Mine üle audioraamatule
– Вставай! – громкий, каркающий, до ужаса противный голос ворвался в сон молодой женщины, что спала, зарывшись головой в подушки.
– Вставай, кому говорят, мне скучно!
– Исчезни, – тонкая женская рука вяло махнула в сторону двери спальни. – У меня выходной.
– У тебя вся жизнь – праздник. А я скучаю! Вставай!
– Подлец, – буркнула чародейка в подушку и, приоткрыв один глаз, эту самую подушку и запустила в птицу. – Тебе бы такого праздника. Я бы посмотрела, как бы ты относился к выходным!
– А я и так работаю с тобой за троих, – Гомер, ворон с противным характером, и не думал замолкать. – Вот прекращу летать в мир теней, посмотрим, как ты будешь справляться!
– Ах так! – Чарли резво села на постели и, скрестив перед собой ноги так, как не могла позволить себе ни одна приличная мисс, ткнула пальцем в сторону Гомера. – Можешь не работать со мной. Но и покупать Золотой молот будешь себе сам! С заработанных честным птичьим трудом денег. Ой, – девушка раздражённо сдула прядь волос и нарочитым жестом прикрыла рот ладошкой, – а ты же не сможешь зарабатывать деньги, не так ли? Ведь по закону животные, как, собственно, и птицы, не являются гражданами империи!
– Шанта-аж!
Гомер от возмущения забил крыльями и, пролетев круг под потолком спальни невыносимой, наглой, упрямой и крайне одаренной девчонки, вылетел из комнаты.
– Старый ворчун! – крикнула ему вслед Чарли.
Сладко потянувшись, она, чуть повернув голову налево, посмотрела на старинные медные часы. Ажурные стрелки показывали десять утра. А это значило, что не так уж и рано ворон ее разбудил. Значит, не всю совесть растерял еще. Все-таки на работу она, как правило, вставала в семь, а то и в шесть. Когда на улице было еще довольно темно. Хотя зимой, в ненавистном Брамонде темно было почти всегда. То ночь, то дождь или снег, то тяжелые тучи не пропускали солнечные лучи. Вечные сумерки, сырость, холод и ветер. Вот ветер Чарли не любила больше всего!
Встав с кровати, чародейка сладко потянулась и поторопилась спрятать ноги в мягких домашних туфельках. Как бы хорошо не работала система парового отопления, но по полу гулял сквозняк. Особенно по утрам. Особенно в выходной! Ведь именно в этот день Чарли неизменно отпускала миссу Кларк. Женщина средних лет работала в доме Чарли уже два года и успешно справлялась со своими обязанностями, в которые, помимо всего прочего, входила и проверка уровня воды в резервуаре котла. Не то чтобы Чарли не доверяла одному старому знакомому чародею, еще два года назад настроивший подачу воды в бак, но, тем не менее, опасения все же оставались. Поэтому на ночь котел всегда грелся минимально. Чтобы можно было не замерзнуть, не более того. А так как мисса Кларк сегодня отдыхала, то и подкинуть несколько долгогорящих зачарованных дров было попросту некому.
Зябко поведя плечами, Чарли улыбнулась новому дню и, сначала еще больше растрепав, а затем неуклюже пригладив волосы, подошла к окну:
– Вы-ход-ной!
С довольным выражением лица она отдернула гардины и с ненавистью посмотрела на тяжелые почти черные тучи на небе. Погода опять не радовала. На дороге легко можно было рассмотреть грязные лужи, вдоль обочины некрасивыми кучками еще виднелся не разбитый, но уже темно-серый снег. С деревьев отчего-то капало – видимо, чуточку теплее стало, чем было вчера, – а редкие прохожие на улице цеплялись за свои шляпы, из чего можно было сделать вывод, что мерзкий ветерок, который всегда гулял вдоль домов, не утихает ни на секунду. И вот ведь загадка. Деревья стоят почти недвижимые, а ветер все равно уверенно гуляет по улице, то пытаясь сорвать шляпку у зазевавшейся мисс, то поднимая юбки более взрослых миссу, а то нагло, с остервенением хлопая полами мужских плащей! Если бы Чарли доподлинно не знала, что ни один чародей не станет тратить прорву сил на такое баловство, заподозрила бы неладное.
