Mine üle audioraamatule
–А вам не приходило на ум, что, если Олежку поставят на учет, это только возвысит его в глазах товарищей? –прищурилась я, -и сейчас я имею в виду не одноклассников из гимназии, а соседских мальчишек из Химпрома, где процент неполных, а то и неблагополучных семей составляет внушительную величину. Вы не рассматривали возможность цепной реакции? Как поется в одной известной песне, из бездомных собак плодятся волки, а из малолетних преступников нередко вырастают матерые рецидивисты. Возьмите для примера любую одиозную персону из криминального мира – биография у этих личностей обычно как под копирку, да и начинается их путь по кривой дорожке, как правило, одинаково. Ювенальная юстиция в нашей стране пока находится на этапе становления, а старые советские методы носят преимущественно карательную направленность и только усугубляют проблему. Но вы же знаете, как силен в пубертатном возрасте дух противоречия – подростки специально поступают назло, а запугивание лишь увеличивает выброс адреналина. По идее с такими детьми должны работать психологи, причем, психологи высочайшей квалификации, но откуда в нашей провинции появятся грамотные специалисты? У нас с мужем нет своих детей, но я юрист по образованию и невооруженным взглядом вижу все огрехи нынешней системы. Одно дело, пригрозить полицией, и совсем другое – воплотить угрозу в жизнь. Я не берусь утверждать сразу за все подобные случаи, но порой общество само создает чудовищ.
–Звучит, конечно, красиво! – с горькой усмешкой оценила мое ораторское искусство Грушина, – но, по-моему, за этим стоит банальная попытка убедить нас забрать заявление. Простите, Ноябрина, но я не пойду вам на уступки! Странно, я ожидала, что вы будете предлагать мне деньги!
–А зачем обсуждать то, что и так подразумевалось априори? – задала встречный вопрос я, – мы с мужем полностью оплатим лечение Саши и компенсируем стоимость реабилитационных мероприятий. Давайте всё же вернемся к Олегу. Как вы смотрите на то, чтобы определить его в учебное заведение интернатного типа?
–Я не успеваю за ходом ваших мыслей! – раздраженно тряхнула головой Анна Ивановна, – такое чувство, будто вы хотите меня запутать. Наверное, вы и вправду хороший юрист, но вам не кажется, что шлифовать свой талант на нашем горе это несколько безнравственно?
–Ладно, скажу проще, – пристально заглянула Грушиной в глаза я, – если вы заберете заявление, Олег проведет следующие три года в спортивном интернате, где у него будет шанс трансформировать свою неумную энергию в «мирное русло» и тренировать боксерское мастерство с равными спарринг-партнерами. В противном же случае, Олега не примут ни в одну нормальную школу, он еще больше озлобится и постепенно скатится всё ниже и ниже, а через несколько лет мы получим неуправляемого отморозка, которого уже ничем не исправить. Вы этого хотите? Если вы ответите мне утвердительно, я незамедлительно встану и уйду, потому что уважаю ваше решение. Итак, Анна Ивановна, я вас внимательно слушаю!
ГЛАВА XVII
–Вы ставите вопрос таким образом, словно заведомо знаете, каким будет ответ, – выразительно повела плечами Грушина, – естественно, мы с мужем не изверги, и нам бы совершенно не хотелось, чтобы Олег окончательно погрузился на дно. Вы давите мне на совесть, прикрывая свою тактику здравым смыслом, но меня не покидает ощущение, что вы ведете свою игру.
