Mine üle audioraamatule
Благодарю.
Мы приняли правильное решение, не воспользовавшись этой возможностью, чтобы пронести в замок оружие. К несчастью, из-за отсутствия средства защиты я чувствовала себя брошенной на произвол судьбы. В замке я была беззащитна. Это входило в наш план, но тем не менее я считала неправильным так легко отдавать свою жизнь и безопасность на милость этих чудовищ.
В дверь постучали, и на пороге появилась служанка: каштановые кудри оттеняли бледность ее лица. Произнеся положенные приветствия, она сдержанно объяснила мне, как пользоваться переговорным устройством, висевшим возле двери и необходимым, чтобы вызвать ее, если мне что-то понадобится. Ее недружелюбный тон, однако, намекал, что лучше обходиться без нее.
– Ваш брат, мисс Хоторн, – холодно объявила служанка, а я резко кивнула в ответ. Я так утомилась, что даже не смогла произнести слова благодарности.
Девушка ретировалась, и в комнату зашел Валериан – волна облегчения захлестнула меня. Однако его первые слова отняли у меня это чувство, не успела я немного им насладиться.
– У нас всего пять минут, – сообщил Валь и, даже не взглянув на меня, окинул беглым взором комнату, запоминая детали.
Но я бросилась к брату, чтобы обнять. Он даже не вздрогнул и со свойственной ему непоколебимой решительностью поймал меня в объятия.
– О небеса, – прошептала я, уткнувшись ему в крепкую грудь. Тысячу раз мы проигрывали этот сценарий. Но даже самое богатое воображение не смогло бы представить, насколько все оказалось страшнее. Я влезла чудовищу в пасть, и оставалось лишь надеяться, что оно не проглотит меня.
– Успокойся, – пробормотал Валь, имея в виду совсем другое. Мы придумали секретный язык, чтобы говорить в замке – ведь нас могли подслушивать.
– Теперь назад дороги нет, Фло. Тебе придется пройти через это.
– Знаю, – застонала я.
– Дыши глубже, – придерживайся плана.
– Угу, – промычала я.
– Не забыла лекарства?
Меня будто ледяной водой окатило. Лекарства!
– Да, – проговорила я.
Мне удалось пронести в замок упаковку антигистаминного препарата, но Валь подразумевал явно не его. Он говорил о тех таблетках, которые мы с мамой ночами зашивали в подкладку одежды, чтобы во время обыска их не нашли: обычные противозачаточные препараты и серебряные – контрацепция против вампирской беременности. Последние, однако, могут повлиять на вкус моей крови, поэтому, будем надеяться, применять их не придется.
– Вдруг они не сработают? – прошептала я, а Валь лишь крепче прижал меня к груди.
– Тогда… позаботимся об иных средствах.
У меня помутилось в глазах.
– Ты справишься, – проговорил он. – Если кто-то и сможет это сделать, то только ты. – Брат прижался поцелуем к моей щеке и прошептал: – Изображай хрупкий цветочек, Флоренс. Твои шипы он заметит, лишь когда истечет кровью.
Проглотив слезы, я отстранилась.
– Я люблю тебя, – произнесла я, сдерживая рыдания, а Валь нежно улыбнулся.
– Мы все тоже тебя любим. Мы с папой и мамой прикроем твою спину, не сомневайся. Только дай нам повод гордиться тобой, Фло. – Напоследок сжав мне ладонь, он вышел из комнаты.
Я уставилась на закрывшуюся дверь, моля брата вернуться, и глубоко вздохнула. Но потом распрямила плечи и вскинула подбородок. Я сделаю это!
Я подготовилась ко сну и выключила свет. Забралась в постель, натянула одеяло до подбородка и стала наблюдать за дверью. Король может навестить меня в любой момент. Я не смела надеяться, что он подарит мне еще одну ночь, чтобы собраться с силами. Ждать он не будет. Завладеет тем, что отныне принадлежит ему – неважно, готова я или нет.
Все-таки Валь был прав. Нужно придерживаться плана, помнить, зачем я здесь и что должна сделать. Даже самые страшные минуты наедине с этим существом закончатся.
