Mine üle audioraamatule
На следующий день муж повез троих детей, Ярика, Анюту и Никитку на природу. Они планировали поискать землянику, потом найти симпатичное местечко на берегу и провести денек, купаясь и загорая на солнце.
Компания выехала спозаранку, мотивируя свое решение тем, что погода установилась жаркая и ближе к полудню будет тяжело тащиться по шоссе в машине, не оборудованной климат-контролем. У меня были дела в городе, от участия в пикнике пришлось отказаться. Я не особенно расстроилась по этому поводу. Хотелось побыть в тишине, а в машине с тремя детьми это невозможно.
Только я села за компьютер, как раздался телефонный звонок.
– Алло! Раиска!
– Любаша? Доброе утро!
– Сомневаюсь. Тебе Верка звонила?
– Сегодня – нет. А что?
– Сама не знаю. По-моему, у нее что-то случилось. Позвонила десять минут назад, я ничего не поняла.
– Как не поняла? Она что-нибудь сказала?
– В том-то и дело, что нет. Сначала что-то мычала, междометия какие-то, потом завыла, что ли.
– Любаш, а ты уверена, что это была Верка?
– Уверена. У меня определитель номера стоит.
– Определитель мог ошибиться. Сглючил и все. Не бывает стопроцентно надежной техники.
– Но я-то не могла ошибиться. Она ж мне родная сестра, как-никак, я ее и без слов узнаю, – Любашин голос задрожал.
– Любань, не переживай ты так, сейчас я ей перезвоню и все выясню.
– Думаешь, я перезвонить не пробовала? Городской у нее все время занят. А сотовый, как всегда, отключен. Раиска, ты к ней ближе меня живешь и на колесах. Подскочи пожалуйста, проверь, что там. А я тоже сейчас буду.
– С машиной, Любаш, неувязочка. Сегодня у меня машины нет, за город уехала. А Верка совсем никаких слов не сказала?
– Ну не то, что бы совсем никаких. Просто я не поняла, то ли она нашла что-то, то ли, наоборот, потеряла. Она все время всхлипывала, а потом и вовсе завыла.
– Ой, Любаня, а может, это она Никитку потеряла?
– Никитку? С какой стати?
– Да, понимаешь, Никитка сегодня у нас ночевал.
– Ну и что?
– Да ничего особенного. Просто Верка по рассеянности могла забыть, что отпустила его к нам с ночевкой. Вот и переживает, что ребенок пропал.
– Что за чушь! Хотя с нее станется. Но, все равно, надо проверить, возьму такси.
Я все-таки попробовала набрать Верку. В трубке раздались только короткие гудки. Ладно, если она в поисках ребенка обзванивает знакомых, значит должна позвонить и мне. Подожду.
Любашин звонок не особенно меня взволновал. Веркина рассеянность давно вошла в легенду. Пару раз она пыталась среди ночи вломиться в свою бывшую квартиру. Возвращалась поздно, уставшая, и ноги сами принесли ее к благополучно проданному жилищу. Хорошо, что новые хозяева отнеслись к Веркиной оплошности с юмором. Один раз она с утра явилась на предыдущую работу, с которой несколько месяцев как уволилась по собственному желанию. Однажды, зайдя ко мне, застала сестру Вадима Леру и страшно обиделась на то, что я не стала их знакомить. А чего мне было их знакомить, если не далее, как месяц тому назад мы с Веркой заезжали к Лере и гостили у нее два или даже три дня. Лера чувства юмора не проявила, а, наоборот, тоже здорово обиделась. И ее можно было понять. В тот наш с Веркой приезд она проявила просто чудеса гостеприимства. Даже торт «Наполеон» испекла, первый раз в жизни. И вот, пожалуйста, ее не узнают! Кому такое понравится? Лерино чувство юмора никогда не простиралось так далеко.
Я опять уселась перед компьютером. Тут же раздался телефонный звонок. Наверное, Верка в своих поисках наконец-то добралась до моего номера.
– Раиска!
Точно, Верка.
– Раиска!.. Нашла!.. Здесь!..
Отрывочные слова перемежались судорожными всхлипываниями. Непонятно.
– Что нашла? Вера, успокойся.
– Нашла!.. Она!..
– Папку нашла?
– Нет!
– Кольцо?
– Да!.. Рая!…
– Не переживай так. Хорошо, что нашла. Где оно было?
