Mine üle audioraamatule
– Ма-а-атильда-а-а! Ма-а-атильда-а-а!
Матушка орала уже минут пятнадцать, и ее голос разносился по всему двору. Но там, где я сейчас находилась, – на крыше возле Смотровой башни – её вопли были едва слышны и не мешали мечтать о том, что еще годик и три месяца…
Всего годик и три месяца, и я улечу отсюда навсегда! Навсегда!
А они останутся здесь. От этой мысли мне, как всегда, стало легко и радостно на душе.
Я распахнула руки, вдохнула полной грудью, воображая, как взлечу над крышей замка, над окружающим его леском и полями, и устремлюсь к побережью. Сделаю круг над бухтой, в последний раз взгляну на тихие улочки, разбегающиеся от порта, и полечу над морем к горизонту…
– Ма-а-атильда-а-а! Ма-а-атильда-а-а! Бездельница!
В этот раз голос матушки был слишком громкий. Наверное, она звала от входа в Смотровую башню.
– Опять на своей крыше сидишь! Ну, доберусь я до тебя! Слазь быстро! Вот велю заколотить дверь, посмотрю, как тогда помечтаешь!
Я вздохнула и поспешила убраться с башни, а то и вправду заставит плотника заколотить вход ― это в её духе. Из-за своей тучности матушка уже пару лет как утратила способность подниматься по винтовым лесенкам, но сие не мешало раздавать указания слугам.
Однако, чтобы не подтверждать ее правоту, я, спустившись на несколько пролетов вниз, нажала на старый подсвечник и прошмыгнула в потайной ход. Через него вышла в соседний двор замка, а оттуда поспешила явиться пред светлыми очами матушки.
– Вы меня ищете? – как можно невинней спросила я и поймала полный злобы взгляд.
– Сколько можно тебя звать? Пора уже становиться взрослой и прекращать эти вечные игры в прятки!
– Простите, не слышала. Я в курятнике была. Яйца собирала. – Продемонстрировала корзину с яйцами, которую предусмотрительно прихватила из хозяйственного двора.
– Кому нужны сейчас эти твои яйца?! – Матушка выхватила у меня корзину, взяла меня за руку и потащила за собой. – Пойдём, нам нужно расплатиться за материю и заказать платья. Как будто не знаешь, какое событие предстоит! А она по курятникам бегает!
Матушка притащила меня в центральный зал замка, он же гостиная с огромным обеденным столом, камином и охотничьими трофеями на стенах. Сейчас стол был заложен рулонами всевозможных тканей: парча, тафта, атлас, вуаль ― всех цветов и расцветок, а еще ленты, кружева, подвязки, банты. У меня зарябило в глазах. Похоже, торговцы перетащили к нам все мануфактурное крыло Купеческого двора.
– Матушка, мы выбрали!
При виде нас в один голос воскликнули сестрицы Элиния и Лария, показывая на объемный ворох из рулонов тканей, лент и бантов.
– Госпожа Варенея, у Ваших дочерей великолепный вкус! Наши модистки сумеют сшить наряды, достойные княжеского дворца, за два дня! ― произнёс один из торговцев.
Матушка расплылась в блаженной улыбке, а я, прикинув, сколько будет стоить эта куча, заявила:
– Хочу увидеть счёт!
В зале мгновенно повисла тишина.
– Мати, ты только посмотри, какие чудные ткани мы выбрали! – хором залебезили сестрички.
– Посмотри, этот атлас мы специально отобрали для тебя! – Лария вынула из вороха небольшой рулон непонятного серо-зеленого цвета. – Взгляни, как раз под твои глаза и недорого!
Кто б сомневался, что для меня выберут нечто недорогое и позорного цвета. Я поморщилась, что не осталось незамеченным присутствующими, а матушка сразу взяла быка за рога:
– Ну если тебе не нравится, то мы это и не будем брать. – Она твердой рукой быстро отделила от вороха выбранных тканей рулон серо-зеленого атласа, рулон серенькой вуали, а также в цвет им банты и ленты. – Если ты не хочешь шить себе нарядные платья, то можешь и на праздник не идти!
– Либо идут все, либо никто! – раздался голос отца, неторопливо спускающегося в зал по лестнице со второго этажа галереи. – Дорогая, я же специально прочёл для тебя приглашение от князя! Он желает видеть на балу всех моих дочерей!
