня составить надо.
– Вечером составишь! – пожал плечами сосед.
– Я лучше сейчас…
– Ну, как знаешь…
Хлопнула дверь, и Адам вновь бездумно уставился на экран компьютера.
Имке. Рута. Майя.
Лейден. Даккен. Лашкевич…
Стоп! Лашкевич. Она ведь местная. А значит, можно попытаться пробить ее по базе. Непонятно, конечно, как это поможет, и поможет ли вообще, но попробовать ведь можно…
Итак. Запустить программу, вбить в поисковик запомнившуюся фамилию…
Поперек экрана вспыхнула алая табличка «Доступ запрещен!».
– Не понял… – озадаченно пробормотал Адам. – Что за бред?!
О Майе статист рассказал Стеклову всего несколько часов назад. О ее существовании до этого никто не знал. Ну не могли же уже с утра внести ее в базу, причем сразу присвоить гриф особой важности!
Или – могли?
Или речь не о Майе?
…Кира удалось поймать почти у самого выхода. Бывший напарник на несколько мгновений притормозил перекинуться парой слов с охранником, тут его и перехватил Адам.
– Привет, дело есть.
Поисковик скривился:
– А до двух часов это не подождет? Только собирался пойти куда- нибудь поесть!
– Завтра поешь, – отмахнулся Верин. – Или послезавтра. Сколько ж жрать- то можно?!
Приятель вздохнул:
– Пошли в кабинет.
Плюхнувшись за свой стол, Кир сладко потянулся на стуле:
– Ну? Что случилось?.. А, кстати, ты вообще сам как? А то пропал на три дня, потом безо всяких объяснений, на аномалию с голыми руками полез… У тебя все в порядке?
– Да все нормально, – отмахнулся ворон. – В базу по фамилиям заходи.
Бывший напарник защелкал по клавиатуре, оглянулся:
– Ну?
– Вводи «Лашкевич».
– И?… Ох ты ж… – удивленно присвистнул он, разглядев на экране красную табличку. – И кто ж у нас такой таинственный? У меня ж третья форма допуска!
– А у меня уже полгода как вторая, – согласился Адам. – А это, получается, первая…
– К учетчикам пойдем? Я могу Стеклова дернуть!
Вот этого ворону точно не хотелось.
– Димку я и сам попросить могу, если что. Мне в их отдел обращаться не хочется…
– Почему?
Верин поднял задумчивый взгляд к потолку, скользнув глазами по пожарной сигнализации, и вздохнул:
– А вот теперь пошли пообедаем…
Объяснять- то, почему заинтересовался конкретной фамилией все- равно придется… Вопрос только, как при этом не переступить запрета на разглашение?
Искажения могут восприниматься по- разному.
Можно представить их струнами, протянувшимся от одной версии реальности к другой – и пока пройдешь всю вариативность мира по этой тонкой нити увидишь, как на деревьях распускаются цветы, созданные из разноцветных кристаллов, как из- под земли вырываются капли дождя, взмывающего под небеса и собирающиеся в тучи, как сделанные из камня дома превращаются в невысокие срубы…
Можно почувствовать, что аномалии – как их называют вороны – образуются из крошечных точек флуктуаций, постепенно растущих, подобно мыльным пузырям, увеличивающихся в размерах, захватывающих всю большую площадь… И тогда граница между тем, что было, и тем, что стало – превратится в тонкую мембрану, которая движется с каждым мигом все быстрее, по мере того, как этот «мыльный пузырь» растет…
И сейчас все эти струны и мембраны стягивались к подъезду дома, в котором, если Черному не изменяла память, жил Хельдер Лейден.
Пальцы побледнели от напряжения. Черный резко взмахнул тростью, наматывая на нее протянувшиеся к подъезду струны – сейчас это особо не поможет, но пусть лучше так, чем никак – и шагнул вперед.
