Mine üle audioraamatule
Вскоре вся «избирательная комиссия», сопровождаемая молчаливыми «скоморохами», очутилась вблизи места происшествия.
Оказалось, что чуть ниже по течению, у излучины реки, на самой стремнине, где лед был уже не так крепок, ребятня самозабвенно гоняла в «ледовую лапту», как изначально величали в княжестве игру похожую на нынешний хоккей. Лед под детворой как не крепился, а все-таки не выдержал, хрустнул по периметру лаптового поля. В мгновение ока образовалась широкая полынья, в которую угодили несколько «болельщиков», две «великолепные пятерки» и, соответственно, пара вратарей (по одному от каждой команды).
Со всех сторон к ним устремились на помощь люди. Но первыми, как и предполагал дальновидный князь, на помощь пришли те самые хлопцы из «списка». С разбегу, не раздеваясь, с десяток смельчаков попрыгало в ледяную воду и хватая барахтавшихся ребятишек, стали вытаскивать их на лед, где тех подхватывали другие сердобольные мужички и завернув в свои тулупы и тужурки, тащили подальше от опасного места.
Благодаря слаженной работе добровольных «спасателей на водах», ни один ребенок не утоп, и даже воды толком наглотаться не успел. Все детишки были спасены. Нырнув пару раз для проверки, последними из полыньи, под аплодисменты окружающих, выкарабкались смельчаки. Всего, по уточненным боярами данным, в числе «спасателей» оказалось двенадцать добрых молодцев – отважная, почти богатырская дюжина.
Задача для князя и бояр значительно облегчилась. Двенадцать ясных соколов, это вам не полсотни орлов. С ними разобраться можно будет куда быстрее.
Сияющий от радости князь не стерпел и, выйдя вперед, сорвал с себя иноземные причиндалы, явив свой светлый лик народу. Честной люд, увидев кто пред ними так внезапно предстал, ахнул и в пояс поклонился своему правителю, а особо ретивые и морально неустойчивые так и вовсе на колени бухнулись.
Согнулись в уважительном поклоне и мокрые с головы до пят «спасатели».
– Спасибо вам, орлы, за дела добрые, – обратился к ним князь. – Порадовали соколы, старика, ничего не скажешь. Эх, не перевелись в нашем княжестве, богатыри! А кто из вас самый первый богатырь, это мы с вами будем уточнять уже завтра. Все двенадцатерых жду завтра у себя в резиденции к десяти часам. И чтобы без опозданий! Ясно!
– Так-тош-ваш-сок-благ-родь! – дружно рявкнули хлопцы и вновь поклонились в пояс князю.
– А теперь повелеваю всем продолжать празднество! – объявил князь и отдал распоряжение маячившему рядом десятнику в скоморошьем костюме. – А здесь у полыньи выставьте оцепление, дабы ещё беды не стряслось.
– Не извольте беспокоиться, государь! – вытянулся во фрунт десятник и ретиво бросился выполнять указания начальства.
На этом довольный князь в сопровождении скрывавшихся под масками «басурман» бояр покинул ярмарку и отправился к себе в княжий терем. Народ же, как ни в чем не бывало, продолжил празднование Широкой Масленицы.
ГЛАВА 4.
В десять утра перед парадным крыльцом княжьего терема выстроились девять бравых молодцев.
Почему девять? Было же двенадцать?
Да потому что трое прийти не смогли по различным, по вельмипонежским понятиям объективным причинам: один выпил лишку на радостях, так что встать не смог; другой – проспал, лежебока; а третьего «симулянта» свалило воспаление легких, «перекупался» болезный намедни в полынье. Окружающие думали, что князь здорово рассердится на отсутствующих, однако он, казалось, даже немного обрадовался. Кандидаты на ответственную должность сами собой отсеивались. Выпивохи, лежебоки и «чахлоздравые» не годились даже на менее требовательные должности рядовых дружинников, уже не говоря про богатырскую «эксклюзивную» ваканцию.