– На пальце!.. Не хорошо-о-о!
Да чего уж хорошего, кольцо на пальце потерять. Ладно, что нашлось. Как же мы его вчера не заметили? Ах, да, Верка была в перчатках, а о том, что под ними, наверняка, не помнила. Хорошо, что теперь оно попалось ей на глаза. Только вот непонятно, чего так убиваться-то?
Раздавшийся через некоторое время телефонный звонок вызвал глухое раздражение. Да что у них там такое, в самом деле?
– Раиска! Приезжай!
– Вера, я тебя прошу, спокойнее. Я подъеду, как только закончу свои дела. Постарайся снова не потерять кольцо.
– Раиска! Ты не понимаешь, он, кажется, пошевелился!
– Кто пошевелился?
– Труп, кто же еще!
Верку я застала на лестничной площадке. Такси домчало меня по адресу в рекордно короткий срок. Первая попавшаяся под руку визитка была подарена Сергеем, такси «Вперед». Сергей приветствовал меня как старую знакомую. Хорошо, что не пришлось объяснять, куда ехать. Потому как Веркины слова достигли цели, и я тоже потеряла самообладание.
– Туда! – только и сказала я Сергею на его вопрос «Куда едем?».
К счастью, он помнил адрес, по которому отвез нас с Мадлен накануне.
– Подождать? – спросил он, затормозив у подъезда.
Я отрицательно помотала головой и пулей влетела по лестнице на второй этаж, где и столкнулась с Веркой. Она стояла перед своей дверью, кутаясь в одеяло.
– Вера! Что случилось?
В ответ Верка всхлипнула и кивнула на свою дверь.
– Там, – сказала она.
Я взялась за ручку.
– Нет! – вскрикнула Верка. – Не ходи! Я боюсь!
– Почему это? – не поняла я.
– Потому что он шевелится!
– Кто?
– Труп.
– Чей?
– Откуда я знаю? – Верка всхлипнула.
В это время дверь в подъезде хлопнула и к нам на второй этаж впорхнула Любочка.
– Вера! Рая! Что случилось? – спросила она.
Я пожала плечами.
– Верка говорит, что там труп, но она его боится, потому что он шевелится.
Любочка решительно шагнула к двери.
– Нет! – опять вскрикнула Верка. – Не ходи!
– Верунь, успокойся. Не надо бояться мертвого тела. Оно не может шевелиться, ну, если только трупное окоченение разрешается, тогда да, тогда может, – ангельским голоском пропела Любочка и опять шагнула к двери.
На мой взгляд, слабое утешение. Лично мне информация о том, что труп все-таки может шевелиться, показалась жутковатой. Верке, по-моему, тоже так показалось. Она нисколько не успокоилась, наоборот, зарыдала в голос.
– Откуда ты знаешь про окоченение? – вполголоса поинтересовалась я у Любаши.
– Я же все-таки инженер по ОТ и ТБ.
– По чему?
– Охрана труда и техника безопасности.
– Неужели приходилось видеть?
– К счастью, нет. Теоретически изучала.
И Любаша осторожно приоткрыла дверь в квартиру. Ничего не произошло, из квартиры не доносилось ни звука. Любаша заглянула внутрь.
– Ничего не видать, – пожаловалась она.
Внутри зазвонил телефон. Любочка замерла на пороге.
– Боюсь идти, – сказала она.
– Ты же сказала, что не надо бояться окоченевшего тела.
– Я боюсь споткнуться об него и упасть. Еще сломаю себе что-нибудь. И привет – все лето в гипсе скакать! Где он? – обратилась она к Верке.
– Там, – Верка кивнула на свою дверь.
– Я вижу, что здесь его нет. Я спрашиваю, он там, конкретно, где?
– У-у д-дивана, – стуча зубами, с трудом произнесла Верка.
– Понятно.
Любочка уже решительно шагнула в прихожую и включила свет. Я, прислонила Верку к стене и последовала за Любашей. Мы осторожно пробрались через захламленную прихожую и заглянули в комнату. Картина обычного разгрома и бесформенная куча барахла в углу за диваном. Все как обычно.
– Я никого не вижу, – шепотом сказала Любочка.
– Я тоже, – так же шепотом ответила я.
