Уже в третий раз я проснулся на том же месте. Я лежал на кровати в доме матери, но на этот раз я уже был не один. В кресле напротив сидел фельдшер Тихонов, он смотрел прямо на меня с присущей ему злобой в глазах. Матери в комнате не было.
– Почему Вы так себя ведёте? Почему не позволяете мне уйти? – спросил я у фельдшера, глядя прямо в его глаза.
Видно было, что он нисколько не удивлён моему вопросу. Он его даже не раздражал и фельдшер достаточно спокойным голосом заговорил со мной.
– Мне нельзя тебя отпускать, но скоро ты сможешь покинуть это место.
– Почему нельзя? – спросил я в надежде на ответ.
– Не твоего ума дело! – уже резко вскрикнул фельдшер, – Сиди тихо, иначе мне придётся тебя успокоить!
– Когда я смогу уйти? – уже с опаской спрашивал я.
Наше предыдущее единоборство с фельдшером оказалось мне не по душе, и я крайне не хотел злить этого человека, ведь очень опасался того, что он снова потеряет голову и набросится на меня. Но ответ фельдшера на мой вопрос просто ошарашил меня.
– Как только Галина отпустит меня, так сразу и уйдёшь.
В комнате по-прежнему держался тот самый смрад, от которого меня чуть не стошнило перед самой нашей встречей с фельдшером Тихоновым, когда я пытался бежать мимо спящей матери. Этот запах не давал мне покоя, поэтому я решил приоткрыть окно, чтобы пустить свежего воздуха в комнату.
– Я немного приоткрою окно, проветрю комнату, – решил я сразу предупредить фельдшера, чтобы тот не подумал, что я решил бежать через окно.
– В этом месте нет свежего воздуха, – возразил мне фельдшер, а потом, чуть помолчав, добавил с очень зловещей усмешкой на лице, – здесь ничего давно уже нет!
Меня немного испугала такая реакция фельдшера, но на тот момент я не придал его словам большого внимания, потому что он казался мне немного сумасшедшим. Тем не менее, я приоткрыл окно.
«А может всё-таки через окно?» – подумал я, всматриваясь вдаль, туда, где была свобода.
Окно было достаточно узким, я бы в него пролез боком, а вот фельдшер, скорее всего, нет.
«А если на пути снова станет Зефир?» – думая о возможных препятствиях, я пытался глазами осмотреть будку, где должен был находиться Зефир, но ничего не видел, было слишком темно, на улице стояла тёмная ночь.
Я попытался посмотреть на сельскую улицу, но было слишком темно, ведь во всей деревне не было ни одного фонаря, ночь была в полном мраке. Я надеялся окликнуть случайного прохожего и попросить его о помощи, но кто будет бродить глухой ночью по сельским улицам. Всё было абсолютно тихо и никого вокруг. Никого, кроме меня и фельдшера Тихонова, с которым моя мать оставила меня один на один. Бежать я не решился, но и идеи побега через окно я не отбрасывал. Более того, она мне казалась очень перспективной, а смущал лишь факт возможной встречи с бешеным псом, так похожим на Зефира.
– А что за пёс на меня напал утром? – поворачиваясь лицом к фельдшеру, поинтересовался я.
– Разве не узнаёшь? – с ухмылкой спросил он.
– Что Вы имеете в виду?
– Не прикидывайся! – Тихонов встал с кресла и начал медленно приближаться ко мне, – Ты прекрасно знаешь, что это за пёс!
– Я не знаю этого пса… – я начал нервничать от вида приближающегося фельдшера, – да, он похож на него, но это не может быть он.
Чем ближе Тихонов подступал ко мне, тем резче становилась вонь в комнате. Из приоткрытого окна не было ни малейшего дуновения. Складывалось такое ощущение, что фельдшер не соврал, когда говорил об отсутствии свежего воздуха в этом месте.
«О, Господи, это фельдшер так воняет!» – дошло до меня, – «Какая ужасная вонь! Почему он так воняет?»
– Галина попросила постеречь тебя, пока она не закончит все свои дела, – фельдшер остановился прямо перед моим лицом, – Ох и дорого же ей это обойдётся!
– Что это значит? Зачем меня стеречь? – я абсолютно ничего не понимал.
«Он явно сумасшедший!» – ничем другим я не мог себе объяснить поведение Тихонова.
