Так и произошло уже в январе 1764 г.: следственные дела, которые по Манифесту являлись компетенцией второго департамента, теперь стали распределяться по всем санкт-петербургским отделениям Сената: «По расписанию Сената в департаменты, определили Мы, во втором быть всем следственным делам; но как по течению дел Мы видим, что в оном департаменте и окромя следственных дел весьма довольно, то мы высочайше повелеваем, всяким следственным делам быть в прочих петербургских департаментах Сената, что по существу дел, до которого департамента принадлежать будет»105. Через некоторое время это правило было распространено и на московские департаменты. По указу 1765 г. итоги предварительного следствия рассматривались только в тех департаментах, которые их назначали106. Таким образом, с этого времени весь Сенат, как в целом, так и в частях «облекся уголовно-судебной властью»107.
В 1766 г. апелляционной инстанцией стали, кроме второго департамента, третий и четвертый. Расширив круг апелляционного производства, законодатель, вместе с тем, оставил производство следственных дел в ведении всех департаментов. В императорском указе было, в частности, указано: «а как при разделении Сената на департаменты единственно намерение Наше было челобитчиков избавить от разорительной для них волокиты и доставить каждому скорейшее решение, то и не могли остановить, чтобы упомянутое неудобство не исправить следующим учреждением: апелляционные и прочие дела, по материям 3 и 4 департаментов решить впредь в тех департаментах, во втором же остаются апелляционные дела, исключая по сему назначенные в 3 и 4 департамент»108.
По указу от 13 февраля 1764 г. апелляционные дела, поступавшие из Лифляндии, Эстляндии и Малороссии, передавались в ведение второго департамента109. Фактически, за исключением первого департамента, которому принадлежали чисто административные функции, все департаменты Сената стали обладать высшей судебной властью.
Расширяя круг апелляционного производства по департаментам, Екатерина II особо оговаривала, что производство следствий по-прежнему оставалось в ведении всех департаментов, как это и было предписано предшествующими указами. Этим судебная функция Сената была еще больше усилена, так как назначение следствий зависело практически только от его усмотрения110. С этой функцией Сената было тесно связано и право его надзора за подчиненными местами и лицами111.
Надзорные функции Сената были расширены и дальнейшем екатерининским законодательством. Так, в п.4 «Наставления губернаторам»112 определялась губернаторская компетенция по надзору: «Губернаторам недремлющим оком в губернии своей взирать на то, чтобы все и каждый по званию своему исполнял с возможным радением свою должность, содержа в нерушимом сохранении указы и узаконения Наши, чтобы правосудие и истина во всех судебных подчиненных ему местах обитали…». В случае если губернатор найдет «в судебных делах» «проволочки, привязки или нападки», то он, под контролем Сената, мог удалить от должности виновных. Кроме того, согласно «Наставлению», сами губернаторы могли попасть под суд Сената за ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей.
При осуществлении сенатского надзора стала возрастать роль прокуратуры, которая до этого была лишь составной частью Сената, осуществляя высший надзор за законностью во всех судебных и правительственных местах. Однако в законодательстве первых лет правления Екатерины II генерал-прокурор, по-прежнему оставаясь главой прокуратуры, становится и министром, надзирая за органами юстиции в целом113. Прокурорский надзор осуществлялся и за деятельностью самого Сената, что было установлено введением в каждом департаменте особой должности обер-прокурора.
Основная масса дел, подведомственных второму департаменту Сената, касалась апелляционного рассмотрение решений нижних судов. В связи с этим вновь возрастает значение должности рекетмейстера, который по-прежнему готовил экстракты (краткие выдержки из дела) для доклада в Сенате. В результате изменился и сам порядок слушания апелляционных дел в Сенате. Во-первых, это касалось срока назначения рассмотрения апелляционной жалобы в Сенате114. Во-вторых, экстракт должен был быть заверен не только истцами, но и противной стороной, в чью пользу было решено дело115. Кроме того, экстракт заверялся и представителем суда первой инстанции, в котором было принято обжалуемое судебное решение116.