На минуту мне даже показалось, что Варения смутилась. Во всяком случае, потупила глазки и подтянула к себе рулон серой вуали. Но все же смущение не про неё. Она тут же решительно отодвинула рулон.
– Это неудачная расцветка! Мати отлично подойдёт одно из платьев её матери. Я представляю, как замечательно она будет смотреться в платье из золотой парчи! – Матушка мечтательно закатила глаза. Затем, отбирая из кучи несколько рулонов ткани, добавила: – Пожалуй, эту ткань мы тоже брать не будем. Элиния ростом с Мати, ей тоже подберем платье из гардероба Вашей первой супруги. – Она послала отцу многозначительный взгляд.
Вот ведь жаба! Всё-таки сумела запустить руку в мамин гардероб! Меня охватило негодование, и, чтоб хоть как-то с этим справиться, я обратилась к купцам, почти выкрикнув:
– Покажите общий счет!
Купец был какой-то незнакомый. Криво ухмыльнувшись, посмотрел на отца и произнёс:
– Для нас большая честь иметь в клиентах дом Дагеладраги. Мы готовы предоставить рассрочку…
– И всё же передайте счет мой дочери, – властно произнёс отец, стоя на лестнице.
Купец поклонился, что-то шепнул своему помощнику, и через несколько минут они протянули мне длинный свиток со списком покупок с итоговой ценой внизу. Черт! Я быстро пробежала по строчкам.
– Не убрали серую вуаль и алую парчу. Ага, алые ленты тоже остались. – Вернула счет купцу.
Он с извинениями быстро вычеркнул лишнее и протянул свиток мне.
Еще раз пробежалась глазами по строкам. В этот раз купец вычеркнул все, что матушка отодвинула от общей кучи. Все равно в итоге счет был более тысячи монет! И это только материал. Надо полагать, за пошив возьмут столько же.
Угораздило же меня…
За неделю до событий, описанных в первой главе
– Нет уж, госпожа Матильда, как хотите. Можете прогнать, но не заставляйте идти к этому человеку.
Мой верный купец Арви Снуп смотрел на меня щенячьими глазами. Лавочку открыла еще моя мама, а Снупа назначила управляющим. Правда, по официальной версии, Снуп считался самостоятельным и вольным купцом. За пятнадцать лет лавочка превратилась в несколько магазинчиков, а торговля в них процветала. Семья Снупа жила в достатке, а он всецело был благодарен мне, как дочери умершей хозяйки, за все свои достижения. Однако в этот раз был непреклонен.
– Маленькая госпожа, Вы совершенно правы, нам давно пора расширять торговлю в другие города и самим вывозить свои товары на продажу. Только не позволит он нам завести корабль. А если позволит, то такую цену запросит, что нам будет не откупиться. Это страшный человек, говорю Вам. Не заставляйте пересказывать то, что про него слышал. Просто поверьте на слово. Мы и по суше хорошо товары возим. Прибыль я честно вам перечисляю…
– Снуп, ну пожалуйста! Ну, представь, идём мы к горизонту на большом корабле… Над нами в парусах гудит ветер! – Я, не вставая с кресла, раскинула руки и чуть-чуть покачалась в разные стороны.
Старый торговец усмехнулся в бороду, но тут же взял себя в руки.
– Фантазии всё это, маленькая госпожа! Если Вам так хочется, то договаривайтесь с ним сами!
– А? А-а… – у меня пропал дар речи от такого предложения.
Пройдоха Снуп снова улыбнулся в бороду и сказал:
– Я так убедительно, как Вы, говорить не умею. Чтобы про ветер в парусах и всё такое… Так что идите к нему сами и расскажите, для чего нам нужен корабль. Не бойтесь, он молодыми графинями не питается. ― И старик подавил смешок.
Вот шутник! Ничего-ничего, я запомнила!
– А как я к нему попаду?
– Так же, как Вы хотели, чтобы я попал, – купец уже откровенно смеялся. – На площади у Радужных ворот его контора. Там он сидит каждый день с утра и до обеда. – Старик перевёл взгляд на настенные часы. – Если сейчас пойдете, то успеете.
Нет, ну это не выносимо! Так со мной разговаривать! И ведь теперь мне не отвертеться: скажет, что я за хозяйка, если не могу о сделке договориться. Встала, окинула его ледяным взглядом, развернулась и вышла из конторы.