Может, я и обещала себя королю на целый год, но играть роль мне придется всего шесть месяцев. Полгода, чтобы выполнить миссию. О провале я не собиралась и думать.
К ночи летнего солнцестояния король умрет. Когда он заметит мои шипы, будет слишком поздно.
Меня пронзил порыв холодного ветра, и я поежилась. Вокруг была непроглядная темнота. Она взяла меня в плен и сдавливала будто в тисках. В тишине послышался шорох. Потом меня окутал тяжелый древесный аромат, а на ухо зашептал знакомый голос.
– Бедный нежный цветочек… – Горячее дыхание Бенедикта обожгло кожу, и я отвернулась.
– Нет, не надо, пожалуйста…
– Ты дала клятву, – напомнил он, и меня объял страх. Его руки блуждают по моему телу, вцепляясь все сильнее, и вот пальцы превратились в когти, впиваясь в мою плоть, шелк голоса обратился клыками, а вместо приятного аромата меня окутал запах железа.
Кровь… В отчаянии я стала извиваться. Я должна выбраться отсюда, сбежать от него, но когти рвали и раздирали меня. Крик застрял в горле, перекрыв дыхание. Монстр прижался к моей шее, и я поняла, что он уничтожит меня, даже шипы не спасут. Мне не уйти. Ничего не видя, я…
По комнате эхом разнесся стук. Затем еще раз – настойчиво, почти требовательно.
Король Бенедикт. Пришел за мной. Он здесь…
В панике я вынырнула из сна. Пульс бешено бился, я прерывисто дышала, воспаленный мозг не предъявлял ни малейшей догадки о том, где я находилась. Мало-помалу ко мне возвращалось осознание: шелковый балдахин над огромной кроватью, мягкий матрас. Я раскинулась на нем по диагонали, подушки разлетелись по полу. Одеяло сползло с кровати, обмотавшись у меня вокруг ног. Я поспешила высвободиться из его тисков, чтобы унять чувство, будто меня кто-то схватил. Осторожно погладив шею, я с облегчением посмотрела на руки и не обнаружила крови. Я взмокла от пота, так что вздрагивала от малейшего сквозняка, хотя в комнате и стояла духота, а окна были наглухо закрыты из-за зимнего мороза. Сквозь шторы падал хмурый утренний свет. Должно быть, я заснула вчера, пока дожидалась короля. Впечатляюще, учитывая, что я от переживаний места себе не находила.
Стук прозвучал в третий раз. Вдруг это король? Лучше, чтобы он не видел меня в таком состоянии. Да и вообще – я не была готова. Только дай мне немного времени, хоть чуть-чуть…
– Мисс Хоторн? – раздался сдержанный женский голос, и я с облегчением вздохнула. Торопливо пригладила волосы и, потянув за одеяло, обернулась в него.
– Да? – прокряхтела я.
Дверь открылась, и в комнату заглянула женщина лет тридцати. Каштановые локоны обрамляли ее бледное лицо. Окинув недоверчивым взглядом комнату, она вперила в меня взгляд.
Если не ошибаюсь, это она прошлым вечером объясняла мне, как работает переговорное устройство, хотя я так и не узнала ее имени. Наверное, я настолько переволновалась, что не подумала спросить – как невежливо. Слуги были единственными людьми в Багровом Сердце, не считая меня, а значит, и единственными союзниками. Не следовало так легкомысленно отталкивать от себя эту женщину. С тревогой я все отчетливее осознавала, что пребывание в замке станет для меня непростым испытанием. Как бы легко я ни завязывала знакомства в обычной жизни, здесь мне придется куда сложнее.
Служанка слегка поморщила нос.
– Доброе утро. Я принесла завтрак.
– Ой, – смутилась я. – Благодарю.
Она внесла в спальню большой поднос. С ловкостью поставила его на столик, затем раздвинула шторы и распахнула окно. В комнату ворвался морозный декабрьский воздух, пахнущий деревом и холодом. Я заметила, какой прекрасный вид открывался отсюда.