Ведущая в парадную дверь, успевшая за прошедшие несколько минут расцветиться ярким граффити, затем смениться на тяжелое дубовое полотно, потом заместиться на легкую штору из нитей, украшенных мелкими бусинками, а затем превратиться в металлическую пластину без украшений, распахнулась за мгновение до того, как Гормо Даккен протянул ладонь к ручке.
У самой земли прошмыгнула малиновая тень, чудом не сбив мужчину с ног, закрутилась рядом, а потом, не придумав ничего умнее, юркнула к растущему неподалеку дереву, попыталась забраться на него, отчаянно зацарапав лапами по стволу…
Следом из подъезда выскочила девушка в темных очках:
– Мэнжи! Мэнжи! Где ты?! Вернись!
Черный брезгливо поморщился: меньше всего ему сейчас хотелось заниматься благотворительностью – но шагнул к дереву, подхватил выскочившего на улицу малинового десятилапого кота, так и не забравшегося выше нескольких тибрасов и протянул его хозяйке:
– Держите.
– Спасибо, – выдохнула она, поворачиваясь на голос и протягивая руки.
– Кровь Первого! – зло выругался Даккен: из- под темных очков выбегали, рассыпаясь паутинкой по щекам, многочисленные шрамы.
Хозяйка неловко дернула ладонью, невидяще нащупывая в воздухе руку собеседника. Дотронулась до шкуры кота и лишь затем протянула вторую руку.
– Спасибо, – вновь повторила она.
– Это вороны? – мрачно поинтересовался Черный.
Ответ был, в принципе, очевиден.
Девушка неловко подхватила питомца под лапы и дернула уголком рта: улыбка получилась жалкой:
– Год назад с ними столкнулась… Спасибо вам огромное! Мэнжи выскочил, не знаю, что бы я делала, если б он убежал! Лейдены бы очень огорчились!
– Лейдены?!
– Соседи мои, – дернула плечом девушка. – Мэнжи – их. Имке с Дериком куда- то уехать собирались, попросили присмотреть. А тут дверь на пару минут пропала, вот он и выскочил.
Черный подхватил собеседницу под локоть:
– Давайте я вас провожу.
– Да не надо, – смутилась она. – Я нормально сама доберусь. Там всего несколько лестниц.
– И все- таки я провожу…
…В квартиру к новой знакомой Черный заходить не стал. Дождался, пока за нею закроется дверь и повернулся к соседней: силовые нити искажений стягивались прямо к ней, завязывались паутиной, стремились внутрь…
Замок был хлипким, и чтоб его снести, даже не пришлось магию применять. Черный шагнул через порог… И замер, почувствовав, как у него оборвалось сердце…
Крошечная прихожая застыла в Стремнине. Замершая в безвременьи клякса расползлась по всей комнатке, захлестнув стены, затопив пол. На гладких деревянных панелях светился мазок ровных каменных плит. Дверь, основная часть которой была металлической, обрывалась у самого потолка тонкой бумажной перепонкой, которую и пальцем- то пробить можно было…
Но самым ужасным было не это, а то, что пятно принимало отчетливые очертания расправившей крылья птицы. Ворона.
Кажется причина вчерашних проблем с защитной сетью Острова нашлась.
– Чтоб вас на кишках Первого повесили! – процедил Черный. Пожелание адресовалось хозяевам квартиры, но, судя по всему, было совершенно неисполнимым: Лейдены, похоже, пропали вместе с Рутой. И за дочь Черный беспокоился намного больше, чем за ее объект обожания с сестрой…
…До свалки маготходов мужчина добрался быстро. В овраг спускаться не стал – не хватало еще от вечно голодных эльфов отмахиваться. Те хоть на людей обычно и не нападают, питаясь чистой магией, но для начала заинтересоваться чересчур уж фонящими тростью и браслетом могут. Особенно, если учесть, что сейчас Даккен собирался создавать портал – на одних струнах искажений далеко не уйдешь.
