– Они работают, – Калеб поморщился, – но платят мало.
– Да, да. Очередной плач о том как злые богатеи обижают несчастных работяг, и те от большой нужды выходят на грабежи с арбалетом. И будь это не мы – ты бы и глазом не моргнул ведь.
Калеб отвел взгляд.
Я сложила руки перед собой, без всякого интереса рассматривая сколы от лезвия ножа на столешнице.
– Знаешь, по-хорошему шериф должен знать о твоих товарищах. Очень должен. А по-плохому – им стоит подумать о смене места жительства. На сыру землю. Я очень не люблю когда мне угрожают, знаешь ли. И то, что у твоих товарищей здесь, – я оглядела с десяток собравшихся в таверне молодцев и девиц с самодельным простецким оружием, заплатанной одеждой и понурыми лицами, – есть что-то похожее на кистени и топоры совершенно ничего не изменит. Магия уничтожит вас за секунды, а кого вдруг не сможет – того уничтожу я.
Разумеется, кровавая бойня в мои планы не входила. Ни прямо сейчас, ни вообще. Я не мясник в конце концов. Но Калебу и остальным его юным бандитам этого знать было не обязательно.
Если бы я никогда в своей жизни не видела мела, то сейчас точно могла бы сказать, какой у него цвет – настолько сильно побелело лицо моего нового знакомого. Он беспомощно оглянулся на одноглазого тавернщика, бросил взгляд на пару совсем юных девушек в углу. Сглотнул.
– Я знаю, что Служителей нельзя подкупить. Но если я могу что-то для вас сделать – то скажите.
Умный мальчик. Дианель демонстративно разожгла огонь на ладони. Не настоящий, я бы почувствовала. Иллюзию. Но все равно смотрелось эффектно.
– Знания – сила. Так говорят, – протянула чародейка, – хотя что вы в своей дыре можете знать, если даже не способны понять, кому можно угрожать, а кому нет?
Калеб вздохнул.
– У нас… Сложная ситуация. Совет Семей и Круги впились друг в друга. Круги хотят прав на заключения договоров и, по сути, самостоятельности. Совет хочет урезонить Круги. А страдают работники. Кай с Болтом, и другие наши, работали на дальних плантациях у Манфреда Кана. Мелкий собственник, из старой, но почти разорившейся семьи. Ближайший Круг, во главе которого Одноглазая Герда, сначала подбивал работников объединиться, рассказывая про выходные, уменьшение выработки, охрану и больше золотых, а когда все согласились, то Герда с остальными просто пришла к Манфреду и вместо переговоров избила его и верных ему сотрудников, и выкинула с плантации. Тот пожаловался в Совет. Те прислали шерифа. В итоге Герда смылась, Кан вернул все назад, и, разумеется, всех, кто ее поддержал, выгнал. И другим сказал чтобы не брали. Вот и…
– Слезливая история, – фыркнула я.
Вот всегда одно и то же – кто-то другой у них виноват.
– Мне плевать на ваши сложности и на грызню за власть, – я прищурилась, разглядывая Калеба. Нет, о колдунах он точно ничего не знает. Но может быть знает того, кто что-то видел или слышал. Такие как он держат ухо востро. – Плевать на Круги и Совет. Но мне надо знать, кто мутит воду. В Зеркальной Пирамиде. Тайные сообщества. Странные собрания. Ночные песнопения. Исчезновения людей. Одержимость. Странное поведение савров, их тела или исчезновения. Если что-то будет нам полезным, то, возможно, твоим друзьям просто придется настоятельно подумать над своим поведением. И поискать работу, которая не связанна с угрозами насилия.
– Если, – улыбнулась чародейка.
Я бросила на нее взгляд. Подыгрывает – или наслаждается? Грань тонкая, но стоит ее переступить – и все закончится очень и очень плохо.
Калеб глубоко задумался. Юноша склонил голову и постукивал пальцами по столу, словно выбивая какой-то ритм.
Народу в таверне прибавилось – не иначе как подтянулись остальные «бандиты». Выглядели новоприбывшие правда не лучше чем местные завсегдатаи, только разве что чуть больше решительности во взглядах имели. Те же оборванцы с таким же самодельным оружием.