Особо оговаривалось, что апелляционные решения должны были выноситься коллегиально; один сенатор имел право только на постановление частного определения117. Ход проведения судебного заседания протоколировался в специальных журналах. Этот порядок, заведенный еще Петром I, получил свое юридическое закрепление и в законодательстве Екатерины II118.
Так, к примеру, в журнале Правительствующего Сената по 2-му Департаменту от 3 марта 1764 г. запротоколировано, что в Собрание Сената прибыли 6 сенаторов: князь П. Н. Трубецкой, В. А. Всеволодской, В. И. Суворов, князь А. С. Козловский, граф М. К. Скавронский, Ф. И. Ушаков. Докладывалось 7 дел, решения по которым были заверены протоколами, подписанными всеми присутствующими сенаторами в течение 4 -22 марта119. В законодательстве того времени уже стало делаться различие между решением, вынесенным судом, и протоколом судебного заседания120. И в этом также заслуга Екатерины Великой.
Сама императрица тщательно следила за производством дел в Сенате. Порядок последовательного рассмотрения судебных дел предусматривал, что в случае если дело не было разрешено сенаторами единогласно, оно переходило в общее собрание. Если и там согласие достигнуто не было, или в случае неполноты, недостатка или неясности закона, генерал-прокурором или самим Сенатом составлялся доклад на имя императрицы. Кроме того, она могла отменить уже разрешенное дело, как это произошло в 1764 г. по делу Сухово-Кобылиных о разделе имения между тетками и племянницами121.
Кроме того, взяв под свой контроль деятельность высшего судебного органа, императрица в мае 1763 г. потребовала предоставления ежедневных рапортов из Сената о решенных в нем делах122.
В случае пробела закона, Екатерина II часто принимала дело к своему единоличному рассмотрению. Так, В. М. Грибовский в своем обширном исследовании приводит пример 1765 г., когда в Сенате слушалось дело по тяжбе наследников обер-маршала Шепелева, оставившего завещание, составленное не по форме и утвержденное словесно объявленным повелением императрицы Елизаветы. По именному указу дело рассматривалось в Юстиц-конторе, и оттуда был прямо, минуя Сенат, сделан доклад императрице о недействительности воли покойного. Противная сторона подала челобитную на высочайшее имя и Екатерина II приняла дело к своему рассмотрению. Исследовав все обстоятельства, она своей властью утвердила завещание Шепелева, о чем и было сообщено Сенату для надлежащего исполнения123. Таким образом, здесь четко проводился и принцип подчиненного положения Сената высшей императорской власти; принцип самостоятельности принятия судебных решений Сенатом только в случае отсутствия пробелов в законе.
В этот же период восстанавливается право обжалования сенатских решений верховной власти. Точный срок давности для обжалования был определен в 1769 г.124 – один год, такой же, как и для жалоб из нижних судов в высшие судебные инстанции.
В 1771 году подверглись реорганизации департаменты Сената в Москве (пятый и шестой)125, что дает основание говорить об очередном усилении высшей судебной власти, сконцентрированной в Сенате, и некоторое умаление его как административного органа.
Итак, преобразования в высшем судебном органе Российской империи в период с 1762 по 1775 гг. повлекли за собой следующие изменения. Расширялась подсудность сенатского производства (1763 г.), уточнялась сущность апелляционного производства, порядок подачи апелляционных жалоб (1762 г.). Кроме того, в это же время (1762—1769 гг.) были установлены процессуальные сроки, дано понятие апелляции, установлена форма жалоб.
В течение 1760-1770-х гг. претерпевал изменения порядок апелляционного производства в департаментах Сената. Деление Сената на департаменты привело к тому, что каждый из них обладал определенной подсудностью. Подведомственность высшего суда была определена Екатериной II в указе от 13 сентября 1769 г. созданием особого присутствия при «Ее Императорском Величестве»126.
В качестве первой инстанции Сенат с 1762 г. рассматривал дела по государственным преступлениям, но не в обычном составе, а усиленном представителями высших правительственных мест. Так, по делу Мировича Сенат производил следственные действия и «подавал сентенцию» вместе с Синодом, особами первых трех классов и президентами коллегий127. Аналогично, в усиленном составе рассматривалось дело и Е. Пугачева128. По всем таким делам сенатский приговор представлялся конфирмации верховной власти129.