Мы, озираясь по сторонам, прошли в комнату. Никого. Заглянули в кладовку. Никого. Уже без всякой опаски прошли в комнату к Никитке. То же самое.
– Верка, иди сюда! – уперев руки в бока прокричала Любочка.
– Верка, иди, здесь никого нет! – крикнула я.
Я ей припомню кольцо на пальце! Еще и на такси пришлось тратиться!
Трясущаяся Верка осторожно заглянула в комнату.
– Заходи, не бойся, сестра. Что это было?
– Не знаю, – Верка озадаченно разглядывала гору барахла. Я была неправа, когда сказала, что в комнате все было, как обычно. К тому, что было, добавилось три рулона противомоскитной сетки. Один лежал на куче сверху, а два – на полу.
– Где он? – Верка повернулась к нам, закончив обозревать свои владения.
– Кто? – хором спросили мы.
– Не знаю, – пожала плечами Верка.
– Вер, тебе спросонок показалось что-то? – сменив тон, участливо поинтересовалась Любаша.
Верка отрицательно помотала головой и подошла поближе к груде вещей. На подходе она споткнулась о рулон противомоскитной сетки и чуть не упала. Но ничего, оперлась о секретер и удержалась на ногах.
– Он точно был здесь, – сказала Верка уже своим обычным, не терпящим возражений тоном. – Провалиться мне на этом месте.
– Давай излагай по порядку, а то я уже на работу опаздываю, – нервничала Любочка.
– Где кольцо? – рычала я.
– Слушайте, – набрав в легкие воздуха, начала Верка.
Продолжить ей не дали. Раздался настойчивый звонок в дверь.
– Кто это? – Веркино спокойствие испарилось.
– Кого ты еще с утра успела вызвать? Иди, встречай.
За дверью стояли двое в форме.
– Вот видите, – Верка обвела нас с Любашей торжествующим взглядом. – А вы говорите, где он. Он был. Полиция просто так не приедет.
– Полиция приедет если ее вызвать. Ты вызывала?
– Нет.
– Откуда они взялись?
– Проверь документы!
– Гражданочки, – прокашлялся старший, продемонстрировав удостоверение. – Поступил сигнал, что в квартире номер восемь находится труп. Кто проживает в этой квартире?
– Я, – Верка шагнула на передний план.
Полицейские с сомнением оглядели закутанную в одеяло массивную фигуру
– Разрешите документы.
– Да, да, конечно, – Верка, путаясь в одеяле, прошла в комнату.
Через минуту она вернулась оттуда с паспортом.
– Так, так, гражданка, значит, Солнышкина Вера Михайловна. Прописаны и проживаете на данной жилплощади?
– Мне ее никто не давал, я ее у бывшего мужа отсудила. Когтями вырвала, зубами выгрызла.
– Прописаны и проживаете здесь? – повторный вопрос прозвучал строже.
– Так точно.
– Кто еще с вами проживает?
– Сын. Никита.
– Где он находится в настоящее время?
Веркины глаза округлились от ужаса.
– Где?! Никита?! Сынок! – с громким криком, путаясь в одеяле, Верка ринулась в детскую.
Она выскочила оттуда через секунду, дико озираясь.
– Где Никита? Его нет! Найдите его!
Верка вцепилась в ближайшего к ней полицейского и принялась трясти его за грудки.
– Его нет! Его нет! Сынок! – повторяла Верка, теперь она обращалась преимущественно к небесам.
Верка отпустила полицейского и сделала попытку прорваться к двери, но дорогу ей преградил второй страж порядка. И очень хорошо сделал. Я уже представила, как растрепанная Верка в одеяле несется по улице с криком: «Никита! Мама идет к тебе!»
– Совсем сдурела, – покачала головой Любочка.
– Вер, ты что забыла? Я же вчера забрала Никитку.
Верка уставилась на меня невидящим взглядом.
– Гражданочки, давайте по-порядку. Вы, – полицейский еще раз заглянул в Веркин паспорт. – Солнышкина Вера Михайловна, вы подтверждаете, что эта гражданка, – он указал на меня. – Накануне увела вашего сына?
– Никто его не уводил, – возмутилась я. – Он сам шел.
Верка на некоторое время задумалась, потом кивнула.
– Так, так, – полицейский постучал ногтем по Веркиному паспорту.
– Верка, приди в себя! – не выдержала я. – Или меня сейчас арестуют за похищение твоего ребенка.
