Mine üle audioraamatule
Сколько же отвращения, злобы и лютой неприязни в этом слове. Я ненавижу собственного мужа.
Глотая слезы, яростно раздираю кожу докрасна мочалкой после его прикосновений. Чтобы стереть, вытравить любое напоминание о его ненавистных руках и губах. Кожа уже начинает зудеть и ныть, как на телефон приходит сообщение.
Подняв последнюю модель телефона известной марки, читаю, почувствовав, как снова начинают дрожать руки.
«Жди сегодня ночью. Надень красное».
Гори в аду, проклятый подонок!
С ненавистью швыряю дорогой телефон в стену. Он разбивается на бесполезные осколки. Как и вся моя жизнь.
Но буквально через минуту истерика проходит, я успокаиваюсь. И даже пугаюсь. Мой маленький бунт не останется незамеченным, слуги докладывают о каждом моем шаге. Он меня размажет.
Впопыхах собравшись, убираю мусор, в который превратился телефон и со скоростью света достаю новый, точно такой же, из своих закромов. Он словно был припрятан для такого случая. Не успела вставить симку и включить аппарат, как пришло куча уведомлений о том, что до меня не могли дозвониться.
По спине крадется холодок.
Поэтому, когда он в очередной раз звонит, у меня буквально зуб на зуб не попадает. Мне страшно.
– Да, – стараюсь говорить ровно и спокойно, но голос предательски дрожит.
– У тебя был отключен телефон.
Его голос низкий и бархатистый. Это всегда казалось странным, ему неподходящим, потому что выражение лица его всегда равнодушное и холодное, пустое. Только когда он берет меня каждую ночь, оно меняется. В нем появляется жизнь и уязвимость. Во время секса человек всегда уязвим.
Я подглядываю за собственным мужем во время соития, да. Потому что я не испытываю в этот момент ничего, кроме ненависти и презрения. Я блокирую все остальные чувства и контролирую обычные низменные желания человека. Я не хочу испытывать к нему ничего, кроме того, что уже испытываю. Это может помешать моему плану. Мужа устраивает покорная рабыня в постели, а меня ничего в моей жизни не устраивает. Но у меня нет выбора.
– Вита, ты оглохла? – раздается в трубке, и я вздрагиваю. – Я трачу свое драгоценное время.
Его раздражение практически осязаемо. Не стоит играть с огнем, девочка.
– Я… Прости, милый, – дежурно улыбаюсь, параллельно смахивая слезы. – Я была в душе, а телефон…
– Не интересует, – жестко перебивает муж. – Мы с тобой все это обсуждали. На сегодня планы меняются. Будь готова в шесть. У Малышева вечеринка на яхте.
– Мне обязательно быть? – вырывается из меня. Я прикусываю губу, но уже поздно.
В трубке раздается пугающее молчание.
– Я буду готова, – тихо прошелестела я, но супруг уже бросает трубку.
Не обратив внимания на его заскок, я отправилась в детскую, где в белой кроватке смешно спит моя доченька Маша. Ладно, наша с ним дочь. К сожалению. Иначе меня бы давно уже здесь не было.
Ее левая ножка вылезла сквозь деревянные прутья кроватки, а правый кулачок так уютно расположился под пухлой щечкой, придавая моей дочери беззащитное и умильное выражение, что я не выдержала, и в миллионный раз ее сфотографировала на телефон. Потом поправила ножку и накрыла малышку одеялом.
Когда она проснулась, меня оттеснила недовольная нянечка, намекнув, что мне здесь больше нечего делать. Нянечку я тоже дико ненавидела. Ее нанял мой супруг, как и всю прислугу в доме. Они слушались только его, относясь ко мне как к предмету мебели. Слово матери для них ничего не значило.
Ровно в шесть я была готова. Надела легкое серебристое платье и в тон ему босоножки. Сама сделала укладку и макияж, отправив служанку восвояси. В этом я сильно поднаторела. Чем мне было еще заниматься? К хозяйственным делам мне запрещено прикасаться, к дочери меня не подпускали, а на дурацкие хобби у меня не было после всего этого ни малейшего желания.
