Mine üle audioraamatule
Майка строго следит за тем, чтобы я надела юбку и каблуки, а не брюки. У меня и самой что-то необъяснимое клокочет в груди: толи от предвкушения чего-то нового, толи наоборот – от ностальгии по нашим с ней холостым посиделкам времен буйной молодости, но сердце так и замирает от желания надеть юбку покороче, топ с вырезом поглубже и снова ощутить на себе мужские взгляды.
Не то, чтобы я запустила себя в браке – нет. Мы с мужем пару раз в месяц выбираемся в ресторан, ходим в кино или в оперу, и тогда я надеваю свои лучшие платья, свои самые тонкие и длинные шпильки и даже укладываю волосы. Просто это скорее традиция, и я делаю это не для него, ведь Макс любит меня в любом виде, а для приличия.
Но тут мне снова захотелось почувствовать себя женщиной. Ощутить, что я еще привлекательна в глазах противоположного пола.
Натягиваю чулки, разглаживаю их на ногах, накрываю подолом узкой юбки. Майка заставляет меня накрасить губы ярко-красным.
– Блондинкам очень идет, – напоминает она.
Я сопротивляюсь только для вида, а затем достаю из косметички незаслуженно подзабытую Rouge D’Armani – яркую, но выглядящую нежно и естественно.
– Да, – кивает подруга, наблюдая за тем, как я медленно наношу ее на губы. – Я уже сама тебя хочу!
Она хохочет, а я разглядываю себя в зеркало и с удивлением обнаруживаю, что почти себя не узнаю. Кто эта молодая женщина? У нее острый, живой взгляд, она смотрит с интересом и даже с вызовом. И у меня мороз идет по коже, от того, что я вдруг осознаю, что она всё это время жила где-то глубоко во мне.
– Я уж думала, ты совсем заплесневела в этом доме, – говорит Майка, щедро поливая себя моими духами, – но теперь вижу, есть еще дрова в твоей поленнице!
– Порох в пороховницах, – поправляю я, улыбаясь самой себе.
– Никогда не выговаривала эту муть про порох и порохов-что-то там. – Хихикает она. – Но ты совершенно точно больше нравишься мне такой, как сейчас. – Подруга забирает из моих рук помаду и наносит на свои губы прямо поверх своей помады. – Не пойми неправильно, Ханна, я не имею ничего против семейной жизни, если она идет на пользу человеку, и я даже рада за тебя, если ты, и правда, считаешь себя счастливой, но… мне почему-то кажется, что, бросив карьеру и поселившись в этом элитном морге, ты похоронила себя заживо. Это сильно беспокоит меня.
– Майя, – я поворачиваюсь к ней, – у меня всё хорошо. Честно.
Она поднимает руки, как бы сдаваясь:
– Я твоя подруга, я не могла не сказать!
– Вызовем такси? – Чтобы сгладить ситуацию приходится перевести тему.
– Такси? Вот еще, у меня тачка под окном!
– Ты только что пила спиртное. – Напоминаю я.
Майка фыркает.
– Знаешь, сколько я выпиваю перед концертом? – Она хлопает меня по плечу. – Достаточно много, но это не мешает мне управляться со здоровенной виолончелью! А это – всего лишь какой-то сраный Фольксваген Гольф! Да я с закрытыми глазами, куда хочешь, на нем доеду!
– Тебе придется рассказать мне подробнее о своих проблемах с алкоголем, – качаю я головой.
– Проблемы? Проблемы?! – Она повышает тон, а затем отмахивается. – Это с мужиками у меня проблемы, а с алкоголем у нас крепкий союз. Бокал красного вечером – моя единственная радость в жизни, Ханна. Раньше я могла позвонить тебе или прийти и поплакаться, если устала, но теперь у тебя есть Макс. А у меня никого. – Видя мое огорчение, Майка беззаботно улыбается и обнимает меня. – Да ладно тебе, я ж не в упрек. Вышла замуж, с кем не бывает. Ты абсолютно не виновата, что твоя непутевая подруга еще никого себе не нашла и поэтому чувствует себя до охренительного одинокой!
– Всё наладится, Май. – Глажу ее по спине.
