Mine üle audioraamatule
– Ты сошла с ума, Теона, я тебя предупреждаю, – отчаянно шепчет Ирина. – Я не очень сильна в ваших традициях, но ничего хорошего тебя не ждёт.
– Не отвлекайся! – шиплю на неё, лучше подай руку.
– Давай, только осторожно!
– Ай, – закусывая от всплеска адреналина губы, я прыгаю из окна на асфальт.
Мы, угорая, прячемся от охраны за большими кустами пихты и бежим к калитке.
– Сигнализации нет? – на всякий случай уточняет Ирина.
– Нету, – мотаю я головой. – Она им ни к чему.
Мы тихими мышками выскальзываем за калитку и закрываем ее за собой. Подбегаем к машине такси, ждущей нас возле соседнего дома, и открываем двери.
– Теона, стой, – тормозит меня за руку Ирина. – Ты уверена, что нужно именно так решать этот вопрос? Лишаться девственности с первым встречным. Поговори с отцом. Попроси подождать, пока ты закончишь институт.
– А потом что? – психую я и смотрю на неё с вызовом. – Да плевать ему на меня. Хочет чистеньким перед семьей остаться, что не бросил дочь от русской. Только где они все были, когда мама болела? Кто-то думал обо мне, когда по ночам учебные программы преподавателям писала? А теперь папочка объявился и решил за мой счёт наладить бизнес!
– Ты же говорила, что мама сама отказалась за него замуж выходить? – тихо спрашивает подруга.
– Это правда, – киваю я и падаю на заднее сидение машины. – Здравствуйте, говорю водителю. Клуб «Зеон», пожалуйста.
– Ну значит, – продолжает сеять в мою голову сомнения подруга, – твой отец не такой уж плохой.
– Наверное, – пожимаю плечами. – Но женился он все-таки на своей. И за все девятнадцать лет никто из родственников не пожелал со мной встретиться. Или позвать «на лето», – ехидно хмыкаю.
– Как же так? – грустно охает Ирина.
– Мама не сказала ему сначала, что родила, – отвечаю подруге. – Боялась, что отберёт. А потом в пятнадцать он объявился. Как-то узнал. Взял с матери обещание, что я останусь невинной до свадьбы. И… – сглатываю, чувствуя, как слёзы накатывают на глаза. – Все, если сейчас разревусь, то испорчу макияж.
– Иди сюда, – обнимает меня Ирина.
Мы, тяжело дыша, смотрим в окно и провожаем глазами огни ночного города.
Хорошо, что Москва никогда не спит, и ей нет никакого дела до чужих постелей. Здесь все просто. Свайп вправо – да, свайп влево – нет.
– Кого ты там выбрала то? – спрашивает Ирина. – Покажи.
Я достаю телефон. И загружаю приложение быстрых знакомств.
– Роман, – поворачиваю экран к подруге. – Двадцать лет. Учится на физмате. Любит экстремальный спорт.
– Ничего такой, – кивает Ирина. – А если соврал, и это не его фотка?
– Ну познакомимся, – я жму плечами. – Никто же не заставляет меня делать это с ним. Там клуб на тысячу человек, если что.
– Ты презервативы купила? – понижает голос подруга.
– И таблетки, – киваю, – и презервативы.
– А если этот твой жених не передумает жениться? – добавляет нервозности Ирина.
– Не думаю, – мотаю головой. – Не зря же они меня под конвоем к гинекологу водили. Господи, как лошадь выбирают, честное слово.
– Лошадей ещё тщательнее выбирают, – бурчит в ответ подруга.
Таксист начинает с интересом поглядывать на нас в зеркало заднего вида, поэтому мы благоразумно замолкаем до конца поездки.
– А где ты решила, – играет пальцами в воздухе подруга, подыскивая слова, – это провернуть?
– В гостинице, наверное, – отвечаю, откидывая глазами длинную очередь на фейсконтроле, – или квартире на крайний случай.
– Слушай, Теона, – Ирина снова меня останавливает. – Я прошу тебя, пойдём отсюда. Идея – так себе. Опозоришь и отца, и жениха. Люди просто живут по своим законам, они этого не заслужили.
– Не заслужили, – соглашаюсь. – Но ты думаешь, меня кто-то слушал? А если я стану по меркам невесты «бракованной», то со временем он от меня отстанет.
– Ну а может, ты сама себя? – неуверенно предлагает подруга. – Ну купим тебе в интим-магазине большой хм…
– Чего? – округляю я на неё глаза.
