Green Apelsin – Зверь
Sarah Hester Ross – Savage Daughter
Eleanor Rigby – The Beatles
Наша Таня – Намордник
Sleeping Wolf – PAIN
Green Apelsin – Чревоугодие
Green Apelsin – Кукловод
Nick Ingman – Teir Abhaile Riu
Tommee Profitt , Fleurie , 2WEI – Mad World
Green Apelsin – Сердце не бьётся
Adam Jones – You can run
Green Apelsin – Труп невесты
NF – Can You Hold Me
Loren Gray – Queen
Green Apelsin – Игрушка
July Jones – Girls can do anything
Green Apelsin – Станцую на твоей могиле
Чувство будто снова в груди бьётся сердце
Я тебе открою смерти нежной дверцу
Мы покинем мир живых нам здесь нет места
Ты живой жених, я мертвая невеста
Green Apelsin – Труп невесты.
Пролог.
В моей руке пылающее копье озаряет темноту. Боль, пронзившая сердце, могла быть вызвана либо потерей энергии, либо действием оружия, сжатого в моей руке. Я несусь сквозь густой лес, деревья уступают дорогу. Они охраняют меня, создавая естественный щит от набегающих монстров, готовых нанести мне вред. Моё пламя не трогает природу, оно ласкает её лёгким прикосновением и напоминает, что с моим присутствием этот мир в безопасности. Рык грома раздается у моего уха, и я ощущаю, как волны звука проникают в душу, наполняя её мощью и решимостью. Пламя окутывает всё вокруг, создавая защитный кокон из яркого света. Огонь предупреждает, что никто не сможет причинить вред мне или этим землям.
Сердце бьётся так быстро, что я чувствую, как кровь течёт по венам. Всё вокруг заполнили чудовища, надвигающиеся в тот момент, когда я поднимаю копье, излучающее огонь из лезвия, поражая сердца тех, кто стремится причинить вред людям. Ещё один мощный взмах, ещё одно чудовище падает. В воздухе витает запах горящей плоти, наполняя мой нос. Каждое мое движение точно, грациозно, я сражалась тысячи раз и знаю, как не проиграть. Я – богиня войны. Это кажется забавным, ведь именно я защищаю этот мир от кровопролития. Еще один взмах, и я ловко подкидываю копье, отрубая голову чудовищу.
Мои движения словно танец у костра, я иду вперед, не испытывая страха. Под ногами слышен хруст костей, в воздухе витает запах гнили и смерти, следующие за мной. Сердца монстров не бьются, но их тела движутся, словно живые. Они разинули пасти, готовые укусить, выпить кровь, истощить мою плоть. Их голодные рты настолько близко, но лезвие вышибает зубы каждому из них. Если бы чудовища дотянулись, они могли бы прожевать меня вместе с костями. Я не человек и не способна умереть быстро, но это не означает, что я не испытаю всепоглощающую боль.
Передвигаясь из стороны в сторону, я шептала слова песни, которую напевал мой любимый, когда я лежала на его коленях. Улыбка на моих губах сохранилась даже, когда кровь чудовища брызнула мне в лицо. Широкие штаны из легкой полупрозрачной ткани трепетали на ветру. Изящные ленты, выходящие из топа, словно паучьи лапы обнимали мои руки. Босые ноги парили над землей и только иногда прикасались к мягкой траве. Я продолжала шептать слова песни и делать новых взмах оружием. Монстры прибывали всё больше и больше. Я взывала к каждому чудовищу этого леса, желающего отведать человеческой плоти. Они тянулись ко мне, желали меня, пока я со смехом ломала их руки и ноги. Словно обезумевшая я становилась всё быстрее, всё опаснее. Смертоносность моего боя находила каждого и не позволяла уйти от меня даже на шаг.
Бой закончился, я подняла голову к небу, где тучи начали рассеиваться. Природа награждала меня, согревала солнцем, ласково касалась кожи ветром. Неожиданно свет исчез, и тьма скрыла всё вокруг, и лишь сияющая молния, ударившая в дерево возле меня, помогла мне увидеть богов спустившихся ко мне. Все шестеро окружили меня. Они были злы из-за моего предательства. Я знала, что суда не избежать, но думала, что у меня будет гораздо больше времени.