– Конечно, наладится, я даже не сомневаюсь. – Она отстраняется и поправляет мои локоны. Она всегда так делала, когда мы собирались куда-то раньше, словно была в ответе за то, как я выгляжу. – Ты не обращай внимания на то, что я тебе сейчас наговорила, ладно? Наверное, я просто завидую, что ты нашла свое счастье, что хорошо устроилась, а у меня всё так же погано, как и пять лет назад. Мне просто страшно, что я не найду в ближайшие лет десять себе нормального мужика и останусь одна с гребаной виолончелью, морщинами и своими старыми, никому не нужными сиськами…
– Но ты всегда можешь завести себе десять кошек, – подкалываю я.
– Спасибо, нет, – хохочет Майка, – лучше я куплю себе еще один вибратор, вот с ним точно будет не скучно!
Мы смеемся и спускаемся вниз.
Выходим из дома и садимся в машину. Автомобиль трогается с места, и я смотрю на окна соседского дома. Татуированного красавчика нигде не видно, и в душе вспыхивают облегчение и разочарование одновременно. Почему-то мне хотелось, чтобы он увидел меня такой: красивой, нарядной, ухоженной.
Не знаю, зачем мне это? Какая разница от того, что он подумает? Но ничего не могу с собой поделать. Мысли сами возвращаются к нему, и мне снова становится стыдно. Опускаю стекло и позволяю встречному ветру смыть румянец с горящих щек, все еще помнящих его прикосновение.
Стыд с легкостью отступает, стоит нам только приехать в бар и немного расслабиться. Майя рассказывает о гастролях, красочно описывает свои приключения и секс с неуклюжим дирижером, а я потягиваю вино и без стеснения взрываюсь хохотом на самых веселых моментах ее рассказа.
На втором бокале мне становится совсем легко и хорошо, я чувствую расслабление. Теперь уже не гипнотизирую экран телефона, боясь, что Макс позвонит в самый неподходящий момент, и охотно делюсь с подругой подробностями семейной жизни.
Дважды к нам пытаются клеиться какие-то мужчины, но Майка строго их отшивает. Я с удивлением обнаруживаю, что мое кольцо на безымянном пальце не отпугивает здешних посетителей, и с удовольствием отмечаю, что все еще притягиваю заинтересованные взгляды. Я кайфую от этого. Спина само собой выпрямляется, движения становятся плавными и изящными, и даже волосы по-другому лежат на плечах. Я снова ощущаю себя красивой. Подруга определенно знала, чем меня лучше взбодрить.
И всё же – я скучаю по Максу.
В паузах между разговорами думаю о нем. Думаю о том, что мне хочется, чтобы он оказался сейчас рядом. Мне его не хватает.
– Я оплачу. – Останавливает меня Майка, когда я достаю карточку.
– Поделим счет, – настаиваю я.
– Нет, я угощаю. – Улыбается она. – К тому же, Максу не понравится, когда ему придет смс о списании из бара «Пьяная киска», ведь так?
– Я… ну… – у меня пересыхает в горле. Вряд ли любящий муж обрадуется, узнав, что, едва он покинул порог своего дома, как его жена отправилась выпивать в «Пьяную киску». – Пожалуй, ты права…
– Дальше по улице есть булочная «Румяные батоны». Купим там два кофе, пирожные и немного прогуляемся. – Улыбка подруги снова выглядит сочувствующей. – Тогда ты сможешь сказать ему, что мы посидели там.
Я киваю, Майка расплачивается за выпивку, а все мои мысли крутятся вокруг искренности наших с Максом отношений. Нет, я не обманываю его, просто не хочу, чтобы он расстраивался. Он не поймет. Поэтому лучше не говорить ему.
– Всё, идём.
Мы выходим на свежий воздух и просто бредем по улице. Подруга крепко вцепляется в мою руку, будто боясь потерять. Она болтает об откровенных глупостях, а я смеюсь и думаю о том, что очень соскучилась по вот таким прогулкам. Мне не хватает наших разговоров по телефону, субботнего кофе и совместного шоппинга. Я даже ощущаю вину за то, что некому Майку поддержать, и вечерами ей приходится находить утешение в вине.
Мы едим пирожные, пьем кофе, а затем нехотя расстаемся. Она бросает свою машину на стоянке, и каждый из нас уезжает на своем такси. Вглядываясь в вечерние витрины, я размышляю о невыносимой тоске, которая сквозила в ее глазах во время нашего прощального объятия. И снова виню себя.
