© Мария Байчурина, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Стрелки часов недвижимы
День остановит ночь
Не тормоши – помилуй
Нервы сдержать невмочь
Эхо вспугнуло тени
Вздрогнул последний сон
Снова бросаюсь в серость
Шагом в дверной проем.
Февраль 2003
Черные крылья заломлены за спину
Черная лютня разбита в пыли
Черным мечам не выдержать натиска
Черные маки на поле взошли
Жалкие стоны кровавого севера,
Цепи, сковавшие Таникветил
Пронзительно-нежные руки Учителя
Болью своей их покой оплатил.
07.03.2003
Ветер мысли швыряет неслышно
То в одну, то в другую даль
Размышляешь напрасно, мальчишка,
Не тебе осуждать этот май.
Не тебе – ты один в этом мире
Ты не сможешь достичь Высоты
Для тебя, как мишени в тире,
Эти розовые лепестки.
Застучит, заколотится сердце
И на тысячи лет вокруг
Разнесутся осколки ветром
И весной опалятся вдруг.
Улыбнись, отпусти ты ненастье
Ветер пустит по венам кровь
И, быть может, ты встретишь счастье
Окрыленную схватишь любовь.
05.03.2002
Эти темные мрачные камни
И Безмолвие серых стен
Здесь печать положили раны
На тех, кто шагнул за предел.
Здесь не помнят запаха драмы,
Не встревожит шорох побед,
В этой битве не было равных.
Только горечь протекших лет.
И минуты не стали меньше,
Только камня сточились края…
Лишь дорога, ведущая к Темным,
Позволяет вернуть им себя.
ЛаиЭллинн
Слышишь, листва шуршит под ногами
Видишь, блестит роса
Только однажды эхом все тает
Дымкой ползет в небеса…
Грустно сегодня окна мигают
Где-то разбилась звезда…
Если тоска в твое сердце вползает,
Ты умираешь тогда.
26.09.2003
Мне кажется, что ты еще не понял
Того, что больше нет пути назад
Того, что нас на этом свете только двое
И ты тому, пожалуй, даже рад
Не думай, я не связываю руки,
Напротив, если хочешь – уходи
Но ты не сможешь выдержать разлуки
Я – слишком часто умираю от тоски
2000-е
Сижу смотрю в пустое небо,
Искрится серым цветом грусть
Подумаю о том, где не был.
На эту землю я вернусь.
Растаю в облаке осеннем,
Рассыплюсь каплями дождя
Вот так опять возникнет мысль
Стереть с лица земли себя.
Хотелось бы родиться птицей,
Возможно, ангелом земным,
Но только демон всюду рыщет,
Его зову с собой на пир.
Лекция по истории России, СПбГУ. 19.02.2003
Вот опять идет дождь.
Я не вижу его, но я слышу его шаги.
Может быть, не придешь.
Я не знаю, тогда, вероятно, заплачу с тоски
Зазвонит телефон.
Снявши трубку, услышу знакомый голос.
Это вовсе не ты, это сверху сосед,
И он даже, по-моему, холост.
20.02.2004
Белым пятнышком в небе облако
Сизой плесенью люди ползают
Лают – гадкие, плачут – жалкие
На соблазны уж очень падкие.
Смотрят жалобно в отдаление
Ждут халявы и просят прощения
Пятно белое в небе болтается
И все выше по небу взбирается
Люди тыкают в пятнышко пальцами
А иные, бывает, журнальцами
Только пятнышко это не трогает
А посмотрит вниз – люди вздрогнули.
04.03.2004
Сидим мы в подвале,
Где тепло, но сыро.
А за стеною ветер
Порывами проныро
Сметает под снег
Пороки людские.
А за стеною тьма
Покрыла ничто. Брошено
И снова жребием волна
За старым годом скошена
Со мною враги, но
Рядом друзья
И верен тот, кто прежде
Лгал, кто втыкал нож в спину
По самую рукоять. Кончено.
Забыты обиды, прощению предана
Память, и лишь колышется
Пламенем яростный порыв верности.
Верности этому миру,
темному и порой страшному, верности людям,
верности чувству. Millenium – Тысячелетие.
2000
Мы не можем действовать, следуя собственной воле. Ее нет. Нет ничего. И громкое слово «свобода» снова перечеркнуто гнусным «должны». Для них не было реальности, не было ничего, за что можно было бы зацепиться, чтобы выскользнуть из бездны. Но даже таким образом они не обрели свободу, ибо выбор по собственной воле непрерывно связан с чем-то таким, что обязует поступать так, а не иначе. Жертвы. Но война не бывает без жертв. Вот здесь просыпается страх, страх собственной беспомощности, собственной замкнутости – слабость. Но враг не должен ее заметить. Начинается борьба внутреннего характера – зачем?! Затем, что не может создание сказать, что нет слабости и стать сильным. Слишком просто для них – им нужны чувства, сильнейшие взрывы эмоций, осколки былого счастья, воспоминания… и жалость. И снова в момент, когда борьба ломает стержень мира на две неравные части, враг нападает. Он оставляет тлеющие останки за своей спиной, он никогда не исчезает навсегда. Враг. Избавиться от него можно только лишь за чертой. Только там, в пустоте, вечный покой, и дрожь мира уже не в силах добраться до израненного естества. Здесь время лечит раны и ни один шорох не может пустить кровь заново.
Лишь это – то единственное, что можно считать выбором, … но ведь он слишком прост. Простая игра была не для них, и они продолжали жить. И вновь бесконечные жертвы, незаживающие раны и кровь, свежая, сладкая – от этой страсти слишком трудно отказаться. Странность – вот природа театра, чью сцену эти актеры еще не покинули, да и вряд ли успокоение столь необходимо двум безумным творениям серой мглы.
ЛаиЭллинн, 2001
Опутанная полупрозрачной паутинной нитью
Окованная тончайшей железной цепью
Любимая давящей, но верной любовью
Живу я тоскливо-счастливой судьбою.
20.10.2004
(здесь мне вспоминается пришедшее в 90-е: «Я ослеп. Я смотрю и не вижу. Тяжелые каменные глыбы вращаются около меня – это слова». или типа того, я уже не помню. там еще был соответствующий рисунок. да, много воды утекло с тех пор…)) – И.Б.