Нет, конечно есть еще вариант воспользоваться энергией летящей меж островами волны искажений и вырваться за пределы Домового острова – благо, сил на это много и не требовалось, – но проблема была в том, что этот, менее затратный способ перемещения не имел фиксированной точки выхода: куда попадешь, туда попадешь. А значит, для того, чтоб оказаться там, где задумал, надо было пользоваться настоящей магией…
Несколько рваных жестов – и жемчужные глаза волка на рукояти трости вспыхнули алым светом. Черный резко взмахнул рукою, вспарывая ткань реальности. Синие брызги портала растревоженными птицами вспорхнули в разные стороны. Даккен сжал зубы и шагнул вперед. Одна из жемчужин осыпалась серым пеплом.
Когда крохотные эльфы- падальщики взбесившейся стайкой вылетели со дна обрыва, учуяв свежую энергию, небольшая площадка подле свалки была пуста. Лишь таяли в воздухе синие брызги оставшегося портала…
в которой Имке понимает, что все еще хуже, чем кажется,
Адам пытается нарушить подписку о неразглашении,
а Черный налаживает старые связи.
Незнакомец чувствовал себя как дома. Сел на уголок дивана, открыл папку, вынул из нее несколько листов бумаги, ручку и, поглядывая на Имке поверх очков, неспешно заговорил:
– Давай сразу расставим все точки над и. Ты сейчас находишься не в своем мире, здесь действуют совершенно другие законы. Как физические, так и общественные. И в твоих интересах отвечать на мои вопросы честно. Договорились?
Имке медленно кивнула. Она пока понятия не имела, о чем ее могут спрашивать, но почему- то решила, что спорить – по крайней мере сейчас – не стоит. Если что- то не понравится, действовать надо будет по обстоятельствам. А вот прямо сейчас биться в истериках и устраивать скандалы не стоит – хотя бы потому, что перед глазами есть живой пример в лице соседки.
В этот момент девушка искренне пожалела, что не выспросила у Класины, что же было у воронов и как вообще случилось что она ослепла. Первые дни было не до того, надо было ей помочь, до больницы дотащить, к Серым отвести… А потом все просто как- то затерлось, забылось… Так ничего и не узнала.
– Отлично. Начнем с простого. Как тебя зовут?
Девушка облизнула пересохшие губы:
– Имке. Имке Лейден.
– Не знал бы откуда ты, решил, что из Нидерландов, – непонятно хмыкнул парень.
Уточнять, что он имел в виду, Имке не решилась. А собеседник почесал переносицу кончиком ручки и продолжил:
– Но поехали дальше. У тебя… способности есть?
Девушка замерла не зная, что ответить. Перед глазами всплывало лицо Класины, изуродованное шрамами… Что она им ответила?! Есть? Нету?!
– Ну? Я жду ответа? – мягко напомнил собеседник.
Имке закусила губу. Никаких способностей у женщин по большей части нет. Соседка никогда не хвасталась… Значит, «нет» будет неправильным ответом?! А если все наоборот?
– Есть… – тихо выдохнула девушка. – Только очень слабые…
Что она могла вообще сделать? Легкие царапины у Дерика залечить? Заставить ржавую воду из крана на компот смениться? Больше- то и не получалось ничего…
Кажется, это был правильный ответ в тесте. По крайней мере, Дмитрий кивнул:
– Отлично. Дай руку.
Девушка робко протянула запястье, ворон перехватил его в воздухе… и вдруг резко дернул головой, словно высматривая что- то рядом с Имке и хрипло обронил:
– Прошу прощения, я отлучусь на пару минут, – и замер неподвижной статуей, уставившись перед собой невидящим взглядом.
Девушка осторожно попыталась освободиться, но хватка у Дмитрия была каменная: дергайся – не дергайся, не вырвешься. А пальцы – настолько холодные, что Имке показалось, что льдинки сейчас на запястье появятся.