– Я немногое знаю, – осторожно подвел итог своим размышлением Калеб, – может быть это и не поможет вам.
– Рассказывай, сами решим, поможет или нет, – я отпила эль.
Противный все-таки. Не совсем моча, но противный.
– В общем, из всего что может вас заинтересовать… Есть два человека. Йован сейчас не в Узаре, но он вернется скоро и будет готов поговорить. Он ходит вниз регулярно, и как-то сказал, что часть проходов там теперь контролируют какие-то непонятные наемники. Он думал, что из-за всех этих властных пертурбаций кто-то решил, скажем так, увеличить свою долю в… поставках.
– В контрабанде, – поправила я его. – Мы ведь взрослые люди. Лотос? Черный дурман?
– Нет, нет, мы такого… Йован с таким не работает, – Калеб замотал головой, – ни в коем разе. Слишком опасно. Для всех. Нет. Просто… Скажем так – не все хотят платить пошлины.
– И ты ради расширения рынка устроился в охрану каравана?
– Нет. Ну, точнее – меня Йован попросил. Да и денег искал, – парень вздохнул, – надеялся честно заработать. Ну и узнать, не связан ли Алто и Домвит с проблемами Йована. Йован – человек хороший, он нас в трудную минуту поддерживает всегда, и мне помочь ему не жалко. Плюс серебро все-таки.
– И как – узнал что-нибудь?
Калеб повел плечом – и залпом выпил весь свой эль.
– Только то, что вам сказал – Алто возит в Узар деньги. И деньги идут через Низ. А кому – не ведомо. Кажется, Дамвит почуял что-то – потому его люди меня и не прикрыли, как савры полезли. И, кстати, о них может быть вам Марек что-то важное расскажет. Марек, поди сюда.
Мареком оказался щуплый парнишка лет пятнадцати, немало похожий лицом на Калеба. Он искоса пялился на чародейку и также искоса поглядывал на мой меч.
– Марек, расскажи моим друзьям то же, что ты говорил мне. Про Арену и савров.
Паренек замялся.
– Говори. Так надо.
– Ладно, ладно. Госпожи, в общем, это… Скажем так, есть люди, готовые за савровские ногти и чешую… Платить в общем. А я их добываю.
– Маникюр делаешь что ли ящерицам? – усмехнулась я.
– Мани… что?
– Когти стрижешь, – с прохладцей разъяснила чародейка.
– А. Ну да. Когда они с арены. Ту, того. Потом ведь все равно жгут. А у меня прибыток. Я с печником тамошним дружу. И, в общем, в последнее время савров, что там, ну в боях, померли, тел вполовину меньше стало. Вот.
Интересно, интересно. Кто-то подговаривает савров нападать на обоз торговый, кто-то еще берет их тела. Некромант? Или кто-то из колдунов, им тела могут подойти для ритуалов. Алхимик? Некоторым нужны свежие органы.
– Я думал, что, в общем, это кто-то другой такое же занятие нашел, – продолжил Марек, – но нет. Я смотрел. И печник Владыками клянется, что никто другой не собирает ничего с мертвых. Что всех, кто к нему попадает, он мне показывает. Вот так вот.
– Боюсь, это все, чем мы помочь можем, – вздохнул Калеб.
– Покажете где тут ваша Арена, – хмуро ответила я, понимая, что большего с этих оборванцев не взять, – и мы…
– Мы посмотрим еще раз в глаза тем очаровательным грабителям, – подхватила Даниэль. – Совсем чуть-чуть. И поговорим с вашим контрабандистом как он здесь окажется. И будем в расчете.
Калеб тяжело вздохнул.
– Кай, Болт, подойдите сюда.
Два «грабителя» подошли не сразу. На деле Калебу пришлось привести их почти за руки.
– О, прекрасно, – Дианель улыбнулась, оглядывая подошедших, – вы оба любите нападать на женщин. Демонстрировать свою силу и власть, – на руке чародейки появились красно-черные искры, – что ж, думаю, ваш сегодняшний поступок был последней такой демонстрацией. Отныне и пока вы не станете достойными представителями рода мужского, да не будет ваше естество потребно к удовольствиям ни с одной дамой, будь то девка продажная или женщина родовитая. Атейнеро!
