Mine üle audioraamatule
Кого хочу я осчастливить – тому никак уж не спастись.
Аравита
– Вита! Заканчивай вафли сушить! – прошипела подруга ведьмочка Хесса, – копай, давай!
– Да копаю я, копаю, – с сожалением откинула в сторону гладкую черепушку и снова взялась за лопату.
Темно и холодно, как в заду у северного дракона. Непослушные пальцы еле удерживали черенок, но я копала. И остальные копали. Молча пыхтели, согнувшись над стылой землей, аж языки от напряжения высунули. Луна спряталась, ни черта не видать, кругом шорохи, от которых мурашки по спине, а внутри веселье безудержное кипело.
Нас пятеро. Я и девчонки – Хесса, Вини, Бланка и Коко.
Где может собраться пятерка сумасшедших подружек? Да еще и ночью? Конечно, на старом запретном кладбище! Среди полуразрушенных могил.
Что мы здесь делали? Ясен пень, искали ингредиенты для приворотного зелья! Выбрали идеальное время – полнолунная ночь, середина осени. Идеальное место – закрытое заговоренное кладбище, на которое проникли с помощью ведьмовского зеркала.
Все здорово! Перешептывались, пересмеивались, продолжая свое темное дело. Собирали корешки, косточки, комочки землицы заговоренной. А завтра как наварим целый котел волшебной жижи, и как начнем всех к себе приворачивать! Ух! Вот я там оторвусь! Есть у меня один субъект на примете, который нервы мотает почем зря! Вот на нем и опробую чудо-зелье. Девчонки тоже хихикали, фантазируя на эту тему. Кто декана поймать хотел, кто одногруппника, а кто и с магического факультета жертву подобрал. Правда они там все ушлые, их так просто не напоишь – чуют зелье за милю, но от этого только азарт сильнее разгорался.
Небо затянуло плотными, тяжелыми облаками, и свет давали лишь голубые, тускло мерцающие грибы, покрывающие старые покосившиеся надгробья. Больше ни огонька – если нас заметят, то проблемы не оберемся. Столько штрафных баллов навешают, что отрабатывать замучаешься!
Копала я, копала, и тут раз, в земле что-то зашевелилось, закопошилось, пытаясь зарыться поглубже. Ну я не растерялась. Хвать находку и ближе к надгробью, под свет.
– Что у тебя там? – прошептала чумазая Бланка, заглядывая через плечо.
– Сейчас узнаем.
Поднесла ближе к тускло пульсирующим грибам и увидела ногу. Страшненькую такую, сухонькую, наполовину истлевшую, с длинными почерневшими ногтями. Выкручивалась, пальцы растопыривала, вырваться пыталась. Живая. Вернее мертвая. Видать, упыря тут захоронили разорванного. Не смогла удержаться и провела перепачканным пальцем по своду стопы. Пятка задергалась, пальцы сердито растопырила. Не молодой, видать, упырь был. Косточки щелкали, как у козы.
– Вита! Брось ты эту гадость! Смотри, луна уже через облака проглядывает! Надо искать последние компоненты и уходить!
– Надо!
Но Пятка мне понравилась. Положила ее на землю, а она так бодренько щелк-щелк-щелк и поползла прочь, как гусеница.
Э, нет, милая! От меня так просто не уйдешь! И вообще, возьму-ка я тебя себе! Это же такой прикол! Девчонкам-зазнайкам из группы подложу. Вот визгу-то будет!
Снова поймала отчаянно сопротивляющуюся Пятку и развернулась к остальным.
В этот миг зажегся свет, такой яркий, что моментально ослепил глаза, привыкшие к тьме. Жмурюсь, щурюсь, ничего не понимаю. Девчонки тоже с писком-визгом побросали лопаты да повскакивали.
– Так, так, так, – раздался голос, от которого мурашки по спине. Глава охраны магической академии, собственной персоной. Он как ищейка, вечно знает когда и где надо появиться. Думали с помощью ведьмовского зеркала его обойти – и то не вышло, – и кто же это у нас тут?