Именно законодательством второй половины XVIII века впервые был создан специальный судебный орган для решения дел о государственных преступлениях. Верховный уголовный суд создавался специальными высочайшими указами по особо важным делам. Верховный уголовный суд обычно состоял из представителей Сената, Синода, а также из высших должностных лиц по назначению правящего императора. Впервые он был учрежден высочайшим Манифестом от 17 августа 1764 г. по делу подпоручика Смоленского пехотного полка Василия Мировича, предпринявшего неудачную попытку освободить из Шлиссельбургской крепости экс-императора Иоанна Антоновича, внука Петра I, сына племянницы Анны Иоанновны, Анны Леопольдовны. Вместе со своей матерью он был арестован еще младенцем при дворцовом перевороте 1741 г., в результате которого Российский престол возглавила дочь Петра I Елизавета. С детских лет и до конца своей жизни Иоанн Антонович провел в заточении. В 1764 г. подпоручик Василий Мирович, несший караульную службу в Шлиссельбургской крепости со своей командой из 38 солдат, решил освободить несчастного Иоанна Антоновича и провозгласить его царем. Однако, охранявшие экс-императора поручики, строго выполняя инструкцию, убили его. В. Я. Мировича арестовали, долго допрашивали – сначала в Шлиссельбурге, потом в Петропавловской крепости.
В Манифесте императрицы Екатерины II от 17 августа 1764 г. «Об учреждении уголовного суда над бунтовщиком Мировичем» указано: «…усмотря великость злодейства, сколь много оное интересует целое Наше отечество во внутреннем его спокойствии, посылаем сие дело на суд Нашему Сенату, повелевая ему, купно с Синодом, признав первых трех классов персон с Президентами всех коллегий, выслушать оное от генерал-поручика Веймарна, яко производителя всего следствия, и заключить, в силу Государственных законов, Сентенцию, которую подписать обще всем, взнести к Нам на конфирмацию»130. В соответствии с Манифестом, 15 сентября 1764 г. в Сенате, собранием чиновников первых трех классов и президентов коллегий Мирович был приговорен к смертной казни, остальные подсудимые – битьем батогами, разжалованием в солдаты и другим видам наказаний, характерных для той эпохи. В Сентенции «По злодейским винам Мировича и его сообщников»131, был обрисован весь ход процесса, начиная с изложения существа дела производившим судебное следствие генерал-поручиком Веймарном, допроса подсудимого Мировича входящими в состав собрания епископом Ростовским Афанасием, гетманом Разумовским, князем Голицыным и бароном Черкасовым; и заканчивая вынесением приговора132.
Этот первый опыт создания особого суда над государственными преступниками, был в дальнейшем применен в 1771 г. Вызванное эпидемией чумы, занесенной с русско-турецкого театра военных действий, восстание началось 15 сентября по звону Кремлевского набатного колокола. Многотысячная толпа (крепостные дворовые люди, оброчные крестьяне, ремесленники, торговцы, рабочие мануфактур и др.) оттеснила воинскую команду у Варварских ворот, а затем направилась в Кремль, где скрывались городские власти, и разгромила Чудов монастырь. На другой день толпа взяла приступом Донской монастырь, затем начала громить карантинные заставы и дома ненавистной знати. После трехдневных уличных боев «Чумной бунт» был жестоко подавлен. Более 300 участников были отданы под суд, 173 были биты кнутом и отправлены на каторгу, 4 человека повешены (купец И. Дмитриев и дворовые люди В. Андреев, Ф. Деянов и А. Леонтьев). «Экзекуции» подвергся и набатный колокол: императрица Екатерина II приказала снять у него язык. Более 30 лет провисел онемевший колокол на Набатной башне Московского Кремля. В 1803 г. он был снят и передан в Арсенал, а в 1821 г. – в Оружейную палату, где хранится и ныне.
В именном указе Екатерины II от 23 сентября была учреждена так называемая «Генеральная Комиссия над виновниками и соучастниками бывшего в Москве мятежа, при котором убит Архиепископ Амвросий», которой предписывалось произвести «общественное следствие и суд, в силу и по точности настоящих Государственных законов»133. В состав комиссии вошли, помимо Сената и Синода, «первые пяти классов персоны».
