Mine üle audioraamatule
С теми же мыслями и невнятными размышлениями я возвращался домой.
Миновав едва ли не половину своего пути, я вдруг сообразил, что иду вовсе не по своему новому адресу. По многолетней привычке я отправился к своей бывшей малосемейки.
«Что ж, прогуляюсь! Попроведаю «старушку!..»
– Молодой человек!.. – вдруг кто-то дёрнул меня за рукав. – …Скажи, как проехать до автовокзала?
Я оглянулся и понял, что вновь угодил в расставленные «цыганские сети». Это была все та же женщина с ребёнком на руках, ещё в пятницу «наславшая» на меня «порчу».
– Чего молчишь, дорогой? Как, спрашиваю, до автовокзала добраться? – более настойчиво повторила цыганка. Похоже, она меня вовсе не узнала.
Именно здесь я, пожалуй, позволю себе сделать некоторое отступление, дабы сообщить читателю о том, что я неплохо знал некоторые хитрости и тонкости всевозможных цыганских «разводов». Начинались они, как правило, с самых простых и безобидных вопросов: дескать, как проехать куда-то или как найти то или иное учреждение. После чего, гадалка будто бы случайно подмечала: а чего такой хмурый; наверняка, на тебе плохой глаз… Ну, а далее, собственно и начиналась процедура изъятия наличности у беспечных граждан. Мол, возьми копеечку, заверни её в денежную бумажку и отдай мне… И как итог, заявление в милицию: дескать, эти сволочи, и конокрады обобрали меня до последней нитки.
Ко всему прочему, в детстве, представители данного кочевого народа пытались похитить меня, четырёхлетнего мальчишку, прямо с детской площадки. Благо, мой дед успел вовремя вырвать из рук похитителей своего внука. Уж и не знаю, зачем я понадобился «романам», да только с той самой поры отношусь я к цыганам с определённой опаской и осторожностью, избегая любого с ними контакта.
Однако нынешним вечером, учитывая моё благоприятное расположение духа, либо под влиянием неких мистических видений, я все же рискнул изменить своим принципам и протянул той гадалке руку, ладонью вверх.
– Только давай, без каких-то там уловок и прочей белиберды о порчах и сглазах!.. – дабы быть сразу понятным, мне пришлось поставить кое-какие условия. – …Если передалось тебе что-то от ваших предков, то погадай мне на одну девушку! Найду я её, или нет? Деньгами не обижу. Вот, возьми сразу пятисот рублёвку!
Завидев денежные знаки, цыганка оживилась. Ловко переложив ребёнка, она взяла в свободную руку, протянутую мной ладонь.
– Сейчас, дорогой!.. Я расскажу тебе: что было, что будет, что на сердце!..
– Гадай по-честному! Уж лучше ничего не говори, чем что-то соврёшь! Не беспокойся, свою «пятисотку» я назад не потребую!
– Не переживай, дорогой! Всю правду, как есть расскажу! – заверила меня гадалка.
Однако, приблизив мою ладонь к своему лицу, она почему-то замолчала. А потом и вовсе, резко отдёрнула от меня свою руку. Пристально вглядываясь в мои глаза, цыганка словно пыталась очень хорошо запомнить меня на будущее.
– А знаешь, парень!.. – вдруг произнесла она полушёпотом. – …Пожалуй, я не буду тебе гадать!
– Это ещё почему?.. – усмехнулся я. – …Не уж-то нет в вас, нынешних «кочевниках», былого дара? Ладно, оставь деньги себе, ребёнку фруктов купишь. И спасибо хотя бы за то, что не соврала.
– Мне и деньги твои не нужны!.. – цыганка ловко всунула мне в карман, полученную ранее купюру. –…Они принесут мне лишь горе!
– Но, ты!.. Хотя бы объясни!.. – в данное мгновение я прибывал в полном недоумении.
«Чтоб цыганьё добровольно отказалось от денег!.. Да, быть такого не может!..»
– Мне нечего тебе объяснять! Ещё прабабка предупреждала меня: не иметь дел с теми, у кого линия жизни и линия смерти замкнуты, образуя единое целое! Ни разу в жизни не встречала ничего подобного. Всегда считала, что обманывала меня бабка. И вот тебе на!.. Оказалось, что посланцы дьявола, действительно существуют!