Глаза более—менее привыкли к свету, и я смогла рассмотреть Анмара, с сияющий пульсаром на раскрытой ладони. Рядом с ним старого хранителя врат Битрея, от которого вечно несло перегаром. Чуть поодаль стояла мадам Кьянти – декан ведьмовского факультета. Высокая, затянутае во все черное, чертовски красивая женщина. Истинная ведьма. А с ней… Кайтас меня разрази – Мисс Миолла. Куратор моего курса. Только этого не хватало.
Она стрельнула по мне своими бледными глазенками, так будто испепелить хотела. А я что? Я стою, руки вверх, в одной из них сжимаю Пятку, упорно пытающуюся дотянуться своим корявым пальцем до моего носа.
– Мисс Хессаль с ведьмовского факультета. Второй год обучения, – начал перечислять Анмар, переводя взгляд с одной подруги на другую. Хеска смущенно опустила глаза и сжалась, – мисс Винизетта, мисс Бланкара и мисс Кокория. Все ведьмы.
Я съежилась, стараясь стать как можно меньше, а лучше вообще превратиться в невидимку, в надежде, что он меня проигнорирует. Да куда там! Моя персона его заинтересовала больше всех.
– А это у нас кто? – с издевкой протянул он, – никак Аравита! С факультета фей! Вот это сюрприз! Я еще могу понять, что делают юные ведьмочки ночью на кладбище. Но вот фея! Это что-то новенькое.
Мисс Миолла смерила меня таким взглядом, что захотелось провалиться сквозь землю. Одними губами беззвучно произнесла "позорище!", и кивнула сердито, обещая мне большие проблемы. Зато мадам Кьянти ободряюще улыбнулась, подмигнула и показала большой палец. Ее эта ситуация откровенно забавляла. Ведьма, что с нее взять.
– Что можете сказать в свое оправдание, ведьмочки? … И феечки? – снова выразительный взгляд в мою сторону.
Мы молча смотрели себе под ноги, прикидывая какие неприятности нам грозят за проникновение на запретное кладбище.
И только неугомонная Пятка, будь она неладна, вытанцовывала у меня в руках. То кривую фигу сложит, то обвиняюще укажет на меня пальцем. По-моему, она пыталась жаловаться на то, что я ее поймала.
– А в ответ тишина, – насмешливо протянул Анмар.
Врет! В ответ раздавалось бойкое «щелк, щелк, щелк».
Миолла, закатив глаза, отвернулась, чтобы не видеть мою глубоко противную ей физиономию.
– Ну что, красивые? Отправляемся к ректору? За разбором полетов?
Пригорюнившись, побросали лопаты и пошли следом за дежурными, уличившими нас в нарушении правил Академии.
Пятка в очередной раз попыталась взбрыкнуть, но я засунула ее в глубокий карман своего балахона и придавила, несмотря на сердитое щелканье. Хоть какая-то компенсация!
Эх, а я уже размечталась, как опробую приворотное зелье, как меня все будут любить, почитать, да что уж мелочиться – боготворить!
Как всегда облом.
Дорогие читатели! Рада представить вам новую историю. Веселую, легкую, волшебную. Нас ждут приключения, тайны, задорная студенческая жизнь обитателей магической академии, и конечно любовь. Как всегда буду очень признательна за поддержку – звездочки, комментарии. Без них Муз начинает лениться и грустить.
Мисс Миола прохаживалась между рядами и бубнила своим приторно-сладким голосом, то и дело поправляя круглые очки, сползающие с курносого носа:
– Истинная фея, должна полностью осознавать свое предназначение…
Перья скрипели от усердия, когда мы торопливо записывали крупицы истины в тетради, боясь упустить хотя бы слово.
– И предназначение это заключается в оказании помощи нуждающимся! А не в том чтобы позорить свой факультет! – произнесла ледяным тоном, останавливаясь рядом с моим столом.– фея должна вести себя соответствующе! А не как какая-нибудь взлохмаченная бесстыдница ведьма!
Я только ниже склонилась, уткнувшись в свою тетрадь, и голову втянула в плечи в ожидании очередной головомойки.
Мало меня вчера у ректора полоскали, влепили пятьдесят штрафных баллов, так сегодня продолжение! Миола ни за что не упустит шанс опозорить меня в присутствии других учеников.