А уже через несколько ударов сердца парень ожил, улыбнулся одними губами: глаза за стеклышками очков оставались мертвыми, злыми – и чуть слышно выдохнул:
– Так на чем мы остановились?.. Ах да, точно…
Имке и пискнуть не успела: в правой руке у ворона блеснуло крошечное лезвие, которым ее собеседник резко полоснул по пальцу Имке. Девушка охнула дернулась, но Дмитрий уже поднес к выступившей капле крови выхваченную из воздуха узкую пробирку. Собрал немного драгоценной жидкости и выпустил ладонь пленницы.
Еще один короткий пас – и пробирка оказалась заткнутой небольшой стеклянной пробкой. Ворон спрятал свою добычу в папке, засунув ее в специальную петельку, а девушке протянул остро пахнущую ватку:
– Припеки.
Лейден, до сих пор не пришедшая в себя от происходящего, покорно приняла дар, прижала к порезу…
Дмитрий резко встал, захлопнул папку и, обронив:
– Разговор продолжим позже, – вышел из комнаты.
Только засовы громыхнули…
За прошедшие три дня новых кафе рядом с офисом Стаи не появилось. Кир требовал подробностей, Адам понятия не имел, может ли он их дать, но даже просто открывать рот в родных кабинетах было бы самоубийством.
Пока Верин пытался собраться с мыслями и все- таки определиться, куда пойти – нет, конечно, можно сбегать в ближайший ларек, купить продуктов и перекусить, но тогда уж точно ничего не получится рассказать – бывший напарник взял инициативу в свои руки. Поймал за руку спешившего по своим делам Никиту Ольхового:
– Ты сегодня на машине?
– Обедать? – откликнулся оперативник. – Поехали.
… Через пятнадцать минут, когда вороны сидели в одном из многочисленных кафе, Адам задумчиво ковырял вилкой свой заказ и думал, что ему делать, как рассказать, и стоит ли рассказывать вообще.
– Ну? – не выдержал Кирилл, – ты будешь говорить или нет?
– Вы о чем? – Никита удивленно заломил бровь.
Верин поднял взгляд на сотрудников и вздохнул:
– У меня подписка о неразглашении. Так что я не уверен, что что- то смогу сказать…
– О как… – задумчиво протянул Кир. – То есть фамилию ты назвал, а все остальное уже не можешь?
– Да я и насчет фамилии не уверен…
– Так! – не выдержал Ольховой. – Я не понял! Вы вообще о чем?! Может быть хватит ходить вокруг да около? Вытащили меня из офиса, а сами туман напускаете!
Адам недовольно скривился. Он не был уверен, что даже Киру может что- то рассказать. А ввязывать во все происходящее еще и Ольхового – было себе дороже. С другой стороны, не будь у Никиты автомобиля, пришлось бы торчать в офисе. А там неизвестно, сколько камер стоит.
– Тебе фамилия Лашкевич что- нибудь говорит? – Кир повернулся к Никите. Тот отрицательно мотнул головой, и Маркин продолжил: – А вот ему что- то говорит. Правда, поиск по базе говорит, что доступа нет ни у меня, ни у него… А обращаться в учетный отдел наш приятель не хочет. Но не говорит почему. И я так понимаю, это связано с той самой подпиской… Связано ж? – уточнил он, косо глянув на Верина.
– Связано, – согласился парень, не поднимая взгляда от тарелки. На скатерти вспыхивали разноцветные огоньки: разбегались в разные стороны, собирались в кучки – слабенькая аномалия класса пятнадцатого – семнадцатого, если не ниже.
Поисковик задумчиво потарабанил пальцами по столу:
– Пойдем другим путем. Что будет, если ты нам что- то расскажешь?
Адам вспомнил шрамы на лице у соседки Лейденов и поморщился:
– Не знаю. Но явно ничего хорошего.
– Эдик, ну не выгонят же тебя в самом деле! – не выдержал Ольховой.
Верин фыркнул:
– Ага. Всего лишь утилизируют.
– В смысле?!
– А я знаю?! – не выдержал статист. – У Стеклова спросите! Он же у нас в службе безопасности состоит!