– Да? Почему?
– Вера, ты помнишь, что вчера он попросился к нам с ночевкой и ты его отпустила?
– Да, помню.
– Так чего ты тут представление устроила?
– Забыла.
Полицейские поглядывали на Верку все с большим недоверием.
– А вы кто? – наконец один из них обратился к нам с Любашей.
– Сестра, – лучезарно улыбаясь, проворковала Любаша.
– Подруга, – буркнула я.
– Может быть пройдем на кухню, выпьем чаю, спокойно все обсудим, – продолжая улыбаться, предложила Любочка. – А Вера Михайловна пока приведет себя в порядок.
– Нет! – взвизгнула Верка, – одна я здесь не останусь!
– Нам признаться, тоже некогда рассиживаться, – строго сказал старший. – Кто из вас Боброва Екатерина Васильевна?
– Никто, – мы с Любочкой переглянулись.
– Я такую не знаю.
– Я тоже, – пожала плечами Любаша.
– А вам знакома Боброва Екатерина Васильевна? – старший обратился к Верке.
– Да, конечно. С ней что-то случилось?
– От нее поступил сигнал, что в квартире обнаружен труп.
– Как, и у нее тоже? – удивилась Верка.
– Что значит «тоже»? Мы пока еще ни одного трупа не видели. Боброва Екатерина Васильевна сообщила, что труп обнаружен в этой квартире.
– Да-а? – протянула Верка.
– Вера, кто такая эта Боброва?
– И где она?
– Боброва Екатерина Васильевна – это баба Катя, соседка. Но здесь ее не было. Она ко мне вообще никогда не заходила. И ничего баба Катя не могла обнаружить. Она из дома носа не высовывает. То есть, нет, нос она как раз высовывает, но только на лестничную площадку. А сама не выходит. Она на костылях передвигается.
– А она нормальная? – уточнил младший.
– Нормальная, как я. Только очень вредная, – ответила Верка.
– Значит, трупа нет? – переспросил старший. – Или она опять что-то забыла?
Обращался он в основном ко мне и к Любочке. Желания продолжить общение с Веркой и такой же нормальной соседкой у него не было.
– Да вроде нет, – ответила Любочка. – Хотя, кто знает, что тут может валяться. – И она обвела широким жестом царивший вокруг беспорядок.
– С ребенком все в порядке? – строго спросил старший, обращаясь ко мне.
– В полном, – доложила я. – Он переночевал у нас. А утром мой муж повез всех загорать и купаться на природу. Она сама его отпустила, – я ткнула пальцем в Верку.
– Понятно, понятно. Давайте уточним ваши адреса. Потом все-таки пойдем, навестим соседку.
Мы с Любочкой дали свои координаты.
– Присматривайте за ней, – сказал нам полицейский на прощанье.
Мы с Любочкой согласно кивнули.
– Верка, давай рассказывай, что тут было!
– Да, излагай, чего ты тут устроила!
Мы с Любочкой налетели на Верку, как только закрылась дверь за представителями закона.
– Дайте мне хоть кофе выпить!
– Может, ты еще одеться хочешь?
– Нет, одеться не хочу. Сейчас выпью кофе и лягу спать. Я все-таки с работы.
– А что ты пила на работе?
– Кефир.
– Кефир? А откуда тогда галлюцинации?
– Какие галлюцинации?
– А труп?
– А кольцо?
– Это не галлюцинации. Я видела кольцо с трупом, то есть, труп с кольцом на пальце.
– И где они?
– Не знаю. Пропали.
– Так что же ты в полицию о пропаже не заявила?
– С ума сошли? Они и так на меня, как на ненормальную смотрели.
– Их можно понять.
В общем, пока Верка не навела себе почти полулитровую бадью растворимого кофе с молоком и сахаром и не выпила ее, толку мы от нее добиться не могли. Она помешивала кофе столовой ложкой, понемногу его отхлебывала и огрызалась в ответ на наши вопросы. Нам с Любочкой оставалось только ждать. В ожидании мы слонялись по квартире. Никаких следов испарившегося трупа и, тем более, кольца, мы не нашли. Зато нашли брошенный за диван серый пиджак с ватными плечами.
– Лучше бы он пропал, – прошипела Любочка и затолкала это произведение портновского искусства под диван.