– Хотя бы объясни: что это означает? – не унимался я, продолжая бессмысленно вглядываться в свою «исключительную» ладонь.
– Это значит, что смерти не будет! Ты будешь жить мёртвым!..
Цыганка ещё что-то ответила. Однако последних слов гадалки я вовсе не расслышал, потому как выкрикивала она их с противоположной стороны улицы, спешно от меня убегая.
«Что за чушь: жить мёртвым?.. Это как зомби?.. А быть может, цыганка не решилась сообщить мне о моем же бессмертии? Ведь если линии жизни и смерти замкнуты, то после смерти непременно должна наступить новая жизнь. И главное, как понимать: смерти не будет, а жить буду мёртвым? Нечто вроде: жрать не буду, а все же поел!..»
Плюнув на эту чёртову мошенницу, на её же идиотские пророчества, я побрёл прежней дорогой.
«Какой всё-таки пакостный народец, эти долбаные цыгане!.. Когда гадать им не даёшь – ты плохой; а когда свою руку им добровольно протягиваешь – ты ещё хуже!..»
Медленно я дошёл до своего «старого» дома.
Ну, и что? Пару раз обошёл малосемейку, ничего интересного так и не обнаружив. Окна моей бывшей квартиры чернели чужой темнотой. Там никого не было. Подниматься на свой этаж я тем более не собирался, какой был в том смысл. Обматерив себя за попусту потраченное время, за появившийся насморк, я отправился восвояси. Как не крути, а сегодня был явно не мой день.
К двухэтажному дому по улице Вокзальной, я подходил, прилично подмёрзнув, с острым ощущением голода. Возможно, именно поэтому и не было у меня нынче настроения. Если моя прежняя «малосемейка», часом ранее принявшая меня с определённым холодом (словно я был для неё неким предателем), то моё новое жилище, ныне вглядывалось в меня с некоторым подозрением, осторожно наблюдая за моим приближением тёмными глазницами своих окон.
Соседи, изрядно погулявшие накануне, к данному не столь позднему часу, скорее всего, предпочли пораньше лечь спать, либо отправились куда-то в гости. По крайней мере, свет в их окнах так же не горел. Потому и выглядело двухэтажное строение абсолютно безжизненным. И тут на общем сплошном тёмном фоне, в одном из окон второго этажа, на очень короткое время, как будто бы, вспыхнул и тотчас погас электрический свет. Причём, как мне тогда показалось, «моргнуло» окно именно моей кухни.
«Твою мать!.. Кто ж это вздумал пошарить по моей хате?» – моему негодованию не было предела. О том, что данная вспышка мне могла лишь привидится, в то мгновение я вовсе не подумал. И без того, предельно раздражённый и озлобленный, я немедленно бросился к своему подъезду. Сейчас, я готов был изничтожить любого, попавшегося мне под руку.
Молниеносно взбежал на второй этаж и быстро открыл дверь квартиры. Свет, падающий с лестничной площадки, осветил лишь часть длинного коридора. Потому и не спешил я заходить вовнутрь. Мало ли, что могло поджидать меня там, на тёмной стороне квартиры.
– Эй, падла!.. Я знаю, что ты там!.. Выходи по-хорошему!.. – выкрикнул я с порога.
Ответа или какого-то иного постороннего звука, обозначившего чьё-то присутствие, так и не последовало. Выждав для верности ещё чуть-чуть и слегка привыкнув к темноте коридора, я решился-таки шагнуть вовнутрь. Включил свет и уже привычным маршрутом обошёл все помещения, наполнив жильё электрической иллюминацией и своим спокойствием. К слову, никого из посторонних в своей новой квартире я так и не обнаружил.
«Наверно, показалось или окна со страху перепутал!.. – успокаивал я самого себя, освобождаясь от верхней одежды. – …Однако замок на входной двери, в любом случае мне следует поменять. Причём, немедленно!..»
С данной заменой я провозился почти до позднего вечера.