За столом воцарилась гробовая тишина, кулон, висевший на шее, обжег кожу, и Адам понял, что сболтнул лишнего. Медленно поднял глаза: поисковики застыли, уставившись пустым, невидящим взглядом перед собой, официантка, несущая поднос, замерла, словно муха, влипшая в янтарь, даже воздух будто заменился тягучей патокой… Все вокруг застыло, замерло, как на стоп- кадре или фотографии…
А на пороге кафе стоял, задумчиво похлопывая по ладони скрученной газетой, Стеклов.
Нашел взглядом Верина, криво усмехнулся и направился к нему. Подтащил к столу незанятый стул и уселся напротив Адама, наклонился вперед, упершись локтями:
– Эд, давай расставим все точки над и. Я всегда буду знать о нарушении всех документов, составленных мною. Поэтому, когда я говорю, что тебе лучше ни во что не вляпываться – понимать мое пожелание надо в прямом смысле и никуда не влезать, – стеклышки узких, сползших на самый кончик носа, очков недобро подмигнули. – У тебя на ушах – подписка о неразглашении. И ты не имеешь права рассказывать членам Стаи о том, что ты видел в последние несколько дней. Предупреждаю последний раз. И то, только потому, что ты мой друг. В следующий раз – уже через полчаса у Кутха на столе будет лежать моя докладная. Понятно?
– Да, – выдохнул пересохшим горлом Адам. Ему вдруг на миг показалось, что через моложавый облик учетчика – его ровесника, может на пару лет старше! – вдруг проглянул другой, безумно старый…
– Вот и договорились, – кивнул Димка. Встал, подхватил кружку Ольхового, отхлебнул из нее кофе, скривился: – ну и дрянь, как вы такое пьете? – и, вернув ее на место, направился к выходу. Уже на выходе оглянулся, усмехнувшись, отсалютовал Верину и растаял в воздухе.
В тот же миг время словно отмерло. Зашевелились посетители кафе. Над потолком противно зажужжала залетевшая муха. Никита Ольховой отодвинул от себя кружку с кофе и нервно спросил:
– Ты серьезно?! Учетчики – служба безопасности?!
Адам вздохнул, закрыл глаза, досчитал про себя до десяти, открыл глаза и хмыкнул:
– Нет, я пошутил.
– Что?! Но ты же только что говорил…
– Кулон горячий, – ровным, ничего не выражающим голосом вдруг сообщил Кир. Оперативник нервно приглаживал висевший у него на шее амулет, глядя перед собой отсутствующим взглядом.
– Что? – перевел на него озадаченный взгляд Ольховой.
Маркин сфокусировал на нем взор и медленно, четко выговаривая слова, повторил:
– Кулон, говорю, горячий. Как будто здесь аномалия класса пятого, не меньше. Или как будто колдовал кто- то, и следовые количества в воздухе остались… Я правильно говорю, Эд? – Последнюю фразу он выделил голосом.
– Правильно, – скривился Верин. – Только что это меняет?
Оперативники переглянулись и в один голос сообщили:
– Работать пора, вот что.
– Перерыв на обед давно закончен, – подытожил Кир и окликнул официантку:
– Девушка, посчитайте нас, пожалуйста.
Сумасшедший остров даже по местным меркам считался странным. Новыми жителями он пополнялся нечасто, посетители на нем появлялись еще реже… Надо ли говорить, что Черный, будь у него выбор и вовсе бы не использовал телепорт, дабы попасть сюда. Во- первых, это затратно, а во- вторых… Ну, кто по доброй воле отправится на Сумасшедший остров?
Когда синяя клякса портала разбросала искры по ярко- алой траве, от земли отделилось легкое зеленоватое облако. Взметнулось на высоту человеческого роста, застыло перед лицом Гормо Даккена, выпуская в разные стороны длинные щупальца – стрекала и тихо булькнуло:
– Какова цель вашего прибытия?
Мужчина поморщился. Контролеров он на дух не переносил, но сейчас с ними не стоило конфликтовать, а потому надо было говорить вежливо:
– Встреча с вашим гостем.