Шторволл вышел вперед. Огромный, превосходивший меня в росте в два раза наклонился ко мне, чтобы взглянуть в глаза и обнаружить там стыд за свой поступок, но там не было ничего кроме решительности и гордости за саму себя. В моих поступках не было ничего неправильного, я поступила так, как было нужно.
– Ты предала нас! – сделала шаг ко мне Аривира.
Её красота ослепляла и будь я человеком, то вмиг бы лишилась глаз.
– Ты ослушалась нас! – вперед вышел Буревол.
– Это не твоё копьё! – сказала Дженсания богиня жизни.
Я обхватила оружие сильнее. Боги желали, чтобы я склонила голову, но вместо этого я лишь усмехнулась и выпрямила спину бросая им вызов.
– Это оружие принадлежит всем нам, – сказала я и подошла ещё ближе к своим братьям и сестрам.
– Мы голосовали и большинство было против, так почему же ты решила, что твоё слово важнее нашего?
– Потому что в отличии от вас, мои любимые, я не утопаю в желании наказать людей.
Ноздри Шторволла расширились от гнева. Боги взмахнули рукой и отшвырнули меня в сторону. Моя спина с хрустом ударилась об дерево сломав его напополам. Я осторожно поднялась и вправила свои кости.
– Решили избить меня в наказание? – мой непринужденный тон раздражал их, приводил в бешенство.
Молнии вокруг ударили несколько раз, прогремел гром. Буря начавшаяся, когда боги спустились. подошла к своему пику причиняя боль природе, вырывая её творения с корнем из земли. Я чувствовала боль всего живого вокруг меня.
– Мы не собираемся тебя бить, – наконец сказал Шторволл.
Его грозный голос невозможно было не услышать даже сквозь ветер. Казалось, что он говорит мне прямо в ухо.
Когда все боги одновременно достали свои оружия и направили их на меня, я поняла, что сегодня мой последний день на этой земле. Или я лишь желала, чтобы это был последний день здесь. Мне хотелось взглянуть в глазах своего возлюбленного Таолориса, коснуться его губ. Но сейчас осталось надеяться, что он всё ещё дышит и не придет меня спасать.
Волна магии ударила в мою грудь. В эту же секунду все кости в моём теле сломались, а кожа упала на землю отдельно, словно её содрали одним движением. Всё произошло быстро, но я успела ощутить каждый перелом, услышать своё последний вздох, последнее биение сердца.
Я мертва уже очень давно. Меня окружает тьма, в которой я проснулась. Здесь я не могу шевелиться, не могу увидеть что-либо. Все, что мне остается – это думать о прошлом и о том, что у меня никогда не будет будущего. Бесконечная тьма настолько врезается в мозг, что я начинаю забывать о том, как выглядело солнце, какого цвета были листья на деревьях. Я забываю цвет своих глаз, волос и внешность тех, кого любила. Все в моей голове превращается в сплошное черное пятно.
Каждый день я ощущаю безысходность и отчаяние. Мне не хватает воздуха, но я и не могу дышать. Мне не хватает тепла, но я и не могу его почувствовать. Я лишена возможности выразить свои мысли и чувства, они остаются пленниками этой мрачной тьмы, запертые во мне.
Память обрывается на самых ярких моментах моей жизни. Я пытаюсь вспомнить хоть что-то, но все исчезает в бездне моего сознания. Я пытаюсь вспомнить запахи, звуки, касания, но мои попытки терпят неудачу. Все, что остается, это пустота и тишина с небольшими обрывками моей прошлой жизни. Я скорблю о пропавших возможностях, о неосуществленных мечтах. Я борюсь с отчаянием, которое заполняет каждую клеточку моего существа.
Но несмотря на это, я не сдаюсь. Я продолжаю думать, продолжаю вытаскивать из своей памяти хоть что-то, чтобы не пропасть окончательно. Не стать куклой в руках смерти. Мое сознание становится местом, где вспыхивает свет и жизнь. Я борюсь, чтобы сохранить себя, чтобы не сойти с ума от этой безвыходной ситуации. Мне хочется верить, что есть еще что-то за пределами этой тьмы. Что где-то есть свет, который я снова увижу. Может быть, это всего лишь иллюзия, но я настолько устала от тьмы, что готова поверить в малейшую надежду.
Сколько я уже мертва? Сотню лет? Две сотни? А может тысячу?