Любезно поприветствовав пришедших румяных здоровяков, князь произнес пламенную речь, нацеливая претендентов на взятие очередного «бастиона», которую завершил следующими словами:
– Вы уже показали свою ловкость, силушку и отвагу, дорогие мои силачи. Теперича надобно вам, соколики, показать свои умения в другом русле. А в каком, узнаете в гостях у митрополита Эполита и его святых отцов. Он ожидает вас в Старо-Дремовском монастыре. Отправляйтесь-ка, голубчики, прямиком к нему. С нетерпением жду одного из вас для назначения на должность! И да сопутствует вам удача!
С этими словами князь подошел к каждому из кандидатов и сердечно пожал им руки, чем весьма и весьма растрогал последних. Всех претендентов одарил князь Негодуй своей радостной улыбкой, а около одного из них задержался чуть дольше. Загляделся он на рослого молодца с вихрастым чубом, широким плечевым поясом и грудью колесом. Вот его бы в богатыри взять! Не человек – картинка!
– Тебя как звать, хлопчик? – спросил князь, поглядывая на розовощекого атлета задрав голову.
– Ковыла я, светлый князь, – широко улыбнулся парубок, обнажив два ряда здоровых белых зубы. – Из кузнечной артели.
– Добре, Ковыла, – приподнявшись на носки, по отечески похлопал его по плечу Негодуй. – Ты уж там постарайся, не облажайся.
– Ужо постараюсь, княже, – уверил Ковыла.
– Ну что же, ступайте с богом!
Князь ещё раз с надеждой поглядел на Ковылу, вздохнул и скрылся в тереме, а претенденты сноровисто погрузились на подогнанные телеги и отправились на прием к духовному лидеру княжества.
Митрополит Эполит, в отличие от князя, немного хворал опосля вчерашнего, а потому был не в духе и довольно строго встретил княжеских «гостей». Однако, даже с больной головой, он прекрасно понимал, что один из этих «соискателей» наверняка станет главной ударной силой светской власти (читай – князя), поэтому сильно отчитывать их не стал.
Стоя на балконе перед стушевавшимися гостями, попенял им митрополит для порядку, пошто в церковь редко ходят и совсем не исповедуются (у высокопоставленного батюшки, как вы понимаете, были свои источники получения достоверной информации), пристыдил слишком вольготным образом жизни, напомнил о скором наступлении поста, и, взяв с каждого честное-пречестное слово, что будут соблюдать оный пост, только после этого пригласил всех пройти на собеседование.
Немного обескураженные суровым приемом девятеро широкоплечих кандидатов вошли под сень монастыря. Монах, провожавший их к покоям митрополита, подвел немного робевших хлопцев к тяжелой двери и, постучав, исчез в темном коридоре.
Через несколько томительных секунд из-за двери послышался грозный бас митрополита:
– Войдите!
Делать нечего, вошли молодцы и… обомлели.
Перед ними, прямо посреди сумрачной залы на тяжелых скамьях в два ряда восседало все старшее духовенство княжества во главе с облаченным в бархатные с позолотой одеяния митрополитом. Святые отцы тоже были одеты в свои самые нарядные одежды, предназначавшиеся для исключительно торжественных случаев и праздничных молебнов. И смотрелись и смотрели старцы грозно. А ещё изучающе.
– Вот, братья, поглядите кого избрал наш славный князь в кандидаты на должность богатырскую, – после затянувшейся паузы, наконец громогласно промолвил Эполит. И не понятно было по его тону, хвалит он князя, или, наоборот, хулит, за подобный выбор. – Все они, вроде как показали себя с доброй стороны. Проявили себя сугубо положительно. Однако как все знают, одной бездумной отваги и дури для того чтобы стать богатырем, маловато будет. Надо ещё многое знать, понимать и уметь логически кумекать. Так что, я обращаюсь к вам, мои духовные братья, наша с вами задача, выяснить кто из оных достоин сего высокого звания, а кто случайно к нам попал. Итак, прошу, не стесняйтесь, задавайте вопросы.
И вот тут начался тот самый второй тур – самый что ни на есть профессиональный отбор. Святые отцы, умудренные жизненным опытом и древними книгами, начали осыпать вопросами ошарашенных «соискателей». А вопросы, я вам доложу, были не легкого и даже не среднего уровня, а, как отмечают в древних учебниках, со «звездочкой».
