Mine üle audioraamatule
Нина
–Буду скучать, – тискает меня Ник на пороге института. – Ты, пожалуйста, пиши мне, что у тебя хорошо все… Все же хорошо?
Всхлипнув, киваю. И снова утыкаюсь носом в его плечо. Ник все знает про меня, а я про него. И да, так бывает, что парням нравятся парни. Я не осуждаю Ника за этот выбор. Для того, чтобы поступать в жизни как мужчина, не обязательно трахать женщин – Ник единственный, кто был со мной рядом после ухода папы.
–Знаешь, – шепчет мне он в ухо, – мне кажется, что ты сильно ошибаешься в том, что безразлична своему кенту.
–Почему? – Всхлипываю.
–Да потому, – хмыкает Ник, – что у меня плотное ощущение, что мне хотят набить лицо. Так сморит…
–Кто смотрит?
С удивлением оборачиваюсь и встречаюсь с хмурым взглядом Дымова. Приехал? Сам? Должен был водитель. Илья надевает на глаза очки и подкуривает сигарету, показывает мне на часы, что у него «время».
–Не буду тебя до машины провожать, – улыбается Ник.
–Испугался? – Прищуриваюсь.
–Нет… – щёлкает меня друг по носу, – не драконь его.
–Ему плевать, – качаю я головой. – Он сам сказал, что отпустит меня к мужчине в любой момент.
–Этот «момент» для него эфемерен… – пожимает плечами Ник. – Не воспринимай всерьёз.
–Нет, – упираюсь я. – Ты просто его не знаешь. Он всегда держит слово. Как маньяк…
–Это ты не знаешь мужчин, – смеётся друг, поднимая ручку моего чемодана, – очень легко отдавать что-то, когда оно твоё. Когда нету опасности отдать навсегда.
–Как жаль, что ты – гей, – шутливо вздыхаю.
–Меня все устраивает, – ржёт друг. – Топай…
Он разворачивает меня и слегка подталкивает в спину.
Мы не виделись с Дымовым почти два дня. Ощущения от этого странные. Внутри меня все замерло и трепещет. Где он был? С кем провёл ночи? И мне сейчас совсем не стыдно его «драконить». Хочется, чтобы ему было хоть чуть-чуть больно.
–Сдала? – Интересуется он, отбрасывая в сторону сигарету.
–Да, – киваю, – на отлично.
–Молодец…
Забирает у меня из рук чемодан и несёт к багажнику.
Я сама ныряю на заднее сидение машины, не дожидаясь, когда мне откроют дверь. Дымов мое решение никак не комментирует. Просто садится за руль и выезжает с парковки университета.
В моей голове тысяча вопросов, но ком в горле мешает задать их свободно. Я просто смотрю в макушку Илье и мысленно приказываю пожалеть меня. Напряжение нарастает. Неужели он не чувствует?
–Куда мы едем? – Все-таки не выдерживаю я.
–В центр, – коротко и сухо отвечает Илья.
Мне кажется он злится. Если это не так, то почему тогда меня треплет на заднем сидении, как кильку в банке. На повороте бьюсь виском о дугу машины и вскрикиваю.
–Пристёгиваться нужно, Нина, – оборачивается Дымов. – Даже на заднем сидении…
Чувствую себя виноватой. Понимаю, что по-факту не за что, но настроение скатывается до максимального минуса. На всякий случай пристёгиваюсь. Слёзы подкатывают к глазам. Тихо вытираю их бумажным платочком.
Дымов заезжает на позёмную парковку большого торгового центра. Выходит из машины и успевает сам распахнуть мне дверь, пока я пытаюсь расстегнуть ремень безопасности.
–Успокаивайся, Нина, – смотрит на меня сквозь свои темные очки. – Рафинадные мальчики – это точно не та причина, по которой стоит убиваться. Считай, что вовремя вернула его мамочке.
Мне становится обидно за Ника и за его маму.
–А с чего ты решил, что он «маменькин сынок»? Ник, между прочим, ее полностью на свои деньги содержит!
–Меня это мало волнует! – Рявкает Илья. – Давай, в сопли вытирай. А то продавщицы в магазине тебя не поймут.
–Меня это мало волнует! – Фыркаю в ответ, копируя его интонацию. – И вообще, зачем нам в магазин? Твои доставки перестали справляться?