Еще раз окинув взглядом уличный пейзаж, девушка отвернулась от окна и уверенно отправилась в сторону ванной комнаты.
– Ну что ж, по крайней мере, в такой мерзкий день, я дома. Выспалась. Сейчас умоюсь, приведу себя в порядок… Все лучше, чем в семь утра мчаться на очередное кладбище, в чей-то склеп и работать, работать, работать до тех пор, пока силы окончательно не иссякнут.
Закрыв за собой дверь, Чарли скинула на пол ночную рубашку и, ступив в глубокую чашу ванной, включила подачу воды, почти тут же завизжав.
– Гомер!
Выпрыгнув из ванной, трясясь, как осиновый лист на ветру, и проклиная свою забывчивость, чародейка быстро растерла себя полотенцем, тогда как наглый ворон каркающе хохотал где-то за дверью. Он, в отличие от нее, не страдал от утренних провалов памяти и точно знал, что в едва подтопленном доме, горячей воды искать не приходится!
– Вредный ворон, – вернувшись в спальню, девушка упрямо тряхнула влажными волосами. – Мог бы и предупредить!
– Это месть! – Гомер даже не пытался скрыть своего злорадства.
Однако в спальню к хозяйке предпочитал не залетать, потому как в плохом настроении она могла без зазрения совести не только кинуть в него подушкой, но и чем-нибудь потяжелее.
К тому моменту, как Чарли привела себя в порядок, спустилась вниз, подкинула в топку пару зачарованных поленьев и с удовольствием позавтракала, время подкралось к полдню.
– Ну, – довольно улыбаясь, девушка положила ладошки на живот, который отозвался приятной тяжестью после завтрака, – что у нас на сегодня в планах?
– Прогулка в архив, – стал перечислять Гомер голосом заправского секретаря, – мы должны просмотреть очередную подшивку газетных листов. Затем нам необходимо дойти до почтового отделения. Отсутствие ответа из дома нас все еще настораживает, если ты не забыла!
– Как я могу забыть о своей заботливой, доброй, любящей матушке, с которой мы не общались… Сколько? Последние лет десять?
– Не знаю, – заворчал Гомер, – десять лет назад я был счастливой птицей в услужении твоего дядюшки! А не летал в мир Теней, как какой-то дешевый посыльный.
– Дешевый, значит? – Чарли прищурила глаза. – Напомни мне, чтобы мы сегодня всенепременно прошли мимо чайной лавки. Думаю, покупать в очередной раз горячий шоколад будет лишним. В конце концов…
– Нахалка, – Гомер в прямом смысле слова распахнул клюв от возмущения, – кто тебя научил шантажировать уважаемого проводника в мир Теней?
– Ты. И дядя…
– Мастер Ивкас не мог! – Тут же встал на защиту своего любимого первого хозяина ворон. – Он был не таким. Он меня любил!
– Он тебя избаловал! – припечатала Чарли. – А перед этим дрессировал именно посредством дешевого шантажа. Если не помнишь, то и не говори глупости. Между прочим, я видела тебя еще ребенком. И знаешь что?
– Что?
– Тогда ты был и вполовину не так разговорчив!
– Потому что тогда… – Гомер громко и возмущенно каркнул и решительно перевел тему: – Неважно. Скажи лучше, если ты сегодня снова потерпишь неудачу, где еще будем искать следы?
– Точно в этом городе, – Чарли тут же нахмурилась, – другого не дано. Но в управление безопасности ответы не дают, а где еще можно раздобыть необходимую информацию ума не приложу.
– К теням пойдем сегодня?
– Вечером.