Я отошёл в сторону от фельдшера и присел на кровать.
– А где моя мать? – спросил я.
– Она отправилась туда, вместо тебя, – начал говорить загадками фельдшер, – может даже вернётся ненадолго.
Я решил не переспрашивать у Тихонова, что он имел в виду, ведь его пояснение весьма вероятно могло бы запутать меня ещё больше. Я понимал лишь то, что сейчас нахожусь в плену у обезумевшего сельского фельдшера, которого, скорее всего, попросила моя мать задержать меня в доме на определённое время. Но зачем ей это делать я не понимал. А ещё во дворе меня поджидал пёс, который тоже, вероятнее всего, не пропустит меня на свободу. Фельдшер даже намекал на то, что это тот самый Зефир, которого я похоронил два года тому назад.
«Нужно дождаться утра», – подумал я, – «Сейчас бежать некуда и просить о помощи некого. С рассветом вновь попытаюсь бежать».
Недалеко от кровати, на которую я присел, пятясь от Тихонова, был телевизор. Это был старый советский «Электрон», цветной, но ещё без пульта.
– Может, посмотрим телевизор? – предложил я фельдшеру, – Раз Вы меня караулите, спать Вы точно не станете, ну а мне уже не до сна.
Фельдшер сам молча включил телевизор и вернулся на своё место в кресло. Он сел на то же самое место, где я его обнаружил, когда пришёл в себя после попытки побега. Телевизор показывал не очень хорошо, с помехами. Там шёл какой-то голливудский фильм, но фельдшер его не смотрел. Его взгляд был устремлён на меня, мне казалось, что он даже не моргает.
Я отвернулся от фельдшера и стал смотреть фильм. Я смотрел кино, но абсолютно не воспринимал его и не понимал сюжета, потому что все мои мысли были заняты планированием побега.
«Окно слишком узкое, – переживал я, – нужно выскочить через него очень быстро, чтобы Тихонов не успел схватить меня за руку или ногу».
Если Тихонов схватит меня за руку или даже ногу, то, наверняка, с лёгкостью втянет меня назад в дом. Помехи на канале усиливались, но я даже и не думал пытаться настроить канал или переключать его. У меня в голове были мысли только о грядущем побеге.
«Как только я выскочу через окно, у Тихонова не будет шансов догнать меня. В окно его крупное тело не пролезет, а пока он будет бежать через кухню и прихожую на улицу, я уже буду близок к шоссе, где много машин и людей».
Я был абсолютно уверен, что на этот раз смогу убежать, и никто меня больше не остановит.
«А как же пёс, который бросался на меня? – вспомнил я о Зефире, – Не помеха! Пройду!»
Зефир был обыкновенной маленькой дворняжкой. Я был уверен, что смогу одолеть его, ведь наша с ним встреча уже не будет для меня такой неожиданностью.
Помехи в телевизоре стали уже слишком сильными. Я отвлёкся от раздумий о побеге и, чтобы фельдшер не заподозрил неладного, решил поискать канал, который будет показывать без помех. Я поднялся с дивана, на котором сидел и подошёл к телевизору. Сначала, я попытался настроить тот канал, который смотрел, но, убедившись в бесполезности предпринятого, я решил переключить на единственный канал, который уверенно и стабильно всегда показывал в отличном качестве в любом доме каждого города и посёлка. Это был национальный общественный канал, на котором никогда не было ничего интересного. Но в данном случае я решил его включить, чтобы больше не отвлекаться на помехи.
Однако, как только я нажал на единичку на панели переключения каналов, во весь экран я увидел лицо. Я не придал этому значения, ведь мне не было дела до того, что конкретно показывают на этом канале и что будет рассказывать человек, чьё лицо демонстрировалось во весь экран старого телевизора.
Вернувшись на своё место пленника, я решил расположиться поудобнее и поразмыслить над тем, как я попытаюсь бежать при первых лучах солнца.
«Окно уже открыто и остаётся лишь подобрать нужный момент, чтобы выскочить в него и побежать в сторону улицы», – начал размышлять я.
Я был уверен, что побег через окно был моим единственным шансом на освобождение, и он обязательно увенчается успехом.