С руки чародейки слетели красивые черно-красные искры, облетели двоих застывших парней – и впитались каждому ровно туда, куда можно было подумать из всего сказанного.
И пряный запах магии тут же исчез, как исчезли из нашего поля зрения оба неудачника.
– Сурово, – сглотнул Калеб, с опаской посмотрев на чародейку, – но, думаю, справедливо.
Марек, невольно наблюдавший все от начала и до конца, очень старался просочиться под камень куда-нибудь вниз.
– Вам сейчас дать проводника до арены? – уточникл Калеб.
– Наши товарищи сейчас на постоялом дворе, и мы бы хотели пойти все вместе, – просто ответила я, – так что вернемся сюда в полном составе и тогда проводишь.
– Хорошо. Все равно бои будут завтра после заката. Тогда буду ждать вас и ваших друзей.
Я поднялась из-за стола, положив серебрушку около кружки.
– Думаю, тебе, Калеб, не стоит угощать меня выпивкой из-за столь недостойных господ.
Чародейка лишь усмехнулась.
Обратный путь прошел без приключений. Уже около нашего временного пристанища, когда Дианель вышла из каким-то чудом еще не закрывшегося магазина с деликатесами, я все же решила поинтересоваться:
– Не припомню чар, способствующих мужским неудачам.
Если бы они были, мои очень бывшие подруги с юга наверняка бы ими пользовались. И я бы пользовалась в своем прошлом ремесле в оконченной жизни.
– Ты не обладаешь магической силой, и не тебе о ней судить, – надменно заметила Дианель.
А она почти перестала меня раздражать…
– И все же.
Чародейка усмехнулась.
– Лучшая магия та, в которую веришь.
Следующее утро началось по моим меркам поздно. Духота мешала отдохнуть, несмотря на крайне насыщенные событиями последние два дня, и в итоге глубокий сон пришел лишь под утро.
Фронде так и не вернулся, так что на крошечном заднем дворике постоялого двора, где я пробовала починить заклепку на поврежденной в схватке с саврами чешуе, а Арджан, явно довольный собой, разминался, обороняясь и нападая на несуществующего врага двумя клинками разом, мы были вчетвером.
Витор казался задумчивым.
– Вы думаете, что пропажа тел погибших на подпольных боях как-то связана с колдуном?
Арджан не ответил, проводя довольно сложный прием. Интересно, кто учил его сражаться? Так на моей родине развлекались иногда кшатрии, желая впечатлить зевак своим мастерством и прославить своего господина. Нигде больше не не использовали разом два равновесных клинка. Разве что на Острове Луны.
Дианель покосилась на меня и пожала плечами. Чародейка явно объяснять ничего не желала. Или ничего не знала. Я заметила очевидную, в общем-то, вещь:
– Свежие тела могут быть нужны многим некромантам, да и не только им.
Витор, явно желавший услышать более интересное, обернулся ко мне.
– Это твоя идея.
– Моя. Ты против?
– Нет. Просто не думал, что нам нужно будет искать кого-то из Великой Семерки на арене для боев, вот и все.
– А где ты предлагаешь их искать?
Маг немного смутился.
– В старых летописях говориться, что Семерка любила все масштабное и помпезное. А тут – трупы савров…
– Можешь работать сам. Тем более что твои товарищи по ордену наверняка поделились какой-то более достоверной информацией по нашему делу, верно?
Витор страдальчески поморщился.
– Им нужно время.
– О. Разумеется.
– Скепсис в твоем голосе оправдан. Но все же – ты действительно думаешь, что здесь есть связь?