–А что в моих действиях наталкивает вас на такой вывод? – хладнокровно уточнила я, – я с вами полностью откровенна и всего лишь прошу отделить мух от котлет. Вчера у нас состоялся своеобразный семейный совет, и мы единогласно проголосовали за спортинтернат как за единственный способ не позволить Олежке скатиться по наклонной плоскости. Сегодня утром мой отец вместе с дедушкой Олежки отправились к директору, чтобы обсудить возможность перевода, но их усилия неизбежно пропадут всуе, если у мальчишки вдруг обнаружатся проблемы с полицией. Я не прошу от вас понять и простить, вы вправе ненавидеть и Олега, и его родителей, мы все где-то недосмотрели, где-то упустили, где-то, напротив, переусердствовали, как в случае с гимназией. Поверьте, каждый из нас всей душой переживает за здоровье Саши. Состояние вашего сына волнует нас вовсе не потому, что мы боимся результатов экспертизы – мы нормальные люди, а не моральные уроды, пекущиеся только о собственном благополучии. Мы ничуть не меньше вашего мечтаем, чтобы Саша поскорее встал на ноги и вернулся к своей обычной жизни, а после того, как я услышала вашу историю, я практически раздумала настаивать на отзыве заявления. Мне невольно начинает казаться, что Олежку уже не исправишь, и мы только впустую тратим время в попытках устроить его дальнейшую судьбу. Но с другой стороны, прощу ли я себе, что не воспользовалась последним шансом раз и навсегда избавить подростка от дурного влияния? Как я посмотрю потом в глаза его отцу, который всё отдал бы за то, чтобы быть сейчас здесь? Разве я смогу безучастно наблюдать за стремительной деградацией Олежки, зная, что это по моей вине парня не приняли в спортинтернат, и теперь его потолок – это работа вышибалой в одном из кабаков. А что до денег… Так ли принципиален для вас судебный процесс, или итоговая сумма выплат всё же важнее? К сожалению, мы сейчас находимся не в лучшем финансовом положении, и, если даже вам присудят огромную компенсацию, мы не сможем прыгнуть выше головы, что, впрочем, совершенно не означает, будто мы намерены пренебречь своими обязательствами. Да, вам никто не помешает натравить на Юлиана и Инессу судебных исполнителей, загнать нас всех в непомерные долги, вынудить к продаже имеющегося имущества, но прежде я хочу рассказать вам кое-что еще. Не волнуйтесь, я не отниму у вас много времени.
–Очень на это рассчитываю, – призвала меня к краткости Анна Ивановна, явно ощущающая себя в моем обществе достаточно неуютно, – мне пора к сыну, я уже и так задержалась.
–Я долго колебалась, вводить вас в курс дела или нет, – честно поведала я, – но шила в мешке не утаишь, и я предпочитаю, чтобы вы узнали правду из первоисточника. Вы, вероятно, осведомлены, что у отца Олежки свой бизнес в столице?
–Сеть детских образовательных центров, если я не ошибаюсь, – кивнула Грушина.
–Сеть –это чересчур громко сказано, но, касательно сферы деятельности вы абсолютно правы, – подтвердила я, -десять лет назад Юлиан начинал с простого репетитора по английскому языку, и за эти годы добился колоссального успеха даже по столичным меркам. Ему пришлось преодолеть немало трудностей, «Next» – любимое детище моего мужа, результат упорства, стараний и беззаветной преданности своей профессии, однако, в данный момент над самим существованием центра нависла угроза, а его будущее выглядит крайне неопределенно. Буквально на днях в столице произошел несчастный случай – с крыши упала сосулька и серьезно травмировала проходившую внизу девочку. По злому стечению обстоятельств вышло так, что очистка кровли от наледи не была произведена именно в том здании, где располагался «Next», и арендодатель возложил всю ответственность на Юлиана. До завершения следствия моего мужа оставили под подпиской о невыезде, но не успел он прийти в себя, как ему вскоре позвонила Инесса и сообщила о драке в гимназии. Юлиану запрещено покидать столицу, хотя его присутствие рядом с сыном необходимо, как никогда ранее. Догадываетесь, каково ему? Мой муж – человек чести, он готов сам пойти по миру, только бы с детьми всё было хорошо. Будет нужно – он отдаст последнюю копейку на лечение пострадавших, и я, между прочим, его в этом поддержу, но нынешняя ситуации выглядит патовой. Юлиан не может разорваться надвое, он мучается от беспомощности и не знает, что ему делать, а ведь его прямой вины нет в обоих инцидентах. Но для моего мужа превыше всего стоит здоровье детей, а всё остальное его мало заботит. Знаете, что еще особенно показательно? Сотрудники «Next» настолько любят Юлиана, что по личной инициативе собрали деньги, чтобы слегка облегчить его бремя, и фактически согласны работать в центре на волонтерской основе, пока обстановка не выровняется. Вы говорите, я давлю вам на совесть… Нет, Анна Ивановна, это не так. Я взываю даже не к здравому смыслу, потому что в минуты отчаяния он имеет обыкновение уходить на второй план, а в большей степени к вашему милосердию. Юлиан с радостью предоставит вам любые гарантии того, что вы не останетесь наедине со своей бедой, и, как только, так сразу придет навестить Сашу, но прошу вас, позвольте ему доказать твердость своих намерений реальными поступками, не разрушайте его мир, и так стоящий на краю пропасти.