Когда мой муж вошел в мою спальню, я была уже вся на пределе. Мне было страшно, что он прознает о моем плане. Еще немного, Вита… И ты избавишься от этого тирана…
Едва щелкнул замок, как спина натянулась тетивой, а по позвоночнику под платьем тонкой струйкой начал стекать пот. Его вкрадчивые шаги еще больше заставляли зажиматься и врастать в пол. Глаза, как заколдованные, уставились на картину, которую супруг купил на одном из аукционов для богачей. На ней был изображен пожар Рима. Старая и редкая вещь. Оригинал, естественно, муж не приемлет подделку.
Выбор для подарка супруге мягко говоря неоднозначный, и эту картину я «любила» точно так же, как и все остальное в этом обезличенном доме.
И только когда я почувствовала на своем оголенном плече его сухие пальцы, я сдалась. Задрожала трепетной ланью, пытаясь обернуться.
– Прости, я сегодня вела себя неподобающе…
Властная рука не дала мне развернуться, удержала на месте. А потом раздался треск разрываемой ткани. Этот сумасшедший разорвал серебристую ткань до самой пятой точки.
Я молчала, закусив до боли губу и разглядывая проклятую картину. Рим все горел, а моя душа давно превратилась в пепел. Из-за этого человека за спиной, который с отвратительным садизмом контролировал мою жизнь.
Он надавил на мою шею, заставив лечь в кровать на четвереньки и упереться лицом в подушку. Скинул остатки платья в сторону и довольно грубо взял меня…
– Приведи себя в порядок, у тебя десять минут, – бросил он, когда закончил, и спокойно вышел из комнаты, оставив меня трястись от унижения и бессильной ярости.
Только сейчас я увидела на уголке огромной кровати несколько бумажных пакетов из бутика. Подарок. Он часто делал мне такие молчаливые подарки, от которых меня всю выворачивало наизнанку.
Хотелось швырнуть все, не открывая, в камин, но я слишком хорошо усвоила правила. Поэтому, тяжело вздохнув, я открыла первый пакет и достала сапфировое шелковое платье. Вкус у моего благоверного был отменный, но даже такие мелочи не радовали.
Наспех приняв душ и поправив макияж, я надела платье, белоснежную песцовую накидку и серебристые босоножки из пакетов, что так заботливо принес мой супруг. С прической возиться времени уже совсем не было, поэтому, я оставила волосы падать волнистым водопадом на спину.
В просторной гостиной слышались голоса. Его и экономки. Та еще карга, меня ни во что не ставит. Как и все в этом доме. Все знают, что супруга Вольского приравнивается к красивому предмету мебели, не более того.
Ткань приятно холодила кожу при каждом моем шаге, но было ощущение, что я шагаю в саму преисподнюю.
Когда я появляюсь на лестнице, экономка поспешно кланяется и смывается вон. Темно-синие глаза мужа мгновенно находят меня и неотрывно смотрят, пока я спускаюсь по мраморным ступеням. Его черные, как смоль, волосы аккуратно зачесаны на бок. В черном смокинге, что как влитой сидит на нем, он смотрится кинозвездой. Я знаю, что сейчас на яхте его снова обступят бизнес-партнеры, политики и другие люди, мечтающие стать ему ближе. Все опять будут им восхищаться. Но никто из них даже не догадывается какое у него черное сердце.
– Ты красива, – тихо проговорил он, достав из кармана продолговатую коробочку.
Я уставилась на нее, лишь бы не смотреть в его глаза. Темные и бездонные, как бушующее море. Они всегда словно протыкали меня насквозь, как иголка бабочку.
Длинные пальцы мужа открыли коробочку, и я увидела, что в ней лежит бриллиантовое колье потрясающей работы. Но и при виде него ничего в моей душе не екнуло.
– Позволишь?
Он делает вид, что спрашивает.
Покорно повернувшись, я дождалась, когда щелкнет застежка на моей шее, но застыла на месте, потому что муж не спешил отходить. Я вдруг почувствовала его руки на своей талии, горячее дыхание опалило обнаженную шею.
– Мы опоздаем, милый, – мягко напомнила я ему, внутренне скривившись от его прикосновений.
Его руки тотчас покинули мою талию, в синеве глаз затаился опасный холод. Мне с трудом удавалось не перейти грань и не показать всем своим видом, как меня от него тошнит.