На своей двуколке, запряженной парой лошадей, я быстро домчалась до площади у Радужных ворот. Нашла привязь, плотно примотала поводья к столбикам и отыскала глазами контору Хозяина гавани. Её нельзя было не заметить: двухэтажное здание из красного камня с вывеской по фасаду «Гавань». Правда, «Гавань» ― это трактир, но контора ютилась там же.
Я сделала глубокий вдох и решительно двинулась к дверям трактира. Не доходя до заведения нескольких шагов, увидела в витрине собственное отражение: клетчатое платье, две толстые белые косы, опускающиеся на грудь, и глаза на пол-лица. Ученица идёт на прием к директору гимназии. Совершенно непредставительный вид… Я вернулась к двуколке, отвязала лошадей и поехала по узким улочкам, не представляя, как исправить ситуацию. Теперь стали понятны смешки Снупа.
Вдруг под моих лошадей буквально бросилась пожилая женщина. Хорошо, что я ехала медленно, и они, увидев помеху, встали как вкопанные. Старушка запричитала, но, поскольку лошади даже до неё не дотронулись, упрекнуть ей меня было не в чем. Она, сгорбившись, перешла на тротуар и двинулась вперед вдоль домов, еле переставляя ноги. На перекрестке свернула. Мне показалось, что за поворотом бабуля выпрямилась и пошла легким шагом. Я подхлестнула лошадок, но, когда мы поравнялись с перекрестком, успела заметить только фигурку в сером, юркнувшую в двери какого-то дома.
Похоже, я чуть не попала в лапы мошенницы. Если бы лошади её задели, бабуля устроила бы скандал на всю улицу и затребовала денег на поправку здоровья. А ведь по ней даже не поймешь, какого она возраста: на голове мятая шляпка, туловище в бесформенном сером платье…
А это идея!
Через полчаса я вошла в таверну «Гавань», придирчиво оценив в витрине фигуру плотной пожилой женщины, закутанной в шаль. На голове высокая причёска, закрытая чепцом, поверх которого потертая шляпа с заломленными спереди полями.
Отлично! «Пусть хозяин конторы и все там присутствующие видят во мне пожилую женщину!» – сказала я витрине и подмигнула своему отражению.
Парень в матросской рубахе распахнул дверь трактира и спросил:
– Госпожа желает отобедать?
– Нет, милок, госпожа желает видеть Хозяина гавани, – произнесла я, стараясь подражать интонациям и голосу моей старой ключницы.
– Госпоже назначено?
– Нет, милок. Передай хозяину, что пришли из замка Западные Холмы. Ключница. Надеюсь, что у него найдется для меня минутка.
Парень метнулся вверх по лестнице и сразу вернулся.
– Пройдемте, хозяин удивлен. – И добавил шёпотом: – Наверное, поэтому согласился Вас принять.
Мы поднялись по крутой лесенке на второй этаж. «Милок» распахнул передо мной дверь в кабинет хозяина.
Он оказался тесным (у нас в замке кабинет отца намного больше) и, на удивление, тёмным помещением. Свет проникал через круглое оконце, которое находилось под потолком в стене за рабочим столом. Получалось, что свет из оконца падал на стулья для посетителей, а хозяин прятался в полумраке.
Я, ссутулившись, подошла, шаркая ногами, к огромному письменному столу, за которым восседал мужчина в черном бархатном костюме, широкополой шляпе, и с черной кучерявой бородой, опускавшейся почти до пояса. За эту бороду он и получил своё прозвище. Сейчас уже никто не помнил его настоящего имени. Все звали Чёрной бородой. Только моряки и купцы уважительно величали Хозяином гавани.
– Присаживайтесь, – буркнул мужчина не вставая. – С чем пожаловали? Э-э…
– Матильда, господин. Я ключница в замке Западные Холмы. Служу верой и правдой уже более тридцати лет, ― произнесла скрипучим голосом.
– Ключница Матильда… – проговорил он в пространство, как будто припоминая что-то, и уставился на меня.
Нет, я не видела его глаз. Из-за того, что он сидел против источника света, был виден только силуэт с бородой. Зато буквально кожей ощущался его колючий немигающий взгляд.
– Итак, ключница Матильда, что привело тебя ко мне?
– Мы хотим просить у Вас дозволения на приобретение корабля. Будем на нем возить товары, – я заговорила неторопливо, прямо как моя старая ключница.