«Чтобы не пересекаться с Зефиром, я побегу не к воротам, а к…»
– Дима, продолжай смотреть в телевизор и не подавай виду, что я здесь, – чей-то голос вдруг прервал мои размышления, – главное молчи! Если фельдшер поймёт, что я здесь, то я не смогу тебе помочь освободиться.
В своих размышлениях о побеге я вовсе отвлёкся от телевизора. Но как только я услышал чужой голос, и это был явно не голос фельдшера, я вновь обратил внимание на старый «Электрон». Как же я удивился, поняв, что ко мне обращается с экрана тот самый человек, чьё лицо я видел чуть ранее.
– Не бойся меня, я на твоей стороне и помогу тебе освободиться, – продолжил разговор незнакомец с телевизора, – ты должен понять одну важную деталь – тебя здесь нет, ничего здесь нет, этого места вообще нет. Фельдшера тоже нет и твоей матери нет. Но ты можешь очень серьёзно пострадать, если задержишься здесь.
После этой фразы я хотел было засыпать человека с экрана кучей вопросов. Например, как так может быть, что он разговаривает со мной с экрана телевизора. И что значит «ничего здесь нет, этого места вообще нет»? Но тут же вспомнил, что я должен молчать.
– Ни в коем случае не пытайся ничего у меня спросить или поговорить со мной. Как только ты что-либо мне скажешь, фельдшер сразу же поймёт, что я здесь и нам несдобровать.
Я повернул взгляд на фельдшера. Он продолжал с той же яростью смотреть на меня и не обращал ни малейшего внимания на телевизор и человека, который общался со мной.
– Сейчас он меня не видит и не слышит, – поспешил успокоить меня человек, – но тебя он видит и слышит отчётливо, поэтому веди себя естественно.
Я вновь повернулся к телевизору с вопросом, который явно читался на моём лице «Что же это такое происходит?».
– Ты сейчас находишься в месте, которое не имеет названия. Оно было создано специально для тебя, для того, чтобы заточить твоё сознание здесь. Фельдшер Тихонов – это демон из Ада, а твоя мать вынуждена ему помогать.
После этих слов моё лицо побелело. Я был совершенно обычным человеком, я не занимался оккультизмом, не верил в существование демонов. Я даже в церковь с самого раннего детства не ходил. В последний раз меня водила туда моя мать. Да и в Бога я не то чтобы не верил, но… А сейчас мне заявляют, что на расстоянии вытянутой руки от меня находится демон из Ада.
– Я не могу объяснить тебе кто я такой и почему помогаю, – продолжал говорить человек с экрана, – но, если ты хочешь выбраться из этого места, то тебе необходимо довериться мне.
Я не могу сказать, что я тут же поверил всем словам, которые говорило лицо с экрана, но после слов о демоне из Ада у меня в голове в один момент пронеслись все воспоминания о нашем недолгом общении с фельдшером.
«Чёрт возьми! Он действительно как демон! Он злее всех кого я знаю!» – тут же подумал я.
– Выбрось из головы план побега через окно! На улице ты снова ослабнешь, и тебя будет мутить! Твой единственный шанс спастись – вернуться к своей жене. Она очень тебя ждёт и волнуется.
«Как же он узнал о побеге через окно?» – подумал я.
Казалось, человек в телевизоре знает всё. Всё, что я планирую, все, о чём я мечтаю и думаю. Ведь он как-то узнал о побеге через окно, да и, кроме того, я уже просто мечтаю оказаться рядом с Оксаной, своей женой. Уж не уверен, что она сможет мне чем-то помочь, но я до безумия скучал за ней и хотел сию же минуту оказаться рядом.
– Вернуться ты сможешь, лишь обезвредив Тихонова! – сказал мне человек с экрана.
«Как я это сделаю? Он же в полтора раза больше меня!» – удивился я сказанному.
– Что же ты так притих? – вдруг услышал я злобный шипящий голос, доносящийся сбоку в моё правое ухо, это фельдшер заподозрил неладное, – уснул что ли?
Меня передёрнуло от испуга, когда Тихонов столь неожиданно со мной заговорил.
– Нет, – отвечал ему я, – просто смотрю телевизор, ведь Вы мне не оставили больше никакого выбора. Уйти то я не могу!
– Смотри мне! Сиди тихо и не замышляй лишнего! Всё равно тебя не выпущу! – пригрозил Тихонов, – Галина уже скоро вернётся и скажет, что с тобой делать!