–Вам бы в суде выступать, Ноябрина! – Грушина несомненно вкладывала в адресованную мне фразу саркастический подтекст, но по ее растерянному лицу я видела, что она до сих пор пребывает под впечатлением от моих слов. Я использовала всё свое красноречие, применила все известные мне «болевые приемы» но при этом у меня по-прежнему не было четкого понимания, достигла ли я нужного результата или Анна Ивановна неожиданно восприняла мои слова как вызов.
Я принципиально не торопила Сашину маму с ответом, но обоюдное молчание непростительно затягивалось. Я на уровне интуиции ощущала, что у Грушиной и в мыслях не было заставить меня помучиться, и Анна Ивановна скорее всего сама не знала, что сказать, однако, меня медленно убивала неизвестность. Казалось, время остановило свой бег, а стрелки наручных часов неподвижно замерли в одном положении – вокруг нас по-прежнему сновали люди с пакетами, кто-то надевал бахилы, кто-то препирался с постовой медсестрой по поводу запрещенных к передаче продуктов, но мы с Грушиной всецело сосредоточились друг на друге. Сегодня я выложилась по полной, и на меня волнами накатывала тяжелая усталость, но всё это не значило равным счетом ничего, если Анна Ивановна так и не пересмотрела свою донельзя категоричную позицию в сторону смягчения.
–Ёк-макарёк, да это ж Ринка! – внезапно разорвал чары оцепенения раздавшийся прямо у меня над ухом возглас. Я машинально обернулась и в упор столкнулась с потасканного вида мужиком, сходу продемонстрировавшим мне щербатую улыбку на заросшей густой щетиной физиономии.
–Ты чё, не признала меня, в натуре? Это ж я, Жека! Иди сюда, сестренка, дай-ка я тебя обниму! – я и пискнуть не успела, как мой старый знакомый в мгновение ока сгрёб меня в охапку и с такой силой стиснул в объятиях, что у меня жалобно хрустнули суставы, – ох, до чего я рад тебя видеть! А то мы тогда уже всякое думали – может, Сивый с Михасем тебя, не дай бог, того! Вот ты не поверишь, я даже у теть Светы за тебя интересовался, но она только и может, что гавкать, как собака. Мы для нее все алкаши, которые дядь Рому типа спаивают, и попробуй ты ей объясни, что он сам кого хошь споит. Правильно моя Машка про таких говорит – «ему хоть водка, хоть пулемет, лишь бы с ног валило»! А Вадик Калаш так вообще в отказняк пошел – я твою Ринку никогда в глаза не видел, иди лучше к Эльфу подокапывайся. Каков гусь хитрозадый, а? Будто сам не при делах и знать не знает, что Эльф со Стешкой в тот же день из города свалили! Ну, и всё, сестренка, а потом по новостям передали, что в коттедже трех жмуров нашли, так я, чай, не дурак, сразу допёр, что к чему. Эльф реально красавчик! Давно пора было этих уродов мочкануть, но они ж из Цирюльниковской братвы были, какой дурак с ними связываться будет, это ж по жизни беспредельщики, не зря они весь район в страхе держали. Я, как увидел, что к бабке Гере Скорая приехала, мигом допетрил, откуда ноги растут. Этим тварям что дитё, что старуха, всё одно, на кого хозяин науськает, того и сожрут! И чё, менты все