– Вы его родственник?
– Старый знакомый.
Облако на миг задумалось, расплываясь неопрятной кляксой, а затем, собравшись в тугой упругий комок, гортанно провозгласило:
– Извините, посещения только для родственников.
– У него нет родственников, – Даккен еще надеялся договориться.
В облаке проявились крошечные серые вспышки – облако сердилось:
– Сожалею, но мы ценим здоровье наших гостей, а общение с лицами, не связанными с ними кровными узами, может повлечь…
Черный тяжело вздохнул, вскинул руку с тростью. Сорвавшаяся с рукояти молния оставила от его собеседника лишь горстку пепла…
– Мне действительно надо встретиться с вашим гостем, – извиняющимся тоном пояснил мужчина.
Впрочем, ответить ему было уже некому.
Даккен перешагнул серую горстку праха, и направился вперед, до боли сжав пальцы на рукояти трости…
Слежение за Сумасшедшим островом построено на основе воображаемой сетки, протянувшейся по всей поверхности острова. Контролеры заметят, что одна из ячеек опустела, примерно через полчаса, когда по невидимой паутине пройдет волна перекличек. А значит, за это время нужно было успеть сделать все необходимое.
Шагая по вымощенной желтым кирпичом дороге, петлявшей меж разбросанных то тут, то там гигантских, в два человеческих роста, актиний, Даккен оглядывался по сторонам. Портал должен был выкинуть его как можно ближе к гостевому дому, но пока что мужчина не видел ничего похожего. Самое противное во всем происходящем было то, что времени у него было не так уж много. И с каждой секундой оставалось все меньше.
Стена выскочила из- под земли буквально перед самым носом – Черный чудом еще одного шага сделать не успел. Тихо ругнувшись, мужчина коснулся рукою преграды. Сам гостевой дом был найден. Осталась самая мелочь – обнаружить вход в него.
Грубый камень крошился под пальцами, пачкая кожу. Наконец, ладонь словно иглами кольнуло. Есть! Нашел. На миг отведя руку от стены, Даккен повернулся к ней боком и резко рванулся в сторону, словно намереваясь вышибить ее плечом… И прошел сквозь преграду. Дыхание на миг перехватило, в горле запершило… Закашлявшись, мужчина поднес руку к губам – на ладони осталась кучка песка: задержись Черный в стене хоть ненадолго и все полости тела попросту бы заместились силикатами.
Контролеры очень не любили чужаков.
Мужчина оглянулся по сторонам. Вокруг него клубился сизый дым. Густой, плотный, он окутывал все вокруг, так что даже собственных ног было не разглядеть, а уж понять, что или кто находится рядом – и подавно.
Изредка он сгущался в неопрятные шамкающие ртом фигуры, показывающие клыки выпускающие когти фигуры, но стоило хоть на миг сфокусировать на них взгляд, пытаясь понять, кого они изображают, как силуэты распадались на отдельные облака.
Подняв руку, Черный нащупал сбоку от себя стену, через которую пропал внутрь здания. Тратить энергию безумно не хотелось, но сделаешь хоть шаг вперед, не оставив сейчас маяка – и будешь блуждать в этом тумане до скончания веков.
Или до прибытия контролеров.
И неизвестно, что хуже.
С одним- то справиться можно. А вот если их будет десятка два – три – это уже хуже.
Если верить священным книгам – триста веков назад Первый, случайно попав на Сумасшедший остров, что- то не поделил с контролерами. То ли они не поверили, что перед ними демиург, то ли вообще считали, что Острова никто никогда не создавал, и они сами соткались из межзвездной пыли, а контроллеры эволюционировали из утреннего тумана, поднимающегося из красной травы на заре… Как бы то ни было – Первый с ними схлестнулся.
