Приняв все вышеизложенное в надлежащее соображение и признавая, что как статьями 158 и 159 Уложения предоставлено и Правительствующему Сенату и всем судебным местам ходатайствовать о смягчении, в случаях чрезвычайных, следующего виновным по закону наказания, то с сим правом, или лучше сказать, с сею обязанностью, неразрывно связана и другая – представлять, в какой мере, по их мнению, на обстоятельствах дела основанному, сие наказание могло бы быть смягчено, – Государственный Совет мнением положил:
Участь подсудимого Абдулгазина, по уважению принятия им Христианской веры, повергнуть Монаршему воззрению, с представлением, согласно мнению Министра Юстиции, не благоугодно ли будет Его Императорскому Величеству Всемилостивейшее повелеть: Абдулгазина, освободив от присужденного ему телесного наказания, сослать на поселение в отдаленнейших местах Сибири.
Предоставить Министру Юстиции, на будущее время, в случае несогласия его с мнением Сената, собственно о мере предполагаемого смягчения наказаний по статьям 157 и 159 Уложения, для отстранения, по возможности, замедления в окончательном решении таких дел, вносить по роду оных через Комитет Министров или Государственный Совет на Высочайшее усмотрение объявленные в Правительствующем Сенате мнения при своем заключении, не перенося по сей причине из Департаментов в Общее Собрание Сената дел сего рода, как следующих во всяком случае на Высочайшее усмотрение, а следственно и не давая по оным предварительно согласительных предложений.
Резолюция. Его Императорское Величество, воспоследовавшее мнение в Общем Собрании Государственного Совета по делу о Татарине Абдулгазине, – Высочайше утвердить соизволил и повелел исполнить.
ПСЗРИ. Собрание второе. Т. XXIV. №23155
В 1853 г. в Сенате рассматривалось дело Макарова и Савицкого, изобличенных в укрывательстве краденых вещей. Подсудимые раскаялись и возместили убытки, что привело к решению о смягчении наказания. Тогда же было принято решение «о разрешении на будущее время подобных настоящему случаев» только «властью Правительствующего Сената»204.
В 1831 г. был подтвержден указ от 20 августа 1817 г., на основании которого дела, начинавшиеся по «Высочайшим повелениям», должны были быть рассматриваемы в Сенате как в суде первой инстанции205. Кроме того, ведомости уголовных департаментов Сената по решенным делам, начавшимся по «Высочайшим повелениям» должны были ежемесячно представляться императору206.
Уточнения срока принесения жалоб по делам, перенесенным в общее собрание Сената, прослеживается в указе от 25 ноября 1831 г.207, согласно которому был установлен срок рукоприкладства (скрепления подписями) – четыре месяца. В целом сроки для рукоприкладства были зафиксированы в инструкции обер-секретарю от 5 декабря 1828 г.208, в соответствии с п.п. 21—26 которой они варьировались от 2 недель до 4 месяцев, в зависимости от количества листов в деле. Так как ознакомление с делом часто затягивалось, для сокращения сроков рукоприкладства в 1834 г. стал применяться новый порядок вызова тяжущихся в Сенат – объявлениями через полицию или опубликованием в «Ведомостях»209.
В 1832 г. из подсудности Сената выведены дела о дворянах, обвиняемых в кормчестве210, т.е. тайной торговле предметами, составляющими монополию казны, или не оплаченными акцизом товарами, обложенными акцизом. Эта категория дел передавалась в подсудность военному суду. Военному суду передавались из Сената и дела тюремных смотрителей и иных лиц, надзирающих за арестантами, в случае побега последних или совершении ими нового преступления211. Следует отметить, что такие дела не были редкостью. Так, в 1845—1846 гг. генерал-аудитором рассматривалось дело об убийстве арестантами курского тюремного замка смотрителя замка Безика. Приговором военного суда был осужден поручик Константинов, вина которого заключалась в «слабом наблюдении за арестантами»212.
Кроме того, с 1853 г. ревизии Сената не подлежали и уголовные дела детей священнослужителей православного и протестантского вероисповедания213, как пользующихся особенными правами, предоставленными почетным гражданам.