Дверцы лимузина для нас распахнул услужливый водитель. В присутствии мужа он никогда, даже случайным образом, не останавливал на мне свой взгляд. Как и я, впрочем, на нем. Мой супруг был очень ревнивым, но только я об этом знала. Никто и догадаться не мог, какими изощренными были его наказания, едва он думал, что я глазею на мужиков. Одному из своих телохранителей он сломал руку, когда тот придержал меня за плечи, споткнувшуюся около двери. Это я позже узнала. А в тот момент я, улыбнувшись, поблагодарила бедного мужчину. Ведь я не знала… Что и говорить, меня супруг наказал весьма предсказуемым способом. Целый месяц я терпела его в своей спальне без передышки, муж воплощал в жизнь свои самые грязные фантазии, позабыв о работе и появляясь на моем пороге по нескольку раз за сутки.
Не могу сказать, что мне все категорически не нравится. Иногда весьма трудно оставаться бесчувственной и равнодушной, физиология берет свое, но в такие минуты, когда мне хорошо, я тихо ненавижу и себя. Мужу доставляет особое удовольствие ломать меня таким образом, в его глазах безошибочно угадывается торжество, когда с моих губ слетает стон.
Я научилась не думать об этом. Переступать через свои слабости и жить дальше. Ведь у меня был план.
На пристани, возле огромной и роскошной яхты Малышева, что внешне и по размерам напоминала космический корабль, уже был огромный ажиотаж. Приглашенных впускали строго по спискам, но практически ни у кого не спрашивали имени. Только самые значимые люди города, чьи имена не требуется спрашивать, были приглашены на вечеринку.
На яхте играла музыка, красивые женщины жеманно бродили с бокалами шампанского. При появлении нашей пары обернулись практически все. Мы красиво смотрелись вместе, да. Это еще мой папа говорил, когда отдавал меня Вольскому в жены. Мое мнение, конечно, при этом, не учитывалось.
Женщины на яхте смотрят в мою сторону нездоровыми взглядами. Взглядами, полными зависти, желчи, злорадства. Наверняка, половина из них, успели побывать в постели моего мужа. Вести о его любовных похождениях всегда можно найти в сводках свежих сплетен. И даже с фотографиями. Мужчины, в свою очередь, смотрят на меня с восхищением и вожделением, я чувствую, как напрягается рука моего мужа, что намертво вцепилась в мою талию.
Но даже это не приносит удовлетворения.
Я просто хочу свободы.
Вдали от шумных яхт и искусственной светской жизни. Вдали от приемов и приклеенных улыбок. Той, что сейчас у меня.
Ослепительная и белоснежная, на зависть всем ортодонтам и стоматологам.
– Марк Вольский! – провозглашает Дима Малышев, распахивая руки для объятий, которые мой супруг хладнокровно игнорирует. – Как я рад тебя видеть. Спасибо, что посетил мою скромную вечеринку. Вита.
При муже он ведет себя достойно, улыбается и кланяется. Но стоит тому только отойти на пару шагов, будет всячески пытаться облапить. Малышева я органически не переношу. Но у них с моим мужем общие дела.
– Неуместная скромность, Дима, – парирует супруг, засовывая руки в карманы.
Моя талия наконец-то свободна от его острой клешни.
Они сразу начинают разговаривать о бизнесе, и мне становится скучно. Но я терпеливо жду, когда муж официально разрешит мне отделиться от него ребром Адама и пойти восвояси. Спасение приходит в лице жены Малышева – Алисы.
– Вита! Ты божественно выглядишь! – она клюет меня в щеку, но к моему мужу не рискует приблизиться. Он все эти приветствия, чмоки и так далее терпеть не может. – Модельный бизнес по тебе скучает и рыдает целыми днями.
Хотелось скривиться от откровенной лести ее слов, но порадовало выражение лица моего благоверного. Как будто съел что-то просроченное. Марк терпеть не может мое модельное прошлое, и прямым текстом сказал мне выкинуть все жалкие воспоминания об этом из головы.
Мне хочется ехидно улыбнуться.
– Виточка, ты ходишь на новые процедуры? Твое лицо выглядит так молодо! – продолжает щебетать Малышева, и она меня сейчас даже не раздражает. – Мальчики, мы потрепемся о своем.