– Ну многие женщины, между прочим, так делают. Для здоровья, – поджимает губы Ирина. – Даже у моей мамы есть.
– Нет, – мотаю я головой. – Мне нужен скандал. Да и как я сама… – на секунду допускаю мысль и чувствую, как щеки заливает краской. – Фу! Нет! Я не смогу!
Ирина, глядя на меня, прыскает от смеха, и я, не сдерживаясь, присоединяюсь к ней.
Через минут пятнадцать мы проходим фэйсконтроль и, наконец, оказываемся внутри клуба.
– Только давай не очень шиковать, – просит меня Ирина. – А то стипендия только через неделю.
– Я плачу, не парься, – отмахиваюсь от неё я.
Загружаю приложение знакомств и набираю номер Романа.
– Он не дал тебе свой номер? – хмурится подруга.
– Это я не дала, – отвечаю ей. – Ещё не хватало, чтобы он мне потом звонил.
Роман скидывает мой звонок и пишет, что ждёт меня в вип кабинке, которая ближе всех к сцене.
Мы с Ириной пробираемся через толпу танцующих парней и девчонок. Кого здесь только нет, мама дорогая. Парни на каблуках, девушки выкрашенные в синий и бритые на голо, фрики-гермафродиты, полу-голые девушки и просто невероятное количество разношерстной молодежи. Нет, я бывала в клубах и раньше, но никогда не возвращалась домой позднее двенадцати ночи. Видимо, самое интересное начинается здесь как раз после рубежа новых суток. Не могу сказать, что мне нравится, но нет в этом ничего вопиюще-отталкивающего.
– Привет! – я неловко останавливаюсь возле столика своего нового знакомого и сразу окидываю парней цепким взглядом. Ничего такие. Вполне опрятные, стильные.
– Привет, девчонки, – Роман подхватывается на ноги и отодвигает для меня стул возле себя.
Похож. Я улыбаюсь ему. Подкаченный, высокий, улыбчивый, с чистой кожей. Немного напрягает, что даже в помещении он в кепке, но это уже так, чтобы придраться.
Рядом с ним сидит ещё один парень. Видимо, друг.
– Олег, – подтверждает он мои предположения, кивая в его сторону.
– Моя подруга Ирина, – чуть приобнимаю я ее и сажусь на стул.
– Здравствуйте, – сдержано здоровается Ирина, опускаясь на соседний.
– Ну что, девчонки, – потирает руки Роман, скользя по мне похабненьким взглядом. – Будем знакомиться? Что пьёте?
– Нам сок, – быстро отвечает моя подруга.
Я кидаю на неё предупреждающий взгляд. Ну начинается!
– Ирине сок, а мне какой-нибудь коктейль, – улыбаюсь своему новому знакомому и придвигаюсь ближе, чтобы лучше его слышать. – А на каком ты курсе?
– На четвёртом, – отвечает Роман, – слушай, – понижает голос. – Меня подруга сейчас твоя просто взглядом просверлит.
– Не обращай внимания, – хихикаю я. – Она просто первый раз так знакомится.
– А ты? – он понижает интонацию, накрывает мою руку своей и начинает рисовать по ладошке круги большим пальцем.
– Я тоже первый… – немного теряюсь и отбираю у него свою руку, делая вид, что что-то ищу в сумочке. Какой быстрый! Пусть думает, что хочет, но решаю здесь я.
Ирина вяло поддерживает диалог с Олегом. Очевидно, что он ей не нравится. А ещё она очень беспокоится, что ее отсутствие ночью заметит мама. Младшая сестра Ирины иногда просыпается по ночам из-за приступов вегетососудистой дистонии.
– Ты, если что, – поворачиваюсь я к подруге, – можешь ехать домой. Мне кажется, что Роман нормальный парень.
– А мне так не кажется, – шипит подруга. – Прошу тебя, давай уйдём.
– Хорошо, – киваю. – Ещё пол часа, и если он нормальный, то мы просто поедем ко мне, а ты домой.
– Тея…
– Все, я сказала, – шикаю.
Нам приносят коктейли и большую тарелку со всякими закусками: орешки, чипсы, сушеное мясо.
– Пойдём потанцуем, – тянет меня на танцпол Роман. Прижимает к себе и шепчет в кромку ушка. – Ты такая красивая. Хочу тебя трогать.
Я глупо хихикаю, допиваю свой коктейль и, чувствуя, как алкоголь легко бьет в голову, хватаюсь за руку Ромы.
– Посмотри за вещами, – просит он Олега.
– Я пойду до туалета, – Ирина решает не оставаться с ним один на один.