прикормленные, твори, что хочешь, главное, чтоб Цирюльник был доволен. Но не на того суки, напали! Эльф тоже не пальцем деланый оказался! И ведь как технично всё обставил, вот конкретно пацан башковитый, по нему это всегда видать было! Но и повезло, ему, конечно, что Цирюльник как раз с Мансуром жестко зарамсил, и не стал своих ищеек по следу пускать, иначе и Эльфа, и Стешку на ремни бы порезали. Стешка тоже девка рисковая, знала, ведь, что ее запросто могут вместе с Эльфом в расход пустить. Не, сестренка, это я не тебе в упрек сказал, ты всех за пояс заткнула, когда одна на Пятую Линию притопала – не зря мы с Семенычем обое охренели! И зачем я только тебя к Грищенкам проводил? Но мы ж не знали, что Эльф от самого Цирюльника шкерится, думали, в бабах своих запутался и теперь ховается, чтобы сразу от двоих не огрести. А тут, блин, такое! Ты уж прости меня дурака, я ж, как лучше хотел! Увидел тебя и прямо груз с души упал! Выглядишь – ну, просто шикардос! Вон, какая красопетка стала! Смотрю, и колечко у тебя на пальце! Молодец, замуж вышла! Похоже, тебя от Эльфа сам бог отвёл! Я так понял, у него после того случая кукушечка-то совсем слетела – сначала в наемники подался, а теперь, сама знаешь, до чего докатился. Включили мы, значит, на той неделе с Машкой ящик вечером, и обалдели. Смотри, говорю, Манюня, это же наш Эльф с Пятой Линии! А Машка рот от удивления раскрыла и только кивает, мол, точно он, как же так? Ты, Ринка, сильно не горюй, знать судьба у него такая, куда ж денешься! А ты чё в больничке делаешь? Мелкий прихворал?
ГЛАВА XVIII
–Анна Ивановна, куда вы? Подождите, мы не договорили! – запоздало обнаружив, что Грушина стремительно удаляется прочь, я силой высвободилась из Жекиных объятий и порывисто бросилась ей вдогонку, – Анна Ивановна, скажите, что вы решили?
–Мне нужно всё хорошо обдумать, – в ответ на мои призывы женщина даже не обернулась и лишь в разы ускорила и без того достаточно быстрый шаг, – пожалуйста, не преследуйте меня, я сама вам позвоню!
–Анна Ивановна, возьмите хотя бы пакет! Здесь фрукты для Саши и.., – Грушина поспешно юркнула в переполненный лифт, и за ней моментально закрылась дверь, а я так и осталась стоять посреди больничного холла с невостребованной передачей в руках. Но мой внезапный ступор продлился совсем недолго – за спиной вскорости материализовался Жека и глубокомысленно заметил:
–Странная дамочка, в натуре!
–Анну Ивановну можно понять, – зачем-то пустилась в объяснения я, – у ее сына сотрясение мозга и множественные травмы, а тут еще и я за ней по пятам хожу.
–Тоже экстремальщик, что ли? – пришел к весьма неординарному выводу Жека, а затем и вовсе поверг меня в изумление своими специфическими познаниями, – этот, наверное, как его…Во, трейсер! Нет? Ну, тогда, значит, точно из тех, что по крышам прыгают. Тьфу ты, забыл, как они кличутся, а ведь Родька мне говорил…Руферы, кажись, или не руферы…
–Саша не имеет ни малейшего отношения к экстремальным видам спорта, – мрачно сообщила я, – все его травмы получены в драке.