Поппи встречает меня радостным визгом. Глажу его, целую и отпускаю погулять во двор. Снимаю проклятые неудобные каблуки и босиком поднимаюсь наверх. Стаскиваю с себя юбку, топ, лифчик, трусики, включаю воду, наливаю себе еще вина и ложусь в ванную.
Мне так тепло и хорошо, мышцы расслабляются. Я любуюсь своим телом, медленно вожу мочалкой по ногам, сдуваю с пальцев рук пену. А затем подскакиваю, когда звонит мой мобильный. Виновато откашливаюсь и отвечаю на звонок.
Макс рассказывает о гостинице и говорит, что ему нужно выспаться перед завтрашним мероприятием.
Прошу его лечь пораньше и облегченно выдыхаю, что он не заметил по голосу, что я пьяна. Коротко рассказываю о встрече с Майкой и радуюсь, что муж не задает никаких вопросов. Мы желаем друг другу спокойной ночи, признаемся в любви и кладем трубку.
По моему телу разливается странное возбуждение. Он ничего не заподозрил. Глупо, что я переживаю – ведь не делала ничего плохого, но ощущаю себя воришкой, стянувшим в магазине шоколадку и не пойманным с поличным.
Выбираюсь из ванны и обнаруживаю, что пьяна сильнее, чем предполагала. Переступаю через валяющуюся на полу одежду, радуясь тому, что до завтра не нужно волноваться насчет порядка в доме. Надеваю новое белье и новое платье и долго расчесываю волосы, наблюдая за своими движениями в зеркало.
Затем спускаюсь в кухню, нарезаю сыр, наливаю еще вина и включаю телевизор в гостиной. Щелкаю каналами. Наконец, останавливаюсь на каком-то романтическом фильме. Герой высокий, статный, он сталкивается с героиней на улице, берет ее за руку. Он мне напоминает кого-то…
О, боже!
Я переключаю канал и делаю глоток вина. Встаю. Хожу по комнате взад и вперед. Да что же такое? Останавливаюсь у окна, заметив свет в соседнем доме. Черт…
Сажусь на диван, врубаю телевизор, но через минуту в ярости выключаю. Вскакиваю и иду в сад:
– Поппи!
Тишина.
Проклятый пёс!
Зову его снова и снова. Оглядываю сад. В вечерних сумерках ничего не видно и не слышно. Надеваю шлепки, прогуливаюсь по тропинке и, наконец, останавливаюсь у изгороди. Наклоняюсь и вижу, что рядом с прежней дырой выкопан новый ход.
Вот засранец!
В груди все переворачивается от волнения, но мне все еще не хочется признаваться себе в том, что я рада такому повороту событий.
Возвращаюсь в дом, нахожу свои туфли на шпильках, надеваю их и бросаю взгляд в зеркало. Из него на меня смотрит красивая, уверенная в себе женщина. Озорные огоньки в ее глазах удивляют меня еще больше красных пухлых губ. Она чертовски привлекательна и знает, чего хочет. Стоит ли мне довериться ей?
Я запираю дверь и оглядываю улицу. Инстинктивно проверяю, не видно ли кого из соседей. Убедившись, что всё тихо, быстро преодолеваю расстояние до дома Сергея и Марии и торопливо стучу кулачком в дверь. Поправляю волосы, облизываю губы, прочищаю горло, но даже через минуту мне никто не открывает.
Наверное, он не один.
Хм, а как же моя собака? Нужно ее найти.
И я стучу снова, уже настойчивее, затем звоню в звонок. Никакой реакции. Приникаю ухом к двери, из-за нее слышится музыка. Оглядываюсь по сторонам, а затем подхожу к окну. Ничего не видно. Подхожу к следующему: в гостиной пусто. Выпитое вино придает мне смелости, и я двигаюсь дальше, здесь музыку слышно уже громче.
Застываю у балконной двери, выходящей в сад. Створки немного приоткрыты, и ритмичная мелодия вырывается на вечерний воздух.
Алекс стоит у плиты и пританцовывает в такт. На нем рубашка и джинсы – он, черт возьми, одет, но двигается так, что у меня не получается оторвать от него взгляд.
Я приказываю себе убраться отсюда, но ноги не слушаются. А потом он оборачивается и… замечает меня.
И тогда мое сердце обрушивается вниз.
– Эй, привет! – Он ставит сковороду, вытирает руки и приближается.