Поднимаясь из-за стола, Чарли твердо кивнула. Дел на этот день у нее было не так уж и много, но с учетом отвратительной погоды дорога до необходимых адресов могла занять в два, а то и в три раза больше времени, чем летом. А это неимоверно раздражало девушку. День не бесконечный, а ей все же нужно прогуляться вечером в мире Теней, а еще пораньше лечь спать, ведь завтра первая встреча у нее назначена на семь тридцать утра! Чарли давно мучил вопрос, с чего жители Империи думали, что для ее работы необходима темнота? Но с другой стороны – чем раньше она начнет, тем больше успеет за день, и тем ощутимее пополнится ее банковский счет. Так что нет причин жаловаться. Работа – то единственное, что позволяло Чарли не возвращаться в родной дом под крыло матери, которая с самого детства дочери боялась ту и предпочитала делать вид, что у нее всего двое детей, а никак не трое!
***
– Шарлотта Мэри Хилл, – Чарли со всем чаянием старалась вежливо улыбаться пожилому клерку, работнику архива.
– А-а, это снова вы, юная мисс? Все еще не закончили свои изыскания?
– Да что вы, мистер Бронкс, я же, можно сказать, еще только начала, – чародейка в очередной раз вознесла мысленную молитву богам, ведь благодаря плохому зрению мужчины, она имела возможность, во-первых, все еще быть «юной мисс», а во-вторых, разговаривать с работником архива, не пряча глаз. – Тем более, знаете, из газетных подшивок я узнаю́ так много! История Брамонда глазами жителей города, это ведь удивительно!
– Боюсь, мисс, на страницах изданий история города весьма искажена, – по-доброму улыбнулся мужчина. – Журналюгам ведь как: чем привлекательнее заголовок, тем лучше. А соответствует ли это правде или нет, кто ж поймет?
– А что мне те заголовки? – Чарли мило улыбнулась. – Ведь на страницах с экономической сводкой, некрологах, объявлений о свадьбах сенсаций не ищут. Зато становится понятно, как развивался город, и когда были вспышки если не болезней, то голода. Это ли не удивительно?
– Хорошо-хорошо, – мистеру Бронксу нравилась эта молодая мисс. С горящими глазами и таким восторженным увлечением своими изысканиями. Помнится раньше юные девицы не прибегали к нему в архив, чтобы потратить время за столами, собирая информацию для одного из проектов в лицее. Да что и говорить, юные студенты из числа юношей к нему тоже заходили крайне редко. Только вот такие же, как эта Шарлота, горящие знаниями и уверенно идущие к своей цели.
– Подборку за какой год вы хотите посмотреть сегодня?
– Ох, – Чарли прижала сцепленные в замок ладошки к груди, – я очень хотела бы идти по порядку и ознакомиться с подборкой за тысячу семьсот пятьдесят четвертый год, но приходится проводить сравнительный анализ, и поэтому сегодня я вынуждена взять подборку пятилетней давности. Вы позволите?
– Восемьсот семьдесят восьмой значит, – мужчина чуть прищурился, – а знаете ли, мисс, что и в более современных подборках вы идете по порядку?
– Конечно, – ничуть не смутилась девушка, – я же говорю, мне необходим сравнительный анализ развития в разные столетия. Очень увлекательная работа, очень!
Только когда мистер Бронкс шаркающей походкой покинул свое место за регистрационной стойкой и отправился на поиски так необходимой Чарли подборки, та смогла выдохнуть и прекратить изображать из себя наивную лицеистку, помешанную на достижении своей цели, как, впрочем, и на получение образования наравне с мужчинами. Все же в мире обычных людей это было крайне сложно. Крайне. И даже если девушка заканчивала по каким-то причинам лицей или иное учебное заведение, то работу найти ей было весьма сложно. А достойно оплачиваемую работу – практически невозможно.
Чарли в очередной раз порадовалась, что среди чародеев дела обстояли несколько иначе. Во-первых, например, обучение для всех одаренных было обязательным. Во-вторых, при должном желании, капельке везения и умении выгодно продать свои услуги, любой чародей мог очень неплохо устроиться в жизни. Ну и в-третьих, о том, как именно построено обучение в институте чародейства, знали только те, кто там работал и учился. Точнее то, как на самом деле построен процесс обучения.
– Держите, мисс.
Пока Чарли с легкой улыбкой на лице вспоминала свои годы обучения, успел вернуться мистер Бронкс. В руках он удерживал две объемные и, как Чарли уже знала, весьма тяжелые папки.