В окно моей комнаты виделась панорама Красного сада, окружающего дворец. Он и тщательно охраняемая стена отделяли Багровое Сердце от Внутреннего Лондона и остальной части города. Летом происхождение имени сада становилось очевидным. Более пятисот лет назад Генрих Седьмой стал первым вампиром, взошедшим на английский престол, он построил замок и посадил вокруг него красные клены и кроваво-алые розы. По сей день они занимали большую часть парка, и в теплые летние дни казалось, будто прошел дождь из крови и она стекает с верхушек высоких деревьев.
По крайней мере, так говорили. Я впервые увидела Сердце собственными глазами, но ветви кленов теперь оголены, а розы давно увяли.
И все-таки передо мной предстало невероятное зрелище. Большая редкость для человека – так глубоко забраться в вампирский мир. Я в этом замке казалась чужой. Примерно двадцать часов назад мы с Валем забрались в королевский лимузин, доставивший нас сюда, – в тот момент моя жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов.
Что ж, хотя бы туман, стелившийся между кустами по дорожкам, был мне знаком. Даже Его Величество оказался не в силах помешать лондонской погоде пробраться в сад, нагоняя тоску.
За высоким окном находился небольшой балкон с креслами и столиком. Как, должно быть, хорошо сидеть там летом, наслаждаясь ароматом роз и пением птиц. Но сейчас я вздрогнула от холода, лишь взглянув на него. Порыв морозного воздуха обдал меня, так что я, трясясь от озноба, плотнее закуталась в одеяло.
– Хорошо ли вы отдохнули, мисс? – поинтересовалась служанка. Остановившись напротив окна, она внимательно изучала меня.
– Прекрасно, – соврала я. – Спасибо за беспокойство. Кстати, как ваше имя? Прошу меня простить, следовало спросить еще вчера.
Искусственная улыбка тронула ее губы.
– Бонни, мисс.
– Рада познакомиться, Бонни. Ты можешь звать меня Флоренс.
– Простите, мисс, но я не смею принять ваше предложение, – не задумываясь, выпалила служанка. – Может, приготовить для вас ванну? Или вы желаете для начала позавтракать? А я пока сменю простыни.
– Эм, хорошо. – Ее ответ сбил меня с толку. Почему она не хотела называть меня по имени? Разве я могу решить, что делать, если еще не совсем понимаю, где нахожусь? – Есть ли чай? – беспомощно пискнула я.
– Само собой, мисс.
Скинув одеяло, я выбралась из постели. Бонни бросилась в ванную и принесла оттуда халат кремового оттенка. Чуть замешкавшись, я закуталась в него и уселась на диван перед камином. Надеюсь, служанка не станет помогать мне одеваться или, того хуже, принимать ванну. Бонни налила чай в изящную фарфоровую чашку, раздула огонь в камине, закрыла окно и принялась разбирать постель.
Некоторое время я наблюдала за ней, не зная, как вести себя. Мне еще никогда не прислуживали. Мама тоже не располагала богатым опытом, поэтому и не смогла научить меня соответствующим правилам этикета. Но мне казалось, я в очередной раз все напутала. Очевидно, просьба называть меня по имени была неуместной, поскольку Бонни явно сердилась.
Собрав постельное белье, она ушла, но скоро вернулась с охапкой свежих простыней. Бонни заправила постель, проявив чудеса мастерства и скорости, и, в конце концов, повернулась ко мне. И тут, если и не замечала раньше, она с неудовольствием обнаружила, что я сижу и молча пялюсь на нее.
– Могу ли я что-то еще для вас сделать? – осведомилась она, изобразив на лице улыбку, которая больше походила на натянутую маску.
– Хм-м… – ничего не приходило мне в голову. Лишь один вопрос не давал покоя с тех пор, как прошлым вечером я надела рубиновые серьги, теперь лежавшие на тумбочке, – символ новой роли, которая будет стоить мне всего. Я решилась. – Знаете ли вы, когда придет Его Величество?
Эта мысль наводила на меня такой страх, что я почти дрожала. Не желая выдавать своих чувств, я опустила взгляд на чашку с чаем. Некрепкий, цвета светлой карамели, я всегда добавляла много сливок – дурной тон, как считает мама, но ей так и не удалось отучить меня от этой привычки.
Наверняка я все выдумала, но мне показалось, будто Бонни фыркнула.