Священники интересовались у добрых молодцев знанием ими всех заповедей, грехов, добродетелей, основных канонов и догм, а также географии, истории княжества и всего древнего мира, «арихметики», военно-политической обстановки в регионе и мире. Батюшки также опрашивали у них таблицу умножения, график деления столбиком и о чем именно гласит стишок про «пифагоровы штаны». А ещё уточняли, какова по форме Земля, на скольких вселенских слонах она стоит и что в небесах вокруг чего кружится. Спрашивали, какого цвета воздух, вода и из каких цветов состоит семицветная радуга-дуга. Выясняли, знают ли «претенденты», отчего дым коромыслом, и бывает ли дым без огня, и как развести огонь без спичек, и как добыть воду в пустыне, и по каким числам раки на горе свистят, и где эти самые свистуны-раки зимуют. В общем, обо всем на свете расспрашивали мудрые попы молодцев. Бедные храбрецы вспотели похлеще чем от тяжелой физической работы, противостоя «силушке монастырской». Более трех часов длился опрос и, в конце концов, к финалу, из девяти человек, добралось всего три кандидата, которые были изрядно подкованы в науках, сметливы и начитаны (да, да, в ту давнюю пору княжество славилось средне-специальным образованием, получаемым в ремесленных училищах).
Прошли все туры и стали финалистами трое: тот самый славный молодец Ковыла – из кузнечной артели, на которого делал ставку князь, а также знатный во всей округе плотник – Берестей и искусный мастер гончарных дел – Кремнеяр.
Остальных «неучей» суровый митрополит прогнал с глаз долой, обязав тех «учиться, учиться, молиться и поститься настоящим образом».
Троицу же отборных молодцев Эполит приветил с размахом. Велел накрыть в трапезной богатый «предпостовый» стол с всякими вкусностями и пригласил их отведать «что бог послал». А бог «послал» много чего: естественно, множество видов блинчиков, а также различных разносолов и варений, рагу с кроликом, гуся в яблоках, бараний бок в собственном соку, щучьи головы под соевым соусом, кренделя и баранки, и хлебного квасу, куда же без него. Короче говоря, уважил старец богатырей, надеясь, что в будущем не забудет как минимум один из них его щедрости и ласки.
После сытного застолья, когда неодолимо клонит в сон богатырский, митрополит Эполит вывел троих кандидатов за врата монастырские и, отойдя подальше от неприступных стен монастыря, у которых, как он не без оснований предполагал имелись уши, показал рукой на опушку леса.
– Ступайте к Теплому Камню, – заговорил, понизив голос митрополит. – Как доберетесь до оного…
– Прошу прощения. А можно вопрос? – неожиданно перебил батюшку Кремнеяр.
– Спрашивай, что хотел знать? – соизволил Эполит.
– А разве Теплый Камень не выдумка? В народе поговаривают, мол его никто никогда не находил, а если кто и божился, что видел его, то вторижды не мог показать его местоположение. Может, все-таки вы что-то другое имеете в виду?
– Хороший вопрос, – усмехнулся в бороду митрополит. – Не буду говорить много. Скажу только, что Теплый Камень не выдумка и не фантазия людская. Он существует, только не всем и не всегда его место открывается, а только тогда когда есть великая необходимости. Сегодня вы та самая необходимость. Так что не сумлевайтесь, крестом чую, отыщете вы заветный Теплый Камень. Пойдете вослед за Ярилой трисветлым, что уже на заклон собирается, а когда окажетесь неподалеку от Камня, кликните трижды языческого отшельника Святофора. Как явится пред вами сей тайный волхв, аки лист перед травой, вы скажите ему, дескать, от князя пришли через меня. Хотя, я думаю, он и так уже все знать будет. Дальше он вас испытывать будет и точку в этом вопросе поставит. Все ясно? Вопросы еще есть?
– Ясно-то ясно, батюшка, – подал голос Ковыла. – Только не ясно мне, зачем вы нас к язычнику отправляете? Церковь вродь как с тайными волхвами не в дружбе. Ущемляет отшельников-родоверов. Или я чегось не понимаю?