О нелюбви куратора ко мне – было известно всем. Девочки из группы, не стесняясь, поддерживали ее, глядя в мою сторону с таким пренебрежением, будто я нищенка, пробравшаяся на бал для знати.
– И первый вопрос! К вам всем! Какие основные атрибуты настоящей феи? Что отличает нас от простых чародеев, и тем более от ведьм?
Лес рук. Каждая с подобострастием хотела отличиться перед куратором, а я лишь сильнее голову в плечи втянула.
– Пожалуйста, милая, – ласково, совсем не таким голосом как ко мне, обратилась мисс Миола к своей любимице – усыпанной веснушками солнечно-рыжей Ниссе.
– Обязательными атрибутами каждой феи являются ментальные крылья, – она легко повела ажурными яркими крылышками, – и волшебная палочка.
– Все верно, – куратор расплылась в довольной улыбке, а потом снова набросилась на меня, как голодная виверна, – Аравита! Ты слышала, что сказала мисс Ниссиль?
– Слышала, – обреченно пробубнила себе под нос.
– И что? – Миола грозно склонилась надо мной, – что ты должна сделать?
С тяжелым вздохом, я полезла в рюкзачок и достала оттуда видавшую виды, потертую волшебную палочку. У всех девушек палочки хранились в красивых бархатных чехольчиках, расшитых золотыми и жемчужными нитями, были начищены, блестели полированными боками и серебряными наконечниками, а моя выглядела так, будто я ей ковырялась в заду у подвального дракона.
Миола скривилась, с отвращением рассматривая мой безобразный магический артефакт.
– Поразительная безалаберность даже для такой неряхи как вы, мисс Аравита! – строго отчитала меня, а остальные только хихикали. – где ваши крылья?
Крылья я ненавидела больше всего. Бестолковые образы, от которых не было никакого толку. На них нельзя летать, с них не натрясешь волшебной пыльцы. Даже от дождя и то не укроешься! Неосязаемая картинка. Мерцающие, трепещущие, наполняющие душу благоговением. Чем сложнее рисунок и больше цветов – тем сильнее фея. За спиной у самой Миолы вечно переливались, сверкали словно усыпанные драгоценностями, ажурные крылья невероятной красоты.
Одногруппницы гордились своими крыльями, с радостью показывая каждую новую завитушку, а я стеснялась. Потому что вместо воздушных, изящных, переливающихся крылышек у меня получались крылья летучей мыши – на вид кожистые, с коготками на изгибе. Да при этом еще и ядовито-розовые, с синими кружками, как у бабочки Ветрянки. Уродство! Я предпочитала их прятать, чтобы не давать лишних поводов для насмешки, Миола об этом знала, но продолжала давить.
– Аравита! Крылья! Живо!
Едва превозмогая внутренний протест, прикрыла глаза, обратилась к своему расстроенному внутреннему миру, к магической жиле внутри себя, и усилием воли вызвала ментальные крылья.
Феи засмеялись еще громче, глядя на то, как я неуклюже с ними обращаюсь, пытаясь прижать к себе, а они топорщились словно у горгулий, украшавших северный фасад нашей Академии.
– Ужасно! – Миола закатила глаза, – каждый раз надеюсь, что они изменятся, а становится лишь хуже.
Да знаю я! Знаю! Но что поделать, если во мне простудливым образом сплелась кровь мамочки чистокровной феи и папы – хронического ведьмака? И не известно чей потенциал сильнее.
– Так они отражение внутреннего мира, – вякнул кто-то с задней парты, и несколько смешков тотчас поддержали, – как ведьмовскую суть не прячь, все равно на волю рвется.
Я молчала, краснела, но ничего не отвечала. Девочки из группы из хороших семей, богатых, почтенных. Цвет Академии, гордость Ралесса и всей Туарии, а я из рода Блейс. Все что у нас есть – это фамилия, наследство великих предков. Все остальное – деньги, имения, драгоценности давно ушли с молотка, еще до того, как мои родители познакомились.
Мы жили скромно, но дружно и весело: мама, папа, я…и еще пятеро моих сестер. Поэтому не удивительно, что мне всегда приходилось ходить в обносках, донашивая наряды за старшими сестрами. И, учитывая, что все они были истинными ведьмами, хитрыми, озорными, любящими тьму, то из меня получилась очень мрачная фея, вечно одетая во все черное.