– Король вчера пил кровь, мисс. Только через несколько дней он придет к вам.
В замешательстве я захлопала ресницами. Так долго? Я предполагала, что кровь ему не скоро понадобится, но… Я ведь здесь не только для этого? Погрузившись в мысли, я блуждала взглядом по кровати, но, спохватившись, вернулась к созерцанию чая. Наверное, Его Величество пожелал сберечь первый раз для первого укуса…
Я почувствовала дрожь в пальцах и крепче вцепилась в чашку.
– И чем же мне заниматься в это время? – осведомилась я.
– Вы должны ждать его, мисс. Что еще вам остается? Библиотека и сад в вашем распоряжении. Захотите выйти из комнаты, обратитесь к стражнику, он сопроводит вас.
С удивлением я взглянула на нее.
– Стражник?
Мне показалось, что Бонни с трудом удавалось сохранять невозмутимость. Хотела бы знать, какие чувства она прятала от меня.
– Он стоит за дверью, мисс. Вы можете звать меня, если понадоблюсь. В ином случае я приду к обеду. Приятного завтрака.
Бонни ушла, оставив меня онемевшей от изумления. На что я, собственно, рассчитывала? Конечно, я понимала, что пребывание в замке не доставит мне особого удовольствия. Сознавала, что, вероятнее всего, придется столкнуться с болью и насилием. Но и подумать не могла, что почувствую одиночество и потерянность. Я должна ждать здесь, совсем одна? Как долго? Неужели меня заперли, будто игрушку, чтобы король наслаждался мной в часы скуки?
Все могло обернуться куда менее приятным образом, напомнила я себе. Легко отмахнуться от этой мысли, хотя она и была важной. Прошлые кровавые невесты отмалчивались, когда их спрашивали о пребывании в замке. Наверное, так и полагалось делать, чтобы не ставить на карту недавно обретенный высокий статус. Естественно, они не сказали бы ни одного плохого слова о короле – но и ничего доброго. Редкие публикации в газетах были либо открытой пропагандой, либо туманными, полными домыслов статьями, которые не давали никакой информации. Я мечтала что-то узнать, но приходилось довольствоваться донесениями шпионов вроде Валя, которые добывали крохи.
Опустив голову, я изучала поднос с завтраком: свежие булочки, масло, джем и мед, а еще красный виноград, яблоки и груши. Я умирала от голода, но чувствовала тошноту, так что не смогла бы проглотить ни крошки. Я едва осилила чай – чашка опустела лишь наполовину. Я поставила ее на поднос и решила сперва смыть пот тяжелой ночи. Не сомневалась, что Бонни опять повела бы себя отстраненно и профессионально, попроси я ее о помощи. У нее будут неприятности, если она заговорит со мной? Или служанка просто не доверяла мне? Я не могла ее в этом винить.
Ванная оказалась такой же милой, как спальня. Пол был выложен темно-серым мрамором, стены отделаны белой плиткой. Вокруг зеркала висели яркие лампы – чтобы удобно было наносить макияж, но я, обладательница бледной кожи, выглядела в нем так, будто не спала несколько дней. В углу находилась застекленная душевая кабинка с тропическим душем. И только медная ванна на когтистых ножках, которая стояла в нише под окном, нарушала современный стиль интерьера.
Я заперла дверь – спасибо за замок! – и включила горячую воду. В шкафу отыскались разнообразные соли, я выбрала с ароматом лаванды и щедро засыпала ее в ванну – это меня успокоит. По крайней мере, я надеялась: воспоминания о ночном кошмаре тускнели, но теперь меня настигала реальность. Я едва сдерживалась, чтобы не запаниковать.
Проведя в замке лишь четыре дня, я уже мечтала о возвращении домой. Происходящее стало казаться мне наказанием. Вот только я не знала, за что. Я говорила себе, что мне досталась не худшая судьба, но замок постепенно превращался в мой личный ад. Все, что мне оставалось, – ждать и медленно умирать от скуки.
У меня никогда не получалось усидеть на одном месте, да и попрактиковаться в этом шанса не выпадало. Я работала швеей, волонтером, тренировалась с братом или отцом, училась у мамы – свободного времени у меня не было. Всю жизнь я проводила в движении и мастерски умела справляться с напряженным графиком. А теперь приходилось учиться спокойствию.