Аналогично, но уже с участием первых трех классов и президентов коллегий, слушалось дело Емельяна Пугачева, в соответствии с Манифестом от 19 декабря 1774 г.134 Главную роль в подготовке и проведении судебного процесса над Пугачевым и его сподвижниками с конца 1774 г. занял генерал-прокурор Александр Алексеевич Вяземский. В виду особой важности совершенного преступления дело Е. И. Пугачева и его сообщников расследовала специальная следственная комиссия, которую возглавил сенатор генерал-аншеф кн. М. Н. Волконский и генерал-майор П. С. Потемкин. Следствие производилось в Тайной Московской экспедиции. Суд над Пугачевым осуществляла высшая судебная инстанция Империи. 30 и 31 декабря 1774 г. на заседании Правительствующего Сената в присутствии членов Святейшего Синода, особ первых 3-х классов и президентов коллегий был заслушан Манифест императрицы от 19 декабря 1774 г. «О преступлениях казака Пугачева» и материалы следствия. На основании этого были подготовлены определение и сентенция по данному делу и объявление прощаемым преступникам. Сентенция была обнародована во время казни в Москве 10 января 1775 г., а объявление прощаемым – 11 января с Красного Крыльца в Кремле.
Таким образом, учреждение особого суда диктовалось соображениями государственной безопасности. Как видно, он создавался только в экстраординарных случаях, для рассмотрения дел о государственных преступлениях.
Ход процесса в Сенате как в суде первой инстанции ничем не отличался от общего порядка судебно-следственного производства.
Но в целом следует отметить, что точные пределы сенатского производства в качестве суда первой инстанции в законодательстве того времени определены не были. Предшествующая практика свидетельствовала, что сенат рассматривал непосредственно уголовные дела по должностным преступлениям наиболее видных представителей администрации: губернаторов, вице-губернаторов, их товарищей135. После уничтожения Розыскной Канцелярии136, было объявлено, что впредь все дела политического характера, «смотря по важности рассматриваемы и решены будут в Сенате».
Кроме того, в качестве первой инстанции в Сенате рассматривались и дела о малолетних преступниках, обвиняемых в тяжких и особо тяжких преступлениях137. В соответствии с законодательством того времени, малолетними признавались лица, не достигшие 17-летнего возраста. В Сенате рассматривались только те дела таких лиц, за совершение которых совершеннолетним грозила смертная казнь или наказание кнутом. Особо оговаривалось, что эти лица не могли подвергаться пыткам. Дети, не достигшие 10-летнего возраста, отдавались для наказания родителям или помещикам.
Таким образом, все это свидетельствовало о непосредственной подсудности дел несовершеннолетних преступников Сенату.
С 1765 года в Сенате по первой инстанции рассматривались дела, по которым тем или иным департаментом назначались следствия. После производства предварительного следствия, дело назначалось к слушанию в том департаменте, который принимал решение о необходимости производства следственных действий.
Сенатское производство в Сенате, пределы его юрисдикции и подсудности стали объектом и указов: от 26 января, 29 января, 13 февраля 1764 г.138; 19 августа 1784 г.139, 28 мая 1786 г.140, 18 марта 1791 г.141 и многих других. Последние выходили уже после реформы 1775 г. Но от этого их роль в становлении высшего суда Российской империи нисколько не умаляется.
Еще один аспект деятельности Сената – ревизионный. Здесь следует отметить, что в этот период подсудность и переход уголовных дел из низших судов в высшие в ревизионном порядке точно определены не были. Исследователями отмечается, что пределы ревизионной власти Сената подвергались постоянным колебаниям, то суживаясь, то расширяясь, в зависимости от различных причин и соображений142. При Екатерине II ревизионный порядок сенатского производства стал приобретать некоторые законченные черты, хотя и не в том объеме, которые были бы желательны.
Ревизуя приговоры низших судов, Сенат стремился к тому, чтобы был соблюден порядок строгой инстанционной постепенности. В случае предоставления предусмотренного важного уголовного приговора, минуя посредствующие установления, он возвращал дело, а на виновное присутственное место накладывал штраф143.