– Хорошо, как скажите, – я решил не перечить фельдшеру, тем-более у меня столь неожиданно появился перспективный помощник.
Кажется, фельдшера Тихонова успокоили мои слова, и он снова замолчал.
– Обезвредить демона будет не так сложно, как ты думаешь! – поспешил успокоить меня мой помощник, – для этого тебе понадобится соль.
«Ну, конечно же, не сложно» – возмутился я про себя – «У меня ведь полные карманы соли!»
– Не отчаивайся заранее! За стенкой кухня, а там, в тумбочке под столом, есть соль!
А ведь и правда. Мама всегда хорошенько запасалась сахаром и солью. Наверняка у неё в закромах была соль и, скорее всего, не мало.
– Тебе нужно лишь пройти на кухню минуя фельдшера, – говорило лицо, – я помогу тебе в этом. Есть заклинания, которые помогут тебе миновать демона. Твоя человеческая суть слаба и обычное заклинание с твоих уст лишь разозлит фельдшера, но есть очень мощное заклинание экзорцизма, которое используют даже священники Ватикана.
Вот это поворот, кто бы мог подумать, что я когда-либо буду бороться с адским демоном. Я уже не поддавал сомнениям слова человека с экрана телевизора, ведь мы были объединены одной целью, нашей целью была моя свобода.
– Заклинание очень длинное и на латыни, – начал подготавливать меня мой освободитель, – но тебе не нужно знать его полностью. Как я уже сказал, твоя человеческая суть очень слаба и этим заклинанием ты не сможешь обезвредить фельдшера полностью, но сможешь «отключить» его на время и добраться до соли – демоны очень боятся соль.
После всего, что рассказал мне человек с экрана телевизора, я был готов на всё, что он мне скажет.
– Тебе нужно запомнить лишь несколько строчек этого заклинания. Ты будешь громко во весь голос произносить его и одновременно пробираться на кухню к соли, а соль нужно высыпать на Тихонова. Это сможет тебе помочь, – уверял меня помощник, – всё, что с тобой происходит на улице – это вина Тихонова. Тошнота, мёртвые псы, головокружения – это его проделки. Если ты его обезвредишь, по моей инструкции, то ты сможешь спастись.
Я уже мысленно пытался вспомнить, где же мама хранит соль.
– Слушай заклинание! Я его тебе сейчас скажу, а потом будешь повторять вслед за мной! – каким-то несдержанным и возбуждённым голосом разговаривал со мной мой помощник, возможно у него были какие-то личностные взаимоотношения с Тихоновым.
В ожидании заклинания я был очень сильно возбуждён, ведь я не ожидал такой помощи, я вообще не ожидал того, что мне придётся бороться с демоном.
– Экзорциамус тэ омнис иммундус спиритус омнис сатаника потескас омнис инкурсио инферналис адверсарии омнис легио омнис конгрегацио эт секта деаболика ин номине эт вуртуте Домини Ностри Йесу Кристо ерадикаро этеффугаре а Деи Еслесия аб анимабус Деи сондитис ас претиосо девини Агни сангвуэ редемптис, – продиктовало мне лицо с экрана.
После произнесённого с экрана телевизора, фельдшер Тихонов явно занервничал, он уже привстал и начал осматриваться по сторонам. Потом он подошёл ко мне вплотную и начал нюхать. Я был очень сильно испуган его поведением и думал, что сейчас он всё поймёт и что-то сделает со мной. Страх и вонь, которая исходила от Тихонова не давали мне покоя. Я еле сдерживался, чтобы не вырыгать от такого зловония. Но фельдшер, кажется, начал успокаиваться и повернулся к своему месту, где он меня караулил.
– Давай! Это твой шанс! – вскрикнул человек с телевизора, – Тихонов заподозрил, что я здесь, скоро он это поймёт!
Мой помощник разговаривал со мной громким и уверенным в себе голосом. Однако, было понятно, что он боится фельдшера не меньше моего.
– Повторяй за мной и иди на кухню! – уже закричал человек с телевизора, – Экзорциамус тэ омнис иммундус…
Ещё никогда в жизни я не был так напуган.
– Экзорциамус тэ омнис иммундус спиритус омнис сатаника потескас омнис инкурсио, – начал я повторять во весь голос за своим помощником.