Розовые крылья и черная мантия. Что может быть нелепее?
Девушки за моей спиной продолжали веселиться, отпуская обидные комментарии:
– Хм, а крылья у нее такие же потрепанные, как и одежда?
– По-моему, пятен на них стало еще меньше. Глупеет наша Вита.
– Можно я отсяду подальше? Вдруг она заразная?
Смех со всех сторон заставлял стискивать зубы и кипеть от злости. Какие они злые! А еще феями себя назвают!
– Что вы смеетесь? – Миола обвела всех ядовитым взглядом, – благодаря тому, что кто-то нарушает университетские правила, ректор решил проверить всех вас на соответствие! И назначил вам ВСЕМ дополнительные экзамены, на которых вы должны подтвердить свое право называться феями! Можете поблагодарить за это нашу распрекрасную Аравиту!
– Да переведите вы ее к ведьмам, и дело с концом! – сердито выкрикнула золотоволосая Юлиана, – почему мы из-за нее страдать должны? Только семестр начался и уже экзамены! Где это видано?
Остальные тоже начали возмущаться, галдеть в один голос.
– Тихо! – сказала строгим голосом куратор, – распоряжения ректора не обсуждаются. Экзаменам быть. И тот, кто их завалит – уйдет к ведьмам. Но бояться не стоит. Вы справитесь. Я в вас верю. У вас у всех все получится, – потом взглянула на меня, как ядовитая змея, добавила, – почти у всех!
В меня она точно не верила.
Волшебные звуки арфы завибрировали в воздухе, щекоча волосы, теплой волной пройдясь по коже.
– Урок окончен, дорогие мои, – нежно прощебетала куратор, старательно не глядя в мою сторону. – я вас предупредила. Экзамены на следующей неделе. Готовьтесь тщательно, чтобы ваши родители могли вами гордиться. Ну а если кто-то не сдаст, что ж, так тому и быть. Недостойным нет места на факультете.
– Недостойным нет места на факультете, – ворчала я себе под нос, пока спускалась по широкой каменной лестнице, – тоже мне, кружок избранных. Да боевые маги и то не такие снобы, как эти крылатые воображалы!
Я из последних сил держалась на факультете фей, все время балансируя на грани отчисления и одним свои существованием вызывая раздражение у кураторши.
Вот оно мне надо? Я бы с радостью перешла к ведьмам! У них интересно, весело и никаких волшебных палочек.
С удовольствием бы все бросила, но очень не хотелось расстраивать маму.
После того как пять дочерей родились с меткой ведьм – пятиконечной звездой на ауре, она совсем опечалилась, что нет у нет преемницы. И тут я. Последыш, рожденный в ночь семи лун, с какими-никакими, но все-таки крыльями.
Маменька была все себя от радости, объявила всем, что я буду феей, запретила папе учить меня ведьмовским штукам и с особым рвением принялась за мое воспитание.
Мне пришлось корпеть над книгами, пытаться постичь тайны этикета. Родительница хотела, чтобы я прониклась своей великой участью.
…Я не прониклась, но маму расстраивать не хотела. Училась, грустно поглядывая на беспечных сестер, и тайне им завидуя. Ведьмой быть проще и куда интереснее!
Правда отец втихаря все равно учил всяким премудростям, да и сестры активно делились опытом.
Эх, знала бы об этом мама…
Шагнув с последней ступеньки, остановилась и перевела дух. Правое плечо оттягивал тяжелый рюкзак, заговоренный так, что, если надеть его нормально – на оба плеча, он становился легким, как перышко.
Надеть нормально не получалось – проклятые крылья мешались. Я воровато осмотрелась, надеясь, что вездесущая мисс Миола не заметит моего самоволия, и убрала их. Розовое безобразие рассыпалось легким маревом, оставив после себя лишь теплое покалывание между лопаток
В рюкзаке чего только не было: учебник по зельям, пособие по определению потребностей, подлежащий удовлетворению, словарь терминов с древне-камского – без него на языковедении делать нечего, а еще сверток с ингредиентами для зелий, пишущие принадлежности и ненавистная волшебная палочка.