– Ох, давайте я вам помогу, – тут же подхватилась она и взяла верхнюю папку из рук мужчины.
– Шарлотта, – мужчина покачал головой, – не таскала бы ты тяжести, детка, я и сам справлюсь.
– Конечно, справитесь! Вы со своей папкой, а я со своей. Вот вместе и донесем эти газеты до моего любимого стола!
В этом молодой чародейке даже не приходилось притворяться. Помощь ее была совершенно искренняя. Как и желание как можно быстрее оказаться за угловым столом и уже начать работу.
После не самой приятной поездки в наемном экипаже, а затем и прогулки длиною в несколько кварталов по этой ужасной погоде, Чарли была рада оказаться в здании городского архива, расположенного при библиотеке Бармонда. В теплом, тихом, пахнущем книгами и пылью помещении без окон. Вот что ее не радовало, так это перспектива обратной дороги, а еще воротничок скромного платья. Такого, в коем могла бы ходить юная лицеистка, но никак не двадцатисемилетняя чародейка! Шерстяное платье неприятно покалывало кожу даже через нижнюю сорочку, воротничок, казалось, душил, белые манжеты – раздражали. А подол серого платья на улице и вовсе хлестал по ногам, самым бесстыжим образом!
Определенно Чарли очень ждала потепления. Когда ветер станет чуть менее злым, а под ногами прекратит чавкать мерзкая смесь из снега и воды. Видят Боги, лучше уж перепрыгивать через лужи и уверенно стучать небольшими каблучками по мощеным дорожкам, чем ходить по скользким мостовым, выбирая между риском поскользнуться и упасть или, наступив в очередной с виду безопасный сугробик, промочить ногу. А все почему? Потому что приличные девушки не носят высоких сапог! Не носят и всё здесь. Несмотря на то, что сапоги – куда как более практичная и удобная обувь! Но максимальная высота женских сапог может достигать середины голени. Они должны быть всенепременно на каблучке, а еще иметь спереди аккуратную шнуровку. Иначе это уже будет порицаться обществом. Но дело в том, что на каблуках ходить по обледеневшей брусчатке сродни самоубийству. Одно неловкое движение – и запросто можно оказаться на проезжей части под копытами коней или колёсами экипажей!
Устроившись за полюбившимся угловым столом, Чарли с удовольствием вытянула ноги и погрузилась в чтение газет.
Для того чтобы найти хоть крупицу информации про своего дядю Ивкаса, она готова была стерпеть многое. Начиная от ужасной погоды Брамонда и заканчивая изображением из себя крайне приличной девушки. Конечно, жители этого города далеко не все были как мистер Бронкс. В большинстве своем они отличались прекрасным зрением и, как только видели глаза Чарли, сразу меняли свое отношение к девушке. Чародеев было мало. Крайне мало. Поэтому и отношение к ним было разное. Кто-то боялся одаренных. Кто-то презирал. Некоторые считали их уродами. Другие предпочитали делать вид, что одаренных и вовсе нет. Но меньше всего было тех людей, которые относились к чародеям также, как к любому другому жителю города. А еще были те, кто предпочитал пользоваться услугами одаренных, но, встречая их на улице, делать вид, что не заметили знакомое лицо и даже поворотом головы не поздороваются с ними. Чарли давно привыкла к реалиям своей жизни. Ее, в общем-то, устраивало то, кем она является. Ей нравилась сила, что текла по венам вместе с кровью. Ей безумно нравилась возможность помогать убитым горем людям, используя чары, связываться с миром Теней и находить там ответы на множество вопросов. Ей все это действительно нравилось. Но иногда страшно бесило, что приходится ходить с опущенными глазами. Что приходится корчить из себя благовоспитанную мисс, тогда как в мире чародеев правила и нормы поведения были куда как более лояльны к девушкам. Ее бесило, что на протяжении уже двух лет она никак не может добраться до нужной ей информации только потому, что в отделении управления безопасности Нижнего Креста ее не воспринимают всерьез!