А ему, видать, только что-то масштабное нужно…
– Я думаю, что здесь может быть связь. Просто потому что если кому-то понадобились дохлые ящерицы, то стоит выяснить для чего. Не чучела же из них набивать. А ни для чего хорошего трупы что савров, что равных, что хоть орков не подходят. Я по крайней мере никакого не связанного с тьмой применения придумать не могу. Суртопоклонники не будут жертвовать мертвецов своему господину, а вот впустить в них крупицы его силы и его воли могут, и могут потом отправить таких вот немертвых убивать, запугивать, или оставить где-то что-то важное охранять. А тела савров достать проще всего – их никто не хватится. В Узаре достаточно ящеров, и наверняка немалое их количество хозяева готовы продать на арену за долги. Такие развлечения любят все – и зрители, и организаторы. А что потом будет с проигравшими…
– Всем плевать, – Арджан вогнал клинки в ножны. – Пока ты на песке арены побеждаешь, ты почти свободен. Как только удача отворачивается – ты вновь никто, как и был до того.
Я бросила взгляд на Дианель. Чародейка смотрела на своего спутника с интересом.
– Ты дрался на арене, Аржи? – спросила она, склонив голову. Рассматривая савра так, словно впервые его видела. – Думала, ты из свободных кланов юга.
– Я из клана Орахай, что был свободным, – ящер щелкнул зубами, – но Наре и ее новому властителю понадобились наши земли. И он не стал церемониться. Я вырос на арене. И сегодня вечером я буду драться снова. За Орахай и за всех, кто остался в Клетке Нары. Ищите что хотите там сами – у меня есть дело.
Что ж – это все упрощает. Не думаю что нам будет слишком уж сложно выяснить нужное – в таком-то составе.
– Тогда план прост – идем на арену. Я и Арджан участвуем в поединках, ты, Витор, попробуй с помощью магии узнать, что там происходит. Да, наверняка есть защитные контуры, но все же никакая защита не может быть совершенной. Если кто-то выносит трупы ящеров – то кто-то другой об этом точно знает. Там должны быть договоренности, и что-то можно подсмотреть или подслушать. Диаэнель, будешь делать вид, что у тебя много денег и власти на Острове Луны.
– У моей семьи достаточно денег, – чародейка скрестила руки на груди, – влияния достаточно, чтобы никакая безродная оборванка мне не указывала.
– Простите, ваше благородие. Есть идея получше?
– Заставлю распорядителя, или как там организатор всего этого зовется, мне все рассказать.
– Только если женским кокетством. Иначе придется твоим богатым и влиятельным родственникам тебя из тюрьмы вытаскивать.
– С чего это?
– С того что магия не все решает.
– Да тебе откуда знать?!
– Дамы, минуту, – вклинился Витор, – давайте не будем ссориться по пустякам. Дианель, Лекса права. В таких местах немало жулья, и порой среди них магики бывают. Так что на аренах всегда или свои волшебники есть, или амулеты, или уловители… В общем, если бы внушения или иллюзия работали в таких вот местах, то владельцы их давно разорились все как один. Так что у нас будут проблемы, если кто-то узнает о применении чар, особенно к распорядителю и его подчиненным. Даже при том, что сама арена едва ли легальна, на попытку использования там магии могут пожаловаться тем стражникам, кто в курсе этого предприятия. И мы быстро вылетим из города. Лекса, почему ты считаешь, что магическую часть должен исполнять я? Я, конечно, постараюсь не потревожить защиты, но все же Дианель куда более талантлива.
Льстец. А чародейка, судя по лицу, ведь и правда впечатлена…
– Ты сойдешь за своего даже среди служак, – я усмехнулась, – а вот наша прекрасная принцесса одним своим видом хоть где-нибудь кроме мест для богатых господ вызовет массу вопросов. К тому же, как показывает мой опыт, женщинам мужчины доверяют чаще. Нет, конечно, если вы хотите поменяться…
– Не хотим, – быстро кивнул Витор.
– Про доверие женщинам – из личного опыта? – ухмыльнулась Дианель.
Словно я всегда была такой вот как сейчас…
– Из него самого. Трупы начали недавно пропадать, так что кто-то из новых посетителей или служителей арены может быть во всем замешан, надо искать его. Ну или, если ничего не добьемся, то я поговорю с распорядителем. Напрямую.
– Так же как и с Калебом вчера? – не без веселья заметила чародейка.
– Вроде того.
– Хотела бы я на это посмотреть, – усмехнулась чародейка. – Ладно, предположим, я просто буду собой. И буду наблюдать за победой своего савра.