– Хорошо, – пожимаю плечами. Как по мне, так оба парня очень приятные. В меру борзые. А Олег, кажется, вообще здесь частый гость. К нему постоянно подходят поздороваться разные люди.
Руки Ромы нагло скользят по моим бёдрам и иногда ныряют под платье. Я прижимаюсь к его груди спиной и пытаюсь понять нравится мне его близость или нет. Смогу ли я рядом с ним расслабиться? Голова немного плывёт, и я откидываю ее ему на плечо.
От Ромы пахнет каким-то сладким одеколоном и сигаретами. Это, конечно, не тот мужской запах, которым хочется пропитаться, но, в целом, ничего отталкивающего. Я даже начинаю немного расслабляться, позволяя Роману более откровенные прикосновения, когда на танцполе вдруг неожиданно вспыхивает верхний свет и отключается музыка.
Я, как ошпаренная отлетаю от своего нового знакомого в сторону и с ужасом смотрю, как клуб начинают заполнять люди в военной форме. Некоторые из них держат на поводках овчарок.
– Что это? – кричу Роману, но он не успевает ничего ответить.
– Всем на пол! – раздаётся громкий голос из динамиков, – Работает Госнаркоконтроль.
Ненавижу, когда на мою территорию приходят посторонние.
И дело тут совершенно не в отсутсвие гостеприимства и желании сотрудничества. Просто люди совершенно не умеют себя вести, ощутив особое положение или власть.
Наследить, сломать, нахамить и ждать, что тебя захотят принять ещё раз – это прямо классика жанра.
Но иногда приходится засовывать свои принципы в известное место и играть роль радушного хозяина.
Подхожу к стеклу вип-капсулы и с напряжением жду начала шоу, мысленно подсчитывая убытки. Прошлый раз пришлось сменить пять зеркал и стробоскопы.
– Чего такой напряженный, Саид? – борзо окликает меня Рязанцев – старый прошаренный ГНКашник. Каждая звезда на погонах весит, как килограмм «чистого белого». Не дружить с таким человеком – опасно. Вот я и дружу, на сколько хватает терпения.
– Опять аппаратуру мне спалят, Тарас Петрович, – качаю головой. – Людей напугают. Ведь знаете всех и каждого клиента в лицо, зачем нужен этот цирк?
– Ну они же не девочки тебе, – ржет он мне в ответ, – чтобы на цыпочках заходить и вежливо в машины сажать. Дай парням оторваться, порезвиться. Да и в этот раз знаем только троих курьеров, – говорит он задумчиво и опрокидывает в себя рюмку. Закусывает куском красной рыбы и вытирает о салфетку пальцы. – Хорошо пошла! Так вот, а четвёртого надо брать с поличным, – продолжает свою мысль. – Не палится гаденыш. Ты мне ещё знаешь что…
Оборачиваюсь.
– Что? – стараюсь изобразить интерес.
– Ту светленькую девку, что прошлый раз в сауну приезжала, на субботу оставь. Упаси меня теперь баб, где-то в другом месте теперь брать, – заканчивает ворчливо.
– Чего так? – хмыкаю.
– А, – отмахивается, явно не желая вдаваться в подробности своих моральных падений. – Ты, значит, из своих один теперь холостой остался.
– Да, – подтверждаю. – Обе девочки беременны, Алексей ещё не оправился до конца после больницы, поэтому решили второй свадьбы не делать.
– Ну а ты когда? – пьяно ржёт Рязанцев.
– А зачем мне, – похабненько улыбаюсь, поддерживая его настроение. – У меня здесь почти гарем. Выбирай любую.
– Это правильно, – салютует он мне новой стопкой. – Жениться надо на правильной бабе. Я вот уже тридцать лет женат. Тома у меня – золотая женщина. Скоро дочь уже пристраивать будем… Кстати, – загораются его глаза отцовским интересом. – Может, тебя с моей дочкой познакомить? Я ее в ежовых рукавицах держу…
– Так я ж не православный, – съезжаю я с темы своим железобетонным аргументом. – ЗАГСу то все равно, а вот внуков вы покрестить захотите…
– Да, – перебивает он меня. – Это ты прав. Жаль. Сейчас начнут, – смотрит на часы, а я снова приклеиваюсь взглядом к стеклу.
Мне нравится, что отсюда с высоты капсулы танцпол выглядит, как единый организм, который пульсирует и движется в ритм музыке. Иногда, если в него присмотреться можно выцепить взглядом очень интересных персонажей или просто красивых девушек, которая будет не против провести со мной ночь. За секс я принципиально не плачу никогда.