Первое время после смерти я ощущала покой, потом в моей голове нарастала злость и ненависть к братьям и сестрам. Я знала, что они не щадят тех, кто предает их, но я была им почти родной. Мы жили вместе тысячи лет. Я не сделала ничего плохого, просто хотела спасти людей. Но Боги уже вынесли свой вердикт, и я не имела права вмешиваться. Мнение большинства в небесном мире всегда учитывалось значительно лучше, чем мнение одной маленькой Богини. Все они самовлюбленные и эгоистичные, но и я была такой.
Нас – главных Богов всего семеро, и мы правим над небесным миром и землей. Королевства почитали нас, приклонялись, молились каждый день. В один момент, к нам начали обращаться всё меньше. С каждым столетием люди всё больше забывали про нас. Мы ослабли. Человеческие молитвы подпитывали нашу магию, без них она была всё ещё сильной, но недостаточно для тех, кто желал подчинить себе каждый океан, каждую душу. Спустя ещё время наши картины стерлись из дворцов, в домах людей пропали даже самые малейшие упоминания о нас. Они заменили веру в нас на подчинение своим Богам, тем, что на земле. Тем, кто ближе к народу. Мы же остались сидеть и скучать на своих тронах. Только ты не можешь быть ни королем, ни королевой без своего народа, ты всего лишь одинокий Бог покинутый всеми.
Штормволл так обозлился, что предложил запугать людей, заставить их вспомнить о нас. Тогда наша общая магия создала монстров. Страшных бледных существ, с вывернутой шеей, красными глазами, длинными человеческими телами, огромными клыками и когтями. Они хватали своих жертв, выпивали кровь до капли и разрывали плоть.
Я смотрела на весь этот ужас, в создании которого поучаствовала моя магия. Смотрела и понимала, что всё это неправильно. Тогда я схватила копье огня, созданное нами специально для того, чтобы остановить своих созданий, если они станут неуправляемы и уничтожат всё вокруг. Воспользоваться копьём – единственный способ покончить с монстрами навсегда. Чудовищ мы назвали – кровавыми поглотителями, после чего направили их крушить всё вокруг в разные точки трех королевств. Перед своей смертью, я успела уничтожить лишь две подобные точки. Возможно, вся моя самопожертвенность была зря, и третья точка с кровавыми поглотителями активировалась, уничтожив большую часть человечества, а все люди, что остались молят теперь богов пощадить их.
Сквозь тьму прорезается луч света. Он теплый, нежный, и я, словно слышу голос, зовущий меня вперед. Неужели Таолорис пришел за мной? Нашел способ воскресить меня? Я бегу вперед, бегу так долго, что ноги начинают стираться в кровь, но кровь напоминает, что моя чувствительность возвращается. Я ощущаю боль, и она никогда еще не была так прекрасна. Нет ничего, кроме этого луча и надежды в моем небьющемся сердце.
И тут, внезапно, я чувствую, что что-то меняется во мне. Этот луч света проникает сквозь мою броню, проникает в самое глубокое мое существо. Я не могу объяснить, что это за чувство, но оно наполняет меня новой силой, новой энергией. Моя душа замирает на мгновение, словно ожидая чего-то великого. Когда я, наконец, достигаю источника света, меня охватывает ощущение тепла и любви, словно объятие старого друга. Ощущение пробуждение даёт небесный свет. Мне нужно пару секунд, чтобы привыкнуть к теплу солнца и голубому небу, которое я так мечтала увидеть вновь. Моя судьба ещё не завершена.
Я оглядываюсь по сторонам и вижу человеческий силуэт. Передо мной стоит фигура в облачении света, и я понимаю, что это не Таолорис. Это не он пришёл за мной, но я уверена, что он рядом, потому что чувствую его жизнь. Чувствую, что его сердце бьётся где-то в этом мире. Мы всё ещё связаны и эта нить любви тянется от меня и указывает путь.
– Не знаю кто вы, – начинаю я, всё еще не привыкнув к солнцу и не видя лицо собеседника перед собой, – спасибо вам, что вернули меня назад, но теперь я готова идти к нему.
Человек заслонил собой солнце, настолько он был высокий. Я встретилась с его небесно- голубыми глаза с белыми бликами, напоминающими облака.