Следующие два часа в жизни чародейки прошли в тишине и спокойствии. Она бегло просматривала газетные выпуски, один за другим, в поисках хоть одного упоминания своего дядюшки. Не могло быть такого, чтобы весьма известного в империи чародея не заметили в городе. А заметив не написали о нем хоть строку. Даже если предположить, что дядюшка был в Брамонде по приказу императора, что вызывает некоторые сомнения, то даже в таком случае его смерть должна была освещаться журналистами. Но Чарли уже просмотрела подшивки за несколько лет до года смерти дяди, за год его смерти и вот сейчас изучает подшивку за год, последующий за страшным событием. А вот в следующий раз, видимо, придется брать более ранние подборки. Потому что единственное, что выяснила Шарлотта, так это одну весьма странную для нее закономерность: до того, как дядя Ивкас поселился в Брамонде, о нем писали. Регулярно. Часто. О чародее на службе императора, способном проникнуть в разум жителей империи, говорили постоянно и со смаком. Его называли псом императора. Его боялись. Уважали. И за ним следили. Но как только дядюшка поселился в этом Богами проклятом городе, писакам будто в глотки залили расплавленного свинца. Ни одного упоминания чародея. Ни единого! И можно было бы подумать, что дядюшка приложил к этому капельку сил. Можно было бы, если бы не одно «Но»! У менталистов есть свой, отдельный, свод очень жестких правил, нарушить которые они не могут. Если не хотят сойти с ума и добровольно прийти к стражам правопорядка с повинной, ни один менталист этого не сделает. Просто потому, что на всех, абсолютно всех менталистов, еще в детстве ставятся печати, ограничивающие возможность использования силы. Для детей блог ставится довольно сильный. Чем старше становится одаренный, тем условия становятся мягче, и у юных чародеев появляется возможность учиться правильно использовать свою силу. В конце запрет остается лишь один. Один, но очень жесткий: менталист не может вмешиваться в сознание жителей империи без добровольного согласия на это. Кто может представить себе свору журналистов, которые массово согласились на копание в их сознании и на установку запрета к упоминанию пса Императора в газетных выпусках? Чарли себе такого не могла представить.
Конечно, были в работе дядюшки некоторые исключения. Да что уж там, много их было – занимаемая должность обязывала. Но и ответственности у него было куда как больше, чем у рядового специалиста данной специализации!
Долистав подшивку до конца, девушка с раздражением закрыла папку. В блокноте, что у нее был с собой, появилось всего несколько записей. Показавшиеся странными некрологи. Парочка преступлений, скупо освещенных в информационных листах. Да одно объявление о найденном на берегу канала теле неизвестного. Выписав адреса захоронения тел, как и мест преступлений, Чарли сдала подшивку и уверенно покинула архив.
Сегодня информации для работы было чудовищно мало. Отвратительно мало! А испортившаяся погода настроения не добавила. Не став соблюдать свою привычную осторожность, девушка отошла к соседнему зданию и остановила наемную карету. Кэб, конечно, было бы взять дешевле, но в Тень! В карете, по крайней мере, ее не достанет кусачий ветер. Как и мерзкая ледяная крошка, что сыпалась с неба под видом снега.
Гомер еще выскажет Чарли свое возмущение, потому как, пока она сидела в теплом помещение архива, он летал по городу.
Не то чтобы с какой-то определенной целью. Так, разминал крылья. Ведь вместе с Чарли ему на улице быть не полагалось. Когда девушка работала – конечно. А вот когда она изображала из себя скромную, благовоспитанную и чтущую все морально-нравственные устои общества – категорически нет. Но так как Гомер имел крайне ворчливый характер, а еще был не обычным вороном, а весьма себе птицей с огромным секретом, то он имел возможность очень доходчиво объяснять своей хозяйке, что именно думает про промозглую ветреную погоду. Старый ворчун терпеть не мог никакие осадки, как, впрочем, и ледяной ветер.
Вздохнув, Чарли откинулась на спинку сиденья и приготовилась ждать. Дорога не обещала быть быстрой. Сначала до почты, там попросить ее подождать, потому как Шарлотта была уверена, что никаких писем из дома ей не забывали передавать. Просто матушка, со свойственной ей манерой игнорировать дочь, предпочла не отвечать на просьбу о помощи. А всего-то и требовалось, что написать ответы на пару вопросов о дяде Ивкасе!