– В Западных Холмах появилось столько лишнего добра, что его нужно возить за моря?
– Да не то чтобы много, – я всплеснула руками, как это делает Климента, – скорее, с него нужно кормить много ртов…
Он прервал меня:
– Ты не та, за кого себя выдаёшь! – Мужчина наклонился ко мне через стол и втянул воздух, как большая собака. В его глазах полыхнули костры. ― Не могу понять, кто ты.
– Я ключница Матильда…
– Не хочешь признаваться? Ладно. Я узнаю сам. Но тебя должны были предупредить, что за корабль придется заплатить большую плату. У хозяина замка, или кто он там сейчас? Управляющий? У управляющего есть дочь?
Я непроизвольно кивнула.
– Ты его дочь? – Он снова впился в меня колючим взглядом.
– Я ключница Ма…
– А знаешь, ключница, – прервал меня Хозяин гавани и засмеялся, откидываясь на спинку кресла, – я, пожалуй, соглашусь, и разрешу вам купить корабль, и даже дам для него место в гавани, но за это вы исполните моё желание. Всего одно! Согласна?
– Боюсь, что хозяева меня на это не уполномочивали… – проблеяла я от неожиданности. – Позвольте хотя бы узнать, в чем состоит Ваше желание, вдруг у хозяев этого нет?
– Не переживай, любезная, ты мне только что подтвердила обратное. Ступай, я пришлю в замок письмо, когда и где вы сможете купить корабль, только кое-что еще обдумаю…
Я послушно поднялась и, подражая старушке, сегодня чуть не попавшей под мою коляску, отправилась на выход.
– Убедительная просьба, – сказала я, обернувшись в дверях, – пометьте на конверте, что письмо для управляющей Матильды.
– Угу. То есть, уже для управляющей, – утвердительно кивнул Черная борода и что-то записал в своей огромной амбарной книге, лежавшей перед ним на столе.
Я поспешила покинуть контору. К счастью, парня-посыльного внизу не было, поэтому быстро спустилась по лестнице и юркнула в свою двуколку. Укрывшись за полостью и капюшоном повозки, поспешила сорвать подушки с боков и груди, снять шляпу и чепец, раскрутить с затылка косы и выпустить их вперед.
Уф! Кажется, удалось!
А ведь мне удалось! Он согласился! Ну, что ты теперь скажешь, старина Снуп?
Приплясывая, вышла из двуколки, отвязала лошадей и опустила капюшон у коляски.
Сейчас поеду и всё расскажу Снупу. Представила, как у него от удивления вытянется лицо!
Забираясь в двуколку, заметила, что из-за угла трактира выбежал высокий, крепкий парень со всклоченными короткими светлыми волосами. Он остановился, переводя дух, и оглядел площадь.
Я причмокнула, щёлкнула хлыстом, и лошади рванули с места.
– Стой! – закричал парень.
Вряд ли этот крик имел ко мне отношение, поэтому я прищелкнула вожжами, ускоряя лошадей. Как только двуколка рванула с места, колесо заскрипело и соскочило. Шум, грохот, удары осью о камни мостовой. Не разбилась я просто чудом! Вернее, благодаря давешнему парню, который в мгновение оказался рядом и схватил лошадей под уздцы. Ловко повиснув на поводьях, он смог затормозить повозку. Слава богам, что мы только тронулись и не успели набрать большую скорость.
На самом деле я даже не успела испугаться.
Быстро соскочила с двуколки и побежала за откатившимся колесом. Вернула его к коляске и прислонила к оси, не понимая, что теперь делать. Парень всё еще держал лошадей, похлопывая то одну, то другую по холкам и успокаивая.
Я посмотрела на него.
– Спасибо! Только теперь до меня доходит, что ты мне помог!
– Пожалуйста! ― весело ответил парень. Подошёл к коляске, легко приподнял и надел колесо на ось. ― Ага, ну теперь понятно. У тебя чека вывалилась. Тебе в кузню надо. Тут дело на несколько минут. Пойдем! ― Он взял лошадей под уздцы и осторожно покатил коляску. – Я знаю тут поблизости кузницу.
Действительно почти сразу за Радужными воротами оказалась кузня. Парень ввел лошадей во двор и вбежал в помещение. Я услышала, как он поздоровался с кузницами, и тут же выскочил с молотком в руках и проволокой для крепления колеса, которую ловко вставил в отверстие на оси. Потом загнул концы молотком и ударил несколько раз для закрепления.
