Loe raamatut: ««Никто» так не смотрит», lehekülg 3

Font:

Глава 5

– Тише, пожалуйста!

Голос Теодора Бертовича не смог перекрыть возбужденный гомон студентов.

К ним в аудиторию заглянул Потап Мазуров.

Постучал и вошел, не дожидаясь ответа. Студенты мгновенно загомонили, кто-то радостно охнул, кто-то присвистнул, лишь бы создать шумиху в аудитории и подольше растянуть паузу.

Зато, когда Мазуров поднял руку, все стихли.

– Я на минутку, Теодор Бертович… Посижу у вас, – негромко сказал молодой мужчина и указал подбородком на задние ряды.

Есения втянула голову в плечи. Он же не пришел специально на то занятие, на котором присутствовала она? Нет-нет, это слишком. Это перебор.

Она знала – Мазуров периодически не только посещает занятия в качестве наблюдателя, но еще и сам преподает. Представляете? Потап Тимофеевич Мазуров в роли препода. Более того… Поговаривали – и тут не было места для слухов, максимум чуть-чуть приукрашенная правда, – что он очень талантливый препод. Знает многое и дает по максимуму.

Есения хотела попасть к нему на лекции. И была уверена, что попадет, если будет учиться в Каянском.

А теперь…

Девушка едва носом не уткнулась в конспект. Волоски на загривке и шее встали дыбом. Прямо как у кошки, чувствующей опасность.

Она сидела с краю. Прямо рядом с лестницей, по которой он сейчас поднимался.

Она не смотрела на него. Ни к чему. Он пришел не ради нее. Нечего тут фантазировать и поддаваться каким-то иллюзиям. Скорее всего, Мазуров как, например, соучредитель контролирует процесс обучения. Наблюдает, делает выводы. Есения не знала точно, чем он занимается.

Он же недавно был в гостях у мужа Алены. А сейчас снова в универе… У Есении голова шла кругом. Девушку кидало из огня да в полымя.

Напряжение росло в геометрической прогрессии. Она уговаривала себя не смотреть на него. Не следить за тем, как переступают по ступеням ноги в черных ботинках. Не прислушиваться к интуиции… И все же Яся вскинула голову, когда он оказался рядом.

Тушеваться ей точно не стоит. Прятаться не за что.

И все же она не верила в подобного рода совпадения, жизнь как-то отучила.

Сердце засбоило, когда Мазуров поравнялся с ней. Яся сильнее вцепилась в ручку.

Он же сейчас просто пройдет, и все! Правильно?

Так и произошло. Потап кинул в ее сторону нечитаемый взгляд и проследовал далее, посеяв в душе девушки еще более сильную неразбериху. На полминуты она точно в зыбучие пески провалилась, шум в ушах даже перекрыл шум в аудитории и голос преподавателя. Но Есения быстро взяла себя в руки. Ей ли филонить и включать кисейную барышню?

Представительницы прекрасного пола успокоились не сразу. Смешки, разговоры, переглядывания. Яся даже на них разозлилась. Вот какого черта? А? Зачем он пришел во время пары?

– Я продолжу, можно? – съязвил Теодор Бертович, возвращаясь к лекции.

Есении кое-как удалось абстрагироваться от Потапа. Единственное, что смущало, – это некое ощущение, царапающее, нервирующее. Как будто на нее кто-то смотрит. Пристально, выжидающе.

Такое, наверное, случалось с каждым человеком. Когда кажется, что на тебя кто-то не просто смотрит в толпе, а клеймит, прожигает взглядом, отчего становилось очень неудобно, даже дискомфортно. Ясю подмывало обернуться и посмотреть, но она держалась. Лишнее это.

На нее мог смотреть кто угодно. Мало того, что она новенькая, так еще и косячная. О ее истории многие знали. Такая сплетня! И многие, кажется, догадались, что появился Мазуров в аудитории не просто так.

– Тебе кранты, – просипел сидящий рядом парень, мерзко улыбаясь. Зато вчера он что-то там говорил про попить кофе. Яся ответила категоричным отказом. Не до кофе ей.

Яся сжала зубы с такой силой, что послышался неприятный скрежет. Она могла ответить в том же духе, но зачем?

Выводы об этом прыщавом долговязом парне она сделала, смысла распыляться не было. Яся в целом предпочитала молчать, если была такая возможность. Она редко кому-то что-то доказывала, высказывала свою позицию, если только ее спрашивали. Конечно, когда дело не касалось лаборатории и экспериментов. Там она предпочитала быть в первых рядах. Опять же никого не расталкивая локтями. Речь шла о жизненной позиции, от которой она не собиралась отступать.