– К нему? – он действительно не понимал о ком я говорю, это было слышно в вопрошающем тоне. В том, как он склонил голову на бок и его чёрные волосы, как море в ночной шторм легли ему на плечи.
– Таолорис. Он же ждёт меня?
Мужчина внимательно рассматривал меня, подмечая что-то про себя, но не произнося вслух. Нежное лицо, омрачённое суровостью этого мира в виде шрама, проходящего от одного глаза к другому, было непроницаемым.
Это не человек. Ни один человек не излучает такую энергию, и ни один человек не способен устоять передо мной, когда я нахожусь рядом. Моя сила сбивает людей с ног, заставляет приклонить колени и молить о пощаде, даже не знаю, нанесу ли я вред или нет. Такова сила богини войны, такова моя жизнь, отрешенная от человечества. Я люблю их, они же меня боятся даже, если пытаются бороться. Я внесена в их легенды, как разрушение, как буря, забирающая их урожай и жизни.
– Да, он ждёт тебя, – наконец произнёс мужчина, чей возраст на вид не превышает двадцати пяти, но его энергия говорит о тысячи годах жизни, или даже больше.
Я еще раз оглянулась вокруг, ощущая ветер в волосах, тепло солнца на своей смуглой коже. Воздух наполнился ароматами цветов, а зелень деревьев казалась особенно яркой и живой. Я проснулась в этом мире, после долгого сна в темной и безмолвной гробнице.
Мир предстал передо мной во всей своей красе. Пение птиц было таким нежным и проникновенным, словно они приветствовали меня, возвращаясь в эту жизнь. Я повернулась, и мой взгляд упал на могилу, где ещё недавно покоились мои кости. Холод пробежал по спине, но я не испытывала страха или ужаса. Было лишь чувство тревоги и непонимания. Я не вернулась в своё тело, его больше нет. Каким-то образом ожила моя энергия, но не я сама. Я приблизилась к могиле и прикоснулась к земле, ощущая ее прохладу и покой. Как я оказалась здесь, возвращенной к жизни? Вопросы не давали покоя, но я решила не отвлекаться на них сейчас. Я хотела насладиться этими мгновениями.
Мир вокруг меня казался новым и волшебным. Каждый шаг, каждый взмах ресниц наполняли меня безмерной благодарностью за то, что я получила второй шанс. Я еще раз оглянулась, вдыхая этот новый воздух, и прошептала слова благодарности за возможность ощутить все прелести жизни вновь. Не думая ни о чём, я закружилась в танце. Музыка играла в моей голове, двигала моё тело вперёд. На мне был тот же наряд, что и в день смерти. Я зарылась руками в свои длинные чёрные волосы и закричала, громко и пронзительно. Это был крик ожившей Богини и его слышал весь лес, на миг от него содрогнулась земля.
– А я хотел, чтобы всё прошло тише, – выдохнул парень, поправляя свою чёрную рубашку, испачканную землёй.
Лишь на миг он улыбнулся, когда встретился с моим взглядом. Я знала, что моя радость искрилась в глазах, плясала на губах, стремилась в мои раскрытые в разные стороны руки.
Я не дышала, а если и пыталась, то только по привычке, моё сердце не билось, а кожа была холодной. Я не совсем жива и не совсем мертва, я присутствую, существую, но не так, как остальные. Это не расстраивает, ведь я не потеряла способность ощущать жизнь вокруг себя. Если я мертва внутри, не значит, что я не смогу насладиться всем вокруг. Сейчас я счастливее любого живого.
Вновь закружившись в танцы, я громко напевала весёлую мелодию. Я прыгала, касалась деревьев. Именно так боги раньше выражали свои чувства, они играли музыку и танцевали друг с другом, растворяясь в удовольствии.
Мужчина с интересом наблюдал за мной, словно за диковинным зверьком. Он не торопил меня никуда, позволяя насладиться моментом.
– Не так я себе представлял Богиню войны, – наконец сказал он.
– Я должна была быть выше? – я указала на свои полтора метра и засмеялась.
– В легендах ты холодная, решительная и не секунды не тратишь на что-то, что способно называться весельем.
– Я всегда знала, что должна была родиться богиней жизни, как Дженсания, но вселенная решила иначе, – пошутила я.
Он улыбнулся одним краешком губ.
– Так гораздо лучше. Война танцует передом мной, – качая головой, произнёс он, – не думал, что что-то ещё сможет удивить за столько лет существования.