Его улыбка выглядит приветливой и искренней. Похоже, мужчина даже рад тому, что я оказалась у его двери, но мне сейчас трудно разделить его чувства – меня слегка потрясывает, руки мелко дрожат. Что я, вообще, здесь делаю? Зачем пришла?
– Проходи, – распахивает он стеклянную дверь, пропуская меня внутрь.
И от моего внимания не укрывается тот факт, что он переходит на «ты», но делает это настолько естественно, будто так и надо.
– Эм… я… – застываю в нерешительности. Сердце выдает мое волнение громким, настойчивым стуком. – Я просто опять потеряла пса.
– Ты проходи, проходи, – поторапливает меня Алекс. – Поппи здесь, – он кивает головой в сторону стола, – я собирался проводить его до дома сразу, как только закончу.
Пёс внутри? Значит, мне придется войти.
– Поппи! – Восклицаю я, заметив негодника, сидящего на стуле.
Шпиц звонко гавкает в знак приветствия и тут же отворачивается к плите.
– Теперь ясно, зачем он здесь, – вздыхаю я, – караулит твой ужин.
– Твой пёс – парень не промах, знает толк в баранине. – Алекс плотно прикрывает стеклянную дверь и опускает жалюзи. – Придется его угостить, раз пришел.
Я глубоко вдыхаю и замираю на середине кухни. Всё-таки, мне как-то не по себе от такого быстрого перехода на «ты».
– Поужинаешь с нами? – Мужчина выдвигает для меня высокий стул. – Баранина с овощами. Ты, вообще, ешь мясо, Ханна?
– Да. Да, конечно. Ем, но… – Мне трудно связать даже пару слов. Я всё еще под впечатлением от того, как красиво звучит мое имя в его устах.
– Прекрасно. Тогда присаживайся.
Его руки все еще сжимают спинку стула, а в мою голову почему-то лезут мысли о том, как эти руки могли бы сжимать мои бедра.
– Нет, нет, спасибо. – Растерянно мотаю головой. Нужно остановиться на этом моменте. Нужно прекратить это здесь и сейчас. – Я, пожалуй, заберу Поппи и пойду. Мне пора, уже поздно…
– Брось! – Алекс не принимает моего отказа. – Садись. – Решительно указывает на стул. – Перекусишь и пойдешь, в этом ведь ничего страшного. Просто ужин.
– Я не могу.
– Присаживайся. – Улыбается он.
И эта улыбка крадет мои сомнения.
– Я не голодна. – Пытаюсь оправдываться я, опускаясь на стул. – И это неправильно, что я здесь… и муж может позвонить мне в любой момент. Что он подумает?
– Я не задержу тебя надолго. – Уверяет Алекс, отправляясь к плите. – Понимаешь, ужинать в одиночестве ужасно скучно. И я буду рад, если ты останешься и скрасишь мой вечер. Это не отнимет у тебя много времени, обещаю.
– Хорошо. – Неуверенно произношу я.
И ловлю себя на том, что не могу оторвать взгляд от мужчины. То, как он двигается, как играют его мускулы, как сияет загорелая кожа в свете ламп, всё это пугает меня.
Похоже, он наглядно демонстрирует мне свою силу и сексуальность, но выглядит это так, будто он делает это не намеренно. Черт подери, почему тогда я вижу в этом простом действе какой-то подтекст?
Алекс просто пытается быть вежливым, а я как голодная озабоченная самка пытаюсь отыскать в каждом его движении нужный мне подтекст! Это всё Майка виновата с этим ее «никто не узнает»!
– Надеюсь, ты нагуляла аппетит? – Будто читая мои мысли, говорит он.
– Прости? – Задумчиво поднимаю глаза.
– Ну, я видел, как ты уезжала с подругой. С той, рыженькой. Надеюсь, вы были не в ресторане, и ты не испортила аппетит, потому что, судя по запаху, баранина получилась вкусной и сочной.
Значит, он видел нас. Наблюдал за нами.
– Нет, – уголки моих губ приподнимаются в улыбке, – мы с ней были в баре.
– Выпивали? – Он достает мясо из духовки, и кухню заполняет невероятный аромат баранины и специй.
– Немного. – Признаюсь я. – Болтали, вспоминали молодость.
– Молодость? – Алекс оборачивается и оглядывает меня с интересом. – Не смеши, тебе на вид лет двадцать!