Сенатский указ, по мнению Государственного Совета, Высочайше утвержденному
11 Октября 1852 года «О непринадлежности ревизии Сената уголовных дел о не состоящих в звании канцелярских служителей детях священнослужителей
Православного и Протестантского исповеданий»
14 апреля 1853 г.
Правительствующий Сенат, в Общем Собрании Московских Департаментов, слушали ведение Общего Собрания первых трех Департаментов и Департамента Герольдии, с препровождением списка с Высочайше утвержденного мнения Государственного Совета, следующего содержания: Государственный Совет, в соединенных Департаментах Законов и Гражданских и Духовных Дел, рассмотрев определение Общего Собрания Московских Департаментов Правительствующего Сената, по вопросу: подлежат ли ревизии Сената уголовные дела о детях священнослужителей Православного и Протестантского исповеданий, согласно с заключением Сената, мнением положил: предоставить Правительствующему Сенату привести свое определение в исполнение установленным порядком. Его Императорское Величество воспоследовавшее мнение в соединенных Департаментах Законов и Гражданских и Духовных Дел Государственного Совета, по вопросу: подлежат ли ревизии Правительствующего Сената уголовные дела о детях священнослужителей Православного и Протестантского исповеданий, Высочайше утвердить соизволил и повелел исполнить 11 Октября 1852 года. По справке оказалось: Правительствующий Сенат, в Общем Собрании Московских Департаментов, рассмотрев производство, перенесенное из 1 Отделения 6 Департамента, а в оном начавшееся по представлению Московского Военного Генерал-губернатора, по вышеозначенному вопросу, нашел: 1) что по силе 1297 ст. XV Т. Свода Зак. по VI Прод., рассмотрению Сената подлежат приговоры о детях священнослужителей, состоящих в канцелярском звании, в случае осуждения их к лишению всех прав состояния, или к потере всех особенных, личных прав и имуществ; 2) что, как на основании той же 1297 ст., ревизии Сената подлежат дела о недостигших XIV класса канцелярских служителях, из детей не одних только священнослужителей, но также из детей церковнослужительских, купеческих и мещанских, в случае осуждения их к лишению тех же прав: то очевидно, что основанием подсудности сих лиц Правительствующему Сенату служит не происхождение их, но состояние в канцелярском звании; 3) что если дети Протестантских Проповедников пользуются особыми правами, предоставленными Почетным Гражданам, как то: свободою от подушного оклада, от рекрутской повинности, изъятием от телесного наказания и от предупредительных мер во время содержания под стражею и других, то те же права, по статьям 279 и 281 Т. IX Свода Зак. (изд. 1842 года), принадлежат и детям священнослужителей Православного исповедания, так же точно, как и право вступать в службу; 4) что если засим ревизии Правительствующего Сената не подлежат дела, ни о детях священнослужителей Православного исповедания (когда они не состоят в канцелярском звании), ни о самих священнослужителях, то, по самому господству вероисповедания, не должны пользоваться правом подсудности Сенату и дети Протестантских Проповедников; 5) что касается священнослужителей, то снятие с них духовного сана (которое производится в духовном ведомстве), за преступления уголовные, есть необходимое последствие приговора суда гражданского; представление же об них дел на ревизию Правительствующего Сената, в случае принадлежности их к дворянскому сословию, имеет своим основанием право сего последнего сословия, а не звание священнослужителей. По сим соображениям Правительствующий Сенат, в Общем Собрании Московских Департаментов Правительствующего Сената, определением заключил: дать знать Московскому Военному Генерал-губернатору, что дела о детях священнослужителей Православного и Протестантского исповеданий, несостоящих в звании канцелярских служителей, ревизии Правительствующего Сената не подлежат. Приказали: Об изъясненном, Высочайше утвержденном, мнении Государственного Совета, как составляющем пояснение закона, на основании 57 ст. I Т. Свода. Осн. Зак., опубликовать повсеместно печатными от Сената указами.