– А непростые отношения церкви с волхвами не вашего ума дело, – сурово проворчал Эполит. – Когда дело касается земли нашей, мы все заодно: и церковь, и язычники, и иноверцы, и атеисты-безбожники, и даже еретики-нигилисты, ибо все мы одного корня, все Правь славим, только по разным заветам. Святофор же волхв грамотный и капище он на добром месте устроил. Не однажды старый волхв помогал родным краям, и, я точно это знаю, ещё не раз его помощь понадобится, – митрополит покосился на монастырь, – Однако, глядите мне, нигде об услышанном не распространяйтесь. Анафеме предам! А теперь ступайте!
Поклонились добрые молодцы в пояс святому отцу и отправились через лес к Теплому Камню, про который в народе много всяких слухов ходило.
Осенил крестным знамением удалявшихся соколиков, митрополит и заковылял назад в монастырь, где в его отсутствие, игумен Теофил уже вовсю принимал ставки на кандидатов – кого богатырем изберет тайный волхв Святофор.
М-да! У монастырских стен и впрямь были длинные уши.
ГЛАВА 5.
А пока наши герои бодро маршируют через занесенный снегом лес, держа путь на заходящее солнце, давайте поближе с ними познакомимся. Думаю, они уже заслужили того, чтобы их биографии стали достоянием гласности.
Итак, начнем с главного кандидата в богатыри – кузнеца Ковылы. Как и любой кузнец в любом уголке мира, Ковыла был могучим малым. С младых ногтей крепко держал он молот в руках, и никогда не промахивался по наковальне. Под его расшитой рубахой бугрились мощные мышцы. Как было уже выше подмечено – широкая грудь колесом, а к ней прилагались высокий рост, объемные бицепсы и трицепсы, заставлявшие трепетать не одну сотню ребят и девчат, только первых от боязни, а вторых от умиления. Плюс к этому белозубая улыбка и кудрявая шевелюра, делали его объектом воздыханий девчат практически всей кузнечной слободы и не только. А ещё Ковыла умел жонглировать многопудовыми наковальнями, ибо дури в нем было как в буйволе. Но это только в перерывах между основной работой, покуда ему подмастерья новую дубовую рукоять для молота взамен сломанной ладили. В общем, лучшего кандидата, явно выраженного мезоморфоного типа телосложения, в богатыри во всем княжестве было трудно найти.
Конкуренцию ему мало кто мог составить, может, вот, Берестей – плотник, столяр, зодчий. Ростом Берестей, типичный эндоморф, к сожалению не вышел, на две головы был ниже Ковылы, однако природа матушка силой его одарила с лихвой. Косая сажень в плечах, которые по размаху почти равнялись его росту, говорили о практически неограниченной могучести искусного плотника. Как и кузнец с молотом, Берестей ещё малышом взял в руки топор и с тех пор с ним практически не расставался. Едва ли не в одиночку брался избы рубить, нося на своем горбу по два бревна за раз. Мощный аки вепрь был Берестей. Правду бают или нет, но случай с ним, говорят, занятный случился. Однажды, когда он тесал очередное бревно, его горе-помощники не удержали стропилу на крыше, и тяжеленный тес, с грохотом ухнула прямо ему на горб. От удара переломилась стропила пополам, а увлекшийся работой Берестей только дернул плечом, сбрасывая щепы со спины, и как ни в чем не бывало, продолжил обтесывать дерево. Вот он, какой был несгибаемый силач Берестей.