Обтерев со лба пот, я удовлетворённо пощёлкал легко вращающимся запорным механизмом. При этом взгляд мой непреодолимой силой тянуло куда-то вверх. В конце концов, я сдался и с подозрением покосился на чердачный люк. Нет, испытывать свою судьбу, как и вчера, я нынче вовсе не собирался. Заперев входную дверь на новенький засов, вернулся в комнату. Погасил свет и плюхнулся на мягкую кровать. Тотчас расслабился, предвкушая долгожданный отдых. Прилично, знаете ли, измотали меня последние несколько суток.
Постепенно погружаясь в лёгкую и манящую негу сна (фактически, уже в состоянии лёгкого полудрёма), я развернулся, устраиваясь чуть поудобнее. При этом немного приоткрыл глаза и едва вновь не взвыл от отчаяния. Дело в том, что на противоположной стороне комнаты, на том же самом диване, где буквально вчера, я обнаружил Марту, на сей раз лежала та самая убитая двумя днями ранее девушка. Та, которая была зарезана моим армейским ножом в ночь новоселья. Та самая голая девка, которую я видел: как в своей комнате в луже крови; так и на крыше, с её свисавшей с чердачного люка рукой.
Машинально вспомнив о втором люке в соседнем подъезде, я тотчас предположил, что «шутники», издевавшиеся надо мной в течение последних двух дней, предпочли напугать меня вновь.
«Я-то, помниться, удивился: дескать, чего это так рано они улеглись спать?.. Притаились, твари, погасив в своих окнах свет! Надо полагать, поджидали меня, дабы вволю повеселиться над моими последующими паническими реакциями! А иначе, какого хрена этот труп здесь делает? Что им вообще, от меня надо?..»
Я был готов застонать от безнадёжности своего нынешнего положения. Когда ж та мёртвая девица ещё и заговорила, мои волосы и вовсе встали дыбом. Причём, не только на голове.
– А чего бы ты сам хотел, чтоб с тобой сделали? – переспросила она в совершенно спокойном тоне.
От всепоглощающей меня паники я, в буквальном смысле, скатился с кровати на пол и тупо уставился на ту, которая совсем недавно была абсолютно мёртвой и безнадёжно холодной.
«Так, мужик!.. Спокойно!.. – я попытался хоть как-то взять себя в руки. – …Это всего лишь временная галлюцинация! Если ты беседуешь с трупом, которого быть может и вовсе не существует, то твои нервы действительно уже ни к чёрту!.. Вот тебе и наглядный результат стресса, связанного с переездом, злоупотреблением спиртным и систематичным недосыпанием!..»
Пока я импульсивно размышлял о своих психических аномалиях, девушка легко встала и изящной походкой приблизилась ко мне.
– Давай-ка, я сама попробую догадаться, о твоих самых сокровенных желаниях! – мягким и почти убаюкивающим голосом предложило мне привидение.
Как ни странно, но дотронувшись до моего лица своими женскими нежными пальчиками, я вовсе не ощутил ожидаемого мертвецки-холодного прикосновения. Напротив, лишь почувствовал лёгкую и несколько приятную прохладу.
– Поверь, уж я-то знаю, что нужно настоящему мужчине!.. – её обворожительная ручка уже заскользила по моей шеи и опустилась под футболку, доставляя мне непередаваемые ощущения. Если предположить, что именно так большинство людей и сходят с ума, то становится понятно, отчего эти самые люди постоянно и беспричинно расплываются в идиотских улыбках. Вот и на моем лице, наверняка, сейчас застыло нечто подобное. И, пожалуй, я был бы вовсе не прочь, хоть на всю жизнь остаться «сдвинутым».
– Что это? – услышав посторонний звук, я встрепенулся и невольно вырвался из объятий своей новой знакомой. В ответ она зажала мой рот своей ладошкой, и чуть слышно шепнула.
– Соблюдай тишину!
Я подчинился. Правда, ещё не знал зачем, но подчинился.
Мой рот был по-прежнему зажат, и я продолжал созерцать полумрак комнаты, по которому не спеша двигалась моя соседка. Та самая Полина Никитична. Я узнал её по кофточке, накинутой на плечи; по вязаной шали и по её мягким, почти бесшумным тапочкам.
