Книга «Сердце» финской писательницы Малин Кивели обращает внимание на женщину и ее потребности до, вовремя и после родов. Героиня подробно делится переживаниями и желаниями, связанными не только с материнством, но и телесностью.
«Люблю синяки, на себе и на других. Я вижу в них признак того, что человек пошел на физический риск, нарушив привычный ритм движений. Что такие люди принимают все аспекты жизни — включая и то, что не всякая попытка увенчается успехом».
Поэтическая книга, в которой текст связан с сюжетом, но как-то неочевидно. У новорожденного обнаружен порок сердца – и всю книгу этот факт служит точкой, от которой расходятся круги к образам, ситуациям и событиям в жизни его матери.
Эта проза – словоплетение, транс, бред. Это не мысли, переходящие одна в другую, не история, не образы. Это медитация, «конвульсии языка», «слова-дротики». Это эксперимент. Героиня никогда не работала со словами: она пишет картины. Но этого акта творчества перестало хватать, и она взялась за текст – впервые и бесцельно, безамбициозно, неправильно и внегранично. Она пытается обрести голос, сотворить привычное непривычными средствами.
Она видит свое призвание в том, чтобы «приглядывать за миром». Она фрагментарна, так она о себе пишет. Поэтому в ее словах (а этот текст следует мерить не абзацами, а словами) сны и Бог, и страх смерти, и слабость, и свобода, и блаженство, и левитация – тысяча тем без начала и конца, ни откуда и в никуда. Шуршание словами, забрасывание их в детские обручи как акт самопознания.
Когда я начинала читать, я думала, что героиня – жизнь. Что это текст от лица жизни. Она устрица, и пещера, и голос, и рев, и зерно. И тогда я погуглила концепцию книги, и было написано, что это стихотворение в прозе. Они правы, так и есть, именно так это надо читать: ради того, чтобы ловить, где у лирического героя вдох, а где сбивчивое громкое дыхание. Даже если тема тебе интересна (мне откликнулись слова про безобразное и уродливое, например), текст не позволит тебе извлечь новые смыслы, они ни за тем. Героиня – калейдоскоп, пещера, прохладный напиток, вопрос. Она не мыслитель, не первооткрыватель, она бьет вслепую по пиньяте речи, и ты можешь только ловить ее удары, и видеть перерывы в них, и трогать метафорические вспотевшие ладошки.
Когда люди пишут так (а Клариси Лиспектор была одержима текстом и процессом его создания), мне кажется, что они вышли из всех возможных границ писательства (творчества, искусства), там уже внечеловеческое. Наша задача теперь в том, чтобы их не понимать. Для меня оно великое до любых гуглений, но почти не читаемое. Оно такое, больше для вечности, чем для человека.
Книга мне не понравилась.
Она рассказывает о трагедии: третий ребёнок героини родился с пороком сердца. Врачи говорят, что всё под контролем, прооперируют, и будет как новенький. Но ведь столько всего может пойти не так! И у героини уже не хватает сил думать ни про двух старших детей, ни про мужа, она вся в этом младенце, чья жизнь висит на волоске.
Это очень понятная каждому, страшная и напряжённая история: ребёнок болеет. Этому невозможно не посочувствовать. Вся квинтэссенция того, ради чего эта книга должна была быть написана, и ради чего я её читала заключается для меня в одном абзаце ближе к концу:
"В тот раз я осталась на холодном берегу, в том времени. Так и проведу остаток дней, большая часть меня будет жить там, и это правильно, это мое право, так и должно быть".
Но мне не понравился стиль автора, физиологичный в неприятном для меня ключе. И это не из серии: меня шокирует, но я понимаю для чего это, и это даже круто в своём роде. В "Сердце" я не поняла, для чего физиологичность в таком виде.
И поэтичности, о которой все говорят, в отношении этой книги, я особо не увидела. Прогулки, зимняя природа, то, как они спасают героиню от депрессии и помогают переживать трагедию, отрешиться от вечного страха. Да! И всё на этом.
Ещё героиня говорит о том, что она прежде всего женщина и писательница. И это тоже помогает ей отрешиться от происходящего. Очень понятна, с одной стороны, эта "влюблённость"-игра, когда героиня полушутливо допускает мысли о больничном кардиологе. Если задумка была снизить пафос трагедии, то получилось. Если показать, что она остаётся женщиной, несмотря на то, что у неё умирает ребёнок, что муж зашивается дома с работой и двумя старшими, что она вся обсыпана герпесом и паршой из-за нервов, то это вызывает у меня недоумение.
Мне не понравилась героиня, короче. Её зацикленность на себе в странных для меня вещах, её писательские зарисовки, от которых она отказывается из-за их несвоевременности (но мы их прочитаем), её неблагодарность, когда она описывает больницу и персонал, где спасают её ребёнка...