Третий кандидат в богатыри, гончар Кремнеяр, с первого взгляда был не такой выдающийся как его коллеги. Внешне он меньше этих двух походил на могучего воина. Не такой высокий как кузнец, и не такой широкоплечий как плотник, он представлял собой третий тип физической личности – эктоморфный. Ничего на первый взгляд выдающегося, но в его стройном жилистом теле, а особенно в его руках, на самом деле дремала до поры огромная силушка. С ранних пор месил он этими руками глину. Месил, мял, рвал, тянул и домесил до того, что уже безусым юнцом своим крепким рукопожатием выжимал скупую слезу у взрослых мужиков. С годами стал он ловок и вынослив аки матерый волк. И хоть особо смазливым не был, но девки и по нему вздыхали. Кстати, именно благодаря Кремнеяру появилась в народе поговорка, впоследствии немного переиначенная – «и ладно скроен, и крепко сшит». Причем сшит он был и в самом деле крепко тем самым пресловутым лыком – специально обработанным внутреннем слоем древесной коры, из которой делалась тетива для лука в ту давнюю пору. Его деревенский знахарь буквально по лоскутам сшил, опосля того когда ещё в отрочестве Кремнеяр вступил в схватку с медведем в малиннике. Почти на равных бились, но у медведя изрядное преимущество было – его острые когти. Сильно изодрал медведь отважного юношу, который встал между ним и деревенскими девчонками, собиравшими малину. Еле спасли пацана. Но и Кременяр не остался в долгу перед косолапым, неслабо намял тому бока и умудрился даже глаз зверю выбить. Отчего мишка с ревом и отступился от терявшего последние силы человека.
От той встречи осталась у Кремнеяра память на всю жизнь, многочисленные шрамы со швами по всему телу, в том числе и на лице, которые наливались кровью, когда он бывало сердился. Но, как известно, шрамы украшают мужчин. Так что гончар особо не «парился» по этому поводу. Жил себе поживал, силушку наживал.
Вот вкратце, характеристики наших героев, пробиравшихся через сугробы к заветному Теплому Камню, о котором вроде как все слышали, но который никто вроде бы толком и не видел.
Чем дальше они шли в лес, тем выше становились на их пути заносы, завалы и буреломы. Но все трое были выносливыми и упертыми товарищами, и старались не выказать друг перед другом и малейшей слабины. Наоборот, несмотря на трудный поход, они подтрунивали друг над дружкой, посмеивались, шутили, в общем, выпендривались как того требовали молодецкие уставы.
Однако уже и солнце, вслед за которым маршировала неутомимая троица, склонилось за горизонт, из-за чего на лес опустилась фиолетовая вуаль зимнего вечера, погрузив его в таинственный полумрак, а впереди были лишь густые заснеженные таежные дебри. Никакого намека на Теплый Камень.
Вполне возможно, что митрополит что-то перепутал, и идти надо было в другую сторону.
Подобные мысли начали посещать головы всех трех путников, но вслух высказать это предположение первым никто из них не решался, боясь быть осмеянным. Уже и последние солнечные лучи погасли на заходе и лес погрузился во тьму. Вокруг них в темноте поблескивали волчьи глаза, слышалось клацанье зубов и настороженное рычанье. Но никто из отчаянных «санитаров леса», несмотря на лютый голод, нападать на них не решался – чуяли серые, что себе дороже выйдет с этими двуногими связываться и «санитары» понадобятся уже им. К тому же бывалые хищники были неплохо осведомлены о предназначении пахнущих бедой ножей, чьи рукояти красноречиво торчали из людских сапог (в ту дивную пору ношение холодного оружия сознательным гражданам не только не запрещалось, но и поощрялось).
Так и брели они до полуночи, без перекуров и привалов. Уже и педантичный филин из чащи двенадцать раз проухал, а они все брели, пока, шедший первым Кремнеяр не наткнулся на свежие, до боли знакомые следы от сапог в количестве трех пар.
– Сдается мне, друже, что что-то здесь не так, – остановился он, на небольшой полянке, окруженной вековыми елями, и показал товарищам на замкнувшийся круг из их же следов. – Поздравляю вас с почином, братцы! Мы с вами впервые в лесу заплутали! Спешу заявить, что таким «макаром», мы никогда на Теплый Камень не набредем, и наши следы тому подтверждение. Тут наверняка есть какой-то секрет, о котором нам позабыл сказать митрополит.
– Я думал примерно о том же, – кивнул, соглашаясь, Ковыла.
– Угу, есть такое дело! – поддакнул Берестей. – Неспроста нас в глухомань отправили. Ох, неспроста!