– Это Полина!.. – как только узнанная мной кофточка, проследовав вдоль комнаты, скрылась в темноте коридора, едва слышно прошептала мне девушка-привидение. – …Сейчас, она уйдёт к себе, и мы продолжим!
– Сам вижу, что это Полина!.. – едва дождавшись того самого момента, когда ладонь гостьи будет убрана с моих губ, я вскипел. – …Понимаю и то, что старушка пошла к себе домой. Вот только, я никак не могу взять в толк: почему свой маршрут она вдруг решила проложить именно через мою квартиру?
– Потом объясню!.. – отмахнулась незнакомка. После чего дама непринуждённо обвила меня своим крепким объятием, и я вновь погрузился в мир небывалых красок и фантазий.
Каким-то шестым или седьмым чувством я и в дальнейшем ощущал некое постороннее движение в той самой комнате, в которой ныне находился. Однако мне было уже не до этого. Словно губка, всеми своими фибрами и нервными окончаниями я впитывал в себя все новые и новые внеземные восторги. Сейчас я тупо наслаждался похотью. Причём, то был чистейшей воды секс, в исключительно физическом, плотском и, если хотите, то и в животном проявлении. Никаких вопросов или таинственных требований. Никаких чувств, симпатий, единений душ или взаимопонимания. Короче, голый трах, не требующий никакого отдельного комментария.
Это спустя пару-тройку месяцев, иногда возвращаясь мыслями к событиям данной ночи, я отчётливо понимал, что, быть может, именно тогда (то есть, прямо сейчас) мне и следовало прекратить только-только начавшуюся вакханалию. Отшвырнуть от себя это полусущество в человеческом обличии или осенить его Знамением. В конце концов, прочесть какую-либо молитву. Но, чёрт меня подери, мне было так великолепно, что я ни в коем случае не желал прерывать данное действо.
«Ну, вот! Наконец-то я вспомнил, как называется это извращение!.. – в полу тумане своего блаженства, в моём разуме вдруг всплыло научная терминология данного процесса. – …Некрофилия! То есть, половой акт, с трупом!..»
При этом смею вас заверить в том, что этот самый труп… То есть, мёртвая девка, оказалась в постели намного проворнее и, вообще, живее всех живых известных мне барышень. О столь активном и безудержном сексе со стороны партнёрши, я не мог ни предполагать, ни догадываться, ни мечтать. Складывалось полное ощущение, будто бы не я её (прошу прощения за некоторую вульгарность) «жарил». А именно она, насиловала меня всеми возможными способами. Не стану скрывать и того факта, что в процессе нашего соития, по собственной же дурости я допустил довольно-таки неловкую оплошность. В тот самый момент, когда мы только-только оторвались друг от друга, дабы слегка отдышаться и хоть немного перевести дух, именно мне пришло в голову инициировать нечто похожее на разговор «по душам». Я принялся задавать вовсе необязательные вопросы.
– Зовут-то тебя как? – почти обессиленный, я провёл рукой по её упругой груди.
– Тебе, что ж, это и впрямь так важно? – хмыкнула дама.
– Ну, как же?.. – столь бесхитростный ответ меня несколько покоробил. – …Хотелось бы все-таки знать: кого я на данную минуту имею?
– Не поверишь!.. Но о том, чтоб мужчине было интересно имя его случайной сексуальной партнёрши, я вообще слышу впервые! – вновь весело ответило привидение. – …По-моему, вам важен сам процесс. Тогда как с кем данный процесс совершается, дело десятое. Или!.. Быть может, я тебя в чём-то разочаровала?
– Нет-нет! Все, как надо! – я поспешил утвердительно кивнуть головой.
– Так чего ж тебе париться? Получай удовольствие без каких-либо излишних подробностей. Впрочем, если тебе это так приспичило!.. На Любу я точно отзовусь!
– Люба!.. – повторил я и тут же задал очередной вопрос, давно вертевшийся у меня на языке. – …Тебе, случаем, не знакома Марта? Сдаётся мне, вы одной с ней природы!
– А на черта тебе Марта, когда есть я? В сравнении со мной, она ж чистое бревно! Или ты и с этим не согласен?