Волшебная палочка! Резко остановившись, громко хлопнула себя по лбу! Я забыла ее в кабинете у Миолы!
Очень не хотелось возвращаться, подниматься по бесконечным ступеням, но без палки фее никак нельзя. Оштрафуют на десять баллов! А у меня этих баллов и так столько, что не знаю когда отрабатывать.
Поэтому тяжело вздохнув, снова выпустила крылья и поплелась обратно, уныло таща за собой рюкзак, который с каждым мигом становился все тяжелее.
– Выброшу! – пригрозила серьезно, – а себе новый куплю!
При мыслях об обновках настроение поползло вверх, а потом и вовсе достигло заоблачных высот. Мне удалось скопить почти двадцать монет! Я не всегда обедала, вдобавок помогала нашей кухарке – мыла полы в погребах, да перебирала овощи на складе. Монет хватит на исправный облегчающий рюкзак, на новую юбку – старая вся в дырках, после того как я облилась зельем поднятия настроения. Кстати, зелье мне удалось на славу. Вещь была безнадежно испорчена, а я смеялась, вытирая слезы, выступившие на глазах.
Кроме юбки, мне хотелось купить новые туфельки, чтобы каблуки не подвёртывались, а обтрёпанные носа так откровенно не бросались в глаза.
Еще бы капор теплый и мягкий, из шерсти алийской ламы. В нем никакие холода не страшны, и никогда не будешь ходить с синим носом, распугивая окружающих.
И кусок невероятно вкусного пирога из пекарни Ла Брей. Говорят, что, когда откусываешь – он тает на языке, и от удовольствия ничего не можешь сказать, насколько это вкусно.
Размечталась я. Моих монет хватит только на юбку…и на пирог. Я должна его попробовать. Хесса, Бланка, Коко, Винни – все девчонки уже отведали роскошное лакомство, и мне было очень обидно оттого, что я одна до сих пор не могла себе такого позволить.
К кабинету Миолы шла на цыпочках, надеясь проскользнуть незаметно, и куратор не узнает, что несобранная ученица, умудрилась забыть важнейший артефакт на столе. Она мне этого не простит, а я и так снова на грани перевода – вряд ли мне удастся достойно справиться с экзаменами.
Понуро опустив плечи, прошла еще чуть дальше и замерла у поворота, аккуратно выглянув из-за угла, прислушалась, осмотрелась и, убедившись, что путь свободен, пошла дальше.
С трудом отыскала зачарованную дверь в кабинет куратора, еще раз прислушалась и осторожно заглянула внутрь. Никого. Только моя убогая палочка сиротливо лежала на каменном полу.
– Здравствуй, гадость, – проворчала я, подняв палку с пола, и тут же устремилась к выходу, намереваясь незаметно уйти. Но не тут-то было. Перед дверями, ведущими на волю, остановились мисс Рагнара и мисс Миола. Откуда они только взялись? Я едва успела юркнуть под парту, чтобы они меня не заметили.
Их голоса звучали встревоженно, и я невольно услышала каждое слово:
– Ты уверена, что зеркало чистое? – тревожно спросила Миола.
– Да, ни единого отсвета. В подземелье тихо.
– Тогда откуда взялись черные следы на заговоренном мраморе?
– Я не знаю, Мими!
Мими? Мою грозную кураторшу друзья звали Мими? Чуть не захохотала в голос, губы закусила, в ладони носом уткнулась, пытаясь сдержать смех.
– Только демоническая сущность способна на такое.
– Демонов нет ни в академии, ни во всей Туарии. Пока цела печать Альшаны – граница будет стоять.
– Позволь тебе напомнить, дорогая, – произнесла строго Миола, – заговоренным мрамором выложена лестница в башню Хранителей. Реликвия находится там!
– Не паникуй. Охрана усилена, ни одна тварь из Запределья не пройдет, – голоса начали затихать. Педагоги удалялись от моего укрытия, и я смогла облегченно выдохнуть.
Запределье, печать Альшаны, демоны …какое мне дело? Главное палку-потерялку свою вернула.