ПСЗРИ. Собрание второе. Т. XXVIII. №27152
В 1832 г. законодатель обратил внимание на правовое положение сенаторов, что привело к изданию указа о назначении в общих собраниях Сената первоприсутствующих. Появление указа было вызвано тем, что замедленность решения дел в Сенате часто являлась следствием разногласий между сенаторами при рассмотрении того или иного вопроса, часто возникающих «единственно по неимению посредника в их прениях, который бы способствовал согласному и на точной силе законов основанному решению, постановляя вопросы, обнимающие все существо дело, и охраняя необходимый в суждениях порядок». Первоприсутствующие в сенатских департаментах назначались высшей властью сроком на один год. Их главной задачей провозглашалось: наблюдение за «законным порядком» на заседаниях; постановка вопросов и объявление принятых заключений; наблюдение за порядком «доклада дела» и соблюдением сроков.
Упорядочение сенатского судопроизводства прослеживается и в указе 1843 г., регулирующем изменения в порядке составления приговоров214, в соответствии с которым усиливалась роль первоприсутствующего в департаменте Сената.
Именной указ, данный Сенату
«О назначении в Общих Собраниях Сената и его Департаментах Первоприсутствующих, и о порядке предложения вопросов и
собирания голосов при решении дел»
28 января 1832 г.
Общая внимание Наше на течение Уголовных и Гражданских тяжебных дел в Правительствующем Сенате, Мы усматривали, что многие из них замедляются в окончании своем от разногласия между Сенаторами, возникающего иногда единственно по неимению посредника в их прениях, который бы способствовал согласному и на точной силе законов основанному решению, постановляя вопросы, обнимающие все существо дела, и охраняя необходимый в суждениях порядок. В следствие того, согласно мнению Государственного Совета, признали Мы заблаго назначить в Общих Собраниях Сената и его Департаментах, исключая 1-го, коему вверены собственно дела распорядительные, временных Первоприсутствующих, на следующем основании:
1) Первоприсутствующие в Департаментах назначаются нами каждый год особыми указами. В небытность кого либо из них в заседании по болезни и другим законным причинам, старший по чину из наличных Сенаторов занимает его место. Но в случае продолжительной отлучки Первоприсутствующего, назначается Исправляющий его должность, по усмотрению Нашему.
2) В Общих Собраниях (кроме временного) Первоприсутствующим почитается старший по чину из Первоприсутствующих Департаментских, налицо находящихся, а во временное Общее Собрание назначаем будет Правительствующий Нами.
3) Первоприсутствующий занимает в заседании первое место и первый подписывает бумаги; но голос имеет совершенно равный с прочими Сенаторами, всегда и без всякого исключения.
4) Он особенно обязан наблюдать за охранением законного порядка в заседаниях; к лицу его обращаются все суждения Сенаторов, а также и словестныя объяснения Обер-Прокуроров и делопроизводителей. Руководствуясь изданными для сего правилами, он должен в Уголовных и Гражданских тяжебных делах, на основании прилагаемого у сего Положения, постановлять вопросы, нужные к разрешению оных, собирать голоса и объявлять принятое заключение; равным образом в надлежащее время открывать и закрывать Присутствие.
5) Ему поручается также наблюдение за порядком доклада дел, приготовленных и назначенных к слушанию; за отсылкою в свое время записок к Сенаторам, за соблюдением сроков, установленных на изложение данных резолюций, и за безотлагательным подписанием Сенаторами журналов и определений в самом Присутствии Сената.
6) Оставляя Канцелярии Сената по прежнему в непосредственной и полной зависимости от Обер-Прокуроров и Министра Юстиции, предоставляется Первоприсутствующему сверх права, дарованного каждому Сенатору указом 8 сентября 1802 года (пунктом XI-м), входит в сношение прямо с Министром о замеченных им по Канцелярии Сената беспорядках и просить его содействия к прекращению оных.
7) Первоприсутствующие, быв обязаны исключительно охранять внутренний порядок в заседаниях, при слушании и решении дел, остаются в тех же отношениях, как и прочие Сенаторы, к тяжущимся лицам, и не могут принимать от них, по званию Первоприсутствующего, никаких жалоб или прошений.