Говорят, в центре Сумасшедшего острова до сих пор существует безжизненная пустыня. Говорят, она круглая, как будто циркулем очерченная. Говорят, ее диаметр – пятьдесят тысяч шагов. А еще говорят, что глубже чем на два- три шага от края внутрь этой пустыни не пройдешь – тебя просто сожжет до костей.
А может и костей не останется.
… Соскользнувшая с рукояти трости жемчужина прилипла к стене. Мягкий, пульсирующий свет разгонял сгущающийся вокруг смог, в тумане вновь проступили три долговязые фигуры…
Черный крепче сжал набалдашник. Ничего хорошего здесь ждать не приходилось.
Из дыма вышли три весело улыбающихся фламинго. По- детски хихикая, они кружились на одной лапке, высоко задрав вторую и поводя головами на длинных змеиных шеях. Злорадная, и от этого не менее человеческая улыбка на их черных клювах растянулась до самых глаз, а черные глазки – бусинки мечтательно поблескивали.
Одна бусинка отскочила с головы фламинго и щелкая по каменным плитам пола, укатилась в туман:
– Стой, тварь! – всхлипнула птица и, нелепо взмахнув крыльями, рванулась за своей пропажей.
Двое оставшихся фламинго замерли на месте и медленно вытянули длинные шеи к Черному:
– А кто это у нас тут пожаловал? – мечтательно мурлыкнула одна из птиц, щелкая зубастым клювом. Клыки у нее были желтые и кариозные.
– Сгинь, – прошипел Даккен, взмахнув рукою перед лицом. Ладонь легко рассекла розовое тело, в разные стороны посыпались крошечные перышки, и птицы, обернувшись сиреневыми прыгучими шарами, унеслись в туман, протяжно завывая и хихикая.
Мужчина перевел дух.
Люди не превращаются в зверей и обратно, а животные не умеют разговаривать. Эти законы непреложно действуют в реальности. Не нарушаются они и на Сумасшедшем острове. Но кто знает, что за безумие творится в твоем подсознании, и что может быть вытащено наружу контролерами – пусть даже они еще и не узнали о том, что к их гостю пришли посетители, но Островом- то в любом случае управляют полностью.
Главное, не забывать, что все, что ты видишь здесь, находится у тебя в голове.
И не перепутать свое сумасшествие с чужим.
… Пора было идти вперед. И чем скорее это все закончится, тем лучше.
Пол был покрыт гладкой серо- зеленой плиткой. От прикосновения коричневых модельных туфель по ней разбегались сизые круги, как по воде – да еще и брызги в разные стороны отлетали. Пульсировавшая ровным светом жемчужина, прилипшая уже к невидимой в смоге стене за спиною, давала хоть какое- то ощущение стабильности.
Туман на несколько мгновений рассеялся, и впереди – где- то очень далеко, идти с год, не меньше, – показался город. Над ним, в мерцающей синевой вышине, пролетела летающая тарелка, за ней вторая, третья… Вскоре к ним присоединился супник, два половника и селедочница. Разукрашенные розовыми цветочками, взбесившиеся предметы сервировки покружились над городом, выплюнули багровые плазменные лучи, полностью уничтожившие здания, и выстроившись в птичий клин, унеслись куда- то за горизонт.
Туман снова сгустился. Непонятные фигуры, проступавшие в нем, протягивали долгопалые руки, пытаясь ухватиться за пиджак и оставляя на дорогой ткани мокрые следы.
Шум шагов отзывался звоном колокольчиков.
Когда смог вновь рассеялся – перед Даккеном высился огромный, в человеческий рост термитник. Сновавшие по нему насекомые прямо на глазах достраивали свое жилище. Глаза, лежавшие в основании, были самыми разными: голубыми и зелеными, красными и фиолетовыми. Все они с любопытством оглядывались по сторонам и хлопали ресницами.
Всего за несколько секунд термиты успели возвести пару башен, построить небольшой донжон и вывести систему оборонительных заграждений с десятком растяжек и двумя минометами.
Черный зло сжал зубы, зажмурился и сделал шаг вперед. К тому моменту, как он вновь открыл глаза, термитник исчез, и мир вокруг вновь окутал густой клубящийся смог.