Арджан довольно оскалился.
На деле, конечно, на план это походило мало, но, как показывает моя многолетняя практика – в подобных делах любые планы очень быстро становятся совершенно бесполезными. Нас четверо, так что шансы на успех есть. Я поговорю с бойцами, наверняка кто-то что-то слышал. Дианель будет сорить деньгами и кичиться положением. Вряд ли в подобном месте ей кто-то будет угрожать – просто потому что едва ли в Узаре несколько подпольных бойцовских арен, так что на этой будут не только низы общества. Да и любые распорядители подобных мест крайне заинтересованы в отсутствии сложностей с аристократами любых видов. Так что дама при деньгах, желающая подзаработать на собственных телохранителях, едва ли будет там белой вороной – пока не начнет вынюхивать что-то. Потому вынюхивать стоит Витору. А дальше – по обстоятельствам.
Не то чтобы меня прельщала идея учувствовать в подпольных боях с сомнительными правилами, чьей задачей было дать устроителям разбогатеть, но это занятие – самое очевидное для вооруженного наемника, чью роль я собиралась сыграть. Серебряный клинок – отличное прикрытие, на самом деле.
Подпольные бойцовские ямы существовали в том или ином виде, пожалуй, в каждом городе мира, кроме поселений юга. Там все подобные развлечения проводились с одобрения властей. Правила Пакта запрещали любые потенциально смертельные поединки, и его законов формально придерживались и на Первой Земле, и в северных городах Лиги, и здесь, в западных вольных поселениях.
Впрочем, я сильно удивлюсь, если Совет Семей Узара не в курсе, чем занимаются по ночам в последний день каждый семедницы в весьма просторном, по меркам Пирамиды, зале, расположенном в середине третьей ступени. Что-то подсказывало, что это помещение изначально использовалось для каких-то ритуальных целей. На потолке были видны слабые следы краски и какие-то темные точки, кое-где на полу сохранились куски светлых и совершенно гладких камней, отдаленно похожих на какое-то подобие плитки. Впрочем, для чего бы ни предназначали это место строители Пирамиды, Равные решили по-своему.
Зал был большим настолько, чтобы вместить в центре, на деревянном постаменте, клетку с бойцами, а вокруг – ряды скамеек и столиков.
В Наре, Городе-в-Сердце-Джунглей, о котором говорил савр, все примерно так же. Только клетка не на помосте сверху, а, наоборот, утоплена в помещение. Здесь же просто не получилось создать амфитеатр, в виде которого обычно и строились подобные места. Впрочем, жители Узара из этого извлекли преимущество – в полу клетки были люки, не то чтобы усложнить бойцам жизнь, не то ради того чтобы не проносить тело очередного пострадавшего или погибшего мимо зрителей, а просто сбросить вниз. Ну или и для того, и для другого.
Мальчишка из банды Калеба говорил, что знаком со здешним «печником», кто тела сжигает, хоронить-то их в Пирамиде просто негде. А коль есть печь, а для таких дел абы какая не подойдет, значит должен быть и проход к ней. Где-то внизу. Интересно, интересно… Из самого помещения был еще один выход, помимо главного, и наверняка именно через него можно было попасть в помещения под ареной.
Когда мы пришли, в зале собралось уже немало разумных. Почти все – люди, хотя мелькали и пайди, чьи массивные приземистые тела немало выделялись в толпе, и была даже пара эфириалов, которые, кажется, забрели сюда от скуки. Впрочем, их народ вообще все делает со скуки.
Ближе всего, почти вплотную к помосту с рингом, сидели по двое-трое богатеи и их телохранители. Оттуда тянуло магией так, что хотелось потереть нос. Впрочем, мерзких нитей разложения и зла в этих запахах не было. Наверняка многие в таком месте пользовались чарами и амулетами, чтобы скрыть свою внешность, да и не только для этого.
– Поговори с волшебниками, – шепнула я Дианель, пока мы втроем, – Витор смешался с толпой простолюдинов у входа, пользуясь своим не самым богатым одеянием, – шли к распорядителю, – тут их много.