–Заканчивай базар, Нина… – давяще и предупреждающе цедит Дымов. Резко захлопывает дверь машины, разворачивается и идёт в сторону выхода с парковки. Мне не остаётся ничего, кроме как пойти следом.
Нина
–Вот, обратите внимание ещё на эти кольца. – Продавщица ювелирного магазина невозмутимо вытаскивает палетки и выкладывает их передо мной. – Самая популярная у невест – модель колечек с единым центральным бриллиантом. «Лапки» очень надёжно держат камушек. И выглядит изделие нежно…
–Это не «лапки», а крапаны, – бурчу ей в ответ. – И для повседневной носки «рельсовая» закрепка камней считается самой удобной.
–Что, простите? – Хлопает на меня девушка ресницами. – Простите, уточните, какая именно модель вам понравилась…
Я сдерживаю порыв подкатить глаза и беспомощно оглядываюсь на Дымова. Зачем нам этот фарс? Он прекрасно понимает, что я, как никто другой, равнодушна к ювелирному масмаркету. Я, если уж на то пошло, могу сама себе спаять и переплавить, что угодно.
–Выбирай, Нина, – кладёт руку мне между лопаток, – какое тебе нравится?
То есть он серьезно?
Продавщицы иногда обмениваются между собой многозначительными взглядами, делая свои пошлые выводы о нашей паре. Хотя… чего они не видели?
–Вот это, – тыкаю пальцем в самый простой ободок с камнями.
–Найдите этому кольцу мужскую пару, – просит Илья.
Я кусаю губы, пока он оплачивает покупку. И, едва мы выходим из магазина, резко разворачиваюсь, оказываясь с Дымовым лицо к лицу.
–Только не говори, что будешь поддерживать наш брачный фарс!
–Перестань, Нина, – морщится он. – Я подумал и решил, что ты действительно права в этом вопросе. Беременная девочка должна быть публично замужем. С кольцом на пальце. Это правильно.
–И ты будешь гулять со мной в парке по вечерам? – Прищуриваюсь ехидно. – Чтобы я где-то показывала это самое кольцо!? Мм?
–Хм… – тянет он. – Ты можешь планировать свой досуг. Где смогу – составлю компанию. У меня немного свободного времени, а у тебя ещё учебный год впереди.
Обходит меня, показывая, что разговор окончен.
–А ребёнок, Илья? – Кидаю ему в спину. – Ему тоже нужно будет написать тебе свой досуг? Зачем он тебе тогда вообще нужен?
От этих откровенных вопросов меня саму подколачивает.
Зачем мне ребёнок, я очень хорошо понимаю. Хочу дом, покой… Мне, оказывается, очень плохо одной.
–Я найду время быть отцом, Нина, если ты об этом. А ты с новым статусом постепенно заведёшь новые интересные знакомства.
–И все будут шептаться у меня за спиной? – Ухмыляюсь. – Жалеть, что я такая дура, а ты сменил очередную любовницу?! Тебе не кажется, что совсем не кольцо «защищает»? – Заканчиваю последнюю фразу и осекаюсь. Сердце замирает.
А вдруг он сейчас передумает и меня прогонит? Нет, глупо, конечно. Но так страшно…
–Я подумаю об этом, – кивает Илья. – И тебя услышал. У меня нет цели обидеть тебя, Нина.
–Хорошо… – сдуваюсь я. Понимаю, что отчитываться передо мной Дымов не станет.
В следующем магазине мы покупаем мне графический планшет. И здесь я радуюсь по-настоящему. Даже отправляю фото Нику. Он мечтает о таком, но пока с болезнью мамы не может себе позволить.
–Спасибо, – в порыве налетаю на Илью и чмокаю в щеку.
Он осторожно придерживает меня под поясницу. Буквально несколько секунд. Делает глубокий вдох и отпускает.
У меня все внутри застывает от того, что ему неприятно.
–Извини… – сникаю. – Просто спасибо. Я так соскучилась по рисованию. Не хотела тебя злить.
–Пойдём поужинаем, – прокашливается Дымов. – У меня через час встреча. Я рад, что смог хоть здесь угодить.
Ночью мне не спится. Хоть Илья и ответил на сообщение, что вернётся ближе к трём ночи, все равно в груди свербит.
Он с женщиной… Я чувствую.
Как это вообще «быть с мужчиной»? Дальше поцелуев у меня никогда не заходило. Какого это? Быть с Ильей?