Кожу на затылке продолжало покалывать. Яся старалась не обращать внимания. Это нервы, ничего более. Нечего себя накручивать.

Ей все-таки удалось сосредоточиться на том, что говорил Теодор Бертович. Чтобы минимизировать раздражающие ощущения, она несколько раз дотрагивалась до шеи, даже потирала ее.

Когда закончилась лекция, напряжение резко вернулось.

Он сейчас пойдет мимо… Яся выпрямила спину, достала сумку. Пройдет и пройдет, ей-то что. Студенты вокруг закопошились, развели суету. Это спасло Ясю от необходимости зрительного контакта с Мазуровым.

И все равно… Когда он проходил мимо, ее точно в жерло вулкана скинули. Тело перестало ей принадлежать. Как и эмоции. Как ни пыталась Яся не реагировать, не получалось.

Лишь когда Потап окончательно спустился с лестницы, она выдохнула и прикрыла глаза.

Дура. Надо же так накрутить себя. Что она нафантазировала?

Что он остановится напротив, прижмет ее к себе и…

Дальше мысли путались. И это было к лучшему.

Собрав конспекты, она поспешила к Малькову. Настал час икс. Выйдя в коридор, зачем-то огляделась, точно интуитивно искала высокую фигуру в черном.

Но ее не было. Ушел… Получил, что хотел, и направился дальше заниматься своими делами. Личность Мазурова вызывала много вопросов, и Есения точно знала, что не желает получать на них ответы. Пусть они достанутся кому-то другому.

Малькова на месте не оказалось. Яся обратилась к секретарю:

– А вы не знаете, когда Степан Макарович вернется?

– Что ты хотела?

– Узнать, отчислили меня или нет.

Секретарша, красивая полноватая женщина, поправила очки и вполне дружелюбно ответила:

– Ты остаешься.

– Правда?..

К Ясе вернулась способность дышать полной грудью. Тиски, что нещадно давили, окончательно разжались.

– Правда. Но завтра с утра все-таки загляни к Малькову.

– Обязательно!

Есения выпорхнула из приемной и прижалась спиной к стене, прикрыла глаза.

– Эй, подруга, с тобой все в порядке? – Рядом остановилась девушка-гот, та, что была с Аленой в столовой. Кажется, Лиза.

– Меня не исключают, – выдохнула Яся, не в состоянии скрыть свои эмоции.

– Кто бы сомневался.

В голосе Лизы не было и намека на иронию или сарказм. Яся не удержалась, порывисто сделала шаг к ней и обняла.

– Спасибо, – выдохнула она, жмурясь.

– За что? – хохотнула девушка.

– За поддержку, – сказала Яся, чуть отстраняясь. За свой порыв ей не было стыдно. Еще чего.

– Это всегда пожалуйста, – подмигнула Лиза. – Давай телефонами, что ли, обменяемся.

– Я не против.

Воодушевленная и счастливая, Яся поспешила к выходу. Уже идя по фойе и замечая, как другие студенты спешат накинуть на плечи теплые демисезонные вещи, Есения нахмурилась. Так, а она в чем? Вещей осенних у нее было раз-два и обчелся. Куртка и плащ. На ней сейчас тонкая жилетка, в которой особо по городу не погуляешь. На остановке точно замерзнешь.

На улице по прогнозам было два градуса тепла. Весело. Она выскочила из комнаты налегке.

Девушка вздохнула. Значит, придется вызывать такси. Других вариантов не было. Она прикинула, во сколько ей обойдется поездка. А если перебежками до общежития? Тут вроде бы недалеко. Минут пятнадцать. Не должна сильно замерзнуть. Таксист возьмет за полноценный вызов. Каянск не тот город, где принято экономить.

Она не представляла, как тут выживали простые студенты. Хотя почему выживали… У них была шикарная стипендия. У нее она тоже будет, когда Яся сдаст сессию. А она сдаст! Обязательно.

С поездкой или прогулкой до общаги она определится, выйдя на улицу. Пока же она остановилась и купила себе кофе. Надо немного выдохнуть.

Жаль, что в автоматах не продавался чай. В столовой, больше напоминающей ресторан, делали ягодные чаи, но ценник уже был раза в три выше.