В этот момент фельдшер Тихонов посмотрел на меня такими обезумевшими глазами, что я уже и не сомневался в его демоническом происхождении.
– Инферналис адверсарии омнис легио омнис конгрегацио эт секта деаболика, – продолжил я, медленно приподымаясь с дивана, на котором сидел.
Я был очень напуган тем, что ничего из этого мне не поможет. Глаза у фельдшера были настолько дикими и разозлёнными, я боялся, что на этот раз он может меня убить.
– Ин номине эт вуртуте Домини Ностри Йесу Кристо ерадикаро этеффугаре а Деи Еслесия! – к этому моменту я уже перешёл на громкий ор.
Произнося заклинание, я медленно продвигался к двери, ведущей на кухню, где я планировал раздобыть соль. Я не отрывал взгляда от Тихонова. Он крепко стиснул зубы и не мог пошевелиться. Заклинание подействовало, я мог пробраться на кухню, а фельдшер уже не был для меня преградой.
– Аб анимабус Деи сондитис ас претиосо девини Агни сангвуэ редемптис!
Закончив с заклинанием, я уже находился у самой двери на кухню. Тихонов всё так же не мог пошевелиться, каждая частичка его кожи вибрировала от высочайшего напряжения. Было видно, что ему было не комфортно от слов, которые я повторил за человеком с экрана телевизора. Из-за его плеч даже исходил какой-то дым, а самым жутким явлением оказалось то, что в какой-то момент из его носа вылез таракан, пошевелил своими усиками и полез дальше по его телу.
Я повернул свой взгляд в сторону двери, чтобы поскорее проникнуть на кухню и взять соль. Однако, я был полностью обескуражен и сконфужен увиденным, ведь передо мной была не одна дверь, а целых три! Я не понимал, как такое могло быть и вновь понадеялся на помощь человека с телевизора. Но, обернувшись к старому «Электрону», я уже не увидел своего помощника, на экране были лишь сплошные помехи.
Краем глаза я заметил, что ступор, в котором находился Тихонов, отпустил его и тот медленно начал приближаться ко мне. Опасаясь того, что фельдшер меня настигнет, я решил довериться удаче и бросился в среднюю дверь.
Вбежав в комнату, куда вела средняя дверь, я резко остановился. Лицом к лицу передо мной стоял фельдшер Тихонов, а за его спиной были всё те же три двери. Войдя в среднюю дверь, я вернулся туда же откуда и бежал. Я находился в дичайшей панике и не знал, что мне делать дальше. Моего помощника в эфире уже не было и он не мог мне что-либо подсказать, а прямо передо мной стоял огромнейших размеров демон в человеческом обличии, хрипящий от злости и готовый убить меня сию же секунду.
Будучи невероятно напуганным, я попросту что есть мочи ударил Тихонова в лицо кулаком. Видимо фельдшер ещё достаточно не восстановился после услышанного заклинания, поэтому мой неожиданный удар произвёл хороший эффект. Тихонов всей своей массой завалился на пол, а передо мной открылась дорога и ещё две двери, одна из которых вела к спасительной соли.
На этот раз я решил зайти в левую дверь и не прогадал. Ворвавшись в комнату, я оказался на кухне.
– Тварь! Ты будешь гнить в сырой земле, а твоя душа достанется мне лично! – услышал я за своей спиной.
То, что к Тихонову вернулся дар речи, было плохим предзнаменованием. Мне нужно было срочно найти соль, которая поможет мне спастись от фельдшера. Я открыл тумбочку, в которой мама всегда хранила соль, достал бумажный сверток, в которой она находилась, и набрал полную жменю соли.
– Я оторву тебе твою дурную голову! – продолжал орать Тихонов.
Он уже встал на ноги и начал идти ко мне, видимо, быстро передвигаться он ещё не мог, но это был вопрос времени. Фельдшер очень быстро восстанавливался, а как только он придёт в себя, у меня не останется против него никаких шансов. Поэтому, я сразу же швырнул всю жменю соли прямо ему в лицо.
Тихонов тут же схватился руками за глаза и начал неистово орать. Ему было очень больно. А я уже набрал очередную охапку соли со свёртка и вновь швырнул все в фельдшера. Тот заорал ещё громче и опустился на колени. Его кожа начала дымиться, соль обжигала его, казалось, он горит прямо изнутри. Ещё чуть погодя в доме начало всё трястись, такое ощущение, что началось землетрясение, которых никогда в жизни в деревне Урожайная не было.