Сердце мое разгоняется от мысли, что между нами все-таки случится секс. Ребёнка то он мне как-то должен сделать.
Я впервые жалею, что неопытна в этом вопросе. Как подготовиться? Посмотреть? Почитать? У меня же будет не один раз? Дети же не всегда получаются с первого раза! Может быть, Илье понравится быть со мной? Ведь той ночью… у него стоял. Дымов меня хотел!
Отрубаюсь я, едва услышав за окном шум автомобиля, а утром застаю Илью уже одетым в прихожей.
–Хорошо, что ты проснулась, доброе утро! – Отвлекается он от сборов. – Будь готова сегодня к семи вечера. Начнём заниматься ребёнком.
Мне краска кидается в лицо. Вот так сразу?
–А почему не ночью? – Вылетает у меня вопрос.
–Очень смешно, – качает головой Илья. – Достаёт из кармана карточку и подаёт мне. – Это дубликат моей с лимитом. Пока он двести тысяч. Можешь купить в дом, все, чего тебе не хватает. Не стесняйся. Осваивайся.
–Спасибо… – прячу я ее в карман и краснею ещё гуще. – А что там с моими… хм… проблемами? – Подыскиваю слова.
Зная папины долги, мне даже эту карточку у Ильи брать неловко.
–Я их решаю, все хорошо. До вечера, Нина, – отвечает он. Подхватывает папку с комода и жмёт ручку на входной двери.
–Пока… – смотрю ему в след.
И, едва закрывается дверь, пишу сообщение Нику: «Что мне сделать, чтобы мужчине понравился секс?»
Нина
Испытывая дежавю, поглядываю на часы. Без пятнадцати семь…
На мне снова красивое белье и сарафан. Волосы уложены в косу, чтобы не мешали делам на кухне. Делаю глубокий вдох и подскакиваю с места. Точно! Рыба!
Бегу на кухню. Обжигая пальцы даже сквозь полотенце, достаю противень.
–Ай-ай-ай… – тихо подвываю, засовывая руку под холодную воду.
–Что здесь происходит? – Неожиданно залетает на кухню Дымов.
–Ужин происходит, – фыркаю ему в ответ и снова хнычу. Ну какая же я жалкая а?
Илья молча распахивает шкафчик, достаёт из его глубин пузырёк пантенола и подходит ко мне.
–Руку давай…
Подаёт полотенце и выключает воду. Смотрит мне в глаза, пока покрывает пальцы белой пеной.
–Все, не плачь, пусть впитается, хозяюшка, – хмыкает. – Пахнет вполне вкусно, только поедим, когда вернёмся.
–Откуда вернёмся? – Не понимаю я.
–Из больницы… – смотрит на меня Дымов, как на идиотку. – Прежде чем будет произведена процедура оплодотворения, нужно пройти обследование. Врачей, анализы…
–Процедура… что? – Мотаю головой. – Тебе не кажется, что это просто слишком. Я здорова. Если бы люди перед каждым решением сделать ребёнка сдавали кровь и проходили терапевта, они бы перестали рожать!
–Нина… – хмурится Дымов. – Ты разве не поняла? Никакого секса не будет. Будет оплодотворение. Искусственное.
Я чувствую, как мои глаза лезут «из орбит». По плечам прокатывается дрожь. На мгновение закрываю глаза, чтобы содержать подступившие предательские слёзы.
–Я не понимаю, Илья… – выдыхаю. – Если тебе противно со мной переспать, зачем тогда это все? Неужели у меня нету иного выхода отдать тебе долг за отца? Это… – психуя, вытираю пальцы полотенцем. – Это выглядит просто грязно. Ещё грязнее, чем было. Верни все обратно. Не нужно никому ничего за меня отдавать. В конце концов, самое страшное, что может со мной случиться – это смерть.
–Ты ошибаешься, Нина, – хмурится Дымов. – Самое страшное – это потерять волю, свободу и здоровье. Когда хочется очень сдохнуть, а не выходит.
–Пистолеты не стреляют? – Хмыкаю.
–Они стреляют. Вот только ты не сможешь, – тяжелеет голос Ильи. – Очень показательно блевала на обочине. И, к сожалению, вернуть все обратно я тоже не могу. Деньги уплачены. Мои люди ищут пропавший товар.
–Какой товар?