Мой «мальчик» смотрит на меня предупреждающим взглядом, но я игнорирую его, внутренне подобравшись. Ой, Вита, что с тобой сегодня такое? Именно сегодня я чувствовала острую необходимость дерзить и делать ему все наперекор. Как бы не пришлось поплатиться…
– Так что за процедуры? – Алиса не отстает, утягивает меня от мужчин подальше.
Отойдя от него на безопасное расстояние, я тут же подхватываю бокал фруктового пунша у проходящего мимо официанта. Сегодня нужно оставаться трезвой. Вольский никогда не разрешает расслабиться на таких празднованиях.
– Витааа…
– Алис, мне всего двадцать три. Ну какие процедуры? – не выдерживаю я.
Вечно молодящаяся Алиса поджимает гилауроновые губы. Ей было бы легче морально, если бы я сказала ей, что секрет моей молодости в тоннах ботокса. Все, что связано со словом «природа» вызывает в ней аллергическую реакцию.
Довольно быстро она меняет тему.
– Марк просто мечта всех женщин, – совершенно не смущаясь моего присутствия, она любуется моим мужем. – Высокий, красивый, с шикарным телом. Извини, видела как-то его в спортзале. Ммм, какая линия плеч… Димку моего туда не загнать, отрастил пузо и рад. Говорит, мол, признак достатка. Вот дурак. Тебе так повезло с мужем. Ни на ком из присутствующих так идеально не сидят костюмы.
Продолжая искусственно улыбаться, я киваю ей.
– Да, мне очень повезло.
Просто катастрофически.
– Нет, ты конечно, сама красотка, ему под стать. Лизка Котова вся скривилась от бешенства, до вашего появления ходила тут царицей. А теперь все знают, кто самая красивая барышня на яхте. Никак не Лизка.
– Ну что ты, – вежливо отмахнулась я.
Алису иногда как понесет – не остановить. Слушать весь вечер оды своей красоте я не хотела. Я свою красоту, если можно так сказать, часто винила в своих бедах.
Но через мгновение, когда она завела речь о работе наших мужей, я поняла истинную причину ее откровенной лести.
– Вит, ты-то подсоби. Димасик уже не знает как подобраться к твоему мужу. Марк – неприступная скала. Одна надежда на нас, на женщин. За всеми успешными мужчинами стоят умные и хитрые женщины. Поговори с ним ночью между делом, – она похабно подмигивает. – Проект с отелем обещает быть очень успешным! Дима все просчитал!
– Извини, Алис, – на моем лице максимально сочувствующая и виноватая улыбка. – Но я в дела Марка никогда не вмешиваюсь.
– Прям никогда? – Малышева не могла скрыть своего разочарования.
Что я могла ей сказать? Что красавица Вита всего лишь рабыня Изаура в собственном доме? Что супруг накажет меня за любое поползновение засунуть нос в его бизнес? Мне оставалось лишь отстраненно улыбаться и изображать из себя зажравшуюся холеную падлу, которой просто лень просить мужа о чем-то не для себя.
– Ясно. Я поняла, – заключила она и потеряла интерес к нашему разговору. С огорчением опустила плечи и отвернулась от меня, разглядывая луну.
Я ничего по этому поводу не почувствовала. Слишком много их было таких, пытающихся подобраться к моему мужу через меня. Нет уж, увольте. Разбирайтесь с этим монстром сами.
Оставив шумную толпу, я ушла по боковой лесенке на верхнюю палубу,
Дальнейший вечер был бы весьма скучным, но неожиданно я увидела в толпе знакомое лицо.
Увидев светлые волосы, по привычке пристально всмотрелась в лицо и оторопела. Прямо на меня, сквозь толпу людей, смотрели знакомые до боли голубые глаза.
Я тут же лихорадочно оглядываюсь, чтобы понять, видит ли меня в этот момент муж, но его нет, и это вызывает облегчение. Становится легче дышать, я даю волю чувствам. Сердце стучит как угорелое, едва я вижу, как мой знакомый обходит гостей, целенаправленно двигаясь ко мне. Он немного хромает.