–А, ну, так это нормуль! – к моему вящему недоумению, одобрительные интонации прозвучали в голосе Жеки настолько явственно, что я даже на миг опешила и не сразу нашлась с ответом. Мое краткое замешательство невольно послужило для Жеки дополнительным стимулом к пространным рассуждениям, которыми он и не замедлил со мной поделиться, – я вот как считаю, если ты никогда в махаче не участвовал, ты не пацан, а так, дерьмо на лопате. Нынешняя молодежь толком и пороху не нюхала, все такие нежные, тронь – рассыплются. Я на Родьку своего гляжу и себя в его годы вспоминаю, не чета ведь ему был. Мы с друганами стенка на стенку биться ходили! Пятая линия против Третьей – знатное было гасилово, мне тогда половину зубов вышибли, но, правда, и я этим утыркам хорошо втащил! А щас чё? Я понимаю, если бы Родька с разборок весь переломанный вернулся! Это да, жиза, куда денешься… Но твою ж мать, на черта, спрашивается, ради всякой ерунды на ровном месте подставляться? Я, говорит, батя, через любой забор могу с разбегу перемахнуть! А на кой тебе через заборы сигать, если ты воровать не собираешься? Ну, скачешь ты по гаражам, как мартышка в цирке, кувыркаешься, кульбиты выделываешь, но башку-то хоть иногда включать надо? Мне эти Родькины выкрутасы с самого начала не нравились, но Машка как давай на меня цыкать – чё, было бы лучше, если бы пацан весь в тебя уродился и чуть ли не с пеленок прибухивал? Не пьет, не курит, школу не прогуливает, отстань от ребенка, хрена тебе еще не хватает? Дура, говорю, ты баба, вот навернется балда с высоты, быстро поймешь, почем фунт лиха. Трейсер он, видите, ли, паркуром занимается! Вся обувь на нем горит, штаны вечно порватые, Машка штопать не успевает, а на новые бабок нет! Мы же не можем только на Родькино шмотье работать, нам помимо него еще двоих детей поднимать надо! Это всё после переезда пошло, жили себе на Пятой Линии и ни про какой паркур слыхом не слыхивали, да там и скакать особо негде было… Бараки наши на честном слове держались, а уж если бы кто на крышу запрыгнул, так провалился бы вовнутрь и от хозяев по сопатке получил. Не по могилам же им было лазить, в конце-то концов! И вот ты знаешь, сестренка, только дали нам квартиру на Лозовской, как Родька с этими прыгунами скентовался, и не стало у нас с Машкой покоя. Придет со школы, похавает и бегом во двор, а его там уже целая компашка таких же чокнутых поджидает! Зимой более или менее тихо было, кому охота задницу на улице морозить, а как потеплело, так сразу раздолье наступило. Я предупреждал, смотри, Родька, не грохнись сдури, еще лед не везде стаял –ноги расползутся и пиши пропало. Но этому шалопаю в одно ухо влетает, из другого вылетает, а я, как в воду глядел! Короче, сижу вчера дома, пивасика взял, пятое-десятое, слышу, кто-то в дверь долбится. Открываю, а там пацаненок соседский: дядя Женя, ваш Родька расшибся! Я так в тапках на босу ногу и выскочил, на ходу в Скорую звоню, а у самого аж сердце закололо, как я Родьку увидел. Это мне уже потом ребятня рассказала, что он вскарабкался по водостоку на крышу, нафоткался, видео для интернета наснимал, а слезть решил по пожарной лестнице. А она же как, до второго этажа доходит, и дальше обрывается. Родька хотел не просто спрыгнуть, а погеройствовать. Как-то перекувыркнуться в воздухе и красиво приземлиться, но под снегом лед не увидел, и поскользнулся, да так, что ключицу сломал. Теперь на больничке отдыхает, и когда выпишут, неизвестно. Машка, конечно, в рёв, не уберегли сыночку, всё такое… Вот тебе и паркур, будь он трижды неладен! Я думал, до Родьки дойдет, что пора за ум браться, а ему хоть бы хны! Лежит себе ролики смотрит и уже прикидывает, что бы ему еще отчебучить. Я говорю, мамку пожалей, экстремальщик хренов, но ты моего Родьку не знаешь – у него все мысли, сколько просмотров, сколько лайков, сколько комментариев. Не, ну ладно бы подрался с кем, получил бы, так сказать, за дело, а то сам себя гробит… А у этой мадамы кто пацана отлупасил? Неужто, твой орел?
–Сын моего мужа от первого брака, – не стала кривить душой я и сугубо из вежливости добавила, – надеюсь, с вашим мальчиком всё будет, и он обязательно извлечет урок из этой ситуации. Я ничего не имею против паркура, но осторожность еще никому не навредила.