Сделав глоток, потом еще один, Яся, стараясь не столкнуться с другими студентами, некоторые из которых по-прежнему уделяли ей излишнее внимание, вышла на улицу. Занесенная со стаканчиком рука застыла у лица. Рядом с крыльцом универа стояла припаркованная машина. Черная, с замысловатыми формами, «Буггати» или «Ламборгини». Есения в этом не разбиралась.

Парковаться тут нельзя было. Но некоторым закон не писан.

Рядом с ней уже стояла стайка девчонок и о чем-то возбужденно говорила, делая вид, что не замечает черного авто. При этом девчонки, красуясь, занимали самые выгодные позы.

Яся отпила еще кофе. И сделала шаг вперед.

Ей надо пройти мимо, спуститься по ступенькам. О вызове такси не могло идти речи. Она не останется на крыльце.

Почему-то автомобиль с остро-обтекаемыми формами вызвал у нее тревогу. Стекла – максимально тонированные, невозможно понять сидит в машине кто-то или нет, наблюдает ли за студентами.

Ладно, это она снова себя накрутила, и только.

Она успела сделать два шага, когда вверх почти бесшумно отъехала водительская дверь и показалась та самая высокая мужская фигура в черном, которая не давала Есении сегодня спокойно существовать.

Мазуров.

А она ведь где-то в глубине души подозревала, что это он. Может, подспудно ждала? Глупости, конечно. Мазурову больше делать нечего, как только посвятить ей день.

Утром он был на другом авто.

И снова Есения невольно словила эффект от его мрачной энергетики. Эти сжатые губы, эти высокие скулы. Ни намека на улыбку или приветливый блеск в глазах. Наоборот, темные глаза обжигали, оставляя невидимые следы. Или просто у кого-то разыгралось воображение и прохладный воздух уже начал оседать на обнаженных участках кожи.

Если Есения могла проигнорировать Потапа в аудитории, сейчас делать вид, что она его не видит, глупо. В конце концов, она должна сказать ему «спасибо».

Есения вскинула взгляд в его сторону. Потап обошел автомобиль, открыл пассажирскую переднюю дверь и достал с сиденья графитовое пальто. И все бы ничего… Если бы не одно существенное «но».

Пальто было расписано яркими замысловатыми узорами. В нем, перекинутом небрежным жестом через локоть, даже в сложенном виде видна была яркость, такая характерная для стиля бохо. Стиля Яси.

Горло девушки свело от спазма. Она поспешно глотнула кофе, не зная, куда себя деть.

Он же не серьезно?.. Этот Мазур.

Потап остановился у основания крыльца. Яся двумя ступенями выше.

– Давай уже спускайся, Есения, – негромко сказал мужчина. На его лице не дрогнул ни один мускул. Оно по-прежнему оставалось высокомерным и холодным. При этом он говорил тоном, не терпящим возражений.

И в то же время Потап не транслировал ни пренебрежения, ни сарказма. Констатация факта. Даже призыв.

Есения кожей чувствовала чужие любопытные взгляды. О-о, теперь они не рассматривали ее, они мечтали снять с нее кожу живьем. В крайнем случае, ограничиться скальпом. Ненависть, исходящую от девочек, невозможно было не чувствовать. С чем-чем, а с такими взглядами Есения сталкивалась по жизни постоянно и хорошо их знала.

Но тут Каянск.

Здесь нельзя беспределить.

И она больше не будет. Не трогайте ее, и она не ответит.

– Привет еще раз, – выдавила из себя Яся, делая вид, что не шокирована третьей встречей с Потапом.

Взгляд снова упал на пальто. Оно манило, притягивало, звало. Пальчики закололо от нетерпения. Ей бы только посмотреть, только потрогать… Она на большее не претендует! Честно.

Есения узнала его. Она где-то с неделю назад рассматривала новую коллекцию известного мастера, работающего в этно-стилистике. Он выпустил весеннюю коллекцию. И там были пальто с ручной вышивкой.

Цены – баснословные. От ста тысяч…

Потап развернул пальто, легонько его встряхнул и повернул внутренней стороной к Есении. Известный на весь мир жест. У Есении же земля покачнулась, ушла из-под ног.

– Есения, давай пошустрее. На улице не тридцать градусов, – подтолкнул он ее, сверкнув глазами.

Можно сказать «нет», как-то отшутиться. Можно сделать вид, что она не понимает, чего он от нее хочет.