– И без тебя вижу. Не лезь не в свое дело.
– Ты переигрываешь.
Чародейка многозначительно подняла бровь.
Мы втроем подошли к распорядителю, которым тут был пайди, такой же квадратный и бородатый, как и весь их род.
– Мои бойцы хотят поучаствовать в состязаниях, – полным надменности голосом обратилась к нему Дианель.
– О, разумеется, госпожа, – церемонно поклонился пайди. – Вы совершенно точно обратились по адресу. Я – Гольд фон Брок, и я буду рад включить ваших воинов в число состязающихся, госпожа…
– Дианель Алетрутаивель, – милой крокодильей улыбкой улыбнулась чародейка, – пожалуйста, ничего не напутайте в произношении.
– Разумеется, – этого Брока так просто было не пронять. – Вы желаете видеть сражения насмерть? Или поединки по турнирным правилам?
– Видеть я желаю все. А дерутся пусть по турнирным, мне они еще пригодятся.
Я хмыкнула. Вот же все-таки…
Дианель в ответ окатила меня ледяным взглядом, словно я тут не «наемник», а ее личный раб, ни больше ни меньше.
– Хорошо, как вам будет угодно, – чуть поклонился пайди, – я запишу ваших воинов. Им придется оставить все снаряжение в наших охраняемых комнатах и использовать затупленное оружие, стандартное для всех поединщиков. В случае серьезных травм мы предоставляем услуги целителей и бодрящие зелья. Сегодня у нас как раз в первой половине вечера турнир претендентов, хорошее время чтобы показать себя новым бойцам, а после него – бои насмерть между чешуйчатыми. Хотите сделать ставки на своих бойцов или на кого-то еще?
– Хочу. Позже.
– Разумеется. Запишите тогда их вот сюда…
– Я и сама могу роспись поставить, – мое терпение лопнуло. Да, грамотный наемник. И так бывает, – где?
Распорядитель не без удивления пододвинул ко мне пергамент. «Ксандра», – вывела я. Не совсем настоящее мое имя, но настоящее знать никому и не обязательно.
За Арджана расписывалась Дианель. Не то он был не обучен грамоте, не то был, но не хотел показывать это.
– Господа бойцы, идти, – к нам подошел закутанный в просторные одежды савр с чешуей красноватого цвета, – за мной. Ат-та проводит вас.
– Идите, – царственно махнула нам рукой чародейка, – и проиграете – останетесь без жалования.
Я едва подавила желание рассмеяться. Что ж, надо признать, командовать у Дианель выходило легко и естественно. Как у любого, кто вырос в роскоши и среди сильных мира сего.
Как и у меня когда-то.
Служка-савр повел нас в дальний проход к второму выходу из зала. Мимо клетки, в которой разминалась пара бойцов, демонстрируя зрелищные, но совершенно бесполезные в реальном бою приемы, разогревая публику. За проходом действительно был спуск вниз, в помещения, находившиеся под залом арены.
Под ареной находился самый настоящий лабиринт со множеством комнат, тесных даже по узарским меркам.
– Здесь оставлять оружие и доспехи, – Ат-та кивнул на небольшое помещение с множеством сундуков, часть из которых сейчас была открыта, – и забирать ключ. Мы оттуда ничего не брать – ключ один. Таковы правила. Потом идти в зал ждать. С него – в клетку. Там драться от гонга до гонга. Чудес нет, проклятий нет, только сила и мечи.
– Правила? – поинтересовалась я, стаскивая чешую и расстегивая ремни на наручах. Кольчуга отправилась в сундук следом за остальной броней.
– Не убивать. В шею не бить. Судья решит кому лучше удалось.
Вот и хорошо.
В одной рубахе было непривычно, особенно после того как клинок тоже отправился в сундук. Словно и вовсе без одежды осталась. Я усилием воли превратила Знак на шее в татуировку, заставив огонек стечь куда-то к середине груди. Меньше шансов что заметят и поймут, что это.
Арджан снимал свои доспехи куда медленнее, но его броня была и куда массивнее моей. Савр в итоге остался в одном исподнем, стянув и набитую конским волосом рубаху, одеваемую под броню.