Надзор, осуществляемый Сенатом, осуществлялся в нескольких аспектах: по прокурорским донесениям о принятии неправосудных решений нижестоящими судами144; по донесениям губернаторов, воевод и других должностных лиц и присутственных мест; за правильным содержанием под стражей145.
Особое внимание Сенатом уделялось своевременному решению дел подчиненными местами. В связи с этим, выходит ряд сенатских указов о присылке сведений о решенных и нерешенных делах, рассматриваемых в подчиненных ему учреждениях146. Однако от этого судопроизводство не улучшилось: дела рассматривались иногда более тридцати лет. Несмотря на ряд последующих сенатских указов, положение так и не изменилось.
Также не изменилось положение и с административно-судебной отчетностью, несмотря на установленные правила этой отчетности и взаимных отношений высших и подчиненных судебных органов в порядке служебной зависимости друг от друга147. Даже установленная законом санкция за непредставление отчетных ведомостей (судьи, секретари и повытчики подлежали штрафу в 10 рублей всякий раз, «за каждый за просрочкой месяц») не изменили положение вещей.
7 ноября 1775 г. Екатериной II были утверждены «Учреждения для управления губерний Всероссийской империи»148, согласно которым создавалась разветвленная сеть местных судов. Не вдаваясь в суть судебных преобразований этого периода, которые больше касались производства дел в разветвленной системе судов в губерниях, отметим, что в каждой губернии было созданы по две судебные инстанции (уездной и губернской) для каждого из трех сословий. Таким образом, как отмечают исследователи, процесс законодательного оформления и закрепления сословного строя сопровождался созданием сословной юстиции149. Все уголовные дела подлежали обязательной ревизии Уголовной палаты.
Высшую инстанцию в каждой губернии составляли общесословные Палата уголовного суда и Палата гражданского суда, непосредственно подчинявшиеся Сенату150, который продолжал оставаться высшим судебным органом, судебным органом четвертой инстанции151, в котором существовали уголовный и гражданский департаменты. Некоторыми авторами утверждается, что эти департаменты осуществляли не только апелляционное, но и кассационное производство152, однако это не подтверждается никакими иными данными.
Судебная система в этот период была кардинально перестроена. Но Сенат так и оставался высшим судебным органом и органом судебного надзора за подведомственными ему судебными установлениями. Органом судебного управления с этого времени стала Юстиц-коллегия, в связи с чем в ее компетенцию входили подбор кадров, материальное обеспечение судов, хотя иногда она рассматривала в порядке надзора отдельные дела. В 1784 г. Юстиц-коллегия была ликвидирована153. Причины этого решения в указе от 27 июля не указывались.
Несмотря на провозглашенный Екатериной II «просвещенный абсолютизм», который относительно судебной системы нашел свое отражение в статье 194 главы Х «Наказа»154, в тайном розыскном процессе продолжали применяться пытки, обвиняемый с самого начала считался виновным. Единственное новшество, внесенное в конце царствования Екатерины, заключалось в том, что от пыток, в соответствии с жалованной грамотой 1785 г.155 были освобождены дворяне.
Итак, анализ законодательства второй половины XVIII века показывает, что в течение этого периода положение высшего судебного органа Российской империи постоянно изменялось. Несмотря на утверждение ряда исследователей о том, что при Екатерине II были внесены лишь незначительные изменения в отношении пересмотра дел в апелляционном и ревизионном порядке156, мы не совсем можем согласиться с этим утверждением. Именно законодательная деятельность Екатерины II подняла Сенат на уровень действительно высшей судебной инстанции, что в дальнейшем нашло свое отражение и в последующем законодательстве, логически завершенном реформой 1864 г.
1.4. Высшая судебная власть в Российской империи в конце XVIII – первой половине XIX в.
В период кратковременного правления императора Павла I высшим судебным органом в Российской империи продолжал оставаться Сенат. Некоторые изменения произошли только в порядке производства дел по похищению и растрате казенного имущества, которые могли быть разрешены только именными императорскими указами157.