– Стоп, братва! – воскликнул «догадливый» кузнец. – Я, кажись, укумекал чегось они нас сюды спровадили!
– И чего?
– Помнится, в одном древнем трактате я однажды вычитал про старый способ выявления лидера в диких жарких странах. Так вот там отвозили избранных кандидатов на необитаемый остров и оставляли до тех пор, пока оттуда не подавал дымовой сигнал последний из оставшихся в живых претендентов. Его так и называли – «последний герой». А ещё раньше, охочие до зрелищ дикари устраивали, так называемое «ненасытные игрища», в которых люди убивали себе подобных до победителя, примерно для тех же целей. Чуете, куда я клоню?
Ковыла недобро улыбнулся и заговорщицки подмигнул спутникам.
– Куда? – все ещё не «почуял» Берестей.
– Таким способом они хотят выявить из нас самого лучшего воина. Тот, кто из лесу невредимым, или хотя бы живым вернется и станет богатырем, – сделал заключение кузнец и потянулся к засапожному ножу.
– Ты в своем уме, друже?! Часом не отморозил себе голову? – попенял ему Берестей, но, на всякий случай и сам потянулся к ножу.
– Да вы оба чокнулись! – встал между ними Кремнеяр. – Порешить друг друга возжелали?! Прекратите сейчас же! Горячие головы, понимаешь.
Осуждающий тон его голоса отрезвил спутников.
– Говоря о секрете, я вовсе не то имел в виду, что тебе Ковыла в голову взбрело, – удостоверившись, что поножовщины не будет, продолжил Кремнеяр. – Я подразумевал секрет выхода на Теплый Камень, который, я не сомневаюсь, наверняка существует.
– И что дальше прикажешь делать? – усмехнулся Ковыла, все ещё не скидывавший со счетов свою простую и вместе с тем «гениальную» идею.
– Возможно, мы попросту кружим вокруг да около нашего пункта назначения, а никак к нему не приблизимся, оттого, что не готовы ещё к тому, чтобы его увидеть, – выдвинул предположение гончар.
– Я, так давно ужо готов, – возразил Берестей, поеживаясь от морозца.
– И я готов, – признался кузнец. – Причем ещё от опушки.
– Ну, коли так, тогда давайте покличем тайного волхва, – предложил Кремнеяр, который хоть вслух и не высказался но мысленно тоже считал себя «готовым». – Авось услышит. В ночи всегда тихо и воздух чист, потому слышно далеко. Глядишь, и откликнется, Святофор.
– А что, давайте покличем старца! – согласно кивнул Берестей.
– Три-четыре! – скомандовал Ковыла.
– Святофор!! – три луженые глотки огласили богатырскими басами спящий лес.
Волчьи стаи, с опаской, медленно но верно сжимавшие вокруг них кольцо, с первым криком испуганно ломанулись прочь, не разбирая дороги.
– Святофор!! – вторижды гаркнули добрые молодцы ещё громче.
Всполошено заухали в округе филины, загалдели дремавшие сороки, раскаркались спросонья вороны и, поднявшись в воздух, закружили птичьи стаи над лесом.
– Святофор!!! – в третий раз, что есть силы рявкнули бравые ребятушки.
С дальних кордонов донесся треск – разбуженные лоси и кабаны, спасаясь от непонятных, а потому страшных, громоподобных раскатов, понеслись по лесу, круша все на своем пути, а с ближних к богатырям елям от мощной звуковой волны сорвались снежные шапки, оголив еловые «плечи».
Трижды кликнули путники тайного волхва и замолкли, прислушиваясь – не откликнется ли кто на человеческом, на их зов. Но проснувшийся лес ответил им лишь недовольным вороньим граем, обиженным волчьим воем, сорочьей трескотней, клекотом, цокотом, фырканьем, кашляньем и другими, присущими тайге звуками, даже отдаленно не напоминавшими человеческий голос.
Стоп! А это что там, в дали за искорка?!
– Братва, смотрите, там отсвечивает что-то! – сообщил спутникам радостную новость Ковыла, первым заприметивший мерцавший между деревьями далекий огонек.