– Согласен-согласен!.. – поспешил я с ответом, быстро сообразив, что поступил не вполне тактично. Потому как нельзя в присутствии одной девушки говорить о преимуществах и недостатках другой. Будь я тупым похотливым жеребцом, возможно, о той Марте, на контрасте с нынешней секс-бомбой, я б никогда и не вспомнил. Однако не было в сегодняшней девушке…
«А действительно, чего нет в этой Любке? И почему меня тянет сейчас именно к той, вчерашней, пусть и менее активной незнакомке? Ладно, об этом я подумаю несколько позже. Ну, а сейчас было бы вовсе не лишним, приободрить несколько приунывшую Любашу!..»
И мы продолжили. Продолжили всё в том же неистовом ритме и с той же былой страстью. Будто ничего и не было у нас с Любой, до этой самой минуты. Тут-то и припомнил я слова одного из своих армейских товарищей…
Было это давно. Наверное, ещё во время первой чеченской войны. Как-то на одном из горных перевалов, сидя у костра, завели наши пацаны разговор о женщинах. Да и о чём, собственно, могут ещё говорить мужики на войне. Именно тогда, один из моих сослуживцев и подметил некую особенность наших взаимоотношений с противоположным полом.
«У настоящего мужчины, может быть много женщин! Однако любит он только одну!.. – рассуждал тот солдатик, абсолютно уверенный в своей правоте. – …Всех же остальных баб, он тупо трахает! Причём, любимой женщиной может быть: как жена; так и любовница. Именно с ней, со своей любимой, он и занимается в постели любовью!..»
Ничего иного, кроме лёгкой иронии в тех словах я тогда не нашёл. И лишь сейчас, занимаясь сексом с этим внеземным существом, пожалуй, впервые в жизни я и понял их сакраментальный смысл. Ведь Любку я нынче тупо дрючил…
Глава 7
Моё нынешнее пробуждение оказалось чрезмерно тягостным. Будто бы провёл я минувшую ночь вовсе не в своей постели, а в некоем тренажёрном зале. Мои мышцы ныли и болели буквально по всему телу. Открыв глаза, осмотрелся. Быть может, где-то рядом всё ещё валяется тяжелоатлетическая штанга или, на крайний случай, двухпудовые гири.
В комнате я был совершенно один, никаких следов присутствия посторонних. В глаза бросалась очень смятая и искомканная постель. А простыня, так и вовсе была скручена, едва ли не в жгут. Не уж-то, и на сей раз, это был просто сон? А может и в правду, мной овладела некая форма сумасшествия, о которой я осторожно предположил ещё ночью.
Весь текущий день я постарался провести в непринуждённых беседах со своими многочисленными подчинёнными и коллегами по работе. Говорил я с ними о всяких пустяках. Темы или суть тех случайных диалогов меня заботили в меньшей степени. Более важной для меня оставалась ответная реакция моих случайных собеседников. Уловят ли они какие-либо, произошедшие со мной перемены. Быть может, кто-то из нынешних собеседников подметит в моем поведении какие-то неадекватные реакции, жесты, эмоции, мимику и тому подобное. Короче, я искал хоть какое-то подтверждение своим, возможно приобретённым паранойям. Ведь не может же, право, один и тот же человек быть невменяемым в ночное время (видеть призраков, общаться с ними и даже совокупляться) и совершенно иным, вполне адекватным, днём.
«Если «крыша поехала!.. – рассуждал я про себя. – …То ни днём, ни ночью ты её уже не остановишь!»
Однако все оставалось, как будто бы по-прежнему. Никаких шокирующих, ответных эмоций; подленьких колкостей у меня за спиной или подозрительных смешков в мой адрес. Похоже, для всех я был таким же, как и всегда. Лишь внимательная секретарша Леночка, от которой трудно было что-либо утаить, ещё утром подметила мой слегка помятый вид и некоторую рассеянность. Ну, а ближе к концу рабочего дня я и вовсе думать забыл о своих прежних подозрениях. Именно тогда мне и позвонил Сашка Никифоров, один из друзей, которые помогли мне с субботним переездом.