Вжавшись в темную нишу, я залпом добиваю свое шампанское, чтобы хоть как-то расслабиться.
– Вита, здравствуй.
Мягкий, почти нежный голос дергает потаенные струны моей души. Воспоминания лезут бешеным калейдоскопом, но силой мысли я заталкиваю все обратно в пыльный сундук. Только не здесь. Лучше лелеять эти воспоминания наедине с собой.
– Артем. Какая встреча, – слабым голосом отвечаю я, жадно рассматривая своего бывшего возлюбленного.
Он выглядел отлично, загорел явно тропическим загаром, подкачался. Да и вообще возмужал, сколько лет-то прошло? Три года.
– Если честно, я на тебя с самого начала пялюсь, – насмешливо говорит Артем. – Ждал удобного момента, когда ты останешься одна. Хотелось сполна насладиться твоим обществом, пока никто не видит.
– Не думала, что ты знаком с Малышевым, – я проигнорировала его откровенный намек на флирт.
– Времена меняются, Вит. До размахов твоего мужа мне, конечно, далеко, но с Малышевым у нас есть общий проект.
Сколько месяцев я ждала этой встречи… Не перечесть. Мечтала, что мой храбрый рыцарь заберет меня из лап злобного дракона. Но рыцарь не спешил. Вставал на ноги, я понимаю.
– Ты как всегда потрясающе красива, – с восхищением произносит он и неожиданно проводит пальцем по моей нижней губе. Кожа в этом месте сразу начинает полыхать.
Отпрянув, опять как дурочка оглядываюсь.
– Да нет его. Дима плотно вцепился в него. Специально на яхте закатил вечеринку, чтобы никуда твой Вольский не смог деться. – Я вообще только замечаю, что яхта движется. Мы плывем. – Ну и каково это быть Вольской? Знать, что весь мир у твоих ног?
– Неужели я слышу в твоем голосе обиду?
– Ты могла бы быть Савельевой, – обвиняющим тоном выдает он, и я качаю головой.
– Не могла, Тем. И ты это прекрасно знаешь.
Мне никто не дал право выбора, и за свою главную ошибку я сейчас расплачиваюсь сполна. Но я не жалею… Нет…
– Ты хоть вспоминала обо мне? – горько спрашивает Артем, и мне на секунду тоже становится невыносимо больно.
Мне всегда было больно, просто я научилась все прятать, маскировать, непринужденно улыбаться.
– Артем, у меня новая жизнь. Я отдала тебе все, что у меня на тот момент было. Больше, чем просто невинность. Свою душу отдала, просила защитить.
– Я не смог, прости, – понуро опустил голову Савельев. – Вольский тогда был сильнее меня. Он бы меня в щепки размолол.
Я усмехнулась, глядя на бывшего с толикой разочарования. Он просто не в курсе, что вместо него Марк размолол в щепки меня. Когда тот узнал, что молодая жена у него – подпорченный товар, в моей жизни наступил настоящий Армагеддон.
– Вита, ты его любишь?
О, как я ненавидела этот вопрос. До зуда в ладонях, до чесотки в груди. Не попади я в модельный бизнес, я могла бы сделать головокружительную карьеру на актерском поприще.
Мой супруг имеет меня когда хочет, не спрашивая о моих чувствах и желаниях. Он ограничивает мое общение с родной дочерью. Он шантажирует меня собственным отцом. Он превратил меня в тихое, забитое существо без права голоса и вообще без какого-либо права.
– Вит…
– Да, Артем. Я люблю своего мужа.
Врать легко. Смотреть на этот жестокий и отвратительный мир и врать, врать, врать. Всегда и везде. Нет ничего проще.
– Я так ждал нашей встречи, малыш. – Он мне не верит.
Гладит меня по волосам, и на миг моя броня трескается. Все эти годы мне не хватало обычной примитивной ласки. Все эти годы я живу в полном одиночестве. Глаза наполняются слезами. Артем успевает их заметить.
– Прости, малыш… Мне так жаль… Я ничего не мог тогда поделать, ничего. Как я мог защитить тебя от него? Зато сейчас я могу. Вольский жестокий человек, он не сделает тебя счастливой. Он просто не умеет.