– Вроде как костерок, – возликовал Берестей. – Айда к нему! По крайней мере, хоть дорогу уточним и обогреемся чуток.
Ни минуты не раздумывая, трое путников поспешили на огонек.
Каково же было их удивление, когда они, наконец, добрались до источника света. Это и впрямь был костер. Вот только пламя поднималось не от поленьев и хвороста, а прямо из небольшого малахитового ковша, словно тот был полон зелена вина. Но даже не этот факт поразил их, как само место, к которому они вышли. Это был небольшой пригорок у лесного замерзшего озера. На вершине пригорка покоился огромный валун, весь в червонных и серебристых прожилках, искрившийся в огненных бликах. Вокруг необычного камня и по всему пригорку вместо привычного глазу снега зеленела сочная трава, цвели одуванчики и колокольчики, а у подножия холма, где ещё лежал снежок, пробивались первые подснежники.
Вот он заветный Теплый Камень!
– Ну, чего стали аки истуканы с открытыми ртами, проходьте что-ли, гостьми будете, – позвал их сухонький старичок, сидевший около Камня между путниками и чудесным костром, коего из-за высокого пламени молодцы сразу и не заметили.
– Никак волхв Святофор?! – изумленно и вместе с тем немного разочарованно прошептал Берестей, ожидавший увидеть дородного благообразного старца, навроде рослого и упитанного митрополита, а никак не тщедушного дедушку с реденькой бородкой, в простецкой хламиде.
– Он самый, – кивнул старик и ухмыльнулся. – А вы, как я понял, те самые кандидаты в богатыри: могучий кузнец Ковыла, дюжий плотник Берестей и семижильный гончар Кремнеяр.
– Да! Это мы самые. Нас к вам… – принялся было объяснять цель их визита Ковыла, но был остановлен волхвом.
– Не надо, я все знаю! – махнул рукой Святофор, хитро улыбаясь. – И про ваши подвиги, и про все-все-все остальное. Кстати, кузнец, твою креативную идею насчет «последнего героя», если ты не против, я возьму на заметку. Да, что вы стоите, проходите-ка ребятки к огню, присаживайтесь. И таким закаленным «моржам» как вы, тепло моего скромного огонька на пользу пойдет. Идите, идите сюда!
Гости не стали себя просить трижды, поднялись на холм и уселись вокруг костра, от которого веяло летним зноем.
– Так это и есть Теплый Камень? – зачарованно поглядывая на вросший в землю валун, поинтересовался Ковыла.
– Он самый, – не стал отрицать очевидного волхв.
– Он весь в красно-бурых прожилках. Никак медь?! – на глазок определил состав руды кузнец.
– Она самая, – кивнул старик.
– А ещё, гляжу, этот Камень испещряют тончайшие жилки злата и серебра, – подметил зоркий Ковыла.
– Да в нем много чего намешано, – нетерпеливо отмахнулся тайный волхв. – Практически вся таблица, ещё неназванная именем какого-нибудь гения из далеких потомков.
– Ась? – недоуменно поднял бровь Берестей.
– Двась! – хмыкнул Святофор. – Не берите в голову.
На несколько секунд воцарилась тишина. Во время этой паузы Святофор внимательно осмотрел смирно сидевших здоровяков. Оставшись доволен внешним осмотром кандидатов, волхв, наконец, промолвил:
– Так, значит одному из вас, предстоит стать богатырем княжества?! Его, говоря официальным языком, защитой, опорой и надежей.
– Угу! – закивал Кремнеяр. – Митрополит сказал, что вы выберете…
– Тссс… – приложил палец к губам волхв. – Не я вас выберу, а пращуры рода и все кто при них, то бишь наша природа. Я всего лишь растолкую их вердикт.
– А как это все будет происходить? – подался вперед Ковыла. – Какое испытание нас ждет?