Впереди послышались ровные щелкающие звуки. Туман расступился – в нескольких шагах от Даккена расположилась странная машина. Крутились разноцветные колеса и шестеренки, по прозрачным трубочкам переливалась малиновая жидкость с оранжевыми проблесками, многочисленные меха перегоняли воздух – и выплевывали струйки алого дыма. Машина стояла прямо поперек дороги и, откуда бы она здесь не взялась, отъезжать в сторону явно не собиралась.
Крошечная – по колено, не выше – дверца, расположенная у самой земли, приоткрылась, из нее выглянула мышь в коричневом камзольчике, дернула за какой- то рычаг, и спряталась обратно. Теперь машина, кроме щелканья, начала издавать еще и свистки. И если прислушаться – они складывались во вполне различимые фразы…
– Так сказать… И что бы вы думали?… Не стоит ли?.. Никогда бы не подума…
– Как вам моя словесная мельница? – гордо спросил у Черного мужской голос за спиной.
Даккен оглянулся:
– Ленарт?!
Хвала Первому, искать пришлось не так уж и долго.
Если, конечно, это действительно Ленарт, а не очередной выверт подсознания, устроенный контролерами.
Стоявший перед Черным мужчина, в принципе, вполне мог сойти за взбесившуюся галлюцинацию. Мужчина лет сорока, с ранней сединой на висках, босой, одетый в просторную белую рубаху и светлые брюки, больше напоминающие подштанники. За ухом – воткнуто павлинье перо с огромным сиреневым «глазом». На лбу красной краской была нарисована вытянутая спираль, а на худые, нечеловечески длинные пальцы были натянуты зеленые футлярчики, заканчивающиеся острыми кошачьими когтями.
– Ленарт? Кто такой Ленарт? – собеседник Черного по- птичьи склонил голову набок. Перо за ухом вытянулось, царапнуло землю и принялось самостоятельно вырисовывать на песке, рассыпанном у грязных ног мужчины, странные знаки, больше всего похожие на вставших на цыпочки птиц. Завершенные знаки оживали, начинали шевелиться и ползать по кругу – то ли в догонялки играли, то ли съесть друг друга пытались.
– Ленарт Хаддик, – повторил Даккен, четко выговаривая слова. – Ты меня узнаешь?
Словесная мельница за его спиной оживилась, задребезжала. Выскочившая из- за дверцы мышь, сменившая камзол с коричневого на сизый, засуетилась, забегала по трубочкам, что- то подкручивая крохотными лапками. Через несколько мгновений рядом появился еще один грызун, второй, третий. Все что- то делали, работали на мехах, открывали пробочки в трубочках, подбрасывали туда горсти разноцветных порошков… Машина принялась выплевывать длинные предложения:
– И вот тогда мы пошли… Я бы никогда не подумал… И серебристая лента, проплывшая в воздухе…
Собеседник Даккена блеснул пустыми голубыми глазами, покосился на исходящее паром сооружение, и расхохотался – дребезжащим бессмысленным смехом идиота.
Жемчужина, зависшая в воздухе за его спиной, постепенно серела, выцветала… Еще несколько минут – и она осыплется пеплом. И тогда уже и Даккен навсегда застрянет на Сумасшедшем острове, будет ловить хихикающих фламинго, помогать строить термитники…
Черный рванулся вперед и отчаянно, уже ни на что не надеясь – если бы что- то можно было сделать, это было бы сделано еще пятнадцать лет назад – выдохнул в лицо Ленарту:
– Дрозд, ты мне нужен!
Смех резко оборвался.
Безумец медленно поднял голову и, вцепившись в руку Даккена, подобно утопающему, с трудом сфокусировал взгляд на Черном:
– Щегол?! Это ты?!
Даккен выдавил косую усмешку и хлопнул старого приятеля по плечу:
– Пошли, Дрозд. Пора вытащить тебя из этого сумасшедшего дома.