Я не смогла найти для себя занятие ни в замке, ни в парке. Бонни по-прежнему проявляла ко мне недружелюбие, а заводить беседы со стражниками, которые постоянно менялись, я даже не стала пытаться. Все они были вампирами, я не сомневалась в этом: люди не смогли бы надежно защитить меня от таившихся в замке опасностей. Разумеется, если задача стражников вообще состояла в том, чтобы защищать меня, а не шпионить за мной.
В любом случае они не смогли бы спасти меня от одиночества, с каждым часов все сильнее поглощавшего меня. Прогулки по замку и саду тоже не приносили облегчения: кого бы я ни встречала, слугу или вампира, все ограничивались лишь краткими приветствиями, а на вопросы я едва получала ответы. Разговаривать со мной никто не думал, а может, это было под запретом. Бонни приносила ко мне в комнату еду, так что я располагала огромным количеством свободного времени, чтобы почитать или поразмышлять, как пройдет первая встреча с королем.
Страх будущего свидания глубоко проник мне в душу. С каждым днем ожидания он разрастался все больше. Страх овладевал мной не только, когда я бодрствовала, он приходил ночью в виде кошмаров, лишая меня сна.
Я жаждала, чтобы все наконец произошло. Мечтала скорее покончить с этим, а не беспомощно прятаться в комнате, дожидаясь неизбежного, как ягненок заклания.
Как и в прошлые четыре дня, Бонни поставила на столик передо мной поднос с завтраком. Еда менялась каждое утро. Мне повезло, что меня не держали на хлебе и воде как узницу. Жаль, у меня пропал аппетит. Бонни, как обычно, проветривала комнату и застилала постель, а я сидела, сложив на коленях руки, гипнотизировала взглядом свежую выпечку и боролась с отчаянием.
Если бы мне удалось узнать что-то полезное о короле и вампирах! Тогда я хотя бы перестала мучиться от своей бесполезности. В конце концов, я прибыла в замок не только как убийца, но и как шпионка. Но казалось, будто теперь я знала еще меньше, чем до приезда, что лишь придавало еще больше бессмысленности происходящему.
– Бонни? – осторожно начала я.
Она, пригладив складку на темно-красном одеяле, выпрямилась.
– Да, мисс?
Когда же ее тон наконец смягчится и я не буду всякий раз вздрагивать, услышав ее? Я надеялась, что однажды служанка начнет относиться ко мне с большей теплотой, но, похоже, пока что мы двигались в противоположных направлениях.
– Ты ведь тоже человек? – все же решилась я.
Служанка напряглась.
– Верно.
Я медлила. До сих пор мы почти не общались, поэтому личные вопросы теперь казались неуместными. Но, возможно, это была моя ошибка? Вероятно, это мне следовало начать сближаться с ней, ведь она работала для меня. Я должна сделать первый шаг.
– Как давно ты работаешь в замке?
Вопрос вызвал у нее улыбку, больше напоминавшую гримасу.
– Мисс, я здесь родилась.
– О! И каково это – расти ребенком замка? Ты сама решила работать здесь, а не в городе?
Я слышала, что обычно слуги нанимались работать в замке на всю жизнь. Безопасно ли им здесь? Наверное, в Багровом Сердце комфортнее, чем в человеческих кварталах, но я думала иначе: в любом случае человек хочет видеть в жизни нечто большее, чем древние каменные стены.
– Да, я выбирала сама. Простите, мисс Хоторн, но мне действительно надо идти.
Она повернулась, чтобы уйти.
– Не могла бы ты задержаться ненадолго? – с надеждой спросила я. – Пожалуйста, называй меня Флоренс, мне так больше нравится.
Бонни замерла и поджала губы, отчего в уголках ее рта очертились морщинки. Как бы я ни старалась, она не смогла найти для меня доброты в сердце – или попросту не желала.
– На оба вопроса я вынуждена дать отрицательный ответ, мисс.
– Но почему?
Я капризничала как ребенок, но мне было плевать. Я пошла бы на все ради компании, небольшого развлечения.