ПСЗРИ. Собрание второе. Т.VII. №5113
К середине XIX века судебная система дореформенной России продолжала отличаться крайней громоздкостью, запутанностью. Как отмечают исследователи, дореформенную совокупность «судебных мест» назвать системой невозможно. Она представляла собой беспорядочное нагромождение друг на друга учреждений, выполнявших судебные функции или, по крайней мере, функции, напоминавшие отправление правосудия215. Огромное количество судов первой инстанции мешало нормальному функционированию судебных органов. По словам И. Г. Щегловитова, суд оказался «переплетенным с административной властью, утопая в множестве инстанций и окончательно сливался в своих вершинах с властью законодательной»216. Различными авторами насчитывается разное количество судебных инстанций. Так, И. В. Гессен насчитывал наличие 16 первых инстанций217, которые были подчинены второй инстанции – палатам гражданского и уголовного суда. Третьей судебной инстанцией выступал Правительствующий сенат.
Запутанность судопроизводства влекла за собой постоянно увеличивавшийся удельный вес нерешенных дел. По подсчетам Б. Н. Миронова, в Сенате объем нерассмотренных гражданских дел возрос с 25,3% в 1830-е гг. до 29,8% в 1861—1864 гг. В судах первой инстанции с 5,8% в 1840-е гг. до 51,3% в 1861—1864 гг.218
В отчете министерства юстиции за 1849 г. отмечалось, что в департаментах Сената оставалось нерешенными от 1848 г. 9324 дела219. В последующие годы мало что изменилось. В отчете за 1863 г. снова указывается нерешенный остаток – 4666 дел220.
Если дореформенные суды формировались на выборной основе, с учетом сословного представительства, то Сенат продолжал состоять из лиц, назначаемых правительством. Подсудность этого судебного органа определялась Сводом законов издания 1832 г.
Законодателем были определены следующие принципы подсудности: любое судебное дело должно было быть вначале рассмотрено судом первой инстанции, после прохождения могла быть подана апелляционная жалоба в палаты уголовного или гражданского суда. И только после этого дело могло рассматриваться в сенатских департаментах221. Особо оговаривалось, что на решения Правительствующего Сената «нет апелляции». Однако на них могла быть принесена жалоба, поданная на высочайшее имя222.
С 1857 г. решения Сената могли быть пересмотрены в Государственном Совете, но опять же только по «высочайшему повелению», по связи предмета тяжбы с изданием нового закона; в случаях отчуждения какой-либо части государственных доходов или преимуществ в частное владение; и, когда в общем собрании Сената «не составится узаконенного большинства голосов» или когда с его решением не согласится министр юстиции223.
Тяжебные дела рассматривались в сенатских департаментах, из которых составлялось общее собрание Сената, компетенция которого определялась законодателем следующим образом: 1) по производству дел, вносимых по «Высочайшим повелениям»; 2) по делам, сопряженным с казенным интересом; 3) по делам, требующим или «постановки» нового закона, или пояснения закона прежнего224.
Что касается порядка пересмотра решений нижестоящих судов, то он не претерпел значительных изменений225. Наряду с апелляционным, продолжало существовать и ревизионное производство, в рамках которого суд был обязан пересылать дело на ревизию высшего суда226. В Своде законов 1857 г. раскрывалась сущность ревизионного производства: «Ревизия дела есть внимательное рассмотрение: произведено ли оно порядочно и сходственно с законами, столь для приведения в ясность права оправданной стороны, столь и для опровержения мнимого права противной стороны»227.
Несмотря на указание закона, что «на решения Правительствующего Сената нет апелляции», как уже указывалось, верховная власть не была полностью устранена от решения судебных споров и приговоров. Помимо компетенции Комитета министров по ревизии приговоров, их ревизовать мог и Государственный Совет. Промежуточным звеном выступала Комиссия прошений228, которая была образована при Государственном Совете, а с 18 января 1835 г. обособилась в самостоятельное высшее учреждение229. Она действовала под непосредственным контролем императора, что де-юре позволяло любому подданному обратиться к нему в поисках монаршего суда и милосердия230.
В законе специально было подчеркнуто, что Комиссия прошений состоит в непосредственном ведении императора. Комиссия не выносила никаких окончательных решений: ее задача сводилась к рассмотрению материалов и дачи заключения, в котором «испрашивалось Высочайшее разрешение о пересмотре дел в Государственном совете»231. Многочисленные примеры работы Комиссии прошений приводятся в работе С. М. Середонина232. Основной вывод, который можно почерпнуть из изучения представленных им материалов, касается взаимоотношений Сената с высшей властью, которая хотя и не считалась высшей апелляционной и ревизионной инстанцией, однако вмешивалась в процесс судопроизводства в сенатских департаментах.