Мне показалось, что в книге много лишнего. Как будто пришлось высасывать из пальца, чтобы создать объём, и сделать из повести о тяжёлом и страшном жизненном периоде микророман автофикшн.
Безымянная героиня истории (полагаю автор имеет в виду все же себя) переживает болезненные недели после рождения третьего ребенка, у которого обнаружен порок сердца. Временно отброшены в сторону привычные дела, муж и старшие сыновья, работа, хобби, долгие прогулки и маленькие радости жизни; существование сузилось до мерного гудения аппаратов, маленькой палаты с окошком, привычного утреннего пути мимо сестринского поста до столовой. В мире остались только мать, младенец и ожидание операции. Но ежедневно отбирают дюжину самых срочных случаев, и малыш ежедневно не попадает в число «счастливчиков». А может, именно тот факт, что он не попадает в дюжину самых срочных и неотложных пациентов и делает его «счастливчиком»?
Это очень «телесная» книга, где повествование представляет собой поток сознания героини, которая то вспоминает что-то, то размышляет о своем новом положении, то описывает увиденное, но не всегда даже понятно сон это или явь. К моему большому облегчению автор никак не описывает страданий ребенка, ни капли не смакует собственно самую главную причину происходящего, сосредотачиваясь на чувствах и самосознании матери. Будет ли удивительным то, что это тело, эти сознание, психика находящиеся в изматывающих условиях постепенно и сами становятся «больными»? Организм и эмоции начинают предавать героиню, отвечая на происходящее срывами, заторможенностью, высыпаниями, простудой, постоянным желанием спать и нежеланием шевелиться лишний раз.
И еще раз о «телесности» книги: очень много уделено именно физическим реакциям, описанием всяко-разно физиологических изменений и деформаций, телесных реакций, кожных ощущений от воздействия различных раздражителей: солнце, мягкая ткань, холод, свет. При этом читалось все без перерыва, благо книга маленькая по объему, но постепенно проникаешься таким повествованием, начинаешь смотреть на все с «изнанки» героини.
В целом это был интересный опыт, к счастью не угнетающий до скорбности, но определенный выход эмоций в финале случился. Хотя, на любителя конечно, книга.
«Материнство — вопрос не биологии, а приличий. Поддерживать жизнь в беззащитном существе — это пристойное поведение»
«Сердце» – описание месяца из жизни матери новорождённого Сигфрида, появившегося на свет с каортацией сердечной аорты. Вместе с ребёнком женщина ложится на госпитализацию и несколько недель ждёт плановую операцию. Но мест в реанимации только 12, и каждый день находится кто-то, кому хирургическое вмешательство требуется неотложно.
Как оставаться собой, когда твоя жизнь подчиняется больничному распорядку? Как вести себя с младенцем, который, вполне возможно, не переживёт операцию на сердце? Как слушать о проблемах других, когда, сосредоточившись на хрупкости детской жизни, ты и себя едва понимаешь? У героини «Сердца» нет ответов на эти вопросы, и вряд ли они будут хоть у кого-то, кто попадёт в подобную ситуацию. Чтобы не сойти с ума, постоянно прокручивая в голове всякие «если», она гуляет по берегу Финского залива и фокусируется на собственных ощущениях. Обветренные губы, лопнувшие сосуды, морозный пар и колючие варежки – всё это маленькие спасательные круги, за которые цепляешься из последних сил в надежде спастись от той всепоглощающей тревожности, что каждый вечер ждёт в палате.
При всех достижениях феминизма, женщинам до сих пор кажется стыдным и неприличным говорить о себе, когда рядом лежит беззащитный младенец, не подозревающий, что в ближайшем будущем его ждёт не очередное кормление, а яркий свет и холодный стол стерильной операционной. Какое может быть я? Какие непрочитанные книги и ненаписанные романы? Какой ещё симпатичный хирург или капиллярная сеточка, проступающая из-под бледной кожи, когда твоё дитя может никогда не выступить на детском утреннике или не надеть школьную форму? Но Малин Кивеля уверенна, что только в себе женщина и может отыскать то, что поможет ей не потерять равновесие при любом ударе судьбы.
Кивеля себя идентифицирует с писательством, а материнство - что-то вроде дани обществу. Но все-таки она родила троих детей, вероятно, какие-то радости она для себя все же находит в родительстве. Она описывает изнутри кокон, который облепляет только что родившую женщину, переполненную новыми телесными и душевными переживаниями, тревогой, дискомфортом, усталостью, надеждами, а в случае с больным младенцем, еще и страхом. Такой подробный и достоверный, честный и тщательный дневник рефлексии и телесных переживаний материнства мне еще не встречался.
