Tsitaadid raamatust «Ты не сбежишь»

Принцесса колеблется ещё пару секунд, вздыхает, а потом снимает блокировку. Размыкает губы навстречу, впуская в свой сладкий рот. Когда начинаю чуть напирать, она несмело отвечает. Бл*дь. Это приятнее, чем я думал. Целоваться она не умеет –

с этим пришло: переживания, боль в груди непонятная, страхи. Не за себя, конечно. – Ты любишь её. – То есть эта херня в груди, которая то огнём горит, то цветёт и пахнет чем-то сладким, и есть ваша грёбаная любовь

может. – Пошли, – подрываюсь сам и киваю в сторону двери. – И пузырь возьми в баре. Включаю внизу в студии только боковой свет и беру акустическую

наш разговор, эти жуткие слова, что он швырнул мне в лицо – какой-то сюрреализм. Мне бы сейчас и продолжить молчать, внутренне считая про себя секунды, пока ему наскучит и он выставит меня за дверь. Но внезапно я чувствую внутри обжигающую вспышку злости. – Да кто ты нахрен

тягивается, перемежаясь приглушённым дыханием.

машин. – Игорю плохо! Влад отбрасывает придурка, давая тому уйти, и вздёргивает меня за воротник на ноги. Сжимаюсь в комок, когда он не очень-то деликатно хватает

продолжает цепляться за руки, пока Кот её не оттаскивает.

молчала, а так вот два месяца назад просто пропала

о себе. Потому что мне реально хреново. Страшно. Раньше это слово было пустым звуком, чем-то

принадлежит кинолента. Кино и правда страшноватое. Причём