–Вот и я о чем твержу, сестренка! – с энтузиазмом поддержал меня Жека, – но только как Родьке мозги вправить? Хотел я ему интернет отрезать, так шиш тебе – учителя в школе не позволили. Типа у них сейчас и задания через интернет рассылаются, и оценки в электронный журнал ставятся… Вот что за шняга такая, а? Я училке говорю, у нас на Пятой Линии ничего подобного и близко не было, и все как-то выучились, а мне и отвечает – вот именно, что как-то, мол, ваш Родион еле-еле программу нагнал и на второй год не остался. А всё почему? Потому что, видите ли, базовых знаний у него не было! Ну, умная, аж слов нет, не голова, а Дом Советов! «Не смейте, Евгений Матвеевич, лишать ребенка доступа к современным технологиям, тем самым вы существенно ограничиваете его в развитии!» Тьфу, курица общипанная! Плюнуть бы мне на нее да растереть, но решил на первый раз не кипишить, может, думаю, и правда чему путному Родьку научат, вырастет – работу найдет нормальную, чтоб не как я, кирпичи на стройке класть, а где-нибудь в тепле устроится и будет направо и налево приказы раздавать. Я этим компьютером вообще пользоваться не умею, а малой наш, Васька, еще от горшка два вершка, а уже сам мультики запускает. Машка-зараза, тоже наблатыкалась, и в соцсетях зависает, на чужие фотки слюни пускает. Вот не доходит до меня, в чем прикол? По-моему, так это всё конкретное гонево, ладно пусть щеглы развлекаются, но когда взрослую бабу от компьютера за уши не оттянешь, это как называется? И ты понимаешь, Ринка, еще и мне предъявы кидает, что я от жизни совсем отстал. Будто я ей пень какой замшелый! Давай, говорю, Манюня, включай свой интернет, ща голых телочек зазырю, так она в тот же день заставила Родьку везде паролей понаставить Застремалась, небось, шкура!
–Женя, вы извините, мне нужно идти, – я с трудом сдерживалась, чтобы опрометью не выбежать на улицу, а каждая минута, проведенная в обществе Жеки, поднимала у меня в душе бурю подавленных воспоминаний. Я физически ощущала, как выступают у меня на лбу мелкие бисеринки холодного пота, а непослушный язык намертво прилипает к пересохшему небу. Причудливый ход витиеватых Жекиных мыслей лишь способствовал тому, что я всё глубже погружалась в кишащую кровожадными монстрами бездну и каждой своей клеткой чувствовала прикосновения извивающихся щупальцев, жаждущих поскорее впиться в кожу и по капле выцедить кипящий от дикого перенапряжения мозг.
–Стой, сестренка, ты куда? – искренне расстроился Жека, когда я целенаправленно сделала шаг к выходу, – погоди, мы ж с тобой сто лет не виделись. Тут одна тошниловка рядом есть, не, ну я имел в виду, кафешка недорогая, я тебе покажу. Только, слышь, Ринка, зимой работы мало, и я реально на мели. Угостишь рюмочкой чаю, так сказать, за встречу? Посидим с тобой, за жизнь побазарим, ну, как, согласна?
–Я бы с радостью составила вам компанию, но я сегодня уезжаю, и до вечера мне нужно уладить еще несколько дел, – отказалась от «заманчивого предложения» я, однако, Жека, похоже, уже настолько впечатлился отчетливо замаячившей на горизонте перспективой халявно «промочить горло», что ни при каких условиях не намерен был упускать внезапно подвернувшуюся возможность.