– Олег, нам необходимо с тобой встретиться! Хочу кое-что обсудить, и кое с кем тебя познакомить!..
– Какова будет тема предстоящего обсуждения? – переспросил я в том же, несколько наигранном тоне, в коем и было высказано неожиданное предложение.
– Ты, брата моего, Костю, помнишь? – несколько издалека принялся разъяснять Никифоров.
– Конечно! По-моему, он служил в милиции!..
– Именно так! Он участковый!.. – подтвердил Сашка. – …Вчера заходил ко мне, мы с часок с ним поболтали. Я рассказал Костяну о твоем обмене. А уже сегодня, он мне перезвонил… По телефону мы общаемся с ним довольно-таки часто, быть может, даже чаще и дольше, нежели это происходит во время наших личных встреч. Болтаем обо всем подряд. Возможно, и этому разговору я бы вовсе не придал какого-либо значения. Да только братан мой, был нынче каким-то чересчур перевозбуждённым. Потому, я тебе и перезвонил!..
– А в чём, собственно дело? – мне было трудно понять, о чём именно пытается рассказать мне Сашка.
– Костя утверждает, будто бы его друг и коллега!.. Кстати, это твой участковый! Короче, он может поведать тебе невероятные истории о жильцах дома, в который ты нынче заселился. Дескать, есть в этом доме некая мистика. В общем, собирайся!.. Вечером поедем в оперпункт к участковым. С меня машина, с тебя водка и некоторая закуска!..
Честно сказать, меня не очень-то прельщало поить каких-то участковых. Один из которых (за мой же счёт), ещё и будет меня в чём-то поучать. Мне и вчерашнего мента, с его тупыми расспросами и непонятными намёками вполне было достаточно. Потому и ответил я на предложение друга тяжёлым вздохом.
– Саня!.. Давай, в другой раз!..
– Зря отказываешься! Брат говорит, будто бы ты, уж точно не пожалеешь. Костян трепаться понапрасну не станет. Ведь ты его знаешь!
Ни в коем случае я бы не взялся утверждать будто бы всё, имевшее отношение к моему нынешнему жилищу нынче имело для меня первостепенное значение. Просто слишком уж много совпадений, случайностей и неожиданностей произошло со мной за неполные трое суток. Впору было говорить о неких тенденциях и закономерностях. Накопились у меня и кое-какие вопросы, требующие конкретных и немедленных ответов. И возможно, тот участковый смог бы открыть мне глаза на кое-какие факты. Потому, немного поколебавшись, я все же согласился.
– Ну, хорошо! В котором часу тебя ждать?..
Около семи вечера мы подкатили на Сашкиной служебной машине к высокому крыльцу опорного пункта милиции, расположенного в полу километре от моего нового дома.
– Родная милиция, меня бережёт!.. – поднимаясь по ступенькам, торжественно продекларировал Александр. После чего, обратился уже ко мне. – …Сейчас Костя познакомит тебя с твоим участковым. И если появятся какие-то проблемы… Ну, там… С соседями или местным хулиганьём. Смело обращайся к нему за конкретной помощью. Кстати, все забываю тебя спросить: как тебе живётся на новом месте?
– Нормально! Обустраиваюсь, кое к чему привыкаю!.. – сейчас мне вовсе не хотелось вдаваться в излишние подробности своего нынешнего совсем неординарного быта. В двух-трёх словах сделать это было практически невозможно. А начинать длинный монолог не позволяло время. Тем более что нас уже поджидали.
Костя, младший брат Никифорова, стоял у входных дверей. Ещё двое мужчин в форме стелили на сдвинутые рабочие столы газеты и гремели пустыми стаканами.
– Ну-с, братцы, с чего начнём?.. – оказавшись за импровизированным столом, потирая руки, поинтересовался один из участковых. – …Отметим новоселье? Или?..
– Или!.. – ответил я коротко. – …Давайте поскорее перейдём к главному!
После неофициального представления и непродолжительного знакомства, мне уже было понятно, что тем самым участковым, закреплённым, в том числе и за нашим домом, в последние двадцать лет являлся капитан милиции Михаил Круглов.