Потом раскрыла кладовку, сняла с плечиков синий пиджак и отправила его вслед за серым.
– Пускай полежат, – в ответ на мой вопросительный взгляд сказала Любаша вполголоса. – Верка про них забудет, а потом я их потихоньку вынесу.
– Только постарайся вывезти их на помойку подальше отсюда.
– Естественно, теперь буду действовать умнее.
Верка, наконец пришла в себя. Причесаться и одеться она по-прежнему не соглашалась. Зато согласилась ответить на наши вопросы.
Накануне, после того, как мы расстались, на квартиру завалились Сашко и Ганна. Они, как известно, ранним утром собирались тронуться в обратный путь. Поэтому поужинав и немного отдохнув, пошли к машине, что бы упаковать вещи перед дальней дорогой. В это время Верке позвонили с работы. Звонил сменщик того сторожа, которого она временно заменяла. У него попала в больницу теща и ему срочно надо было ехать в другой город, что бы ее навестить.
– Врал, наверное, – сказала Верка. – Но мне-то какая разница? Чего я буду отказываться от денег?
И Верка согласилась его подменить. Тем более, что ей даже не надо было думать, куда на эту ночь пристроить ребенка. Тогда она еще помнила, что отпустила Никитку со мной. Верка по быстрому собралась на дежурство, купила литровый пакет кефира и килограмм печенья, что бы не скучать ночью, забежала на стоянку проститься с Сашком и Ганной. Родственники старательно упаковывали товар в багажник. Ключами от своей квартиры она их снабдила еще раньше. На работе у Верки все было спокойно. Но вот вернувшись домой она увидела такое, такое… Естественно, сразу забыла обо всем, в том числе и о том, куда подевался ее ребенок.
– Представляете, захожу в квартиру. Все тихо, как обычно, – вещала Верка трагическим шепотом.
– Дверь была заперта? – прервала ее Любочка.
– Дверь? Да, наверное заперта. Конечно, заперта. Я же говорю, все как обычно. Захожу, значит в квартиру. Сначала – на кухню.
– Кто бы сомневался, – пробурчала Любочка.
– Я, между прочим, с работы, имею право на завтрак. Но потом я, правда, завтракать передумала. Очень уж спать хотелось. Решила, сначала вздремнуть. Прошла в комнату, переоделась, расстелила постель. И тут вижу…, только представьте себе мое состояние…
– Что ты видишь?
– Не томи!
– Вижу руку!
– Где?
– Она торчала из-под рулона с москитной сеткой. Я сначала не испугалась. Подумала, что она от какой-нибудь игрушки, ну, то есть, не настоящая. Только очень удивилась, потому что у нее на мизинце было кольцо с яблоней и со змеей. Я же помню, ты его с вечера искала. Ну вот, думаю, нашлось. Не там, значит, искали. Хотела тебе позвонить, но решила, что слишком рано. И уже собралась лечь спать, но сон пропал. Откуда, думаю, у меня такая кукла. Не помню, что бы приобретала манекены.
– А надувную женщину не помнишь? – фыркнула Любаша.
– Какую еще надувную женщину?
– Вы ее шефу на день рождения купили и у тебя на хранение оставили.
– Вспомнила. Это когда было! Ее уже давно подарили. Здорово тогда посмеялись. Нет, эта рука была совсем другая, совсем как настоящая. То есть она странно как-то выглядела, но на кукольную не была похожа. Ногти у нее были так неаккуратно подстрижены, царапина какая-то на среднем пальце. Это я сразу заметила.
– А больше ты ничего не видела?
– Нет, на всем остальном лежал рулон москитной сетки и еще ватное одеяло, и карта мира. Я ее все никак не соберусь на стену повесить. Ну вот, я подошла поближе, приподняла карту, потом одеяло. А там – тело. Настоящее, не резиновое. В одежде, с руками, ногами и головой.
– Так здесь действительно кто-то был?
– Конечно, был. Разве я похожа на сумасшедшую, страдающую галлюцинациями?
Любочка внимательно оглядела сестру.
– Похожа, – безапелляционно заявила она после осмотра.
– Рая!?
– Извини Вера, но как раз на сумасшедшую ты очень похожа, – подтвердила я.
– Вам меня не понять. Я действительно нашла здесь тело!
– Оно было холодное?