И нажить себе врага. Сколько историй начиналось с того, что девчонка, задрав нос, унижала парня и тот начинал планомерное уничтожение? Потапу Мазурову ничего и начинать не надо.

– Это лишнее, – едва размыкая губы, все же выдохнула она, делая последний шаг.

Дальше все вышло само собой. Есения развернулась к нему спиной и позволила за собой поухаживать, в очередной раз за день провалившись в ауру Мазурова. Сейчас он стоял к ней почти вплотную. Или она к нему. Его присутствие за спиной дезориентировало. Есению накрыло. Она никогда не была из числа пугливых, умела отстаивать личные границы, но с этим молодым мужчиной все пошло не так.

А еще она умела ценить поступки других людей.

Значит, Мазуров утром обратил внимание на то, что она приехала без верхней одежды, и озадачился ее здоровьем. И сейчас сказать: «Отвали, парень, я птица гордая, обойдусь без твоего подарка» глупо и оскорбительно. Она бы тоже оскорбилась, если бы потратила время и финансовые ресурсы на то, чтобы сделать человеку приятное, а ей бы пренебрежительно фыркнули в ответ.

Какое же оно дорогое… Это пальто. И притягательное, шикарное.

Есения не удержалась и провела ладонью по искусной вышивке. Красиво… Она так еще не умела. Нитки здесь использовались шелковые, такие в швейном магазине не купишь.

– Спорное утверждение, – услышала она Потапа.

Он сделал шаг назад и оглядел ее с головы до ног. У Есении возникло чувство, что ее препарируют, раскладывают на атомы. Более идиотскую ситуацию придумать было сложно.

Его слышала не только она.

– Тебе к лицу, Есения. Настоящий яркий цветок.

Все… Это финиш. Комплимент от Потапа Мазурова. Довольно громкий, учитывая, что они оказались в эпицентре внимания и любопытствующие ловили каждый жест, каждое слово Потапа.

– Спасибо.

О последствиях она подумает потом. О том, как строить линию поведения с другими студентами, тоже. Ей же с ними учиться… Да-да, учиться!

Она невольно улыбнулась, на секунду позабыв об остальном. О Потапе, о негативе. Главное – она остается!

За эйфорией она упустила момент, когда Потап оказался рядом. Как-то чрезмерно быстро, молниеносно.

– Садись в тачку, – негромко сказал, давя взглядом.

Есения очнулась от легкого забытья. Она снова могла возразить, что-то нелепо лепетать, выказывать себя дурочкой, которой на самом деле не была. Она медленно кивнула, пряча взгляд в сторону.

Не зря про Мазурова столько разговоров. Сказать, что он выбивался из толпы – значит ничего не сказать. И дело не в том, что он носил черное или как-то иначе. Одежда подчеркивала его природные качества, его хищную натуру. Ясе приходилось сталкиваться с другими хищниками. С теми, кто отвоевывал себе право под солнцем всеми возможными и невозможными способами, и ничего, кроме ненависти и отторжения, они у нее не вызывали.

Мазуров был хищником другим. Главой прайда от природы. И она добровольно с этим хищником села в машину.

Некоторое время они ехали молча. Яся порывалась завести разговор, и каждый раз слова застревали в горле. А еще она никак не могла насладиться пальто. Чувствовала себя маленькой девочкой, совсем крохой, которая впервые получила желаемое на Новый год и уверовала, что чудеса случаются.

– Мне стоит поблагодарить тебя, – наконец начала она. Вышло слишком пафосно, правильно. – Что меня не отчислили.

– Зачем универу разбрасываться ценными кадрами? Но впредь будь осторожнее.

Осторожнее. Интересно, что он под этим подразумевает?

Она собиралась озвучить вопрос вслух.

Но не успела.

– Будут доставать – сообщай мне. Сразу же.

От его безапелляционного тона мурашки поползли по позвоночнику Есении. Точно хищник… Который не то что улыбнуться – даже по-доброму усмехнуться не удосуживался.

Да, точно. Она ни разу не видела, чтобы Потап улыбался.

А он с ней общается… И делает такие реверансы, которые невозможно игнорировать.

В ее системе координат, если молодой человек заинтересован в девушке, делает ей комплименты, берет опеку над ней – а нечто подобное сейчас и происходило, просто Яся еще не осознала до конца весь масштаб разворачивающихся вокруг нее действий, – то он улыбается. Показывает себя с выгодной стороны, стремится понравиться.

От Мазурова ничего подобного не исходило. Наоборот, он оставался серьезным и сосредоточенным. Лишь иногда желваки на скулах играли.