– Спасибо, – смущаясь, я отрицательно качаю головой. Даже врать в попытке сделать комплимент у него получается очень гармонично и правдоподобно. – Но мне давно не двадцать.
– Нет, я серьезно. – Он ставит мясо на стол и начинает большим ножом отрезать тонкие ломти. – Ты выглядишь просто прекрасно. Особенно в той короткой юбочке, она мне очень понравилась. Зря ты переоделась.
Краска ударяет мне в лицо. Алекс откровенно флиртует, но разве не за этим я сюда притащилась? Чтобы вновь ощутить себя желанной, чтобы почувствовать на себе его дерзкий взгляд?
– Прости, если смутил. – Тут же добавляет мужчина. Он выкладывает мясо на широкую тарелку, добавляет овощи и ставит передо мной. – Да не смотри ты так. – Вздымает вверх обе руки. – Ты – красивая, и я совру, если сделаю вид, будто это не так. Хотя это не так. Нет. Ты головокружительно красивая, Ханна! Но я обещаю, что это просто ужин, вот смотри, я не собираюсь к тебе приставать, а то вижу, как ты напряглась.
– Я не знаю, что и сказать. – Выдавливаю я, хмурясь.
В горле у меня пересыхает.
Самое время встать и уйти, пока не поздно, но этот мужчина словно привязал меня к стулу какими-то невидимыми веревками, и всё, о чем я могу теперь думать, так это о том, чтобы он попросил меня здесь остаться.
– Поужинать со мной – не преступление. – Подыгрывает он моей совести.
– Хорошо. – Соглашаюсь я. – Тогда больше не говори, что я красивая.
Отлично. Теперь и я перешла с ним на «ты»!
Поппи крутится на стуле в ожидании подачки. Из его пасти капает слюна.
– Ладно, я больше не говорю тебе, что ты красивая, а ты берешь вилку и ешь, – обворожительно улыбается Алекс.
Он придвигает мне столовые приборы.
Я качаю головой. Наглец тут же нарушил мою просьбу, но мне это почему-то даже нравится.
– А это тебе, дружище. – Мужчина ставит тарелку с едой для Поппи прямо на стол.
– Ого, – я хлопаю ресницами от удивления, глядя, как пёс начинает жадно сметать баранину вместе с овощами. – Хозяева дома вряд ли бы обрадовались, узнав, что моя собака ест с их стола и прямо с их фамильной посуды.
– Но они же не узнают, правда? – Подмигивает мне Алекс. – А то, о чем они не знают, не может их огорчить. К тому же, я гостеприимный хозяин и не могу себе позволить, чтобы мой гость ел прямо с пола. Да, Поппи? – Теперь он подмигивает и псу. – Тебе нравится, что тебе выказали уважение, так, парень?
Пока мужчина отходит к гарнитуру и ищет что-то в шкафчике, я думаю о том, что меня поражает его отношение к некоторым вещам. Макс бы лопнул от возмущения, позволь я Поппи сидеть с нами за одним столом.
– Вина? – Спрашивает Алекс, ставя передо мной высокий бокал на тонкой ножке.
– Нет, спасибо! – Едва не подпрыгиваю я.
Интуиция кричит мне, что вино в обществе прекрасного незнакомца – еще один шаг в сторону греха.
– Всего бокал. – Он уже наливает, и спорить, кажется, бесполезно.
Красное полусухое играет на свету оттенками багряного и алого. Цвета греха и страсти. У меня бегут мурашки по коже.
– Только один. – Приходится согласиться мне.
И я снова ловлю на себе его взгляд. Изучающий, пронзительный, острый. Он надсмехается и восхищается мной одновременно. Этот мужчина определенно чувствует надо мной свою власть. Он хочет меня. Его взгляд такой говорящий, что я уже чувствую себя почти раздетой. А ведь мы даже не приступили к ужину!
– Ты веришь в любовь с первого взгляда, Ханна? – Алекс садится напротив меня и берет свой бокал.
– Нет. – Отвечаю я предельно честно.
– А я – да. – Серьезно говорит он.
И над столом повисает многозначительная тишина.
– Ты меня стесняешься. – Заключает мужчина.
Мне стоит усилий не выронить из руки вилку.
– Вовсе нет. Почему ты так решил? – Я прячу взгляд.
– Судя по всему, тебе не комфортно.
– Есть немного.