– Я ещё и петь умею, – напомнила я.
– Не сомневаюсь.
Прекратив танцевать, я обратилась к своему воскресителю.
– Какая магия смогла вернуть меня к жизни?
Мужчина усмехнулся и сказал то, во что я не могла поверить.
– Что? – переспросила я.
– Магия бога смерти, – повторил он и поклонился мне.
Среди богов ходили слухи о его существовании, но никто никогда не встречался с ним до этого. Смерть не являлась главным богом. Он скрывался, держался подальше. Говорят, что его прикосновение способно убить даже самое сильное существо. Он не может жить среди людей, не может находиться рядом. Даже его дыхание отравляет воздух вокруг.
Я бы испугалась, встретив ранее невиданного бога, но после смерти – страх уже лишен смысла. Ведь как он может убить ту, кто уже была мертва…
– А имя у тебя есть? – спросила я.
– Басморт.
– А я Сэриия.
Он вновь улыбнулся мне.
– Я знаю. Ты же понимаешь, что я бы не стал воскрешать кого-то, кто мне неизвестен.
– Разве не Таолорис попросил тебя сделать это? Что он отдал богу смерти за моё воскрешение?
Ко мне приходили самые худшие мысли… Его нет рядом, но я слышу его сердце. Что, если он отдал свою жизнь и сейчас медленно умирает? Мы клялись друг другу в любви, готовы были отдать свою жизнь, если понадобится. Клятва на свадьбе связала наши сердца и души. Было ли ему больно, когда я умерла? Даже не хочу представлять, что он испытал… Если бы он умер, я бы обошла весь мир, заставила небеса дрожать, лишь бы увидеть его снова. Я бы отдала все, что у меня есть, и отдала бы любые жертвы. Ничто и никто не имеет значения, когда уходит твоя любовь.
Мы умеем любить также, как и люди, возможно, даже сильнее… Боги рождаются из мыслей людей, из их глубоких нужд. Они появляются так редко, что их появление становится событием, превращающимся в историю. Боги возникают из пустоты, их рождение наполнено зовом природы. В первые мгновения своего существования они похожи на неопытных детей, которые не понимают мир и еще не осознают своих сил. Но с течением времени они начинают понимать свою сущность и обретают способности вершить правосудие. Я – одна из таких богинь, родившихся с тех самых времен, когда люди решили бороться друг с другом за выживание. За еду, за лучшую территорию, за женщин и детей. Войны и конфликты всегда были частью жизни людей, и это никогда не изменится. Поэтому моя энергия всегда сильна и подпитывается всем этим страхом и борьбой. Они молятся мне ради удачного исхода, и в отличии от других меня до момента моей смерти забыли не до конца.
Мир, в котором я существую, кажется непостижимым для обычных смертных. Мои глаза видят не только то, что происходит вокруг, но и то, что скрыто от их взгляда. Я видела падения и подъемы народов, я присутствовала на судах и в битвах. Моя задача – не просто наблюдать, но и вмешиваться, когда это необходимо. Моя сила – это сила справедливости. Я наказываю тех, кто злоупотребляет своей властью и гнетет слабых. Я защищаю тех, кто не может себя защитить. Мой гнев – это огонь, который сжигает несправедливость. В моих глазах можно увидеть покой и мудрость, но их сияние не означает, что мне нет места для человеческих эмоций. Люди считают меня холодной, тёмной, запачканной кровью. Но я чувствую боль и горе, радость и счастье. Я проницательна и понимаю, что люди – это сложные существа, которые могут окунуться в свой гнев и потерять связь с реальностью, в этом они похожи на богов.