– С ума сошли? Думаете я его трогала? Да я чуть замертво на месте не свалилась. Представляете, я тут по квартире спокойно ходила, на кухне поесть собиралась. Потом прямо над ним переодевалась, а он все время здесь лежал. Я скорее вам звонить.
– А почему не в милицию?
– Не знаю, наверное, еще надеялась, что это кукла. Думала, может вы что-нибудь знаете. В комнате я находиться больше не могла. Позвонила и сразу выскочила на лестницу. Про милицию я, конечно, подумала, но к тому времени я уже стояла на лестнице и никакая сила не заставила бы меня вернуться в квартиру. Но это ничего, о милиции баба Катя позаботилась, – и Верка погрозила кулаком стене, за которой находилась квартира бабы Кати. – Откуда я знала, что оно может исчезнуть? Оно же было совершенно неподвижное, совсем как неживое.
– Вера, вспомни, входная дверь точно была заперта?
– Конечно. Я же говорю, зашла домой, как обычно. Ничего не подозревала, ходила по квартире, переодевалась…
– А окно?
– Окно? Окно не помню. Я на него внимания не обратила, оно шторами закрыто. Я к нему не подходила, шторы не отодвигала.
– Вера, может быть это звучит глупо, но ты все-таки оглядись, ничего не пропало?
– Вроде нет. Наоборот прибавилось.
– Прибавилось?
– Ну, да. Вчера не было этих рулонов с сеткой.
– Ты же говорила, что Сашко с Ганной их в машину упаковывали.
– Говорила. В машину они их упаковывали, это я сама видела, когда на стоянке с ними прощалась. А в квартире этого товара вчера не было. Может, они его уже вечером занесли, когда я на работе была. Наверное в машину не поместились.
– Во сколько они уехали?
– Не знаю.
– Может, позвоним, спросим?
– Бесполезно, они должны быть уже далеко. А там они сим-карты в телефонах меняют. У Ганны разработана какая-то хитрая система экономии. Те номера мне неизвестны. Да и чего звонить-то, ясно ведь, что кроме них эту сетку никто сюда занести не мог.
– Значит, они смылись ни свет ни заря, оставив открытым окно. Залезть через это окошко в твою квартиру – проще простого. Я сама вчера пробовала. Естественно, вор сразу этим воспользовался.
– Думаешь, он всю ночь караулил, когда они уедут?
– Совсем не обязательно было караулить. Мог случайно обнаружить доступное окно и залезть в квартиру. Шел себе мимо, а тут – такое искушение.
– Ох, девчонки! Ужас-то какой! – Верка нервно вскрикнула. – Ведь здесь мог быть Никита! Рая, спасибо тебе! Спасительница! Как подумаю, что могло бы быть…
– Верка, тебе срочно надо ставить решетку на окно! – заявила Любочка.
– Я знаю, но у меня денег нет.
– Надо что-то придумать. Рая!
– Что? У меня тоже денег нет.
– И у меня нет, – вздохнула Любочка. – Пожалуй скажу мамуле, она что-нибудь придумает.
– Нет! Люба, не надо волновать мамулю! Если она узнает, что здесь валялся посторонний неживой мужик, она заставит меня обратно обменять квартиру и съехаться с ней. А я не смогу больше жить с родителями, я уже привыкла одна!
– Да, пожалуй, про постороннего мужика ей говорить не стоит. Только я не думаю, что он был неживой. Иначе, куда бы он делся? Из твоего окна, я согласна, было бы проще простого покинуть квартиру, но трупу это все равно не под силу. В одном ты права, мамуле надо будет как-нибудь тактично намекнуть. Скажу, что ограбили знакомых в такой же квартире в соседнем доме. Нет, лучше скажу, что ограбили две квартиры в двух соседних домах. Это серьезный повод задуматься. Ну все, девочки, мне надо бежать. И так я с вами тут задержалась. Пока, целую!
И Любочка упорхнула.
Конечно, Верке было не по себе. Мы обошли всю квартиру, заглядывая во все места, где можно было бы спрятаться. Никаких следов чужого присутствия.
– А это тоже что-то новенькое, – Верка указала пальцем на огромные мусорные мешки, стоявшие у двери в Никиткиной комнате. В одном мешке были сложены игрушки, в другом – тряпье.
– Нет, Вер, это твое, – успокоила я подругу. – Это дети вчера начали здесь вещи разбирать.