Были отменены все ограничения права на обжалование решений департаментов и общего собрания Сената. Это повлекло за собой накопление огромной массы судебных дел, которые в то время рассматривались всеми сенатскими департаментами. Для ускорения их производства были учреждены три временных департамента. Параллельно, в целях оптимизации работы Сената, была пересмотрена структура департаментов и уточнены их полномочия: первый департамент ведал «делами казенными и интересными»; второй – гражданскими делами; третий и четвертый – «делами исполнительными»; пятый – уголовными делами и должностными преступлениями158.
В период правления Павла I правительство обоснованно полагало, что судебная система является громоздкой, а многочисленность судебных инстанций затягивает процесс судопроизводства. В связи с этим верховная власть в 1796—1797 гг. пошла на сокращение верхних и нижних расправ; губернских магистратов и совестных судов. Нижними судебными инстанциями стали уездные магистраты и ратуши; в столицах и губернских городах были учреждены ратгаузы, которые по своей компетенции приравнивались к коллегиям; вышестоящей апелляционной инстанцией оставался Сенат159. Но об усилении его функций в этот период речь не шла. Скорее, наоборот, так как контроль со стороны Сената за нижестоящими судебными учреждениями был заметно ослаблен.
Административные департаменты Сената были преобразованы в судебные. Но права окончательного решения дел Сенат не получил: жалобы на его решения можно было подавать непосредственно императору. Гражданские дела рассматривались во втором департаменте Сената; уголовные и следственные – в пятом. Кроме того, в пятом департаменте рассматривались дела по должностным преступлениям160.
Таким образом, к началу XIX века Сенат превратился в громоздкий, плохо управляемый орган, состоявший из девяти департаментов, работа которых строилась по территориальному принципу.
В 1801 г. императором России стал Александр I, который в начальный период своего правления стремился изменить существующее положение вещей в системе высшей судебной власти, пытаясь восстановить былое значение Сената. В этом плане характерен его указ от 5 июня 1801 г.: «Уважая всегда Правительствующий Сенат, яко верховное место правосудия и исполнения законов, и зная, сколь много права и преимущества, от государей предков моих ему присвоенных, по времени и различным обстоятельствам подверглись перемене, к ослаблению и самой силы закона, всем управлять долженствующего, я желаю восстановить его на прежнюю степень, ему приличную… Права сии и преимущества Правительствующего Сената я намерен поставить на незыблемом основании, как государственный закон, и силой данной мне от Бога власти потщусь подкреплять, сохранять и соделать его на веки непоколебимым»161.
Во-первых, были восстановлены Гражданская и Уголовная судебные палаты, созданные Учреждением о губерниях, но ликвидированные Павлом I162. Во-вторых, несмотря на компетенцию Уголовной палаты, которой вменялось в обязанность отсылать на утверждение губернатора решения по всем поступавшим на ревизию уголовным и следственным делам163, в случае несогласия с решением палаты дело поступало на ревизию Сената.
Уголовной палате предписывалось вносить на ревизию Сената до исполнения приговоров следующие категории дел: 1) влекущие для подсудимых наказания в виде смертной казни или лишения чести; 2) по обвинению дворян и чиновников в убийстве, даже в случае признания их невиновными. Высочайшим повелением можно было отсрочить исполнение любого приговора палаты, дело при этом передавалось в Сенат. На ревизию в Сенат передавались и решения Уголовной палаты по делам о порубках, пожарах, об истреблении казенных лесов, об ином ущербе для казны, которые подлежали утверждению Казенной палаты, но только в случае несогласия последней с приговором164. Кроме того, была уничтожена Тайная экспедиция165, а дела, которые рассматривались в этом органе, передавались в компетенцию Сената.
В 1802 году верховной властью было утверждено новое учреждение Сената166. В указе от 8 сентября 1802 г. говорилось: «Сенат есть Верховное место Империи Нашей; имея себе подчиненными все Присутственные места, он, как хранитель законов печется о повсеместном наблюдении правосудия… Ревизия Верховного Суда по делам гражданским, уголовным и межевым принадлежит беспристрастному и нелицемерному его правосудию». В этом указе была подтверждена строгая иерархия судебных инстанций, где Сенату отводилась роль высшей апелляционной и ревизионной власти: «Сенат не входит в дела апелляционные и следственные, прежде нежели оные придут к нему по порядку». Этим указом закреплялась роль Сената как высшего суда империи.