– Значит, мне нужно немного рассказать о себе, чтобы ты расслабилась.
– Было бы неплохо. – Киваю я, запивая неловкость вином. Ставлю бокал на стол. – Так ты друг Сергея или Марии?
– Обоих. – Он делает глоток и облизывает свои идеальные губы.
– И всё же?
– Мы с Сергеем учились вместе.
У меня почему-то отлегает от сердца. Я знаю этого мужчину меньше суток, но почему-то уже ревную к тому, что он мог бы быть давним поклонником моей соседки. Что за ерунда со мной творится?
– Значит, вы знакомы с детства? – Я отрезаю кусочек мяса и кладу в рот. Ммм… божественно! У меня не получается сдержать стон: – Как вкусно!
И только в этот момент понимаю, какого рода звук только что издала.
– Я же говорил: баранина вышла потрясающей. – Довольно улыбается мужчина.
Алекс подцепляет зубами кусочек мяса, и тот исчезает у него во рту. Он делает это хищно и сексуально. Как можно, вообще, так чувственно поглощать пищу? Невозможно на это смотреть!
– Нет, правда, – я дожевываю мясо и под его пристальным взглядом кладу в рот еще кусочек, – очень вкусно. Ты отлично готовишь.
– Не с детства, – вдруг возвращается он к тому, о чем мы говорили, – мы дружим с Серегой с юности. Вместе учились в университете.
– О, ясно. – Я делаю глоток вина и проверяю, не остался ли на бокале след от моей помады, но его нет. – Значит, ты тоже IT-шник?
Алекс едва заметно вскидывает брови.
– В общем, да. – Он перекладывает со своей тарелки еще один кусочек в тарелку Поппи. – У меня своя компания по разработке программного обеспечения для организации документооборота предприятий. Бывает, что фирмам нужен софт, отвечающий их индивидуальным потребностям и задачам, а стандартные программы не подходят, и вот тогда специалисты моей компании изучают вопрос и создают что-то новое и абсолютно неповторимое специально для них. Или, бывает, что необходимо создать сайт: разработать уникальную концепцию и учесть все особенности определенного вида бизнеса. За такую работу мы тоже беремся.
– Звучит интересно.
– Да, – губы Алекса трогает улыбка, – это что-то вроде головоломки. Ты знаешь, что должен получить в итоге, и ищешь пути, как к этому прийти. Иногда получается найти решение за день, иногда разработка занимает недели. В любом случае, результат всегда приносит необыкновенное удовлетворение. Особенно, когда ты видишь, что благодаря твоей программе целое предприятие начинает работать четко, точно часы. Даже, если это простая программка по автоматизации создания путевых листов, по факту она упрощает процесс работы и бухгалтерии, и приемной, и транспортного цеха. И ты радуешься, видя, что все звенья цепи теперь разгружены от этой рутины, и могут не тратить время зря и заниматься своими непосредственными обязанностями.
– Всегда представляла себе IT-шников немного по-другому. – Вдруг признаюсь я, скользнув взглядом по широким плечам Алекса. – Таким, например, как Сергей. Щуплый, немного сутулый и вечно погруженный в свою работу даже дома.
– Значит, по-твоему, я должен выглядеть как компьютерный задрот? – Смеется Алекс, откладывая вилку.
– Что-то вроде. – Улыбаюсь я.
– Так и было. – Откашливается он. – Лет в семнадцать. Я не выходил из-за компьютера по двое суток. Пару раз меня даже тошнило от того, что я забывал поспать и поесть, пока не доделывал задуманное. Я тогда, помнится, сильно увлекся разработкой игр и приложений, и родители никак не могли оттащить меня от моих гаджетов. Однажды отец просто взял и вырубил свет во всем доме, и тогда у меня не осталось выбора – пришлось возвращаться в реальный мир. В тот момент я и понял, что нужно дозировать свое пребывание в сети и у экрана, поэтому теперь стараюсь чаще отвлекаться на физическую активность – она помогает расслабиться и найти решение даже тогда, когда ситуация кажется почти безвыходной. – Он выдыхает и застывает, глядя на меня. – Почему ты не ешь?
– Просто заслушалась. – Спохватываюсь я. – Ты так интересно рассказываешь.
– Я люблю свою работу. – Говорит мужчина. – А ты? Чем ты занимаешься?
– Я… – Мой взгляд отыскивает спасительное вино. Беру бокал и делаю глоток. – Я – музыкант.