За окном кареты шумела жизнь города. Всхрапывали лошади, иногда раздавались ругательства извозчиков. Слышался свист коротких кнутов. Где-то кричал мальчишка-зазывала. По улицам, несмотря на погоду, куда-то спешили жители города. А у Чарли с каждой минутой только портилось настроение.
В итоге домой Шарлотта вернулась еще через два с половиной часа. Без ответа из дома, но зато с купленным в чайной лавке свежим чайным сбором с травами и любимым горячим шоколадом для ворона. Вот в чайной Чарли искренне любили. Там она могла не прятать взгляд. Не притворяться той, кем не являлась. Там ей были всегда рады. Потому что именно она была главным покупателем Золотого молота. Шоколада, который сама терпеть не могла за излишнюю сладость. Но который покупала своему проводнику примерно каждые две-три недели.
– Наконец-то, – проворчал Гомер, залетая вслед за девушкой в прихожую, – я чуть не примерз к козырьку дома!
– Нужно было сесть на крыше, – не обращая внимание на ворчание, спокойно заявила чародейка.
– Зачем это? Я бы там совсем примерз к своему наблюдательному пункту!
– Угу, примерз бы, стал бы флюгером. Молчаливым и крайне реалистичным флюгером. А летом, глядишь, и оттаял бы.
– Нахалка!
Чарли, уже повесившая в шкаф свой плащ и прошедшая на кухню, чтобы поставить чайник, вдруг повернулась к Гомеру и внимательно на него посмотрела. Ворон был уверен, что молодая хозяйка ответит очередной колкостью, но вместо этого она, тяжело вздохнув, признала:
– Ты прав. Извини. Я не должна срывать на тебе свое плохое настроение. Просто…
– Опять нет писем из дома?
– И в архиве ничего.
Гомер характерным птичьим движением наклонил голову и после минутного молчания решил подбодрить девушку:
– Не страшно. Мы обязательно найдем ответы. Если не здесь, так в мире теней. Не сегодня, так в другой раз. Главное – не опускать руки.
– Да, – Чарли тряхнула головой, отчего ее свободный пучок чуть не рассыпался, потеряв несколько шпилек, – ты прав. Главное – не опускать руки. Ну что, пьем чай и в мир теней?
– Ты сначала ешь. Потом пьешь чай. И только после мы в мир теней! Еще не хватало, чтобы ты упала без сил в процессе путешествия! Я, знаешь ли, ворон, а не экстренная служба спасения! Из обморока вывести могу только посредством удара клюва в голову, а никак не принеся нюхательную соль! Не забывай, что мисс Кларк сегодня нет, и в случае чего она помочь не сможет!
– Не ворчи, – Чарли по-доброму улыбнулась такой заботе. – Конечно, я перекушу. Но в первую очередь переоденусь. Клянусь, это платье – самое ужасное, что есть у меня в шкафу! И как только девушки терпят эту ужасную ткань форменных платьев?!
– Просто ты недостаточно благочестива, – хохотнул Ворон. – Представь себе, что было бы с теми мисс, окажись они в институте чародейства и увидь вашу форму?
Звонкий смех Чарли зазвенел в доме двадцать три по улице Брамха. Действительно, представить себе реакции юных мисс из приличных семей, воспитанных согласно всем нормам поведения, в момент, когда они узнают, что ближайшие семь лет им придется носить узкие брюки, было крайне занимательно.
– Я постараюсь быстро.
Оставив Гомера следить за чайником, – что бы не ворчал этот ворон, а сдвинуть небольшой чайник с огня ему было под силу, – Чарли отправилась в комнату. Ей хотелось переодеться. Распустить наконец-то волосы. Но больше всего она сейчас мечтала о горячей ванной, на которую, увы, время если и найдется, то только перед сном.
Хотя ничего не помешало девушке освежиться, перед тем как надевать любимые удобные брючки и рубашку, которую невозможно было представить без кружевного жабо и корсета. Зато весь комплект выглядел потрясающе. Дерзко. Вызывающе. Неприлично для общества, но крайне удобно для движений. В общем, для прогулок в мир Теней Чарли не собиралась надевать ничего другого!