–Практически вагон «серой» техники. Я думаю, что и удар твоего отца хватил после его исчезновения.
–Вагон… – машинально повторяю, пытаясь осознать масштаб, но он не укладывается в голове.
–Очень серьёзные люди недовольны, Нина, – вздыхает Илья. – Но пока для всех ты – моя. Спрашивать будут только с меня.
Шок в моей голове взрывается подкатившей тихой истерикой.
–Прости… – обхватываю себя за плечи. Они подрагивают.
–Иди ко мне, – притягивает меня к себе Дымов. – Нина… – выдыхает в макушку. – Ты будешь хорошей мамой. Мне не нужно от тебя большего.
Не нужно… Как же это принять?
–И я постараюсь тебе ни в чем никогда не отказывать, – заканчивает он мысль.
Только именно это постоянно и делаешь! Отказываешь! И указываешь на место!
–Можем стать друг для друга родными людьми…
Мы стоим посреди кухни, почти обнявшись. Но буквально несколько секунд.
–Поехали, а то опоздаем, – отстраняется от меня Илья. Я покорно привожу кухню в порядок и выхожу следом за ним на улицу.
В машине едем молча. Он делает вид, что увлечён дорогой, а я залипаю в телефон. Машинально листаю предложения на бирже фриланса и создаю заново анкету художника. Подгружаю некоторые свои работы, которые сохранились на телефоне в портфолио. Изучаю расценки. Отправляю запрос на один из проектов.
Едва мы заходим в больницу, я робею. Только теперь начинаю осознавать степень ответственности того, на что подписалась. Столько беременных женщин в одном месте! Они передвигаются по коридорам вальяжно. Разного возраста и внешности. Кто-то один, обмахиваясь карточкой, кто-то в сопровождении мужей.
Илья уверенно идёт в самое дальнее крыло и подходит к кабинету. Стучит, толкает дверь.
Я слышу из-за неё «войдите» и деревенею. Никогда не была у гинеколога. Мамочки, мне двадцать три! Некоторые девочки уже имеют в анамнезе пару абортов и букет венерических, а я на панике, что сейчас придётся раздеться. Нет, не то чтобы я совсем «дремучая»…
Переступаю порог кабинета в след за Дымовым.
–Вера Тимофеевна, здравствуйте, – подходит к столу, за которым сидит женщина лет пятидесяти и садится на стул, – мы от Руслана Аязовича.
–Опаздываете… – констатирует она, гладя поверх очков на часы, – давайте вашу карту – протягивает руку в мою сторону.
Я бросаю беспомощный взгляд на Дымова. Он хмурится и внутренне разгоняется недовольством.
–Вы, кажется, не понимаете…
–Это вы, молодой человек, не понимаете, – строго перебивает его Вера Тимофеевна. – Желание иметь наследников – это похвально, но вашу девушку я вижу в первый раз. Вы отказались от предложенной базы суррогатных матерей…
Там ещё кроме меня «матери» были? От волнения начинает кружиться голова. Я хватаюсь пальцами за спинку стула.
–Потому, Илья Михайлович, – заканчивает мысль врач, – я хочу видеть карту женщины, с которой предполагается процедура оплодотворения. Сколько беременностей? Каким образом были рождены дети? Как проходили роды? Хронические заболевания. В конце концов, ей на вид не больше двадцати! Мы стараемся не работать с барышнями моложе тридцати. Во избежании жизненных драм, так сказать. Отдать ребёнка спустя девять месяцев это не так просто, как кажется.
–Кого отдать? – Хриплю я.
–Вера Тимофеевна! – Нависает над ее столом Дымов. – Эта девушка – не суррогатная мать. Она – моя будущая жена.
–Карту… – невозмутимо снимает с носа очки женщина. – Или давайте заводить новую.
–Заводите! – Рычит Илья и опускается на стул.
–Вы бы хотели, чтобы ваш жених присутствовал на осмотре? – Переводит на меня строгий взгляд.
Секунду помедлив, отрицательно мотаю головой. Господи, я не готова. Мне, оказывается, очень нужно поговорить о том, что происходит в моей жизни со взрослой женщиной. Потому что я не понимаю. Осознаю только на уровне эмоций, а что меня ждёт там на самом деле…
–Нина? – Удивлённо вскидывает брови Илья. – Нет, подождите, – снова начинает давить. – Я имею полное право присутствовать и понимать, что происходит с моей будущей женой.