Штормволл был рождён ещё раньше меня. Он появился с первым ударом молнии, с первой вспышкой света. Он был порождением природы, мощной и неуправляемой силой, как и Буревол, рожденный с первой бурей. Штормволл и Буревол были неразрывно связаны, один вызывал другого, создавая грозы и разрушение. Аривира, с другой стороны, была порождением женщин, их стремлений к красоте и молодости. Она воплощала идеалы женской привлекательности и притягательности. Женщины верили в ее силу и приносили ей свои жертвы, чтобы оставаться молодыми и прекрасными. Дженсания, рожденная из самой первой человеческой жизни, имела уникальную силу. С каждым новым рожденным человеком ее мощь увеличивалась, пока люди верили в нее. Она была сущностью жизни, давала людям надежду и силу для преодоления трудностей. Ещё у нас есть сестра Майодия, богиня, рожденная с желанием людей отдохнуть и провести хотя бы день в спокойствии без кровопролитий и спешки куда-то. Когда раньше люди решали прекратить свои дела, они молились ей, чтобы отдых прошёл гладко и без лишних бед. Она не участвовала в моём убийстве, я видела её, но свою руку она не занесла, как и брат Корнан, бог дружбы, партнёрства и желание любить друг друга. Ему молились, чтобы он благословил людской брак, создал успешный союз.
Мы не являемся кровной семьей, а лишь назвали так себя, когда объединились. Штормволл избирал нас, сделал нас главными на небе, а всех неугодных изгнал. Те, кто пытались бороться – были уничтожены мной. Я следовала приказам думая, что наш главный знает, что делает. Он тянул меня за ниточки, словно кукловод, а когда я обрела себя и своё мнение – начал отдаляться, держать меня дальше от всех дел. Он зашил мне веки отгораживая меня от небесных дел. Никто и не мог подумать, что я решусь предать своих братьев и сестёр, но Таолорис открыл мне глаза, напомнив, как другие страдают и как страдает он, будучи маленьким богом на посылках моей семьи. Он порождение людских страстей и сплетен, поэтому слышит чужой шёпот и следит за происходящим вокруг. Он докладывает остальным о том, как часто люди вспоминают богов, как часто преподносят им дары и, когда начинают забывать нас.
– На самом деле, я пробудил тебя по личной инициативе, но ты обязательно сможешь увидеть своего возлюбленного.
– Хорошо, – сказала я, потому что это единственное, что меня волновало.
Многие считают, что боги серьезные и ставят высшие цели, не обращая внимания на свои личные желания, но это не так. В действительности, мы только о себе и думаем чаще всего.
– Найдя твои кости, я вернул туда твою энергию, твою душу. Твоё тело росло, словно дерево, ветка за веткой. На это ушло долгие годы, а потом ты просто проснулась. Таким образом ты почти живая, – объяснил мне Басморт, когда подвёл ко мне коня и протянул руку желая помочь подняться в седло.
Он потратил много сил на это и вряд лм подобное возможно провернуть дважды. Допусти он хоть одну ошибку – я бы не вернулась. Бог смерти пошёл на большой риск, а это значит, что ему очень нужна моя помощь.
– Я сама, – улыбнулась я, лишь радуясь возможности вновь ощутить каждое движение своего тела.
Я взобралась на лошадь и погладила ее мягкую, чёрную гриву.
– Ты спала шестьсот лет, – объяснил Басморт, не дожидаясь, когда я сама об этом спрошу.
– Ты хотел сказать, что я была мертва шестьсот лет. Боги не спят, – напомнила я.
– Не хотел каждый раз напоминать, что ты была мертва, довольно трагичный опыт.
– Ничего, подобный опыт теперь напомнил мне, почему я так сильно люблю жизнь.
– Позитивно для богини войны.
– Говорит бог смерти, который не отобрал жизнь, а наоборот её вернул.
Его низкий смех сотряс поляну, усеянную ветириосами* вокруг нас.
– К сожалению, чтобы достичь этой цели, мне пришлось прибегнуть к убийству, – устало выдохнул он, хотя боги редко испытывают усталость, они только временно теряют свою магическую силу, требуя некоторого времени для восстановления. – Я убил бога лести. Проблем было больше с тем, чтобы найти его.
Несомненно…
– Меня это не смущает, всё-таки, я рада, что вновь жива.
– Почти жива, – напомнил он.
– А это можно как-то исправить? Возможно ли заставить моё сердце вновь биться?
Мы медленно продвигались вперед на своих конях, общаясь так же открыто, как старые друзья. Не так я представляла себе бога смерти, абсолютно не так.
– Чтобы воскресить тебя, мне понадобилось убить бога, его энергии не хватило, чтобы заставить твоё сердце биться, но в твоём случае нам повезло. У тебя есть супруг и ваши сердца связаны между собой. Если вы встретитесь, и ваша нить, связывающая вас, окрепнет, то есть шанс, что сердце вновь забьется, напитавшись энергией вашей общей связи.