– Джеффри, – Бакстер с самого утра был в отвратительном настроении. Поэтому когда к десяти утра он появился в приёмной начальника, даже не пытался быть вежливым.
– Мистер Ли, – в тон ему ответил рыжеволосый парень, – мистер Миллер сейчас занят. Вам придется обождать!
– Надеюсь, он занят не тем, что передает обещанное мне дело двум прохвостам?
– Если вы о детективах Митчела и Гранте, то да. Именно они сейчас в кабинете шефа. Но, о чем именно мистер Миллер ведет с ними беседу, я не имею ни малейшего понятия. Будете ждать?
В светлых глазах Нильсона светилась явственная надежда на то, что Бакстер свалит в свой кабинет и не будет своей грозной мордой портить атмосферу в приемной Джеффри. Молодому мужчине нравилось, когда в его кабинете был порядок. А огромная фигура мрачного детектива никак не давала сосредоточиться рыжеволосому помощнику начальника ГГУБа на работе. И это уж точно нельзя было назвать порядком!
– Наглый врун, – буркнул Бакстер и с самым мрачным видом занял одно из небольших кресел для посетителей. – Конечно, я буду ждать.
– Врать, недоговаривать и лицемерить – прерогатива детективов. А в моей работе важны порядочность, честность и…
– Занудство, я знаю. Успокойся, Джеф, я молча посижу. И даже смотреть на тебя не буду. Солнышко ты наше чувствительное.
– Мистер Ли!
– Ну что опять не так? – Бакстер закатил глаза.
– Ни-че-го, – по слогам, сквозь зубы, ответил помощник Дрейка Миллера и уткнулся носом в свои документы.
– Вот и хорошо, – себе под нос буркнул Бакстер и, сложив руки на груди, приготовился ждать, когда шеф освободится.
Из-за двери не было слышно практически ничего. Только невнятные звуки голосов. Ни криков, ни проклятий. Ни, тем более, смеха. И вот интересно, почему Бакстеру вечно достается на орехи, а этой парочке – нет? А ведь детектив Ли прекрасно знал, что сейчас будет. Грант вместе с Митчелом сейчас доведут руководство, сами свалят работать, а на голову Бакстера полетят все шишки! Не в первый раз ведь!
– Пошли вон! – раздалось из кабинета шефа ровно через двадцать минут. – Переделать!
– Поняли, шеф. Так точно мистер Миллер!
Два детектива вылетели из кабинета Дрейка, едва не осенив себя святым знаменем.
– Бакстер, – кивнул в знак приветствия Скот Митчелл, высокий, худой, чуть сутулый и с бесконечно уставшим лицом.
– Митчел, – сведя брови, ответил на приветствие Бакстер, – опять взбесили начальника?
– Как будто для этого много нужно, – нервно оглянувшись на закрытую дверь кабинета, шепнул Бен Грант. – Всего пара ошибок в отчете, а настроение шефа уже летит в Тень!
– Отлично, а я сейчас получу просто за компанию.
Бакстер поднялся и окинул взглядом Гранта – коренастого мужчину, примерно ровесника самого детектива Ли. Вот только если Бакстер был высокий, мрачный и имел внушительный разворот плеч, то Бен был полной его противоположностью. Ростом чуть ниже плеча Бакстера. Светлые взъерошенные волосы, аккуратная бородка, вечно довольное выражение лица. Подтянутый, тут вопросов нет. Шустрый малый, но с небольшим выступающим вперед животом. И нет, это не был жирок. Просто особенности фигуры.
– Ли, как будто в первый раз, – хохотнул этот весельчак. – Иди-иди, ты у нас любимчик у начальника. Он тебя любит, так что, может, и пронесет.
– Вот он меня сейчас и отлюбит после вас-то. Что опять не так в отчете?
– Исправим, – махнул рукой Митчел. – Не бери в голову, Бакс, у тебя своих отчетов хватает.
Развернувшись, более высокий и взрослый Скот ухватил за воротник своего напарника и увел подальше от кабинета шефа. Не хватало еще, чтобы тот, выйдя в приемную, застал их там.