–Открою вам секрет, молодой человек, – откидывается на спинку стула Вера Тимофеевна и отмораживает Илью взглядом, как юнца. – Эта девушка для вас на сегодняшний день чужой человек. И знать о состоянии ее здоровья вы не имеете никакого права, если отсутствует контракт оказания услуги сурматеринства.
–Я плачу вам такие деньги… – рычит Дымов.
–А я здесь, чтобы защищать здоровье женщин, – осаживает его она. – Влюблённых, отчаявшихся, счастливых, больных… Понимаете?
–Жду в коридоре, – подрывается со стула Илья. В несколько шагов достигает двери и от души грякает ею о косяк.
Мы остаёмся с Верой Тимофеевной одни. Она подходит к раковине и моет руки.
–Проходи на кресло, не бойся, – теплеет ее голос. – Будем разбираться.
–Я должна вам сказать, – прокашливаюсь я и чувствую, как краснею. – Сказать…
–Ммм? – С интересом склоняет женщина голову, оборачиваясь на меня.
–Что ещё никогда не занималась сексом, – выпуливаю и замираю, ожидая реакции.
–Удивила, – кивает Вера Тимофеевна. – Тогда кресло пока отменяется. Чаю хочешь? Честно говоря, у меня так на эту погоду голова болит, что кофе покупать не успеваю. Давление падает.
–Водички, если можно, – прошу искренне.
–Можно, – кивает она. – Присаживайся за стол.
Передо мной появляется стакан и конфетка на салфетке.
–А твой жених, Нина, в курсе, что ты девственница? Если, конечно, не врешь, – хмыкает она. – И где он тебя «цветок не сорванный» нашёл? В каком ауле?
–Не в курсе… И у нас не религиозный брак.
–Все чудесатее… – Опускается врач обратно за свой стол и делает глоток кофе из чашки. – Гадость растворимая… – морщится. – Так и как же так вышло? Вопрос в деньгах, Нина?
–В них, – киваю, – но не совсем, – спешу оправдаться. – Я очень люблю его. Мы давно знакомы. И действительно хочу, чтобы от него…
–А ты понимаешь, Нина… – делает женщина ещё глоток, – что подобные способы зачатия ребёнка небезопасны. Что ты, возможно, сломаешь себе жизнь в плане здоровья сейчас? Мм? Гормональная терапия при вынашивании не проходит бесследно, а ты, прости за подробности, даже удовольствия от процесса не получишь!
–Вы меня переубедить пытаетесь? – Уточняю. Беру стакан и большими глотками выпиваю половину.
Да я сейчас просто убегу!
–Предупредить, – поправляет меня врач. – И, уж прости, не понимаю, что у вас за странный союз без половой жизни. Твой жених не похож на евнуха. Я за свою жизнь повидала разное, но с вами… – разводит руками. – Не уверена, что готова вести беременность. Поищите другого врача.
Я проникаюсь к этой женщине уважением. Прежде всего, наверное, потому, что она совсем не боится Дымова. Поставила его на место и глазом не моргнула. А ещё потому, что явно не желает участвовать в сомнительных мероприятиях даже за большие деньги.
–Не нужно другого, – облизывая губы, мотаю головой. – Вы лучше помогите нам сделать все правильно, Вера Тимофеевна. Илья… он на самом деле хороший.
–Правильно… хороший… – фыркает она, – ну что ж. Ладно… В любом случае у нас есть пара недель на подготовку и анализы. – Берет листок бумаги, начиная быстро шкарябать по нему ручкой.
Задаёт мне вопросы о здоровье, а потом все-таки просит пройти на кресло, где берет анализы и действительно обнаруживает, что я невинна.
–Чертовщина какая-то, – ворчит, снимая перчатки. – Извини, но мне придётся поговорить о тебе с твоим женихом. Я могу быть с ним откровенна?
–Да, можете, – вздыхаю.
Уж лучше пусть она…
Как маленькая девочка жмусь к двери ухом, пока Вера Тимофеевна общается с Ильей, но слышно плохо. Звукоизоляция добротная. Беседа затягивается. Спустя десять минут в кабинет добавляется ещё один мужчина в белом халате. Он приносит папку документов. Среди них я замечаю несколько листков с фотографиями женщин. Те самые претендентки?
Ожидая своего вердикта, опускаюсь на кушетку. И что теперь?