–Ринка, ты чё, да мы недолго! – клятвенно заверил меня бывший обитатель «Живых и Мертвых», – я ж тебе не ханурик какой-нибудь, который с утра уже в зюзю! Я – человек культурный, это тебе, кто хочешь, подтвердит! Я не наклюкаться хочу, а стресс мальца снять. Слишком уж много всего навалилось, а же не железный! Тут и так не продохнуть, а еще Родька коленца выкидывает! Ты прикинь, пришла мне давеча повестка из ментуры, я чего только не передумал, сутки не спал, а оказалось, это они из-за Эльфа всех, кто с Пятой Линии, шерстят, и я, значит, тоже в ихний список попал. Я, кого из наших соседей не встречаю, почти всех к следаку вызывали. Если чё, я про ваши с Эльфом мутки всё знаю, а ты даже проставиться не хочешь! Был бы жив Семеныч, он бы сказал, что непорядок это! Хороший был мужик, справедливый! В прошлом году помер, как раз весной, кстати. Помянуть бы не мешало, а, сестренка?
ГЛАВА XIX
Патологическое любопытство, которое, если верить пословице, сгубило не одного представителя семейства кошачьих, по всем признакам, не обошло стороной и меня саму. Я великолепно понимала, что не должна поддаваться примитивным Жекиным манипуляциям, но бушующие внутри эмоции не позволили мне демонстративно развернуться. Однажды я торжественно поклялась себе навсегда вычеркнуть из памяти события тех страшных дней и больше ни под каким предлогом не возвращаться в прошлое, однако, сейчас страстно жаждала выяснить ускользнувшие от меня в свое время подробности. Я внезапно позабыла о неоконченном разговоре с Грушиной и резко потеряла интерес к окружающему миру – еще недавно все мои мысли целиком занимала ситуация с Олежкой, но встреча с Жекой кардинально сместила прежний фокус. В ушах нарастающим гулом звучали отголоски забытых чувств, а в груди неумолимо разгоралось жаркое пламя. Я следовала за Жекой будто под гипнозом, завороженная тайной магией несбывшихся надежд и безудержно влекомая неуправляемым желанием в мельчайших деталях узнать, что происходило в «Живых и мертвых» до того, как я разорвала единственную ниточку, когда-то прочно связывавшую меня с этим жутким местом. В глубине души я испытывала жгучую ненависть к своей неспособности противостоять безудержному велению сердца, но упорно не находила в себе сил сопротивляться этим пагубным чарам. Я готова была на последние деньги купить своему спутнику выпивку, только бы из первых уст услышать долгожданные ответы на терзавшие меня в течение многих лет вопросы, хотя в, сущности, толком не имела представления, что мне потом делать с полученной информацией, чья актуальность даже теперь вызывала значительные сомнения.
Добившийся своего не мытьем, так катаньем Жека не постеснялся привести меня в дешевую забегаловку, подозрительно напоминающую форменный притон для маргинальных слоев населения. В историческом центре города и поныне сохранилось немало старых пятиэтажек, и каким бы престижным не считался данный район, здесь испокон веков и до сих пор проживало внушительное количество людей с вопиюще скудным уровнем материального достатка. Основную часть квартир в добротных, «сталинских» домах постепенно скупили убежденные любители престижного местоположения, принципиально не приемлющие жизнь вдали от шумной городской суеты, неотъемлемо присущей подобным локациям. Приобретенная недвижимость, как правило, подвергалась масштабной перепланировке, а иногда и полностью перестраивалась, стараниями команды дизайнеров превращаясь в модные студии с эксклюзивным интерьером. Бывало, что новые владельцы умудрялись выкупить у обедневших хозяев целые этажи и затевали грандиозную реконструкцию с выводом на крышу каминных дымоходов и установкой лестниц, а особо смелые проекты, по слухам, предусматривали даже наличие персональной сауны. Но практически в каждом таком доме оставались люди, не имеющие намерения покидать свое «фамильное гнездо» и с завидным постоянством отклоняющие поступающие предложения о продаже квартир. В итоге звание элитного района центр города носил довольно условно, а разномастный контингент жильцов не уставал поражать воображение разительным контрастом между блеском и нищетой. Традиционно тяжелые на подъем пенсионеры, великовозрастные трутни обоих полов, внаглую паразитирующие на престарелых родителях и от природы консервативные граждане, испытывающие болезненную привязанность к родным пенатам, в целом составляли весьма солидную долю в общей структуре обитателей «золотого квадрата», и питейные заведения в низкоценовом сегменте были рассчитаны именно на эту прослойку. Доходило чуть ли не до смешного: двор отдельного дома мог быть оборудован автоматическим шлагбаумом и системой круглосуточного видеонаблюдения, а число роскошных внедорожников на аккуратно размеченной парковке превосходило все грани разумного, но с торцевой стороны здания гостеприимно распахивала двери очередная «тошниловка», магнитом притягивая любителей скоротать вечер за стаканом грошового пойла, а затем допоздна выяснять отношения под витражными окнами и «французскими» балконами своих зажиточных соседей. Более того, я лично наблюдала поистине уникальные примеры, когда в одном и том же доме обнаруживались как популярный среди гурманов ресторан, предлагающий изысканные блюда высокой кухни, так и насквозь пропавший копченой рыбой пивбар, где на протяжении нескольких десятилетий собирались уставшие после изнурительной смены представители рабочего класса.