Как мать, сама долго пребывавшая с детьми в больнице после родов, могу сказать, что в этом дневнике еще очень много материала, которому не дано названия. Я имею в виду травму медицинского вмешательства. Медицина создана предельно рационально - чтобы спасать жизни. И на сантименты там до недавнего времени внимания не обращали, да и сейчас - не везде и не много это уделяют внимание. Между тем, эмоциональные травмы, связанные с пребыванием в стерильных больничных условиях, с хирургическими вмешательствами, в взаимодействием с больничной системой могут застревать надолго неопознанными, неосознанными, скрыто влияющими на состояние пациентов, в том числе, матерей и младенцев.
Очень личная, тоскливая история, которая в конце дарит надежду и веру в человечество.
Я смогла тонко прочувствовать повествование, так как сама лежала с Федей в больнице, его перевели в патологию, когда ему было два дня от роду.
Главная героиня услышала страшное: у новорожденного малыша порок сердца. Поможет только операция, но и ее постоянно отодвигают.
Как я поняла, это реальная история, именно поэтому, читая эту маленькую историю, ее проникаешься. Проникаешься каждой буквой, хочется обнять автора и сказать: «Я понимаю»
Книга написана прекрасным языком, автор словно ткет это прекрасное полотно из слов, вплетая боль, надежду, непонимание. Ты словно опять окунаешься в этот день сурка, слышишь писк приборов, находишься в этом вакууме вдали от тех, кто переживает не меньше тебя.
Я всегда буду помнить эту звонкую тишину, проглоченные слезы и бессонные ночи.
Я задержала дыхание, когда открыла книгу и смогла вновь дышать, когда ее закрыла. Сильно, очень сильно.
Хочется, чтобы никто и никогда не пережил это отчаяние, боль, страх за только что родившегося человека, и это бесконечное чувство вины, в котором тонешь, в котором захлебываешься и тонешь, тонешь, тонешь…
Я читала эту книгу, когда Федя спал рядом и сопел, обняла его и прошептала: «Спасибо, что остался с нами, мой маленький боец.»
Книга не из тех, за которые ставят оценки. Здесь нет художественной ценности, есть, как мне кажется, терапевтическое «выплеснуть на бумагу переполняющие тебя чувства, когда не знаешь, что с ними делать», пронзительный автофикшн (вообще не знаю, насколько это автобиографично, но было бы странно, если бы нет). Эта книга у меня попала в компанию к Старобинец «Посмотри на меня» и «Четыре минус три» Пахль-Эберхарт. Как женщины справлялись с тем, что с их детьми (в этой книге – новорожденными) не все благополучно и надо надеяться на лучшее, хотя не исключено и самое плохое. И, не знаю, имеет ли смысл читать такие книги людям, которые не сталкивались с болезнью/смертью ребенка. Вспоминала толстовское про «все несчастные семьи...»: день, когда случается что-то плохое, врезается в память до мелочей, какая была погода, как выглядел врач, что он сказал (вообще не про твою ситуацию) своему коллеге, и все такое. Это было очень узнаваемо у этой финской женщины. Очень много в книге телесного – ее руки, кожа, жажда, ощущение холода... Постоянно. И как она со всем справлялась. Чтобы не спойлерить (в книге есть интрига, как ни странно), скажу, что очень удивил финал, готовилась к другому. Вообще роман небольшой, читается за несколько часов.
"Сердце" -- роман о женщине, которая кроме всего прочего, является матерью.
Роман печальный, долгий (при своем небольшом объеме), тягучий. Отлично будет читаться зимой, особенно тут, в Петербурге, под ветрами с Финского залива.
Читая Сердце, я все спрашивала у героини:
Кого ты оплакиваешь? Сына, который вот-вот может умереть (заранее?)? Размеренную понятную жизнь, потерянную вместе с заболеванием ребенка? Не с его рождением, к этому ты была готова, с заболеванием.
В сюжете есть поворотный момент, я не буду спойлерить, вы его увидите или уже знаете о чем я, когда становится понятно, что героиня оплакивает себя. Себя и только себя. Свою прошлую жизнь, свою будущую, все несбывшиеся мечты и ненаписанные тексты, все то, что так любила и ненавидела.
Малин Кивеля написала роман, полный рассуждений о смерти, но ее ребенка они не касаются. Героиня Малин плачет по собственному умиранию.
И это невероятно для российских матерей, я уверена. Горевать, переживать, страдать -- всё про себя. Не про ребенка.
Это меняет сознание. Это что-то во мне изменило.
Arvustused raamatule «Сердце», 10 ülevaadet