– Готово! – Весело сообщил парень и одарил белозубой улыбкой, демонстрируя ямочку на правой щеке.
– Спасибо! – Я радостно засмеялась. – Ты меня спасаешь второй раз за день! Мне сегодня повезло, что встретила тебя! Сколько должна за работу?
Мой спаситель почему-то смутился. Возможно, причина была в вышедших из кузни мужчинах, которые, посмеиваясь, наблюдали за нами.
Я развернула двуколку к выезду и обратилась к кузницам:
– Сколько стоит крепление колеса?
Самый крупный из смеющихся объявил:
– Здесь дело не в цене, а в заботе! Так что, Эрмин, соглашайся только на оплату натурой! – Кузницы дружно захохотали.
Парень засмущался еще больше и подал мне руку, помогая забраться в коляску:
– Да ладно, что уж там. Не разбилась и хорошо. Кричал же тебе, чтобы остановилась.
– Так это ты мне кричал? Я не поняла.
Взглянула на публику, которая была явно разочарована таким развитием событий. Ладно, нужно спасителя отблагодарить. На ступеньке развернулась к нему лицом, обняла и поцеловала в губы. Он быстро сориентировался, обхватил меня своими лапищами и с жадностью ответил на поцелуй.
Публика одобрительно заулюлюкала, донеслось одобрительное: «Вот молодца!», «Это по-нашему!»
Я ловко вывернулась из объятий, вскочила в коляску и дернула поводья. Лошади радостно рванули вперед.
– Как хоть тебя зовут? – крикнул парень вслед.
– Неважно!
Я обернулась и помахала всем рукой.
За шесть дней до событий, описанных в первой главе
– Госпожа Матильда! Госпожа Матильда! – Ко мне, запыхавшись, прибежал младший лакей Нильс. – В замок пожаловал какой-то знатный господин! Скорее!
– За мной послали?
– Нет. Но Кнут велел Вас отыскать, чтобы в курсе были.
– Где они? – спросила уже на бегу.
– Я его в кабинет проводил.
– Он передал визитку? Что написано?
– Я же читать не умею.
– Как выглядит?
– Кто?
– Господин, который приехал!
– Ну-у такой… ― Парень пожал плечами и задумался. Я уже решила, что не дождусь ответа, но он всё же выдал: ― Высокий мужчина в шляпе и с чёрной бородой!
Услышав описание гостя, у меня похолодело внутри от догадки. Захотелось скорее увидеть его. Молнией взлетела на этаж, где располагалась приемная отца, но пошла не по основному коридору, а свернула в боковой. Потом надавила на ржавый держатель факелов и проникла в скрытую нишу, из которой было слышно все, что происходило в кабинете.
– … видите ли, у меня их три, – услышала я голос родителя.
– Меня интересует Ваша. – Голос говорившего, без сомнений, принадлежал Чёрной бороде. Значит, всё-таки доехал со своим желанием…
– Я им всем дал свою фамилию, так что они все мои. Может, вы опишите её внешность?
– Это затруднительно, но при встрече, несомненно, я её узнаю. Вы можете их пригласить?
– Видите ли, супруга с дочерями отъехала в город, а Тильда… Она всё время где-то бегает.
– Ладно. Тогда сделаем так… – последовала пауза. – Завтра получите приглашение, там все будет написано.
Донесся звук отодвигаемого кресла: посетитель встал и, громко топая, вышел из кабинета. Послышались семенящие шажки отца, который поспешил за гостем.
Я выбралась из своего наблюдательного пункта, но догнала их только во дворе, когда Черная борода уже уселся на огромного вороного коня и поскакал прочь из замка.
Отец замер, проводив всадника полным подобострастного восхищения взглядом.
– Пап, кто это был? – спросила я, подбежав к нему.
– О-о, деточка, это наш шанс! – Родитель возвел глаза к небу и многозначительно поднял вверх указательный палец.
– Шанс на что?
– На все, девочка, на все!
Он приобнял меня одной рукой за плечи и развернул в сторону входа в дом, но не успели мы сделать и двух шагов, как во двор влетела пролетка с матушкой и сестрами.
Не дожидаясь, пока пролетка остановится, а слуги откроют дверь и выставят подножку, матушка выпорхнула во двор и коршуном накинулась на отца:
– Ириан, кто это был?