Несмотря на то, что массовый наплыв народа в такого рода заведениях обычно приходился на вечерние часы, уже в первой половине дня сюда тянулись на опохмел ранние посетители, едва оклемавшиеся после вчерашних возлияний и готовые заключить сделку с самим дьяволом, лишь бы только на кону стояла вожделенная рюмка «огненной воды». В тесном, слабо освещенном зале царил душный полумрак, пропитанный тяжелым духом перегара и немытого тела, а две неопрятные личности с оплывшими, пожеванными лицами, распивающие в углу утреннюю порцию спиртного, и вовсе источали такое невыносимое амбре, что у меня с непривычки закружилась голова. Что касается Жеки, то он явно ощущал себя в своей стихии и не выказывал ни малейших признаков дискомфортного состояния, а его глаза светились радостным предвкушением. Глядя, как уверенно Жека шествует к прилавку (а назвать раритетное торговое оборудование барной стойкой у меня упорно не поворачивался язык), я без труда заключила, что мой старый знакомый регулярно совмещал полезное с приятным, и походы в больницу к сыну имели обыкновение заканчиваться в аккурат за кружкой разбадяженного пива, даже чисто визуально вызывающего у меня острый приступ отвращения.
Функции бармена в этом оплоте бытового пьянства выполняла вульгарно накрашенная дама с типичной прической советской продавщицы и кокетливо поблескивающими золотыми зубами. Впрочем, я совершенно не сомневалась, что «прекрасная трактирщица» никому не давала спуску и внушала своим постоянным клиентам изрядно смешанное со страхом уважение. По крайней мере, Жека посматривал на нее с неподдельной опаской, и я легко догадалась, что с неплатежеспособными жертвами «зеленого змия» здесь никто не церемонится, а уж в долг тем более не наливает.
–Здорово, мужики! – Жека по-приятельски махнул рукой завсегдатаям пивнушки и, получив от тех серию вялых кивков, решительно направился к «стойке», -слышь, сестренка, тебе чё взять? Может, это, бормотухи какой-нибудь, ну, то есть я имел в виду винишка. Надо же раздавить за встречу!
–Не надо! – категорически отказалась я, – я просто посижу рядом.
–Вообще не пьешь? – изумленно уточнил Жека, – ты прямо, как Эльф, он, наверное, единственный на весь район отродясь капли в рот не брал. И чё? Сильно это ему по жизни помогло? Я, Ринка, как думаю – лучше уж по чуть-чуть за воротник закладывать, чем умом тронуться. А с Эльфом походу так и вышло – он ведь тоже не железный, по-любому однажды должен был сорваться! Короче, давай, сестренка, не ломайся! Чай, всего один раз живем! Мамаша, нам чекушку и два стопарика!
–Закусывать будете? – без особого пиетета осведомилась барменша, – есть хлеб, колбаса, огурцы соленые…
–Положите на тарелку всего понемногу, -мне абсолютно не улыбалось, чтобы Жеку моментально развезло от крепкого и, судя по цене, довольно некачественного алкоголя, поэтому я благоразумно предпочла заранее подстраховаться от потенциальных эксцессов, – а мне можно пожалуйста, чашку кофе, если у вас, конечно, такое водится.