– Мне очень жаль, – сухо отозвалась Бонни. Но я не поверила ее словам.
– Тебе не разрешают? – поинтересовалась я с досадой. – Не так ли? Король запретил общаться со мной?
– Вы можете дружить с кем пожелаете, – фыркнула она, – но только не со мной. А теперь, если вы извините… – и служанка быстро пошла к выходу. Я на мгновение лишилась дара речи. Как это понимать? Она относилась ко мне так из-за того, что прислуживает? Или я просто не нравилась Бонни?
– Подожди! – приказала я.
Бонни задержалась, ухватившись за дверную ручку, и недовольно обернулась ко мне.
– Да?
У меня мелькнула мысль, чтобы прямо спросить, почему она меня ненавидит. Но я передумала: бог знает, смогу ли выдержать правду. Да и в замке найдутся другие люди, с которыми можно завести знакомство. А может, узнать новости. Осталось только найти этих людей.
– Я бы хотела увидеть принцессу.
От удивления Бонни моргнула.
– Она не принимает посетителей.
– Тогда передай ей, что я прошу аудиенции или что-то в этом роде.
– Не уверена…
– Прошу тебя, Бонни, – прервала ее я. – Лира знакома со мной. Наверняка она примет меня.
Мы обе понимали, что я делала слишком смелые заявления. Вероятнее всего, сестра Его Величества Бенедикта от души посмеется надо мной и бросит одну, как и Бонни. Но попробовать стоило – что мне терять?
– Пожалуйста, – повторила я.
– Хорошо, – сдалась Бонни, покачав головой. – Я передам.
Я облегченно выдохнула.
– Спасибо.
– Не питайте больших надежд, – предупредила она. – Приятного аппетита.
Служанка стремительно вышла из комнаты, оставив меня кружиться на эмоциональных качелях.
Примерно через полчаса после обеда раздался стук в дверь. Я думала, это Бонни пришла за посудой, но вместо нее меня почтила своим визитом Лира Тюдор. На ней было платье, достойное принцессы – правда, не той, что питается человеческой кровью.
Юбка в пол из светло-розового тюля с оборками, верх, украшенный филигранной золотой вышивкой и переливающийся при каждом движении. Ее волосы темными волнами ниспадали на плечи, а сияние, исходившее от лица, казалось, было способно разогнать туман за окнами.
При ярком свете дня ее сходство с братом становилось очевидно: те же зеленые глаза, густые темные ресницы, да и нос у принцессы – как у короля.
Но меня удивило другое: внешность Лиры я едва запомнила, тогда как образ короля был выжжен в моей памяти до мельчайших деталей. Что это говорит обо мне?
Вместе с Лирой в комнату влетел нежный аромат жасмина. Я вскочила с дивана и присела в реверансе.
– Ваше Высочество, – выпалила я, – огромная честь для меня.
Лира, театрально скуксившись, отмахнулась.
– Не надо формальностей, Флоренс. Называй меня Лирой. А я все ждала, когда ты наконец спросишь обо мне.
Закрыв за собой дверь, она с интересом изучила комнату.
– Ты ждала меня?.. – в недоумении нахмурилась я.
– Да. Я еще не в полной мере удовлетворила свое порочное любопытство. А Бенедикт запретил встревать, – последнее слово она произнесла с нажимом, выдав, как относится к приказам брата, и самодовольно ухмыльнулась.
– Встревать? Каким образом? – растерялась я. В тему порочности любопытства я решила не лезть – ничем хорошим это для меня не кончится.
– Мешать тебе. Или вам. Я уговорила брата выбрать тебя, но с условием, что не стану тебе докучать. Но меня вызвала ты, а об этом он ничего не упоминал. Так что меня ни в чем нельзя винить.
В изумлении я наблюдала, как принцесса прошла по комнате, упала на диван и похлопала по нему рукой, приглашая присоединиться.
Узнав, что Лира повлияла на мое избрание, я не слишком удивилась: во время танца король признался, что я очаровала принцессу. Но я не понимала, как мне это удалось. Я же оскорбляла ее брата. Лира хотела оставить его в дураках? Или, быть может, строила собственные планы? Я присела рядом с ней, желая прояснить этот вопрос.