– Ты о ком, милая? – невинно спросил папа.
– Как о ком? А то не понял!
Она схватила его под руку и повела в замок. Я, держась чуть в отдалении, пошла за ними.
Матушка энергично увлекала отца в их спальню. Мне ничего не оставалось делать, кроме как нажать на неприметную розочку в декоре стены и прошмыгнуть в открывшийся ход.
Да уж, этим лазом я никогда не пользовалась. Тут оказалось очень грязно, а на стенах висела пыльная паутина. Зато здесь обнаружился глазок, и я смогла не только слышать о чем говорили мои родственники, но и видеть их. Успела вовремя! Они как раз вошли и, закрывая за собой дверь, отец что-то шепнул на ухо жене. Она взвизгнула и тут же прикусила свой кулачок.
– Вот это да! – На лице выражение безграничного восторга.
– Да. – Папа придал лицу многозначительное выражение. – Только он хочет… – Он что-то снова шепнул ей на ухо.
– Да ты что?! Ну ты же не сказал? Что ты сказал?
Отец вложил руку между пуговицами домашнего костюма и величественно провозгласил:
– Я дал свою фамилию трем девочкам, и все они мои дочери!
– О, дорогой! – Матушка кинулась к нему на шею. – Ты совершенно прав! Нельзя давать преимущество кому-то одному из детей. – Она отпустила объятия и взяла отца под руку. – Хотя, согласись, Элиния старшая, и её нужно в первую очередь выдать замуж.
– Ты абсолютно права. Именно так я и подумал. И он согласился с моей позицией. Во всяком случае, обещал прислать приглашение…
Отец, поддерживаемый под руку супругой, открыл дверь, и они покинули спальню.
Что ж, кое-что прояснилось…
Похоже, нас ждут непредвиденные значительные расходы. Я отправилась в комнату своей старой ключницы.
***
– Что у вас там сегодня за переполох? – спросила Климента, едва я переступила порог.
– К нам приезжал Черная борода?
– Кто?! – Старушенция аж приподнялась в своем кресле.
– Чёрная борода – хозяин гавани. Разве ты не знаешь, кто это?
– Конечно я знаю его. Но что он здесь забыл? Принесла нелегкая. Его нужно обходить дальней дорогой, а он сам пожаловал. Произошло что-то, чего я не знаю? Зачем он приезжал?
Увидев такую реакцию Клименты, я постаралась сообщить о визите очень аккуратно, но старушка умела делать выводы.
– Хитрец наверняка потребовал отдать тебя ему в жены.
– Меня? Но почему меня? Отец заявил матушке, что Чёрная борода говорил о трёх дочерях…
– Сказал матушке, – передразнила меня ключница. – Можно хотя бы при не называть так наглую выскочку! Вы уже большая, почти совершеннолетняя, пора понимать, что мать у Вас одна. Земля ей пухом! А эта городская прохиндейка ничего доброго для Вас не сделала, чтобы звать её матушкой!
– Ты права. – Я присела на корточки перед креслом старушки и поправила сползший плед. – У меня непроизвольно получается. Я привыкла так называть её с десяти лет… И потом, она же жена моего отца.
– Э-э-эх! – Климента выразительно вздохнула. – Приживал он ― в этом я уверена, а в том, что Ваш отец, сомневаюсь.
– Ты думаешь, мне он не отец? – Ключница уже не в первый раз начинала этот разговор, но всё заканчивалось только обмолвками. – Скажи, почему ты так считаешь?
– Мало что я считаю. – Она сразу сгорбилась, принялась за вязание и пробурчала в нитки: – Только зачем родного отца делать опекуном по завещанию? Он ведь ничего не унаследовал и может жить в замке, пока заботится о Вас до Вашего совершеннолетия.
– Откуда ты это взяла?
– Из завещания, которое нотариус зачитал после гибели графини Габри в гостиной при всех работниках замка и окрестных старостах. Все знают, что хозяйка в замке Вы и без Вашего согласия ни одна монета не может быть уплачена, – назидательно сказала Климента. – Помните об этом!
– Странно, сколько я ни рылась в столе у отца, завещания не находила.
– Потому что твоя мачеха все ценные документы и даже хозяйственные книги забрала себе. Даром, что читать не умеет, но поняла, что от хозяйки замка могли остаться записи для дочери. Вам давно пора у неё из комнаты все это забрать. Уверена, что много интересного там найдёте.