– Правда? – Оживляется он.
– Да. Была им. – Нервно поправляю волосы. – Играла в оркестре. На скрипке.
– А почему в прошедшем времени?
– Уже несколько лет не играю.
– Почему?
Его глаза округляются, а интерес кажется таким искренним, что я немного теряюсь. Действительно, почему?
– Не знаю. – Пожимаю плечами. – Наверное, устала от этого.
– Как можно устать от музыки?
– Ну, это ведь не только творчество, это постоянные репетиции, переезды, гастроли, борьба за место под солнцем. Конкуренция в оркестре ого-го, все мечтают солировать и выступать на первых планах.
– Но ты ведь любила то, чем занималась?
– Я? – Я на несколько секунд зависаю, пытаясь отыскать в себе ответ. – Да, любила. Наверное.
– Конечно. Иначе, зачем люди учатся с малых лет в музыкальной школе, затем участвуют в различных конкурсах, становятся лауреатами, затем поступают в консерватории, снова учатся, совершенствуются? Ради чего?
– Понимаю, о чем ты. – Мне становится жарко под его взглядом. – Я с теплотой вспоминаю этот период своей жизни, но… сейчас мне комфортно. Дом, сад, кухня – это то, что приносит мне душевное спокойствие.
– То есть, ты не планируешь возвращаться к музыке?
– Не знаю. Скорее нет, чем да.
– И не тянет?
Я вспоминаю о скрипке, запертой в шкафу.
– Нет…
– Ух ты. – Алекс наклоняется на спинку стула и взъерошивает рукой свои темно-каштановые волосы. – А что твой муж думает по этому поводу?
От упоминания Макса в груди неприятно сжимается. В один момент мне становится стыдно, неприятно, и хочется сбежать.
– Он поддерживает меня.
– И мне все равно не ясно. – Мужчина качает головой. – Если у тебя есть способности, к чему их зарывать? Не хочешь в оркестр, можно ведь преподавать музыку детям? Зачем отказываться от нее совсем? А если по-хорошему, то я на твоем месте вернулся бы в симфонический театр, или как там это у вас называется? Черт, да я на месте твоего мужа гордился бы тем, что моя жена музыкант!
– Но ты не на его месте. – Напрягаюсь я.
Мне хочется всё бросить и уйти.
– Я завидую твоему мужу. – Вдруг хрипло говорит Алекс. – Он – счастливчик.
– Почему?
– У него есть ты. Просто охренительно красивая, сексуальная жена, о которой мечтает каждый мужчина. – Он ставит локти на стол и наклоняется ближе. – И я бы на его месте не оставил тебя одну. – Видя мое замешательство, он улыбается. – Но я – не он. К сожалению. Послезавтра вернутся мои друзья, и я свалю в свою маленькую квартирку в деловой части города, и всё, что мне останется, с приятной тоской вспоминать этот замечательный ужин в твоей компании. Даже жаль, что мы больше никогда не увидимся, Ханна.
– Ужин действительно восхитителен. – Смущенно произношу я.
– А, может, и хорошо, что ты оставила работу и наслаждаешься ведением домашнего хозяйства. – Задумывается он, глядя, как Поппи спрыгивает со стула. – Я был очень амбициозным, очень много работал после окончания университета. Годами, без выходных, не высыпаясь. Мне жутко хотелось стать успешным и доказать всему миру, что я чего-то да стою.
– Но ведь всё получилось?
– Но я одинок – и это результат. – Он допивает вино и наливает нам обоим еще. – У меня очень давно не было отношений, потому что, когда ты постоянно увлечен своими проектами, у тебя не остается времени на что-либо серьезное.
– Печально. – Тихо бормочу я.
Значит, у него никого нет. Но почему мне это важно?
– Ничего, – улыбается мужчина, – переживу как-нибудь.
Разве можно так обворожительно улыбаться? В такие моменты Алекс выглядит невинным и открытым, а ощущение такое, будто перед тобой дьявол-искуситель, который говорит ровно то, что ты хочешь услышать, и делает ровно то, что ты хочешь, чтобы он сделал. И это ужасно интригует.
– Предлагаю отпустить твоего пса в сад. Кажется, ему хочется прогуляться. – Предлагает мужчина.
– И я тоже, пожалуй, пойду. – Поднимаюсь я со стула. – Спасибо за гостеприимство.