– Джеф, я к шефу, – заявил Бакстер. – Можешь не утруждаться, дорогу знаю. Двери тоже можешь для меня не открывать, сам справлюсь.
– Бакстер! – подскочил со своего места Джеффри. – Мистер Ли! Так нельзя. Не положено! Я должен о вас доложить…
Но, пока долговязый помощник начальника оббегал свой стол, Бакстер уже уверенно распахнул дверь кабинета шефа:
– Мистер Миллер, я принял положительное решение.
Начал он сразу с самого важного.
– Бакстер, – Дрейк Миллер чуть не подавился своим кофе, от громогласного приветствия подчиненного. – Тень тебя побери!
– Мистер Миллер, сэр, я не успел, мистер Ли не слушал меня…
Джеффри попытался проникнуть в кабинет начальника, но разве вместо этого скалоподобного детектива просочишься? Тем более, когда он уверенно замер в дверном проеме и нарочно не пускает Джеффри в кабинет к шефу.
– Нельсон, иди работай, я ждал детектива Ли. Все в порядке.
Бакстер после этого заявления руководства посмотрел через плечо на рыжеволосого парня и подмигнул ему:
– Видишь? Нашему начальнику не нужна дуэнья для разговора с подчиненным!
– Бакстер! – грозный окрик Дрйека Миллера был весьма громким. Настолько, что Джефри Нельсон позволил себе победно сверкнуть глазами, будучи убежденным, что вот сейчас-то Бакстер и получит по заслугам.
– Зайди ты уже в кабинет нормально и дверь за собой закрой!
Мрачный, но довольно исполнительный работник ГГУБ так и сделал, чуть было не прищемив нос возмущенного Джефри.
– Ли, иногда мне кажется, что день, когда я подписал приказ о твоем переводе в главное управление, был самым темным в моей жизни.
– Ничего, шеф, – устраиваясь в том самом удобном кресле, в котором сидел накануне вечером, ответил Бакстер. – Главное существуют дни, когда вы так не думаете.
Дрйек Миллер смерил своего подчиненного строгим взглядом, но тут же мысленно махнул рукой. Можно подумать, что выразительные взгляды хоть когда-нибудь производили должное впечатление на этого типа. Видят Боги, если бы Бакстер не был настолько одаренным детективом, Дрейк давно уволил бы его, да еще и радостно распечатал коллекционную бутылку виски, чтобы отметить это событие. Но ведь этот паршивец имел звериное чутье и, если уж брался за дело, то из шкуры готов был вывернуться, но докопаться до самой сути. Неподкупный, принципиальный, во многом жесткий Картер Бакстер Ли был превосходным работником управления. Но характер…
– Так значит ты решил работать в паре с чародеем?
– А у меня есть выбор?
По губам начальника скользнула довольная, если не сказать самоуверенная улыбка. Но она пропала так быстро, что, если бы Бакстер внимательно не наблюдал за Дрейком, то и вовсе бы ее не увидел.
– Никакого, – ответил шеф.
– Ну, я так и понял, – Бакстер закатил глаза. – Так что, когда я получу доступ к информации?
– Сейчас подпишу разрешение на выдачу тебе документов. На ознакомление и знакомство с временным напарником не так много времени. Через три дня жду вас обоих у себя для инструктажа, ну и обсуждения первых идей.
– Напарника?
– Ли, у меня есть все основания полагать, что в этот раз работа с чародеем будет гораздо более плотной, чем раньше. Дело… Странное. И уже были допущены несколько ошибок в первичных расследованиях, которые могут быть фатальными. Да и…, – Дрейк тяжело вздохнул, – не хочу смазывать тебе первое впечатление. Мне важно, чтобы ты пришел ко мне со своими мыслями, основанными на том, что ты прочитаешь, а не на моих словах. Поэтому внимательно ознакомься с бумагами. И очень внимательно выбирай чародея. Харрис хоть и не нравится тебе, но проверенный в работе. Чарли Хилл – темная лошадка. И сможете вы с ним сработаться или нет – большой вопрос.