– Увидев тебя рядом с королем, я решила, что все кончено, – призналась я.
– Почему? – в ее голосе звучал неподдельный интерес.
Я пожала плечами.
– Я говорила о короле не самым подобающим образом.
– Разумеется, этого я ему не сообщила, – подмигнула принцесса, – и на твоем месте тоже не стала бы этого делать. Брат порой бывает очень ранимым.
– Постараюсь запомнить на случай, если когда-нибудь его повстречаю.
– О, не беспокойся. Наверняка в лаборатории уже проверили твою кровь на предмет какой-нибудь ерунды. А Бен к сторонникам воздержания не относится. Заглянет к тебе послезавтра, вот увидишь. А то и раньше.
– Почему после бала у меня снова взяли кровь? – поинтересовалась я. – Ведь меня проверяли, когда я подавала заявление?
Я чувствовала себя ребенком, которому взрослые должны объяснить, как устроен мир. Но никто, кроме Лиры, не желал давать мне ответов.
– В первый раз ищут только заболевания и отклонения от нормы. А вот во второй проверяют гораздо тщательнее. На всякий случай, вдруг ты несешь в крови какой-нибудь яд или еще что. Потому у твоей двери и дежурит стражник: ведь ты можешь представлять опасность.
Я поморщилась. Вампиры, очевидно, проявляли большую осторожность, чем мы полагали. Чудо, что мне удалось незаметно пронести в замок противозачаточные таблетки. Каждый день я вынимала по одной из подкладки, молясь, чтобы никто не поймал меня.
– Почему мне никто не сказал об этом? – возмутилась я. – Я четыре дня дожидалась короля!
Лира поморщилась.
– У Бена нет времени все объяснять кровавым невестам. Для этого есть я и Бриана.
– Бриана?
– Моя лучшая подруга. Будет здесь с минуты на минуту. Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь?
Я безрадостно рассмеялась, запоздало поняв, что моя маска спокойствия спала.
– Нормально, – заявила я.
Лира многозначительно вскинула брови, показывая сочувствие и обеспокоенность.
– Значит, наш милый замок еще не стал для тебя домом?
– Нужно некоторое время, – покачала я головой.
– Все наладится, – пообещала Лира. – Уверена, ты скоро освоишься.
– Угу, – промычала я, соглашаясь, хотя слова принцессы не внушали надежды, скорее наоборот. Стоило представить, какое испытание ожидало меня, и я снова чувствовала подкатывающую к горлу тошноту. Мне придется оказаться к королю ближе, чем я бы того желала, и притвориться, чтобы он поверил, будто мне это доставляет удовольствие.
В дверь постучали, и Лира вскочила на ноги.
– Это, должно быть, Бри!
Принцесса распахнула дверь. Но, к моему изумлению, в комнату вошла не изысканно одетая дама, а служанка, катя за собой вешалку с несметным количеством одежды. Следом появились девушка и двое мужчин, утопая под горами нарядов. По указанию Лиры они оставили вешалки перед кроватью, поклонились и покинули комнату. В спальню вошла молодая женщина: прямые черные волосы, светлая кожа, колючие голубые глаза. Ее платье, столь же изысканно расшитое, как у Лиры, было цвета индиго, а держалась она с величавостью королевы.
Лира вся просияла.
– Флоренс, это Бриана Фаррелл, дочь Казначея и моя лучшая подруга.
Мы обменялись с ней взглядами. Приветливо улыбнувшись, она сделала реверанс.
– Счастлива познакомиться.
Я поднялась и растерянно поприветствовала вошедшую, сделав книксен. Девушка, без сомнения, вампирша, проявила ко мне уважение?
– Я тоже, – отозвалась я, окинув комнату взглядом. Теперь она неприятно напоминала зал нашей мастерской. Правда, его наполняли вещи из самых дешевых тканей. Дорогая одежда отправлялась во Внутренний Лондон – вполне возможно, часть ее попадала в Багровое Сердце.
Лира, пройдя вдоль вешалок с одеждой, сняла красно-кирпичный вязаный свитер и протянула его в мою сторону, воображая, как он будет смотреться на мне.