Ат-та, наш провожатый, замер, уставившись на Арджана. Смотрел он на шею телохранителя чародейки, на которой не было ни клейма, ни ошейника. Ат-та несколько вдохов не двигался и даже не моргал. Потом зашипел на саврсокм наречии:
– Ты… Ты свободен?!
– Я рожден свободным и завоевал свободу, – ответил не без гордости Арджан.
– Свободу нельзя завоевать. Нам никогда не дадут вкусить ее по-настоящему, – разочарованно ответил Ат-та, проводя рукой по своему горлу, на котором была видна тонкая лента ошейника, – тебя заставили драться?
Аржан выпустил облако дыма из ноздрей.
– Я хотел. Дианель не может мне запретить.
Ат-та моргнул.
– Эта девушка с тобой чтобы ты не сбежал?
– Нет, мы лишь делаем одно дело, – вклинилась я.
Саврский у меня был так себе, но нельзя жить на юге и совсем ничего не знать на языке ящеров.
Аржан и Ат-та переглянулись.
– Ты знаешь наш язык, – Арджан прищелкнул пастью. – Достижение для крови Равного.
– На юге почти все его знают.
Ящер выпустил из ноздрей клубы дыма.
– Только те, кто хочет говорить с нами. А таких немного. Даже в Приграничье.
Что ж, на языке Пакта савр говорил лучше, чем я – на его.
Ат-та же продолжил смотреть на Арджана так, словно увидел божество. На миг глаза ящера с красной чешуей остановились на мне – но в них была лишь тень интереса. Все внимание Ат-та поглотил сородич.
Где-то наверху ударил гонг.
– Нужно идти, – спохватился ящер-служка. – Пора-пора.
Пора – так пора.
Пока, вправду, пора было еще не на арену, а в круглое помещение под ней, где ждали своей очереди бойцы. Помимо нас сюда набилось еще полдюжины участников. Люди. Мужчины. Интересно, в этих землях женщины вообще не берут в руки клинок, или лишь не выступают на арене?
Здесь же располагались две небольшие платформы, на которые полагалось встать после того, как называли твое имя и имя твоего соперника. Встать, до того взяв тренировочный клинок и щит, или какое-то еще из стандартного затупленного снаряжения. После этого открывался люк, и хитрый подъемный механизм в верхней части зала начинал со скрипом вращаться, заставляя платформу подниматься. Судя по возгласам – такое вот «прибытие» бойца было частью шоу.
И правда было – в этом я убедилась сама, когда первый раз ступила на движущуюся платформу. И с трудом не скривилась от того, как расхваливал «таинственную вооруженную южанку» распорядитель, чей голос явно был усилен магически.
Моим первым противником был какой-то весьма смазливый на вид юноша, залихватски крутящий в руках сразу два клинка. В отличии от Арджана, ими он явно владеть не умел, вертя во все стороны без всякого смысла. Да и вообще бойцом парень был явно не слишком опытным, едва ли не в первый раз взявшим в руки оружие. Он почему-то решил, что если у меня есть меч и небольшой щит, а у него меча целых два, то он просто обречен на победу. Ну и рванул в атаку, ни о чем не заботясь. Тренировочный клинок лежал в моей руке иначе, чем родной меч, но все же достаточно хорошо чтобы отбить первый слишком широкий удар. Легко было увернуться и от предсказуемой второй атаки. Осталось ударить кромкой щита в кисть и тут же достать мечом колено чтобы лишить юношу желания нападать, да и вообще ко мне приближаться.
Остальной поединок до гонга прошел без каких-либо проблем. Юноша сдаваться не собирался, пусть хромал и один меч из руки выпустил. У меня не было желания его увечить, так что оставалось только держаться в двух шагах да отбивать редкие нелепые выпады. Атаковал и защищался мой противник уже не слишком уверенно, так что периодически я чувствительно охаживала его по подставленным то руке, то ноге.
Победу предсказуемо отдали мне.
Следующие два боя прошли без моего участия. Один из поединков Арджан выиграл, и сделал это, судя по крикам сверху, весьма и весьма красиво.