Несмотря на это, следует отметить и то, что число дел, переходивших из Сената в Государственный Совет, было невелико. Так, в 1845 г. в гражданских департаментах было решено 11978 дел. Из них на рассмотрение Государственного Совета поступило 132 дела, что составляло всего 1% от решенных дел в Сенате. В основном дела переходили из-за «несоставления установленного большинства голосов» в общих собраниях департаментов Сената или с «всеподданнейшими докладами»233.
Таким образом, даже в высшем суде Российской империи, каким являлся Сенат в дореформенный период, существовали промежуточные инстанции в виде Комитета министров и Комиссии прошений. Это позволяет говорить о сращивании судебной и административной властей, что, естественно, влияло на производство дел в высшем судебном органе.
Итак, рассматривая в целом судебно-правовую политику Российской империи, отображающую состояние судебной системы страны, и, в частности, ее высшего судебного органа, можно сделать вывод о том, что, несмотря на принятие ряда нормативных актов, регулирующих судебные функции Сената, к середине XIX века так и не были четко определены пределы его компетенции, подсудности; условия рассмотрения дел в апелляционном и ревизионном порядках. Все это приводило к мысли о необходимости радикального изменения как всей судебной системы страны в целом, так и ее высшего судебного органа. Это произошло только в 1864 г., с принятием судебных уставов, положивших начало реформированию высшей судебной власти Российской империи.
1.5. Верховный уголовный суд
Правление Николая I началось с печально известного восстания на Сенатской площади. В 1826 г., в четвертый раз в отечественной истории для суда над участниками восстания на Сенатской площади в Санкт-Петербурге был образован Верховный уголовный суд. Подготовительная работа к его созданию началась еще до завершения следствия, в конце января 1826 г., то есть вскоре после подавления выступления декабристов и ареста главных заговорщиков. К этой работе сразу же был подключен М. М. Сперанский, который подготовил тексты официальных документов: указ Сенату о составе суда, рескрипт министру юстиции Д. И. Лобанову-Ростовскому о назначении его генерал-прокурором суда, «Дополнительные статьи обряда в заседаниях Верховного уголовного суда» и «Приложения к дополнительным статьям о разных подробностях обряда».
Результатом этой деятельности стало создание особого судебного органа, компетенция которого была прописана в манифесте от 1 июня 1826 г. В соответствии с ним Верховный уголовный суд учреждался «для суждения прикосновенных к событиям 14 декабря 1825 г.»234.
Манифест «Об учреждении Верховного Уголовного Суда, для суждения
злоумышленников, открывшихся 14 Декабря прошлого 1825 года»
1 июня 1826 г.
Из Манифеста Нашего 19 Декабря минувшего года и из последовавших всенародных объявлений известно уже всем верным Нашим подданным существование злых умыслов на ниспровержение Престола, на превращение Государственного порядка, Отечественных Законов, всего России священного.
Следственной Комиссии, для изыскания их учрежденной, поставили Мы в обязанность объять дело сие во всем его составе, дойти до самых сокровенных его корней, обнаружить его начало и расширение, все его связи и постепенности, и обнаружить не признаками вероятностей или подозрений, но доказательствами достоверными, очевидными, неопровергаемыми.
Столь точное и столь обширное изыскание было необходимо. Когда в самые первые дни Царствования Нашего, неисповедимым судьбам Вышнего благоугодно было разверзть пред Нами ужасную тайну, за 10 лет прежде составленную и столько времени во мраке сокровенную: то был перст Божий, указующий Нам путь и средства и обязанность Нашу, обязанность тем более для Нас священную, что не во дни Державы Нашей возникло и не Нам лично, по всему Отечеству совокупно, грозило сие бедствие.