Подобрав подол платья, воровато выглянула в коридор и, убедившись, что никого нет, со всех ног припустила прочь.
До начала следующего занятия оставалось всего несколько минут.
Кубарем слетела по лестнице, едва не потеряв свои поношенные башмаки и завернула в темный коридор, ведущий к аудиториям зельеварения. На стенах от пола до потолка росли грибы, похожие на те, которыми были усыпаны кладбищенские надгробья, только светились они разными цветами: ядовито-зеленым, уныло-бирюзовым, потусторонне голубым и болезненно-розовым. Красиво.
Неосмотрительно выскочив из-за угла, я налетела на чью-то широкую спину, и едва не повалилась на пол, а обладатель спины даже не покачнулся, лишь бросил через плечо раздраженный взгляд:
– По сторонам смотреть не учили? – Джер развернулся ко мне и смерил с ног до головы тяжелым взглядом, – или паришь на крыльях любви?
Его друзья засмеялись, а я вспыхнула, словно свеча. Проклятье, так торопилась, что крылья поганые забыла убрать! Сейчас уже поздно. Оставалось только плечи сильнее расправить и нос гордо задрать.
– А ты не стой, как истукан посреди дороги! – огрызнулась и попыталась проскочить мимо него самого и всей ненавистной компании Верхних, но один из его приятелей – долговязый Нольд, перегородил дорогу, нагло зажав меня у стены.
– Куда же ты так торопишься, фея? – ухмыльнулся, склоняясь ко мне так близко, что стали видны огненные искры в карих глазах, – никак на зельеварение? К Никаноре?
Попыталась оттолкнуть его руку, преграждающую путь, но получила очередную насмешку:
– Каши мало ела.
Придурок! Все они придурки! Напыщенные, гадкие, уверенные, что раз они из высшей аристократии, то им все можно. Верхние, будь они неладны!
– Пропусти меня! – сердито засопела, пытаясь проскочить у него под рукой.
– Ника терпеть не может, когда на ее занятие опаздывают, – вальяжно улыбаясь, продолжал нахальный блондин, по-прежнему удерживая меня у стены.
Мадам Никанория ненавидела непунктуальность, и строго карала за это штрафными баллами, а у меня и так, после вчерашнего визита к ректору пятьдесят ШаБов! Их и за месяц не отработаешь! Денег, чтобы откупиться нет, а родители мне в этом даже не подумают помогать!!! Тех двадцати латов, что я скопила и заработала – не хватит. Да и не собиралась я их тратить на погашение штрафов. Мне рюкзак новый нужен. И пирог!
– Да пропусти ты меня! – сердито топнула ногой, в гневе осматриваясь по сторонам. Другие студенты спешили на занятия, и никто из них не собирался мне помогать. Правильно, кому хочется из-за феи с нелепыми розовыми крыльями связываться с Верхними?
Джер – младший отпрыск нынешнего правителя, Нольд – сын наместника Ралесса. Милена и Джули, сестры близняшки – настолько же гадкие, насколько красивые – славились родством с верховным магом королевства. Родители Шерана – преуспевающие торговцы зачарованным оружием – запросто могли купить ему всю Туарию вместе взятую. Остальные попроще, но тоже птицы недосягаемой вышины. Все они стояли на самых высоких строчках в рейтинге Академии, и принадлежали к негласной касте Верхних, при этом не упуская случая досадить мне.
Голубоглазый Джер рассматривал меня, чуть склонив голову на бок, и по его лицу ничего нельзя было понять – непроницаемая ледяная маска
– Пусти! – прошипела я, окончательно разозлившись, и ткнула Нольда в бок палочкой. Сильно ткнула, от души. Надеюсь, синяк останется! Должна же быть от нее хоть какая-то польза.
Он охнул, карие глаза почернели, и огонь в них заполыхал с новой силой.
Стихийные маги, так не сдержаны! Особенно если им подвластно пламя!
Я попятилась, всерьез опасаясь, как бы он меня не подпалил, но снова раздался звук арфы, спасая меня от разъяренного огневика, и ставя перед прискорбным фактом, что я опоздала на зельеварение.
Верхние недовольно переглянулись и не торопясь побрели прочь.