Он достал визитку и протянул ей.

– Вобьешь потом в телефон.

Яся в задумчивости прикусила губу.

А ее номер он, получается, знает? А-а-а, пофиг.

Она взяла протянутую визитку и поспешно спрятала в сумку. Ей искренне верилось, что та не пригодится. В висках стучало от волнения, от накатывающего предчувствия стихийного бедствия, что оказалось от нее слишком близко.

– И еще. Держи.

Они остановились у общежития. Потап не заглушил мотор, и Яся это сочла хорошим знаком. Почти выдохнула. Пока не увидела протянутую ей банковскую карточку.

– Код – последние четыре цифры твоего номера, – сказал Потап.

Яся сжала губы. Как же банально! Прямо до тошноты. А она что подумала?.. Что ей предстоит что-то интересное? Что-то захватывающее? Перед чем она не сможет устоять, куда нырнет с головой? Даже не так. Куда ей захочется нырнуть с головой. С какой стати она, дура, решила, что Потап Мазуров другой? Не мажористый тип, привыкший все покупать. Что он ее воспринимает иначе, а не как ту, с которой можно скоротать время?

По спине девушки пробежал холодок. Ее точно в прорубь окунули. Под гомерический хохот толпы. Даже в ушах неприятно зазвенело от напряжения.

И разочарования… Стало очевидно, кем ее считает Потап.

Яся чуть заметно улыбнулась и опустила голову.

Надо же… Обидно, если честно.

Она еще не знала, чего хотела от Мазурова, чего ожидала. Но явно не банковскую карточку. Ей даже говорить ничего не хотелось, настолько противно было от ситуации.

Она вцепилась пальцами в край пальто, готовая его снять. Жаль, что кинуть в Мазурова не получится. Да и не свойственна ей театральность и пафос.

– Эй… А сейчас живо все отмотала назад, – послышался мягкий, но все же приказ.

Яся не отреагировала.

Да пошел он…

В глазах предательски запекло. Она сжала губы. Все, пора прощаться.

Но у Мазурова были другие планы. Он перегнулся через консоль и поймал пальцами подбородок Есении. Девушка от возмущения дернулась, издала звук, напоминающий шипение разъяренной кошки. Такой она себя и чувствовала. Но драться с мужчиной априори сильнее тебя в замкнутом пространстве то еще удовольствие.

– Я сказал – отмотала! – более жестко, не повышая голоса, сказал Потап, глядя ей прямо в глаза.

Внутри Яси в очередной раз случился мини-апокалипсис. Ее затягивала его тяжелая аура, и создавалась иллюзия, что избавиться от ее влияния невозможно.

Но как бы не так. Она будет сопротивляться, чего бы ей это ни стоило.

– Что отмотала? – упрямо буркнула Есения, мотнув головой, желая скинуть мужские пальцы, которые жгли кожу. Но ее держали крепко.

– Что сейчас напридумывала.

Есения снова промолчала.

Она придумала… Да неужели? Некоторые поступки красноречивее слов. Ничего не надо разъяснять, и так все понятно.

Она больше не вырывалась. Напротив, смело посмотрела в лицо Потапу.

Иногда у человека бывает состояние, когда кажется, что хуже уже быть не может. Что эмоции достигли своего апогея.

Она дышала тяжело. Рвано. Ее смущала близость Потапа. Пусть он не был раскачанным, не обладал внешностью былинного богатыря, но под черным пальто скрывалась сила. Есения ее чувствовала. Такой человек, как Потап Мазуров, не допустит слабости. Ни в отношении других, ни по отношению к себе. Откуда она это знала? Знала, и все тут. Он же высший хищник со всеми вытекающими…

Есения поджала губы. Дыхание сбилось. Он же сейчас ничего не предпримет?.. Ее взгляд метнулся к его губам. Полноватые, четко очерченные. Наверняка он умеет целоваться.

– Это на расходы. У тебя пока нет стипендии, тебе не на что жить, – глядя ей в лицо, продолжил он. Если еще немного склонится над ней, его дыхание коснется щек Яси.

Девушка усилием воли заставила себя не двигаться. Не вжиматься позорно в кресло. Что она уяснила, живя в детдоме, так это то, что от хищников бегать нельзя. Они уважают только силу. Если не физическую, то моральную.

– И я хочу от тебя… сюрприз, – продолжил он, сделав выразительную паузу и продолжая прожигать ее взглядом.