Таковы были мысли Наши при учреждении Следственной Комиссии; таковы были и правила, данныя ей в руководство. В течение слишком пяти месяцев ежедневно занимаясь вверенным ей делом, трудами поистине неусыпными, сличая и поверяя каждое обстоятельство, каждое показание, каждое происшествие, устраняя вероятности, отвергая мнимые подозрения, утверждаясь на единой очевидности, на собственном признании обвиняемых или на уликах ничем неопровергаемых, и вместе с тем представляя им все возможные способы к оправданию, – Комиссия наконец достигла цели, ей предназначенной, и в окончательном донесении представила Нам всю совокупность ея изысканий, с приложением в подлиннике всех доказательств, на коих они утверждаются.
При рассмотрении сего донесения и приложений к оному, представляются в них два рода обвинений, очевидно различных: обвинения тяжкие – в преступлениях Государственных, в замыслах долголетних, обдуманных и упорных, постоянно и непреклонно к одной пагубной их цели устремленных; и обвинения в поступках, коих начало состояло в малодушии, в слепом доверии к другим, в неумении проникнуть в их тайны, или в кратковременном порыве страстей, раскаянием сопровождаемом, и вообще в намерениях колеблемых, без цели постоянно определенной, а паче всего без участия в каком либо действии. Сии последние обвинения сами по себе подлежат действию мер исправительных; первая же, хотя в разных степенях, но все, относясь более или менее к самому существу и средоточию злоумышлений, все равно подлежат одному и тому же Суду.
Сей Суд положили Мы составить из трех Государственных сословий: Государственного Совета, правительствующего Сената и Святейшего Синода, присоединив к оным несколько особ из высших Воинских и Гражданских Чиновников. Председатель и Члены Следственной Комиссии не будут в нем присутствовать.
Таковым устройством сего Суда Мы желали не токмо сохранить законную силу прежних примеров: но еще белее желали означить, что Мы всегда признавали дело сие делом всех истинных сынов Отечества, делом всей России.
Вверяя сему Верховному Уголовному Суду участь обвиняемых, Мы единаго от него ожидаем и требуем: справедливости, справедливости нелицеприятной, ничем не колеблемой, на законе и силе доказательств утверждаемой.
По совершении Суда, и по поднесении Нам доклада, приговор онаго со всеми обстоятельствами будет предан во всеобщее известие.
ПСЗРИ. Собрание второе. Т. I. №381
Согласно манифесту, состав суда, в задачи которого входило установление подлинности предварительного следствия, формировался из трех «государственных сословий» – Государственного Совета, Правительствующего сената и Святейшего синода, с добавлением к ним нескольких «особ из высших воинских и гражданских чинов». В соответствии с указом от 1 июня 1826 г. в состав суда вошли: в качестве председателя – П. В. Лопухин, как председатель Государственного Совета (на случай его болезни была предусмотрена замена в лице А. Б. Куракина), представители трех «государственных сословий» – 18 членов Государственного Совета (в том числе М. М. Сперанский и Н. С. Мордвинов), 36 членов Сената и три представителя Синода, 15 представителей высших военных и гражданских должностных лиц. Всего – 80 человек. Членами суда были назначены особо доверенные и приближенные к императору лица, представители высшей бюрократии и титулованной знати. Суд начал заседания в Сенате 15 июня под председательством князя П. В. Лопухина, обязанность генерал-прокурора исполнял князь Д. И. Лобанов-Ростовский, производителем был обер-прокурор Журавлев. Занятия суда продолжались две недели.
Н. С. Мордвинов высоко оценивал прогрессивные идеи декабристов в области реорганизации правосудия на буржуазных началах. Он единственный из членов Верховного уголовного суда, кто отказался подписать им смертный приговор. Однако введение в состав суда лиц, подобных Н. С. Мордвинову, мало что могло изменить в участи декабристов. Целью суда было не столько рассмотрение дела по существу и принятие не зависящего от верховной власти решения, сколько вынесение заранее намеченного приговора. Суду были преданы 121 человек. Еще задолго до оглашения приговора император определил судьбу руководителей восстания, назвал способ и наметил место приведения в исполнение смертной казни. Суд проходил в Комендантском доме Петропавловской крепости без участия обвиняемых, которые были доставлены в зал заседания только на оглашение приговора. Пять человек: П. И. Пестель, К. Ф. Рылеев, С. И. Муравьев-Апостол, М. П. Бестужев-Рюмин и П. Г. Каховский были приговорены к четвертованию, еще 31 человек – к отсечению головы, остальные – к вечной каторге. При утверждении приговора Николай I поменял четвертование на повешение. 12 июля 1826 г. приговор был подписан и конфирмован, 13 июля приведен в исполнение. Приговор Верховного уголовного суда и документы, свидетельствовавшие об его исполнении, были официально опубликованы235.