Если бы у меня не было собственного плана, возможно, я бы и поддалась его натиску. Ведь для меня никто не говорил таких слов. Но теперь я боялась делать лишнее движение, чтобы все не испортить. Мой муж ни в коем случае не должен ни о чем догадаться.
– Артем, не нужно, – с прохладцей в голосе я его обрываю.
На верхней палубе становится холоднее, я поплотнее запахиваюсь в песцовую накидку. Она, хоть и короткая, а все равно закрывает голые плечи, но от ветра волосы спутались, и находиться тут дальше наедине с Савельевым весьма опасно. Ни к чему этот риск. Около нас начинают появляться люди, поэтому я спешу покинуть Артема и показаться на глазах мужа.
– Мы не закончили, – доносится в спину.
Не закончили разговор или в принципе отношения? Они начались и закончились несколько лет назад, о чем он вообще думает?
Самое интересное, я так часто вспоминала о нем, фантазировала в своих глупых мечтах о встрече, но сейчас не испытываю ничего. Только легкую ностальгию по прошлым временам, когда у меня была свобода.
Марка я нахожу глазами сразу же. Он, как ни странно, стоит один и смотрит прямо на меня. На его губах играет легкая улыбка, и у меня от нее зуб на зуб не попадает. Я научилась читать настроение мужа по малейшему жесту. Он знает где и с кем я была!
По-идиотски хочется юркнуть в одну из кают и захлопнуть замок, закрыться от него, но, конечно, я этого не делаю. Расправив плечи, царской походкой я плавно двигаюсь к мужу, который по-хищному не отрывает от меня своих потемневших глаз. Его улыбка пропадает, он спокойно ждет, когда я приближусь.
– Веселишься? – хрипло спрашивает, гипнотизируя взглядом.
Нервно прочистив горло, я нарочито беззаботно дергаю плечом.
– Просто ходила осмотреться.
– Встретила кого-то из знакомых? – невинно спрашивает, а у меня все внутри в тугой узел скручивается.
Ну, конечно, он видел меня с Артемом. Он, возможно, даже помнит его. Как не запомнить того, кто забрал невинность молодой жены? Я Вольскому была обещана чистой вообще-то. Наша с ним первая брачная ночь для меня до сих пор остается самым жутким кошмаром.
Молчу, не зная, что сказать. Напропалую врать страшно, Марк терпит мою легкую ложь, но не позволяет переходить границы и делать из него дурака. Мы с ним живем в удобной для обоих лжи.
– Марк, – примирительно начинаю я, пытаясь утихомирить перепуганное сердце.
Он наклоняется ко мне и шепчет на ухо, посылая табун мурашек по телу.
– Непременно расскажешь сегодня ночью, кого ты тут встретила.
На миг он стягивает на моей шее колье, намекая на расправу, его взгляд темнеет.
– Вита, а я тебя потеряла, – тонкий и высокий голос Алисы режет слух. Удавка на шее ослабляется.– Ты уже поздоровалась со старым другом вашей семьи? Артем работал помощником твоего отца, кажется?
– Добрый вечер, – раздается голос Савельева, и я беспомощно зависаю, боясь обернуться или, тем более, взглянуть на мужа.
Но истуканом стоять и ставить себя в неловкое положение не собираюсь, а потому, вежливо улыбнувшись поворачиваюсь к дрянной кобыле Алисе. О, эта стерва знает что делает. Краем глаза замечаю нездоровый блеск в синих глазах Марка. Он смотрит на всех с интересом.
Мне сегодня точно конец.
Глава 4
– Так ты помнишь Артема? – довольно скалится Алиса. В ее светлых глазах откровенное злорадство. Не часто получается укусить кого-то из Вольских.
Всем только дай повод подгадить исподтишка. А в лицо улыбается, змея.
К черту Малышеву, нужно что-то отвечать. Вот и супруг приподнимает бровь, не понимая, какого дьявола я молчу и позорю его фамилию.
– Мы с Павлом Андреевичем по большей части в кабинете запирались, – приходит на помощь Артем, неловко отшутившись. – А девчонки своими делами были заняты. Неудивительно, что Виталина не сразу может вспомнить. Как ваша сестра?
– В полном здравии, спасибо, – отозвалась я.