– Да? Хорошо, а почему не закончили?
– Они же еще дети. Запал пропал.
– Ага. Рая, еще раз спасибо тебе за Никитку! Страшно подумать, чем все могло закончиться!
–Да ладно, Верунь, все обошлось. Ты лучше припомни, это тело тебе никого не напоминало?
– Напоминало. Труп.
– Нет, никого из знакомых он тебе не напомнил? Ты его не узнала?
– Конечно, нет. Ничего знакомого я в нем не заметила.
– А ты вообще что-нибудь заметила?
– Немного. Он лежал вот так, на животе, – Верка попыталась изобразить, как он лежал. – Голова была повернута к стене, то есть к вещам у стены, и прикрыта одеялом. Он был такой худой, одет во что-то темное. Нет, одежду я уже не разглядела. Лучше всего я разглядела кольцо на руке. Потому что тогда еще не знала, что кроме руки будет все тело, и не очень испугалась. А уж потом мне не до подробностей было.
Кольцо было во всем этом самым интересным. И отодвигало на задний план версию случайного воришки.
– Вер, а кольцо ты точно узнала?
– Что я Люськиного кольца не видела? – обиделась Верка. – Вот мы его искали, искали. А он сразу нашел.
– А он точно был мужчиной? – задумчиво спросила я.
– В каком смысле? – не поняла Верка. – Я не проверяла, я его почти не видела.
– Ну как тебе сказать, колечко-то было маленькое, как мужчина мог его надеть?
– Даже не знаю, по-моему он был слишком длинным для женщины. Но женщины тоже бывают разные, баскетболистки там, или модели… Нет, говорю же, что кроме руки ничего путем не разглядела. Но маникюра на ней точно не было.
– Постой, раз было кольцо, значит, не было перчаток?
Верка пожала плечами.
– Это значит, что вор забрался к тебе без перчаток!
– Ну и что? – опять пожала плечами Верка.
– Пока не знаю, но я думала, что всякий, что-нибудь понимающий в этом вор, должен, идя на дело, надеть перчатки. Странно. Залез в окно, нашел кольцо, непонятно как его надел и заснул.
– А может с ним случился припадок падучей болезни или как там это называется? – выдвинула предположение Верка.
– Все может быть. Эх, зачем мы отпустили полицию, сняли бы отпечатки пальцев.
– Они сами ушли.
– Конечно ушли. Наверняка поторопились поскорее смыться от сумасшедшей бабы, которая сперва труп потеряла, потом ребенка. Ты окошко-то закрой. Через форточку проветривайся.
– Раиска, как я теперь ночевать-то здесь буду? Я боюсь.
– Я же тебе говорю, ты окно в комнате закрой и спи спокойно.
– Тебе легко говорить. В первый раз окно было закрыто, а в квартиру все равно проникли.
– Ты уверена в этом?
– Конечно, уверена, – Верка выразительно глянула на меня, потом на беспорядок в помещении. Думаешь, что я сама это устроила?
– Да я про то, что окно было закрыто.
– Я когда из дома ухожу, окно всегда закрываю. Это Сашко с Ганной – раззявы. Конечно, это же не их дом. Пойду, посмотрю, что у нас есть съедобного.
И Верка поплелась на кухню. Я же присела на диван и представила, каково это – прийти домой и обнаружить у себя в комнате постороннее неподвижное тело. Получилось жутковато. А каково было постороннему телу обнаружить себя в чужой квартире? Я прошла к окну. Значит вот так он проник в комнату. Если вчера это легко получилось у меня, значит, длинному худому мужчине будет еще проще, да и для женщины с длинными руками и ногами это не сложно. Вот здесь он должен был уцепиться за подоконник, потом перекинул свои длинные ноги в комнату. Я осмотрела подоконник и пол у окна. Ничего интересного. На улице сухо, никаких следов незваный гость не оставил. Но отпечатки пальцев на подоконнике должны были сохраниться. Эх, жаль, милицию отпустили. Я слышала, что отпечатки пальцев с предметов снимают с помощью какого-то порошка. Что бы такое подходящее отыскать?
– Верка! У тебя есть пудра?
– Есть.
– Где?
– Не знаю, может в ванной.
В ванной комнате ничего похожего на пудру я не обнаружила. Может быть, воспользоваться стиральным порошком? Нет, пожалуй зерно крупновато.