2 ноября князь П. В. Лопухин, председательствовавший в Верховном уголовном суде, подал прошение об отставке, которую, впрочем, царь не принял.
В первых постановлениях об учреждении Верховного уголовного суда, порядок судопроизводства в нем прописан не был, как не был установлен и его точный состав. В состав Верховного уголовного суда всегда входили Сенат и Синод, с присоединением к ним персон первых трех или пяти классов, президентов коллегий, а с 1826 г. – членов Государственного Совета. Предварительное следствие производили специально назначенные лица или комиссии. В процессе судопроизводства членами назначенных особых судов проверялись данные предварительного следствия, их достоверность. Приговор утверждался простым большинством голосов. При этом письменные доводы «за» или «против», характерные для эпохи Петра I, не учитывались. Все приговоры Верховного уголовного суда подлежали обязательному согласованию с верховной властью. Ею же издавался высочайший указ, в котором прописывалось и смягчение – «пощада, даруемая осужденным»236.
С 1864 г. компетенция Верховного уголовного суда определялась следующим образом: 1) государственные преступления, когда по случаю обнаруженного в разных краях государства общего заговора против верховной власти или против установленного законом образа правления или порядка наследия престола последует высочайший указ о рассмотрении дела в Верховном уголовном суде; 2) преступления по должности, когда в них обвиняются члены Государственного Совета, министры и главнокомандующие отдельными частями237.
При производстве дел в Верховном уголовном суде предусматривалось соблюдение общего порядка уголовного судопроизводства, но с соблюдением правил, установленных специально для него. Так, Верховный уголовный суд не был постоянно действующим судебным органом, а создавался для рассмотрения дел о государственных преступлениях и о «противозаконных сообществах», предусмотренных в ст. 318—324 Уложения о наказаниях, и только по высочайшему повелению. В законе уже был четко прописан круг лиц, составлявших Особое присутствие правительствующего Сената – Верховный уголовный суд: первоприсутствующий (то есть председатель Государственного Совета), председатели департаментов Государственного Совета, первоприсутствующие в кассационных департаментах Правительствующего сената и пять сенаторов, назначаемых императором в порядке, определенном статьями 13 и 14 Учреждения Сената. Кроме того, в состав суда должны были входить и сословные представители, если за преступление «определено в законе наказание, сопряженное с лишением или ограничением прав состояния»238.
Предварительное следствие по государственным преступлениям, подведомственным Верховному уголовному суду, производилось одним из сенаторов кассационных департаментов Сената, на основании «высочайшего повеления». Непосредственно руководил предварительным следствием министр юстиции, который на процессе являлся представителем обвинения239.
Во второй половине XIX века Верховный уголовный суд учреждался высочайшими указами два раза: в 1866 и 1879 гг. Именным указом от 28 июня 1866 г. «Об учреждении Верховного Уголовного Суда для рассмотрения следственного дела о преступных замыслах против Верховной Власти и установленного законами образа правления, и для постановления окончательного по сему делу приговора» этот судебный орган был создан для производства следствия по делу Каракозова, создавшего тайную революционную группу. Председателем Верховного уголовного суда был назначен князь Гагарин240.
Дмитрий Владимирович Каракозов (1840—1866) – член революционного кружка в Москве, возглавляемого его братом Н. А. Ишутиным, 4 апреля 1866 г. совершил покушение на Александра II. У ворот Летнего сада в Санкт-Петербурге он стрелял в императора, выходившего после прогулки на набережную реки Невы, но промахнулся. Для расследования обстоятельств покушения была создана следственная комиссия под председательством М. Н. Муравьева. По приговору Верховного уголовного суда 3 сентября 1866 г. Каракозов был повешен на Смоленском поле. После утверждения приговора241 Верховный уголовный суд был закрыт242.