Этот самый капитан выглядел лет на шестьдесят. На самом деле, как это позже выяснилось, он только-только отпраздновал юбилей своего сорока пятилетия.
«Результат борьбы с самогоноварением… – именно так прокомментировал данное несоответствие сам Круглов. – …Всеми силами, в том числе и жертвуя своей собственной печенью, мы непримиримо уничтожаем данную заразу!..»
Впрочем, если не обращать внимания на несколько запойный вид участкового, его редкостной для наших дней компетентности и осведомлённости мог позавидовать, едва ли, не любой оперативник.
– Когда я принял микрорайон, мне было лет двадцать пять, и твой нынешний дом считался ещё вполне благополучным!.. – после пары тостов наш капитан разговорился. – …Хоть и были там, в основном коммуналки, а всё ж жили в них нормальный рабочий люд, который всегда можно было припугнуть профкомом или, к примеру, товарищеским судом. Да, собственно, к этим мерам я фактически не прибегал. Вполне достаточно было моего сурового разговора.
Старшей по дому долгое время там была Юдина Полина Никитична, боевая и энергичная тётушка. Если субботник вокруг дома организовать, либо мирно разрешить какой-то бытовой конфликт – так это, она запросто. Её отчасти побаивались, потому и слушались…
– Знаю я её, знаю!.. Уж успели познакомиться!.. – прервал я Круглова. Мне вовсе не нужны были столь ветхие подробности. И, вообще, я уж всерьёз начал подумывать о том, что зря мы сюда приехали. Положа руку на сердце, не много б я и потерял, не узнав, как в прошлом веке организовывались коммунистические маёвки местного масштаба.
Однако капитан посмотрел на меня пристальным, отчасти странным и пугающим взглядом. Было в нём нечто среднее, между внезапным испугом и непонятным удивлением. Тем не менее, Круглов остался невозмутим. Он продолжил повествование, никоим образом не отреагировав на мою беспардонную реплику.
– В криминальные сводки, дом под номером два, по улице Вокзальной начал регулярно попадать в конце восьмидесятых. Когда мужчины… Имею в виду основных кормильцев и глав семейств, один за другим начали терять свои основные рабочие места. Кто-то попал под сокращение; кого-то отправили в вынужденный и почти бесконечный отпуск. А кого-то… Как, к примеру, дядю Лёшу. Просто-напросто досрочно спровадили на пенсию. Вот, кстати, и он!.. – капитан вытянул из увесистой папки пожелтевших фотографий один из снимков. В нём я тотчас узнал своего вчерашнего соседа. – …Оставшись безработными, каждый из мужиков выживал, как мог. Подторговывали, подрабатывали, калымили, подворовывали!.. Даже мне, на кое-что приходилось закрывать глаза. Понять-то их было можно. Мелкие преступления совершались от безнадёги и безысходности. От неё же и чрезмерное злоупотребление алкоголем. Причём, пили они по-чёрному!..
– Как это, «по-чёрному»?.. – усмехнулся я. – …Баню по-чёрному, это я знаю! Приходилось однажды париться. Тогда как, про «чёрную пьянку» впервые слышу!
– А это, когда запой не имеет: ни конца, ни края! Когда в глотку вливается все, что может гореть. Так, кстати, и сгорели они все, общим скопом!..
Как сейчас помню: весной дело было. А в каком именно году уж запамятовал.
Так вот, Петька-хулиган флягу с техническим спиртом откуда-то в дом притащил. Во втором подъезде у них комнатушка имелась, вроде предбанника. Бабы там днём стирались, да бельё сушили. А зимними вечерами, когда на улице холодно, мужики в том кильдыме в карты или домино резались. Именно в той самой комнатушке и выставил свой «трофей» Петруша. Как сели всем гуртом, как выпили – так через час, одиннадцать трупов и вынесли. Не поверишь!.. Всё взрослое мужское население целого дома, в раз, метилом траванулось!
– То есть, как? – честно говоря, я несколько отвлёкся, потому и не сразу успел уловить смысл сказанного.