Второе мое появление на арене было уже под чуть более одобрительный гул. В противниках оказался рослый северянин, покрытый узорами кланов, со здоровенным топором в руке. Уверенный в себе и своем мастерстве. И бьющий сильно и точно. Явно из тех, кто не только на арене свое боевое мастерство оттачивал.
Рука с щитом начала болеть уже на третий удар. На четвертый я отбросила этот самый щит – толку все равно было мало, рано или поздно не сумею удар отвести. Нужен иной подход, нужен поединок по моим правилам.
Я нырнула влево от опускающегося лезвия, приняла на предплечье неприятный удар обухом, целившийся в голову – и схватила рукой топорище, одновременно шагая в сторону. Отбросила меч, обхватывая топор еще и второй рукой и рванула на себя. Растерянный северянин, не желая выпускать оружие, подался вперед – и полетел на настил, запнувшись о выставленную ногу.
Он почти успел подняться до того, как я сомкнула пальцы на его горле. Если нет правил – то не всегда нужен меч в руках.
Северянин боролся до конца. Раза три по мне попал ну очень чувствительно, извивался, как кот дворовой, все пытаясь вырваться из моей хватки. Но все же сдался. Хотя пару ребер, кажется, сломал напоследок.
Странный бой. И странная победа. С настоящим оружием такого не повторить, но тут-то – почему нет? Публики понравилось, надо признать.
Внизу после еще нескольких боев остались я и Арджан. Впрочем, ненадолго – почти сразу Ат-Та привел еще четверых савров. Один из которых, самый тощий и худой, расспрашивал его о чем-то, отчаянно шипя. До меня донеслось:
«Уговор?» «Да, просто притворись мертвым…» «Господин…» «Да. Только тихо».
Арджан, уловив мою озабоченность, только кивнул, пробуя языком воздух. Надеюсь, он лучше понял о чем шла речь.
Было бы дерьмово драться с двухметровой ящерицей со сломанными ребрами, болящими при каждом вдохе. Благо, Огонь способен справиться с этим, да и много еще с чем.
И с ящерицей в том числе. Но здесь, на арене, было не место для Пламени.
Перед финальным боем толпа зрителей приветствовала нас с савром весьма радушно. Кажется, кто-то даже выкрикивал мое имя. Не думаю, что даже завтра это имя тут вспомнят, но все равно это было довольно лестно. Вряд ли я выиграю и третий поединок, но все же.
Савр отсалютовал мне приветствием воинов юга. Я повторила его жест – и поединок начался.
Не знаю кто учил Арджана – но он делал это на совесть. Мастерство ящера было несомненно. Ровные, отточенные удары, встречаемые неизменными выкриками из-за пределов арены. Идеальное сочетание атаки и защиты. Выверенные шаги, быстрые для его веса.
У меня и достать-то его получилось только один раз, и то легко, по ребрам, а остальное время оставалось лишь обороняться. В конце и вовсе деревянные клинки, с силой опускаемые ящером, сломали щит, и пришлось идти в безрассудную атаку. Мой меч просвистел на волосок от шеи савра, а ящер, не будь дураком, в ответ пнул меня в колено с такой силой, что на миг боль ослепила разум.
Я сжала зубы, сдерживая огонь, и выпустила меч из рук. Ящер же почти галантно закинул меня на платформу, которая тут же пошла вниз.
Огонь – это больно. Очень больно. Но к моменту, когда в помещении под ареной появилась недовольная травмой «своего» бойца возмущенная Дианель, а сверху спустился с увесистым мешком в руке Арджан, я могла ходить. Хромая, но ходить.
– Хороший бой, – признал ящер, водя языком по воздуху, – я не хотел бы с тобой встречаться вне арены.
– Тогда выбирай правильную сторону.
Натягивать доспехи под взглядом Дианель было почти мучением. Наверху шумела толпа, приветствуя дерущихся насмерть савров.
– У них есть уговор, – уверившись, что никто не подслушивает, прошипел Арджан, – проигравшие притворяются мертвыми и возвращаются сюда, когда больше не могут продолжать бой. И тут Ат-та с какими-то господином выводит их на болота.