Дымов выходит в коридор внешне спокойным. Я подлетаю к нему на встречу.
–Илья…
–Потом поговорим, Нина… – резко отвечает мне он. – Идём в машину.
***
Дымов гонит по городу около ста двадцати, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю, когда на светофорах зажигается красный.
Мне становится невыносимо. В конце концов, можно мне хоть что-нибудь сказать?!
–Илья… – снова начинаю я.
–Не сейчас, Нина, – снова психует он мне в ответ. – Я думаю.
–А можно думать вслух?! – Повышаю я голос в ответ. – Тебе не кажется, что я ничем не заслужила такого отношения? Унижения, Илья Михайлович! Роди, отдай, выходи замуж, ты мне должна, будь счастлива, что я такой благородный… Спасибо!
–Ты, блять, девственница, Нина! – Лупит он руками по рулю.
Машину немного несёт. Перехватывает крепче руль. Нам сигналят.
Меня окатывает адреналином, а после острой, заставляющей закаменеть все в внутри, обидой.
–И что? – Интересуюсь со злой иронией. – Девственницы не беременеют? Я вас уверяю, Илья Михайлович, у меня внутри все точно также, как и у женщины с энным количеством партнёров.
–Пиздец… – стонет Дымов. – Это все какой-то гребаный дебилизм!
–Да что вы? – Хмыкаю. – Передумали ребёнка делать? Все женщины не подходят? Ах, да, это же для моего блага и безопасности…
–Хватит, Нина! – Взрывается.
Сбавляет скорость, включает аварийку и останавливается прямо посреди проспекта.
Поворачивается ко мне и делает глубокий вдох.
–Если проблема только в моей невинности, то разве сложно решить этот вопрос? – Облизываю губы. Внутри все дрожит. Я снова ему себя предлагаю.
–Я не могу, Нина… – качает Илья головой. – Это извращение, ты понимаешь? Быть близкими и воспитывать ребёнка – это не равно сексу! Я твои сарафаны с зайцами и Мики Максом помню! Помню, как после школы забирал! А ты предлагаешь мне в себя засунуть член!
–Ты ведь сам это начал, – пожимаю плечами. – Не понимаю, что плохого в том, что я не хотела спать с кем-то без чувств.
–А твой этот, – взмахивает рукой Илья, подбирая слово, – творческий персонаж. Ты так рыдала, с ним расставаясь, – добавляет со злостью. – Неужели он не пытался?
–Не все сразу лезут под юбку! – Фыркаю. – Ник – хороший.
–А я, значит, плохой!? – С чего-то делает вывод Илья.
Я с интересом начинаю обращать внимание на мелочи в его внешности: а пульсирующую с бешеной скоростью вену на шее, агрессивно вздрагивающие ноздри, напряженную линию челюсти… Можно было бы даже предположить, что Дымов ревнует, но нет. Он всегда агрессивен, если что-то идёт не по его плану.
–Я не говорила, что ты плохой, Илья, – говорю примирительно. – Просто хочу понимать, как дальше будет строиться моя жизнь. Ты передумал на счёт ребёнка?
–Нет, – рычит Илья в ответ. – Я не передумал! Но медичка права, – перехватывает меня за плечи и смотрит в глаза. – Ты ещё слишком молода. И меня это парит. Парят долбаные понятия, в которых ты не виновата. И парит вопрос твоего здоровья, Нина. Я, когда тебе это предлагал, понятия не имел, что все так серьезно.
–И что теперь? – Сглатываю ком в горле. – Ты же говорил, что без этого никак. Что мы должны стать близкими людьми.
–Мы станем, – резко выдыхает Илья. – Мужем и женой. Но рожать никого не будем. Я оплачу хранение материала ещё на пару лет. Ребёнка родит другая женщина.
–Я так не хочу… – шепчу, чувствуя, как в носу начинает першить. Мотаю головой. – Не хочу! Потому что… это нечестно!
–Извини… – перебивает меня Дымов и достаёт из кармана телефон. – Да! – Тут же принимает вызов. – Я понял. Я сейчас приеду. Скорую вызови.
Швыряет телефон на панель и снимает машину с ручника.
–Что-то случилось? – Робко интересуюсь, видя, что мысленно Илья уже не со мной.
–Надеюсь, что нет, – Отвечает Дымов. – Или я его убью.