Я не понимала, какая муха укусила Алису. Мой отказ подсобить ее мужу? Но ведь Савельев приглашен был до того, как она спросила у меня помощи. Она не могла знать, что я ей откажу.
А ведь это она его пригласила. Точнее, Малышев, конечно, но явно с ее подачи. Так хочется задеть меня? Донести что-то до моего мужа?
– Артем ведет один из проектов Димы, очень успешно хочу сказать, – распиналась Малышева.
При этом пыталась плечом ненароком коснуться Артема, без устали хихикала и вообще вела себя странно. Со стороны даже могло показаться, что она к нему что-то испытывает.
Артем и Марк как завороженные смотрят друг на друга, Савельев первым отводит взгляд. Мой муж выглядит в хорошем расположении духа, и меня это слегка настораживает. Такое ощущение, что он тоже не выглядит удивленным. Нет, он не может быть замешан в появлении на яхте Савельева. Смысл?
– Артем, это Марк Вольский, владелец…
– Я в курсе кто это, – сухо отреагировал Артем.
Веселье моего супруга почти осязаемо. Его здесь все забавляет. Внезапно, я осознаю, что и к Малышеву сюда он согласился прийти только ради небольшого представления. Вести бизнес с мелкой рыбешкой Малышевым его вряд ли интересует.
Что ж…
– Как вы поживаете, Артем? Отец часто вспоминает вас, – я практически пропела медовым голосом. – Говорит, без вас дела вести куда труднее.
– Павел Филиппович всегда со всем справлялся самостоятельно. Мои услуги были ему абсолютно не нужны. Я тоже частенько вспоминаю ваш дом, и ваше гостеприимство.
На этих словах лицо моего мужа каменеет. Но на меня он даже не смотрит.
Ой, и дура же ты, Вита.
– За неожиданную и приятную для всех встречу! – громко провозглашает Алиса и, довольная собой, машет бокалом.
Рядом с ней появляется расплывшийся в улыбке тучный Малышев. Обнимает Алису за талию, подмигивает мне, потому что Марк стоит с другой от него стороны и не видит.
Вечер окончательно испорчен. Нет на яхте более зажатого и настороженного человека, чем я. Даже Марк через несколько минут расслабляется и снова выглядит спокойным, в благодушном настроении. А у меня уже сводит губы столько искусственно улыбаться.
Дома я скинула песцовую накидку и платье. Шелк приятно заструился по ногам, но мне хотелось быстрее избавиться от тряпки, принять душ и спрятаться под одеялом. Может, сегодня он устал и не придет?
Хотя, когда это он уставал?..
Так и есть. Выйдя из душа в махровом халате и промакивая мокрые волосы полотенцем, я застыла на пороге. Марк лежал на широкой кровати и листал мою книгу. Влажные пряди упали на лоб, на плечах и ключицах все еще мерцали капли воды. Он был в одних пижамных штанах.
Мое сердце упало. Он же не планирует спать в моей комнате? Это мое от него убежище.
– В его стихах нет ни рифмы, ни привычных размеров. Чем он тебя так цепляет?
Я ревностно следила за томиком Уолта Уитмена в его пальцах.
– Просто чтиво на ночь, – как можно равнодушнее дернула плечом. Мне не нравилось, когда он трогал мои личные вещи.
– Врешь. Ты обожаешь Уитмена, в особенности «Листья травы». Для тебя это не просто чтиво на ночь.
Я молчала.
– Так что цепляет? Передаваемое им чувство бессмертия природы? Бессмертия человека? Бессмертия искусства? – Марк воззрился на меня, но я упорно молчала. Не могла вымолвить и слова.
Казалось бы выдумай, соври. Да даже скажи правду, поделись. Но мне не хотелось. Это было то мое личное, что я так прятала от него, чтобы он не растоптал последнее, что у меня есть. Я не хотела, чтобы он ковырялся в моей душе.
– Молчишь.
Он вдруг встает с кровати и в жутком акте вандализма отрывает страницы, одну за другой. Швыряет их в камин. Я ошарашенно застыла.
Мне хотелось наброситься на него, располосовать его гладкую спину ногтями, но я по-прежнему не шевелилась. Пялилась на него исподлобья, чувствуя как горят щеки, прямо как страницы моей любимой книги.