– Ты мне предлагаешь украсть у неё книги?
– Не украсть, а забрать своё. Она наверняка забросила куда-нибудь вниз платяного шкафа и ругается каждый раз, натыкаясь. Ладно, не с этим Вы ко мне пришли. Что там по доходам и расходам? Вижу, что Вы хозяйственную книгу принесли.
Я рассказала о прибылях по торговле, об удачных продажах овса.
– Что же, хорошо. Только в главную книгу запишите, что злак продали с убытками, про торговлю им вообще знать не нужно. Деньги пустите на ремонт замка. Пока лето, велите, чтобы починили отопление и водяные трубы. Как у крестьян в деревнях с избами?
– Старосты запросили на разные нужды: дороги починить, хлева поправить.
– Выдайте, выдайте. Это нужное дело и проверить можно.
– Мы со Снупом корабль покупаем… – все-таки призналась я.
Старушка откинулась на спинку кресла и запрокинула обожжённое лицо вверх.
– Ну наконец-то! Давно пора. Знаете, ведь когда-то у Вашей матушки был корабль. Давно. Еще до вашего рождения. Она плавала на нем за море. И, кстати, по-моему, оттуда она вернулась беременной. Но это не моя тайна, – ключница осеклась. – Корабль утонул. Она хотела купить второй, но сначала замужество, потом Вы родились… Тогда не нужно было спрашивать разрешения у кого попало… Кстати, а как вы получили на него разрешение? – Климента нахмурилась и перевела на меня свой единственный, затянутый мутной пленкой глаз. – Так вот почему он пожелал взять Вас в жёны? Старый Снуп совсем выжил из ума, раз согласился на такое условие!
– С Чёрной бородой разговаривал не он, – я вздохнула.
– А кто? Его старший сын? Как его?..
– Разговаривала я… – произнесла тихо, осознав только сейчас, в какую переделку всех втянула.
– Да вы что, совсем с ума сошли?! А посоветоваться нельзя было? Я для чего здесь сижу? Я поклялась твоей матери, еще, там на пожарище, что, если выживу, буду охранять её дочь от невзгод. И что вышло?! Как вы могли? А Снуп! Всё, урезаем ему процент с прибыли! Ну пусть только появится у меня на пороге, я задам ему! – Старушка помахала сухоньким кулачком.
– Климента, погоди, может, все не так плохо? Мы же купим корабль, будем торговать с заморскими странами. Можно будет купить в другом городе корабли. Это только в гавани Ларда с кораблями непонятные проблемы…
– Понимаете цену? Вам придется за него замуж выйти. Не пожили еще толком, а запрет потом в своем замке и поминай как звали… – Из глаза потекла крупная слеза. Она всхлипнула и отёрла каплю кулачком. – Нет, при других обстоятельствах и за другого человека я бы была только за. Ведь если выходишь замуж до своего совершеннолетия, то признаёшься взрослой! Сразу можно было бы этих приживал из замка выставить. Но за этого…
– Ну подожди, отец сказал, что он говорил про одну из дочерей, не обязательно про меня. А, вспомнила, он хотел посмотреть на всех, но Варения со своими была в городе. Тогда Борода сказал, что пришлет приглашение.
– Приглашение, говоришь. – Климента пошамкала губами. – Маленькая графиня, спрячьте на всякий случай платья своей матери. Эта завидущая наверняка захочет блеснуть на балу в старинных шелках, а они не для неё ткались. А еще посмотрите, у графини Габри были чудесные туфли, сделанные гномами Туманных гор из горного хрусталя на свадьбу вашей бабушки. Они не должны попасть в чужие руки ни в коем случае. И дело даже не в том, что нечего чужим наряжаться в Ваши украшения. При создании туфелек гномы использовали своё колдовство, поэтому носить их могут только кровные родственницы вашей бабушки, другим от них будет беда. Я не знаю, в чем суть, но Габри говорила, что в этих туфлях ей очень нравилось танцевать. – Старушка улыбнулась своим воспоминаниям. ― Как великолепно она смотрелась в хрустальных туфельках и платье цвета радуги…
Оставив ключницу предаваться воспоминаниям, я прихватила хозяйственную книгу, покинула Клименту и поспешила в комнату мамы, чтобы успеть спрятать её вещи.