– Мы еще встретимся с тобой, Феечка! – пообещал Нольд, а я не растерялась и для надёжности снова ткнула его палочкой в живот, а потом со всех ног бросилась прочь, чувствуя, как позади резко подскочила температура.
– А ну ка стой, нахалка! – прорычал он и ринулся за мной следом.
Я только быстрее припустила, мечтая отделаться от назойливой компании.
– Нольд, уймись, – ленивым голосом осадил Джертон, и милостиво разрешил, – Оставь ее в покое. Пусть валит!
Джера я ненавидела больше, чем всех остальных Верхних вместе взятых. Ледяной стихийник, высшего уровня. Надменный, самовлюбленный, уверенный, что весь мир крутится вокруг него. Одного не могу понять, чего он ко мне привязался!
В конце коридора уже маячила покосившаяся дверь, с обуглившейся, местами проеденной зеленой кислотой табличкой, предупреждающей, что здесь учат не абы чему, а зельеварению.
Едва дыша, заскочила в кабинет и, пользуясь тем, что преподавательницы копалась в кованом ларце с реагентами, попыталась проскочить на свое место. Хоть я и была любимицей Никанории, но это не помешало ей встретить меня скрипучим замечанием:
– Опоздание. Три штрафных балла.
– Но я… не виновата…меня задержали…Верхние… – попыталась оправдаться, за что получила равнодушное:
– Пять баллов.
Я окончательно сникла, опустила голову. Спорить с ней бесполезно.
– Простите меня, этого больше не повторится, – произнесла смиренно, прикидывая сколько вечеров мне придется потратить на отработку.
Проклятые Верхние! Все из-за них!
– Займи свое место, – кивнула мне Никанория и повернулась к группе, – сегодня, мы с вами будем варить зелье Линь. Кто знает, для чего оно нужно?
Я знала – обычное зелье для сведения бородавок, но молчала, опасаясь привлекать к себе внимание преподавателя. Я хоть и была у нее в любимчиках, но доставалось на орехи с завидной частотой.
Девочки нерешительно переглядывались, ища друг у друга поддержки, наконец, Нисса неуверенно предположила:
– Зелье от расстройства в животе?
– Неправильно. Один штрафной бал.
Рыжая всезнайка заткнулась, покраснев до кончиков волос, и почему-то сердито посмотрела именно на меня. Будто это я виновата, что она летом учебник не открывала.
– Зелье долгого сна, – предположила рыженькая Лиана, перепутав Линь с Минь.
– Штрафной балл. Еще варианты?
Еще две юные феи выдвинули неверные предположения предположения, получили свои ШаБы и затихли. Больше желающих опростоволоситься не нашлось.
– Аравита! – Никанория строго посмотрела на меня поверх старомодных очков в костяной оправе, – твой вариант.
Штрафных баллов у меня уже предостаточно, поэтому просто ответила:
– Зелье для сведения бородавок, родинок и прочих наростов на коже. Основной компонент – плющ полуночный и слизь пиявок.
Никанория удовлетворенно кивнула:
– Правильно.
Этот предмет всегда давался мне проще, чем остальным феям.
От бессилия они только бросали на меня сердитые взгляды и с задней парты донеслось ядовитое «ведьма». Я не стала оборачиваться и смотреть, кто это сказал. Зачем? На этом предмете мне равных не было, пусть завидуют сколько угодно.
– И так, преступим, – Никанория едва заметно повела пальцем и на серой, местами прожжённой доске стали появляться белые буквы, – записывайте ингредиенты в тетради.
Я склонилась над своими записями, сосредоточенно переписывая состав, попутно пытаясь вспомнить, что мне о нем было известно.
Линь – зелье ущерба, значит мешать только по часовой стрелке, строго нечетное количество раз, ингредиенты закладывать правой рукой. Вроде все правильно, ничего не забыла. Хесса вроде что-то про него рассказывала, хитрость там какая-то вроде была?
Ах да. Ни в кое случае не скрещивать ноги под столом. Это важно.
После того, как в все справились с записями Никанория разрешила нам приступить к практике. На каждом столе появился маленький котел, набор мерной посуды и горелка, ингредиенты у каждого студента были свои.