– Подожди, Ханна. – Алекс поднимает наши бокалы и первым идет к стеклянной двери. – Не спеши убегать. Давай посидим еще пять минут у бассейна?
– Я и так засиделась, извини.
– Ты меня боишься? – Он открывает дверь и пропускает меня вперед.
– Что?
– Я вроде специально рассказал о себе, чтобы тебе стало комфортнее. Поверь, я совершенно безвредный, и тебе не о чем переживать.
– Я не переживаю. – Неуверенно улыбаюсь я, поправляя волосы. Медленно иду к выходу, но мои проклятые каблуки так звонко стучат по кафельной плитке, что этот звук заставляет мужчину оценивающе взглянуть на мои ноги.
– Тогда не торопись уходить. – Говорит он.
В голове проносится мысль о пустом доме и холодной постели, и я соглашаюсь:
– Хорошо… Только недолго. – Беру из его руки свой бокал.
Алекс включает ночное освещение, и сад наполняется мягким светом десятков крохотных лампочек.
Мы идем по тропинке в полной тишине, а затем усаживаемся в кресла-лежаки. Из дома все еще доносится неспешный ритм музыки, в темноте у деревьев стрекочут цикады, а вода в бассейне красиво поблескивает в лунных бликах своей идеальной гладкостью.
И только Поппи нарушает эту идиллию, нарезая вокруг него круги. Но, наконец, и он затихает, устроившись на газоне и начав себя вылизывать.
– Я рад, что ты не ушла. – Доносится до меня голос Алекса.
Отрываюсь от созерцания воды и смотрю в его лицо. Мужчина сидит на краю кресла, в полуметре от меня. В мягком свете уличных фонарей его черты кажутся мягкими и приятными, и надо признать – с ним мне действительно удивительно уютно и интересно.
– С тобой этот вечер обрел смысл, – добавляет он.
– Спасибо. – Отвечаю я.
– Ты больше не улыбаешься. Я тебя до такой степени смущаю? – Алекс придвигается ближе.
Наверное, он слышит, как бьется мое сердце. И, разумеется, слышит, как беспокойно я сглатываю, ощущая его дыхание на своей коже и запах его парфюма вблизи своего лица.
– Нет, все нормально. – Вру я, выпрямляя спину.
– Ничего не будет. Обещаю.
– Разумеется, – я сильнее сжимаю в пальцах ножку бокала.
О чем мы сейчас толкуем? Может, мне кто-нибудь объяснит?
Напряжение нарастает, и воздух между нами становится таким густым и плотным, что я не в силах больше сделать ни единого движения.
– Останешься на ночь? – Вдруг спрашивает он.
И у меня язык прилипает к небу, настолько я шокирована услышанным.
– Что?
Похоже, сегодня вечер глупых вопросов.
– Останешься у меня? – Повторяет мужчина. – Все равно дома тебя никто не ждет.
Его колено прижимается к моему, и всё моё тело вздрагивает от едва ощутимого разряда тока, пробежавшего под кожей.
– Ты одинок, Алекс, а у меня есть муж. – Хрипло шепчу я.
И теперь на моем колене оказывается уже его рука. Пальцы мужчины горячие, их прикосновение обжигает.
– Ты тоже одинока. – Зачем-то говорит Алекс.
– Я? Разве? – Мои губы дрожат.
– Да. Твой взгляд мне об этом сказал.
– Ты неправильно истолковал мой взгляд. – Выдыхаю я.
Теперь я дрожу уже всем телом. Мы приблизились к определенной черте, и самое время сказать «стоп». Но ни один из нас этого не делает.
– Но тебя возбуждает мысль о сексе со мной. – Он медленно вынимает бокал из моих непослушных пальцев и ставит рядом со своим на небольшой столик рядом с нашими креслами.
– Ты себе льстишь. – Неровным голосом произношу я.
Самое трудное сейчас – перевести взгляд с бокалов обратно на его лицо. На эти темные, пронзительные глаза, на мягкие губы с самоуверенной ухмылкой и волевой подбородок, говорящий о том, что его хозяин точно знает, чего хочет.
– Возбуждает. – Подтверждает он, словно читая мои мысли. Его рука находит мое лицо, касается щеки и заставляет повернуться и посмотреть на него. – Ты злишься, потому что я прав. И даже твоя злость выглядит эротично.