– Это его не убьёт?
– Нет. Связь супругов – богов всегда была крепка, поэтому у нас всё должно получиться.
– А ты знаешь, где мой супруг?
– Знаю, мои люди донесли до меня вести, где он сейчас. Я никогда его не видел, потому что его двор окружён слишком большим количеством живых. Моё касание – убивает живых существ.
– Даже животных?
– Животных да, – он указал на лошадь и свои руки в перчатках.
Черная рубашка застегнута на все пуговицы, брюки аккуратно убраны в длинные сапоги, а перчатки из кожи достают почти до локтя. Единственное открытое место – лицо, которое, вероятно, чаще всего скрыто от посторонних глаз под темной накидкой или шарфом, оставляя видимыми лишь загадочные глаза.
– А богов?
– Только самых слабых, сильные боги могут сопротивляться моей силе, но ощущают лишь негативные эмоции рядом со мной, словно всю радость высосали из мира.
– Я ничего такого не чувствую, – задумавшись я протянула ладонь в его сторону и лошадь двинулась в бок из-за чего я чуть не упала.
– Ты уже была мертва, поэтому на тебя такое не подействует, теперь ты не из этого мира.
– Звучит, конечно, необычно. Богиня войны не из этого мира… Обо мне можно слагать целые истории, – пошутила я
– О, поверь, о тебе много историй ходит. Все эти шестьсот лет – люди как боятся тебя, так и почитают. Все знают, что ты умерла – спасая других.
Да, это правда, но… На самом деле, я не думала, что умру, когда кинулась в самую гущу событий. Мне казалось, что боги максимум запрут меня в клетку, когда узнают. Я не могла и подумать, что Штормволл всё же примет решение убить меня. Он мог угрожать, мог побить меня, но, чтобы убить… Не такого ожидаешь от своей семьи с которой прожил всю свою жизнь.
– Что за истории? – наконец спросила я после молчаливой паузы в раздумьях.
– Легенды о богине войны вступившей в бой с монстрами нарушив волю других богов. Люди верят, что ты сражалась до последней капли крови, чтобы больше никто не пострадал. Они верят в твоё чувство справедливости и жертвенности. Теперь они понимают, что ты никогда не была их врагом, а наоборот пыталась утихомирить, добиться справедливости. Да, люди знают, что рядом с тобой неприятная энергия, обусловленная твоим рождением из чужих битв, но теперь никто не винит тебя в этом и они молятся за твой покой в мире, куда отправляются души богов.
– Там пустота, нет никого мира для душ богов.
– Дорогая, я знаю, – ответил бог смерти. – Все души уходят в пустоту, людские тоже. Каждая смерть проходит через меня.
– И как часто?
– Каждую секунду кто-то умирает, поэтому я уже перестал замечать чужие души, ищущие путь в пустоту.
– Если бы они знали куда идут, то вряд ли бы искали вход в пустоту.
– У них нет выбора, ни у кого из нас нет такого выбора. Даже боги смертны, ты уж точно знаешь это.
Я печально улыбнулась.
Моя лошадь следовала за богом смерти. Басморт уверенно указывал нам путь, и я временно не задавала никаких вопросов. Мои мысли гуляли в мире пустоты, лишенном формы и смысла. В этом мрачном пространстве, где время теряло свою силу, я ощущала себя заточенной, лишенной возможности двигаться или действовать. Воспоминания о тех временах, проведенных во тьме, вызывали у меня тревогу и страх. Каждый раз, когда вспоминала эту пустоту, чувство радости, которое охватывало меня после воскрешения, угасало. То, что я пережила в этом мрачном мире, было страшнее, чем я себе представляла. Воспоминания окутывали меня, словно туман. Казалось, что каждый раз, когда я вспоминала ту непостижимую тьму, я теряла все больше частей себя, словно исчезала, становясь невидимой и несуществующей. Ощущение безысходности в том мире не сравнится ни с чем. В нем не было ни света, ни надежды, только абсолютная тишина и одиночество. Моя душа голодала, жаждала ощутить что-то, даже если бы это было болью. Но в том мире пустоты не было ничего. Сейчас, вернувшись в реальность, я благодарна за каждый миг, каждую эмоцию, которую могу испытывать.
– Приехали, – сказал бог смерти и я подняла голову.