– Вера, а мука у тебя есть? – я заглянула в кухню.
– Не знаю, глянь в духовке.
В духовке действительно нашлась мука. Как это ни странно, пудра тоже была там, рядом с мукой. Я прихватила то и другое и поспешила к подоконнику. Присыпала подоконник пудрой, потом осторожно сдула порошок. Получившаяся картина не поддавалась расшифровке. Повторила ту же процедуру с мукой. Тот же результат. Нет, все-таки зря мы ничего не сказали милиции.
Ну хорошо, злоумышленник перемахнул через подоконник и оказался в комнате. Прямо перед ним – массивный круглый стол, пожертвованный дальней родней. У противоположной окну стены стоит диван. В углу у дивана – куча хлама. Вор обошел стол. Интересно, справа или слева? Скорее всего слева, так ближе. Аквариум и вазу с искусственными цветами он не задел. Наверное, он и вправду очень худой. Подошел к куче барахла, возможно, хотел чем-нибудь поживиться. Конечно, зачем шарить по шкафам и кладовкам, когда все уже вывалено, выбирай, что хочешь. Сверху должны были лежать рулоны с противомоскитной сеткой. Он взял один рулон. Я постаралась обхватить и поднять тот, который лежал ближе. Затруднительно, но если бы у меня были руки подлиннее, тогда можно было бы взять еще один. Значит, он ухватил один рулон и потянулся за другим. Тут мне под ногу попал Никиткин скейт и я растянулась на полу, так и не добравшись до второго рулона. Шума при падении я наделала достаточно. Да и Верка внесла свою лепту. Она, заслышав грохот, прибежала из кухни с топориком в руках и принялась истошно визжать.
Я барахталась на полу придавленная проклятущей москитной сеткой и представляла, как баба Катя за стенкой опять набирает «02». Еще я очень боялась, как бы Верка не пустила в ход топорик, что бы на этот раз тело не смогло сбежать. К счастью, до этого не дошло. Мне, наконец, удалось благополучно выбраться из-под завала.
– Опусти томагавк, – первым делом потребовала я.
Верка кивнула, но топорик продолжала держать наготове.
– Вера, это я, Раиса. Я от тебя не сбегу.
Верка опять кивнула.
– Брось топор! – во всю глотку крикнула я.
Нервы не выдержали. Верка вздрогнула и с удивлением уставилась на холодное оружие в своей правой руке. Она разглядывала его почти минуту, потом отбросила в сторону.
– Раиска, что это было? – спросила Верка.
– Я пыталась воссоздать картину преступления.
– Какого преступления?
– По всему выходит, что твой утренний полутруп хотел похитить пару рулонов противомоскитной сетки, а может, и все три. Но у него ничего не получилось, потому что он обо что-то споткнулся, упал, стукнулся головой и потерял сознание. А может с ним случился приступ, и он все равно упал и потерял сознание. В это время ты его и застала. А после он очухался и сбежал тем же путем, что и пришел.
– Какой ужас. Раиска, ты меня так напугала, в себя прийти не могу.
– Чего во мне такого страшного?
– Так в том-то и дело, что было не понятно, ты это или кто другой. Я увидела только руку и больше ничего, все остальное было закрыто, совсем, как у него. Представляешь, что я почувствовала?
– Догадываюсь. Извини, я совсем не хотела тебя пугать, просто пыталась понять, что тут произошло.
– А знаешь, кто еще испугался?
– Кто?
– Баба Катя. Вон, опять ментов вызвала, – Люська выглянула в окно.
В самом деле, во двор заворачивал полицейский УАЗик.
– Вот и хорошо, обрадовалась я, отпечатки пальцев снимут.
– С ума сошла! Какие отпечатки! Даже не думай! И не заикайся про то, что здесь кто-то собирался рулоны украсть!
– А что?
– А как я объясню их появление здесь? Очень сомневаюсь, что Сашко с Ганной приобрели их законным путем, неизвестно еще, что они собирались с этой контрабандой делать. Не хочу за их махинации отвечать! Давай, лучше прикрой чем-нибудь эту мануфактуру. Устроили мне тут склад, понимаешь ли, бизнесмены забугорные.
Через некоторое время в нашу дверь, как и ожидалось, позвонили.
– У нас все в порядке, – сразу заверила Верка.