– А вот так! Сели, выпили!.. Минут через десять, принялись корчиться в предсмертных судорогах! Невзирая на то, что «неотложка» приехала практически сразу, было уже поздно. Вот они, все одиннадцать «красавцев»!.. – Круглов аккуратно разложил рядом с фотографией дяди Лёши ещё десять стареньких снимков. –…Каждый из них в своё время условный срок успел схлопотать, потому и попали их фото в мой неофициальный архив!..
Я вглядывался в лица скоропостижно скончавшихся мужичков, при этом, меня не покидала странная мысль о том, что всех этих несчастных я видел буквально вчера. Причём, так же реально, как и сейчас мог созерцать участковых, ныне сидевших напротив меня. Не было и тени сомнений в том, что на фотографиях были запечатлены те же самые люди, с которыми я накануне чуть было, не «хлебнул» стакан спирта. Возможно, того самого, технического, с примесью метила.
«Что ж это, все-таки было? Сон? Мистическое видение, как эхо былой трагедии? Быть может, некое пророчество или чья-то очень злая шутка? А может, неполная осведомлённость капитана? Его розыгрыш, некая шутка?.. Ведь должен он был, хоть чем-то (пусть и лживыми байками) «отработать» выпитую нынче водяру!..»
Так или иначе, но в проявление каких-либо сверхъестественных сил верить я по-прежнему отказывался. Считал, что любому невероятному явлению, рано или поздно, обязательно найдётся простое и вполне обыденное объяснение.
– Тогда!.. – участковый все говорил и говорил. Казалось, этот экскурс в историю доставлял ему особый вид удовольствие. – …Имею в виду ту самую пору, после злополучного отравления. В общем, кое-кто высказывал мнение о том, что к смерти мужиков причастна Изольда Каземировна Шмальц. Предельно замкнутая, набожная и весьма своеобразная женщина, проживавшая именно в твоей нынешней тринадцатой квартире. Об Изольде и вовсе можно рассказывать до бесконечности. Однако я постараюсь ограничиться лишь краткими штрихами, попробовав обрисовать образ той придурковатой старушенции.
Всю свою жизнь Изольда Каземировна преподавала в школе химию. Возможно, именно поэтому и попала она тогда под подозрение соседей, дескать, имеет представление о ядах и прочей отраве. Жила Каземировна одиноко, обособленно и всячески старалась отмежеваться от соседей-люмпенов. Причисляла себя к высшей «касте», тогда как остальные для неё были простым быдлом, некими отбросами общества.
В первые годы Перестройки Изольда пыталась отыскать свои польские дворянские корни. Писала всякие запросы, чего-то там добивалась. Но, видать безуспешно. А после, ударилась в оккультные науки.
Всегда считал и по-прежнему придерживаюсь мнения о том, что сорок лет учительского стажа – это вовсе не выслуга. Это уже диагноз. По-видимому, проблемы с психикой у Изольды начались ещё в школе. А дальше, на них наслоились ещё и многочисленные старческие неврозы. Короче, мозги у неё свихнулись основательно. Она, в буквальном смысле, заваливала меня жалобами на своё окружение. В то время как сама, устроила из своей квартиры тараканий рассадник. Не поверишь, но эта женщина питалась уличными голубями. Откроет окно кухни и хлебушка на подоконник покрошит. Голуби птицы глупые, налетят стаей, а она, хлоп, и закроет то окошко. Кто из пернатых вылететь не успел, тот и окажется в её супе.
Каземировна частенько пугала своих соседей. То утечками газа, то ночными гуляньями по тёмному подъезду со свечкой в руках…
– Чего ж ты сразу не оформил её в «психушку»?.. – поинтересовался Костя. – …Ведь, помниться, именно она и подпортила тебе карьеру!
– Нельзя. Ведь она являлась «заслуженным учителем», бывшим депутатом и так далее. Да и чего греха таить? Не плохим она была осведомителем. Из моря полоумного бреда, которым Изольда в изобилии заваливала меня своими жалобами и обращениями, я всегда мог отсеять «ручеёк» полезной для себя информации. К примеру, она первой сообщила мне о массовом отравлении. Позже, я узнал от неё и о том, что Надька (жена Петра, притащившего флягу с отравой), оставшись без мужа с тремя детьми на руках, повесилась в том же самом предбаннике.