Всё тряслось очень сильно и сам дом ходил ходуном. Я стоял и не знал, что делать. С потолка дома началась сыпаться штукатурка и мелкие щепки.
«Нужно срочно выбираться на улицу!» – появилась первая мысль в моей голове.
Но как только я открыл дверь, которая вела в прихожую дома, что-то очень тяжёлое упало сверху и оглушило меня. Я упал без сознания.
Старая дверная поперечина не выдержала мощных толчков, который производил дом, и рухнула прямо в тот момент, когда я пытался выскочить из помещения. Было ли это совпадением или случайностью? Сейчас уже не понятно, возможно это были проделки фельдшера, а возможно и нет.
Когда я пришёл в чувства, то обнаружил себя на улице, где в радиусе пятидесяти метров не было никаких строений. В первые секунды, когда я приходил в себя, я абсолютно ничего не помнил. У меня не было никаких воспоминаний, касательно дома родителей, того, как я пытался выбраться из него, я даже не помнил фельдшера Тихонова. Я лежал на левом боку, открывая глаза, я увидел солнечный свет, было около полудня. Затем, я присел на корточки, обхватил голову руками и огляделся по сторонам. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в деревне Урожайная. Моя голова раскалывалась от боли, но воспоминания начали приходить лишь поочерёдно.
Сначала я вспомнил, как впервые проснулся в доме матери, как разговаривал с ней. Затем вспомнил своё знакомство с Тихоновым и побег из его плена. Потом вспомнил, как меня оглушило, что-то тяжёлое. Затем… я проснулся здесь? Нет!
«Я что-то ещё помню!», – что-то не давало мне покоя, – «Было что-то ещё!»
Я сильно напрягся в надежде вспомнить то, что было после того, как я потерял сознание. Мысли крутились в моей голове, но поймать то, нужное воспоминание не получалось. Но вот, наконец…
Я уже приходил в себя после, того как дверная поперечина упала на меня. На короткое время, но я уже просыпался и даже несколько раз. Всё было в тумане.
Сначала я проснулся и видел свою мать с Тихоновым. Они о чём-то сильно спорили. Кажется, я даже слышал, о чём они говорили. Мама очень ругала фельдшера и говорила, что он должен был быть сдержаннее, а теперь всё пропало и он не получит своей награды. Фельдшер Тихонов выглядел очень разозлённым, но матери вреда не причинял и даже ей не перечил.
Дальше, когда я проснулся во второй раз, я снова увидел мать, но фельдшера уже не было. С ней был кто-то другой. Мужчина с собакой. Их разговора мне так и не удалось вспомнить, я очень быстро снова отключился, однако помню, как после завершения диалога с мамой, тот самый человек сел верхом на собаку и уехал куда-то прямо на ней.
В следующем моём воспоминании мать смотрела на меня и говорила, что я не должен был покидать это место. Я не знаю, что она имела ввиду, какое место я не должен был покидать и почему.
Мне становилось всё лучше, и я уже много вспомнил. Вспомнил, что происходило со мной, после того, как я проснулся в доме матери, но всё ещё не помнил, как попал туда. Я поднялся на ноги, отряхнул пыль со своей одежды и снова осмотрелся. Я хотел сориентироваться, где же я нахожусь.
И о Боже! Это было как просветление! Я стоял на месте, где когда-то был дом моих родителей, а сейчас это был обыкновенный пустырь. После смерти моего отца, мать ещё два года жила в их доме в посёлке Урожайный, пока не умерла от инсульта. После её кончины, я продал старый родительский дом, доставшийся мне по наследству. Новые хозяева, я не знаю по какой причине, не прижились в доме и решили уехать. А спустя ещё некоторое время, приезжая в Урожайную на могилу родителей, я обнаружил, что их дом попросту снесли.
Снесли да и снесли. Тогда было жалко, но я смирился. Но сейчас стал вопрос в том, что несколько часов назад я находился в доме, который снесли около восьми лет назад. Я встретился в нём со своей матерью и даже разговаривал с ней. Как такое могло быть? Сон? Но как тогда я оказался здесь в деревне Урожайная? Как я преодолел сорок километров и даже не могу вспомнить этого?
«Нужно ехать домой», – подумал я.