– Начинайте, – скомандовала она, – у вас есть полчаса, потом будем проверять.
Еще раз пробежалась взглядом по записям, разложила в глиняные чашечки компоненты и приступила к готовке.
Налила воды, закинула щепоть растертого сушеного плюща – жидкость в котле тут же окрасилась в темно-бурый цвет. Потом капнула слизи пиявки, от чего от котла повеяло болотной тиной и плесенью, и заложила остальные компоненты.
Так, где тут моя палка-хрень-в-котле-мешалка? Вот она родимая. Обтерла ее суконной тряпицей и начала осторожно перемешивать, тщательно считая круговые движения. Жижа сначала почернела, потом покраснела, а потом начала медленно становиться прозрачной.
Никанория ходила между рядами и наблюдала за работой группы, не забывая делать короткие комментарии:
– Лиана, отвратительно. Нисса, слабо. Эльмана – начинай переделывать, у тебя получился кирпич. Им только прибить можно. Аравита, молодец.
Я прямо почувствовала, как в меня впиваются острые ножички чужих ревнивых взглядов. Другим феечкам не нравилось, когда преподаватели меня хвалили. Очень не нравилось. А мне нравилось! Тем более, бывало это крайне редко. Если честно, то только на зельеварении и бывало. Сказывалась ведьмовская кровь, доставшаяся от папеньки.
– Мисс Никанория! – прошептала испуганно Юляна, – у меня что-то не так.
– Что именно?
– Тут… как-то подозрительно сильно бурлит.
– Серьезно? – наставница только усмехнулась и отошла подальше.
В этот миг раздался хлопок, всплеск и визг девчат, сидящих поблизости с ней. Все остальные, включая меня, испуганно подпрыгнули на местах и обернулись.
Содержимое котла бестолковой феи взорвалось, расплескавшись по сторонам, забрызгало саму Юляну с ног до головы, а часть месива попало на неудачливых соседей.
– Какая гадость! – виновница переполоха пыталась стереть с лица бурую жижу со своего лица.
Никанория сложив руки на груди, наблюдала за происходящим и качала головой.
– Юляна, после занятия останешься убираться.
– Я не виновата! – поперхнулась от обиды перепачканная фея, – это какой-то неправильный рецепт!
– Группа! – обратилась ко всем преподавательница, – что она сделала не так?
Девушки невразумительно замычали, не зная, что сказать.
– Если никто из вас не скажет правильный ответ, то каждая получит по десять штрафных баллов.
Только не это! У меня слишком много ШаБов чтобы получать еще из-за какой-то неумехи. Впилась в нее взглядом, пытаясь понять, что же она натворила.
Как разобраться, если все зелье разлетелось по сторонам, а сама виновница бестолково махала руками и хныкала?
И тут до меня дошло!
– У нее ноги скрещены, – воскликнула, ткнув в ее сторону пальцем.
– И что? – фыркнула Нисса, – это не запрещено.
– Конечно, не запрещено, – согласилась Никанория, – но… Аравита права. При изготовлении зелья Линь нельзя скрещивать ноги.
– И как мы должны были об этом догадаться? – всплеснула руками Лиана.
– Может, стоило прочитать в учебнике? – Никанория холодно блеснула глазами в сторону недовольных, и те моментально притихли, – Насколько я поняла, Аравита одна выполнила летнее задание.
– Да что с нее взять? Она с ведьмами якшается, – сердито фыркнула Нисса, – и сама на половину ведьма! У них все эти зелья в крови, в закрытыми глазами готовят! Как поварихи на кухне!
Опять началось. Уж лучше бы я молчала! Теперь снова начнут причитать, как курицы и тыкать в меня пальцами, обвиняя в сговоре с ведьмами.
– Возможно. А те, у кого в крови ничего нет, должны тщательнее следить за своим обучением, – Никанория расплылась в хищной улыбке. – Ведь так, дорогие мои феи?
– Так, – заблеяли нестройными голосами, испуганно поджав хвосты.
Они забыли, что мисс Никанория тоже была наполовину ведьмой. А ведьмы, даже нечистокровные, себя в обиду не дадут.
– Полчаса вышло, – проворковала коварная наставница, – Давайте проверять.