В подсудность Сената входили дела о должностных преступлениях следующих категорий чиновников: сенаторов; обер-прокуроров; директоров министерских департаментов и канцелярий; губернаторов; губернских предводителей дворянства167. В дальнейшем, с 1821 г., в компетенцию Сената входило решение дел по должностным преступлениям сенаторов и обер-прокуроров Сената168, по которым он выступал в качестве суда первой инстанции.
Однако часто окончательные решения по приговорам или решениям Сената принимал император. Это положение было закреплено сенатским указом от 5 июля 1811 г., в соответствии с которым «по всем изъяснениям, производившимся в Палатах по Высочайшим указам делах, об окончании оных в общем здешних Департаментов Собрании, подносить Его Императорскому Величеству на Высоко-Монаршую апробацию всеподданнейшие рапорты»169.
Сенатский указ
«О поднесении всеподданнейших рапортов от Сената о решении дел, которые были производимы в Палатах, по Высочайшим указам»
5 июля 1811 г.
Правительствующий Сенат в общем Московских Департаментов Собрании слушали: предложение Г. Обер-Прокурора Графа Санти, коим прописывает, что Его Превосходительство Г. Министр Юстиции, в ордере к нему от 23 числа истекшего июля месяца предписывает, предложить Правительствующему Сенату, дабы для сохранения единообразного порядка, принятого в некоторых Сената Департаментах, по всем тем делам, которые были производимы в Палатах, по Именным Высочайшим указам, объявленным не чрез Правительствующий Сенат, а мимо оного, прямо на имя Гг. Военных или Генерал Губернаторов, или одним Уголовным Палатам, и наконец дошли установленным порядком до рассмотрения Правительствующего Сената, об окончательном оных решении подносимы были, от Правительствующаго Сената на Высоко-Монаршую апробацию, всеподданнейшие рапорты, сообразно тому порядку, какой существует по Правительствующему Сенату в рассуждении дел, на которые объявлены оному Высочайшие повеления. Приказали: согласно предложения Господина Обер-Прокурора, по всем изъясненным, производившимся в Палатах по Высочайшими указам делам, об окончании оных и в общем здешних Департаментов Собрании, подносить Его Императорскому Величеству на Высоко-Монаршую апробацию всеподданнейшие рапорты; для исполнения чего во все Экспедиции 7, 8 Департаментов и такового же 6 в 1 и 2 Отделения дать с определения копии; упомянутое ж предложение; для хранения отдать в Регистратуру.
ПСЗРИ. Собрание первое. Т. XXXI. №24711
С учреждением министерств в 1802 г.170 управление судебным ведомством вверялось министру юстиции, что окончательно было закреплено Общим учреждением министерств от 25 июня 1811 г.171 Но при этом закреплялось и относительно независимое положение высшей судебной власти. Это положение было прописано в отделении III Учреждения: «Власть Судебная во всем ее пространстве принадлежит Сенату и местам Судебным. По сему никакое Министерство само собою никого судить и никаких тяжб решить не может. В Сенате дела тяжебные, прикосновенные к Государственным имуществам, не решаются иначе, как по истребовании заключения от того Министра, к коему принадлежит управление казенным имением, в тяжбе состоящим».
Общее Учреждение Министерств
25 июня 1811 г.
Манифест. В Манифесте 25 июня 1810 года, при установлении общего разделения Государственных дел, предназначено было все постановления, к окончательному устройству Министерств принадлежащие, соединить и издать в Общем Министерском Учреждении.
Ныне, по окончательном соображении всех предметов, к сему принадлежащих, вняв мнению Государственного Совета, повелеваем:
1. Прилагаемое при сем Общее Министерств Учреждение привести в надлежащую его силу и действие.
2. Сверх сего Общего Учреждения, все Министерства снабжены будут, на основании оного, особенными их Учреждениями, кои непосредственно за сим, по мере их окончания, будут издаваемы в исполнение.
Отношение Министров к Власти Судебной
§238. Власть Судебная во всем ее пространстве принадлежит Сенату и местам Судебным.
§239. По сему никакое Министерство само собою никого судить и никаких тяжеб решить не может.