– Я подумала, тебе может понадобиться одежда, – объяснила она, – и, наверное, совет.
Принцесса смерила меня оценивающим взглядом, и я неловко расправила юбку. Гардероб у меня и в самом деле был подобран прескверно. Одежда – удовольствие не из дешевых. К тому же почти все вещи подбирала мама. Я никогда не придавала особого значения нарядам, в лучшем случае расценивая их как средство достижения цели.
– Это будет хорошо сочетаться с твоими волосами и глазами, – заявила Лира, протянув мне свитер.
Нерешительно я приняла его.
– Коричневое с карим и каштановым? – удивилась Бриана, выудив из вороха одежды темно-зеленый кардиган.
– Это называется «подбирать тон в тон», – настаивала Лира. – И все будет выглядеть гармонично.
– Эм… – начала я, и обе девушки обратили на меня взгляд. – Что… ну… что мне полагается носить в замке?
Лира рассмеялась. Бриана усмехнулась.
– Все, что пожелаешь. Хотя и есть некоторые исключения. Если нет официального приема, одевайся, как тебе удобно.
– Значит, сегодня нужно одеться официально? – поинтересовалась я, разглядывая роскошные наряды.
– Сегодня мы празднуем зимнее солнцестояние. На закате устраивают большой пир.
– Но я думала, его уже отметили балом?
– Как сказать… Бал – скорее обязательство. Его проводят на несколько дней раньше, чтобы избежать путаницы с рождественскими праздниками. А в сам день солнцестояния на ужин приглашаются только самые важные личности. Даже не спрашивай, кто это придумал. Когда я была маленькой, каждый год приставала к Бену с этим вопросом. Почему мы отмечаем этот скучный праздник дважды? Не знаю.
Мысль о Рождестве больно кольнула сердце: впервые в жизни я буду встречать его не в кругу семьи. Буду сидеть здесь, в этой комнате, в одиночестве. Вряд ли король или принцесса смогут выделить для меня время на Рождество. Пренебрежение Его Величества меня скорее порадует, но отсутствие Лиры, пожалуй, огорчит. Девушка, кажется, любила поговорить: вдруг мне удалось бы вытянуть из нее информацию? К тому же она была на удивление приятной компанией.
– Понимаю, – проговорила я, внезапно осознав, что до сих пор ускользало от внимания. Бал проходил зимой, перед самым солнцестоянием. А что, если летнее празднование тоже проводят чуть раньше? Почему мы до сих пор об этом не задумывались? Как это отразится на нашем плане? Нам было известно, что вампиры сильнее зимой и слабее летом. Солнечный свет не являлся для них помехой, но чем короче становились ночи, тем меньше была их сила и скорость. Однако насколько велика разница, мы не представляли. Возможно, совсем небольшая – и тогда несколько дней не сыграют большой роли. Но не исключено, что они могут стоить нам жизни.
– Ты в порядке? – осведомилась Бриана, вернув меня в реальность. Она принесла мне в комплект к зеленому кардигану пару темно-коричневых брюк и подбадривающе улыбнулась. Эти две вампирши вызывали у меня искреннюю симпатию. Они не задумываясь высосали бы из меня кровь, если бы это было позволено. Но как же легко об этом забыть! Ведь я больше не изнывала от одиночества – и чувствовала себя счастливой.
– Все хорошо, – сказала я, с благодарностью взяв одежду.
– Хочешь примерить? До ужина еще час.
– С удовольствием.
Благодарная за спасение от скуки я примерила бы любой наряд. Но при помощи Брианы и Лиры мне удалось сделать хороший выбор.
Никогда прежде я не получала так много новых вещей. Каждый раз, когда я не могла определиться между двумя вещами, девушки убеждали меня взять обе. Странное чувство закралось мне в душу, смешивая счастье и стыд. Годами я шила в мастерской одежду, которую не могла себе позволить, а теперь все было брошено к моим ногам.
Мы доверху заполнили огромный шкаф моими новыми вещами: удобная повседневная одежда соседствовала с шикарными вечерними платьями, ничем не уступавшими нарядам Лиры и Брианы. Завтра утром я проведу много времени за выбором, можно в этом не сомневаться.