– А-а, ничего особенного, – протянул Святофор, зевая. – Но это уже завтра, то бишь сегодня уже. Как говорится – утро вечера мудренее, – волхв достал из-за пазухи небольшую краюшку хлеба и, разделив её на три равных части, протянул хлеб молодцам, – Вот, отведайте, что пращуры послали и на боковую. Прямо здесь ложитесь у костерка моего. У Теплого Камня, сами видите, не замерзнете. Про диких зверей я и вовсе молчу. Эво как вы их бедолаг, распугали. Ну все, перекусили по-быстрому и самое время поспать. Добрых снов!
С этими словами волхв улегся между Камнем и костром, и ещё раз сладко зевнув, засопел.
Путники переглянулись недоуменно, но будить старца не осмелились. Решили обождать до утра. Съели по ржаному кусочку хлеба, который оказался на удивление вкусным и сытным. Еще немного посидели, поразмышляли, какие изощренные испытания ждут их завтра (свежи ещё были в их памяти утрешние тяготы монастырских «мучений») и сами не заметили, как их сморил здоровый, уже практически богатырский, сон.
Спустя некоторое время, над едва угомонившейся тайгой раздался переливчатый храп молодецкого трио, заставивший вновь сорваться с насиженных мест воронье. Поняв, что здесь им подремать сегодня ночью «не светит», воронья стая, возмущенно каркая, взяла курс на север, вглубь тайги, туда, где, как они надеялись, ещё не ступала нога человека.
ГЛАВА 6.
Поднявшись по привычке с утра пораньше, хлопцы обнаружили отсутствие волхва и его чудесного ковша. Никаких следов. Это обстоятельство их изрядно огорчило. Грешным делом они подумали, что встреча с прозорливым старцем им привиделась, однако Теплый Камень, покоившийся на макушке холма, говорил об обратном.
– Может, надо ещё раз волхва трижды покликать? – предложил Кремнеяр уже однажды сработавший метод. – Вдруг ведун только опосля этого объявляется?
– Вполне себе возможно, – согласился Ковыла.
– Ну что, тогда давайте на счет «три»?! – подхватил идею Берестей.
– Эй, вы там! Не надо никого звать! – раздался строгий голос волхва Святофора. – И вообще, зарубите себе на носу или намотайте на ус, на будущее – в гостях себя надо вести вежливо и культурно. Пришли в лес, считай, пришли в гости. Нечаво попусту шум и гам устраивать. Понятно?
– Угу! – дружно ответили молодцы, оглядываясь по сторонам в поисках источника голоса.
– Чего замерли аки столбы? Идите сюды, за Камень заворачивайте! – позвал их волхв.
Облегченно вздохнув (не «невидимское» колдовство!) гости обогнули валун и увидели Святофора. Седовласый старец стоял на пригорке облаченный в потрепанную длиннополую ферязь, запахнутую на груди и схваченную красным армяком расшитым тайными рунами. Длинные ниспадавшие на плечи волосы, развевались на ветру. Освещенный лучами восходящего из-за заснеженных хребтов солнца, старец и сам весь искрился словно снег. Несколько красногрудых снегирей сидели у него на руках, склевывая с ладоней крошки черного хлеба. Спугнутые подошедшими чужаками пичуги взлетели на Камень и, устроившись поудобнее на валуне стали с интересом разглядывать пришлых. Чуть пониже, на середке склона стояло полукругом несколько деревянных идолов-истуканов, тени которых сходились к подножию Камня.
– Какова природа-матушка? Ладушка. Белая лебедушка. Краса да и только! – любуясь утренним очарованием просыпавшегося мира, промолвил настроенный на романтический лад старец.
Добрые молодцы никак не прокомментировали его наблюдение, не найдя подходящих благопристойных слов. Они зачарованно смотрели на открывшееся их взору великолепие суровой таёжной стороны. С холма и впрямь открывался прекрасный вид. Далеко внизу простиралась девственная равнина заснеженного безымянного озера, окруженного вековыми елями и стройными кедрами в снежных «меховых» шапках, надвинутых ими на хвойные «брови». Чуть дальше, за скованным ледяным зеркалом озером, в котором любовались своим отражением белоснежные облака, вздымались в прозрачные небеса мохнатые хребты, хранившие в своих глубоких пещерах древние тайны. И все это диво дивное переливалось на солнце, играя в лучах, словно ограненные самоцветы.