Марк ожидает от меня реакции, следит за моим лицом, а я пытаюсь изо всех сил сдержать себя.
Он очень зол.
– Ты знаешь, что Уитмен был против рабства? Тебе он поэтому нравится?
В его словах была тайная подоплека. Наверное, он намекает на мое положение в доме.
– Чего ты хочешь? – не выдержала я. Он медленно обернулся, бросив в камин напоследок толстую обложку.
Этот крохотный томик был подарком моего отца. Но я не доставлю ему удовольствие видеть как это меня задело.
– Сними халат.
– Марк, я так устала и…
– Сними или это сделаю я, – с равнодушием в голосе предупредил он.
Зажмурив глаза, я делаю то, что так часто представляла в своих мыслях. Я говорю ему нет.
– Что?
Он все прекрасно услышал, но специально тянет время, лениво наблюдая за тем, как мои пальцы начинают неистово дрожать.
– Я не хочу, – отчетливо проговариваю я. Сердце громыхает как ливень по пустому цинковому ведру. Так страшно до чертиков мне давно не было.
Дура, Вита. Весь план рискует провалиться. Ну чего стоило потерпеть еще одну ночь?
Но меня всю раздирает от противоречий. С одной стороны я понимаю, что рискую, а с другой, отказав ему, чувствую ни с чем не сравнимое удовольствие. Да пошел ты к черту. Я не хочу тебя.
Неужели встреча с Савельевым так повлияла?
В ту же секунду мое тело взмывает вверх, и потом меня швыряют на кровать. Взвизгнув, я приземляюсь на подушки и пытаюсь отползти, но Марк придавливает своим весом, сжав запястья над моей головой.
– Я хочу.
– А я нет, – с вызовом бросаю ему, вскинув подбородок.
Он свирепеет, рычит и практически касается носом моего лица. Тяжело дышит, пытаясь успокоиться.
– Значит, я возьму так. По праву мужа.
– Это будет против моей воли, – прошептала я, обреченно глядя, как синева в его глазах практически сменяется черным.
Марк внимательно смотрит на меня из-под опущенных ресниц.
– Хочешь помечтать в одиночестве о своем лузере? – слышу в его голосе усмешку.
Значит, он все-таки в бешенстве.
Мое лицо вспыхивает, я пытаюсь вырваться, но этот боров, естественно, тяжелее и мощнее. Мои пятьдесят три килограмма против него ничто.
– Оставь меня! Я не хочу! Марк, пожалуйста.
Еще минута и у меня начнется истерика. Он сжимает мои щеки ладонью, выпячивая мои губы. Дергает полы халата в стороны, устраивается поудобнее между моих коленей .
– Аппетит приходит во время еды.
Мне ничего не остается только как бессильно подчиниться.
Ночью он никуда не уходит. Ложится спать вместе со мной. Удерживает на месте, когда я делаю попытку встать и снова принять душ. Мне хочется смыть с себя его запах. И проклятое собственное желание, которое заставляло несколько секунд назад надрывно кричать и стонать. Потеряв голову и чувство собственного достоинства. Он часто так делает. Двойное унижение.
– Спи, – этот странный человек обнимает меня, прижав к себе спиной.
Тяжелая ладонь опускается на мой живот. А я боюсь даже дышать, чтобы он не услышал мое рваное дыхание и слезы. В темноте легче притворяться.
Утром, к своему облегчению, я не застаю его в своей постели. Как будто его и не было. И весь постыдный ночной эпизод мне просто приснился.
Наспех умывшись и одевшись, я спешу в детскую к Машеньке, и за мой вечерний закидон совсем неожиданно приходит расплата.
Глава 5
– Виталина Павловна, Маша пока занята. У нее французский, – няня-церберша встает в дверном проеме, загораживая проход.
– Какой французский? В восемь утра?
– Извините, вам нельзя.
– Ты издеваешься? Дай пройти.
– Вам нельзя, – как попугай заладила она.
– А ну пошла вон, дура! – рявкнула я, пытаясь прорваться к дочери.
Няня на удивление оказывается невероятно сильной бабой. Она просто нагло выставляет меня вон из детской. Выталкивает крепкими руками. Я чуть ли не падаю с позором в коридоре.