Да и то, что сплю с сотрудницами – это абсолютный миф, который я не спешу развеивать. Зачем?
Может быть, то что я скажу, может показаться странным, но я действительно ценю своих работников. Даже эскорт. И предъявляю очень высокие требования особенно к чистоплотности, порядку и здоровью.
Сегодня мне, кажется, повезёт…
Неожиданно для самого себя, осознаю, что уже несколько минут смотрю на одну и ту же девушку, которая расслаблено и немного развязно танцует рядом с парнем. Он – что-то очень невнятное, а она – прямо вау. Сорваться и сожрать.
Грудь не меньше троечки, тонкая талия, круглые бёдра. Не худышка, поэтому золотое мини сидит на ней просто нереально порочно. Ах да, и ещё один мой личный фетиш – длинные волосы. У неё они шикарные.
Плюс капсул в том, что ты видишь все, что происходит в клубе внизу, а тебя не видит никто.
– Три, два, один, – ёрничает за моей спиной Рязанцев. – Понеслась.
Свет на танцполе вспыхивает, музыка становится тише. Клуб заполняют люди с собаками и в спецформе.
Грубо кладут всех лицами в пол и начинают крошить тех, кто пытается качать права. Морщусь, как от зубной боли. Варвары.
– Ладно, – поднимается с дивана Рязанцев, вытирая руки салфеткой. – Пора идти работать великим и ужасным.
– Удачного вам улова, Тарас Петрович, – подхожу к столу и подаю руку.
Мой гость выходит из капсулы, а я возвращаюсь к своему наблюдательному пункту. Девчонка с танцпола не даёт покоя. Жалко будет, если такую красоту поломают.
Ищу ее взглядом в толпе и беспокойно осаживаюсь, когда вижу, как девчонку грубо поднимают на ноги, заламывают и уводят вместе с парнем в подсобные.
Вот это неожиданно… обтекаю я. Меньше всего она была похожа на дилера, но чего сейчас только не увидишь. Подхватываю пиджак со спинки дивана и выхожу из капсулы на лестницу.
Но проверить все-таки нужно. Жалко будет, если просто дура и случайно влипла.
Наверное, сейчас было бы гораздо лучше, если бы мой новый знакомый оказался маньяком, и мое бездыханное тело нашли бы утром грибники. По крайней мере, так бы меня оплакивали и жалели.
Потому что то, что происходит со мной сейчас, в миллиард раз хуже.
Ты хотела позора Теона? Браво! План выполнен на двести процентов, аж до третьего колена. Кажется, именно это близкое родство учитывается, когда о человеке пренебрежительно говорят, что он из семьи уголовника.
Уж лучше в деревню к родственникам отца. В самую дальнюю. Вечной прислугой и девственницей. Как эта, его сестра Ясмина. Ой, мамочка…
Мне хочется порыдать в голосину, но это ничего не решит. Поэтому, я просто молчу и закрываю глаза руками.
– Имя, фамилия, отчество, – рявкает над моей головой мужик в форме. – Я спрашиваю ещё раз. Или сейчас моя рука дрогнет и вместо пяти грамм в протоколе появится пятьдесят. А это, – выводит он голос на крик. – Это уже совсем другая статья!
Мне кажется, папа просто умрет, если завтра перед братьями и другими родственниками ему вдруг скажут, что его дочь оказалась наркоманкой, и ночью ее взяли в клубе, как дилера.
Слёзы жалости к себе текут по щекам горячими дорожками. В висках начинает пульсировать боль.
– Мне нужно позвонить, – выдавливаю из себя севшим голосом.
Надеюсь, Ирине они ничего не успели подбросить. Надо было ее слушать…
– Позвонишь, – подаётся вперёд мужик над столешницей. – Обязательно позвонишь, только сначала расскажешь, как зовут, сколько лет и как давно знаешь Люберецкого Романа Тимофеевича.
– Кто это? – совершенно искренне не догоняю я, поднимая голову и обводя глазами мужчин.
– То есть имени мужика, который тебя лапал ты тоже не знаешь, – констатирует полицейский. – Зафиксируй это в протоколе, капитан, – с ехидцей кивает мужчине помоложе. – Понятые, – поворачивает голову к двум официантам. – Вам хорошо слышно, как девушка отказывается сотрудничать со следствием, чинит препятствия и открыто признаётся в образе жизни женщины с низкой социальной ответственностью.
– Я такого не говорила, – шепчу упрямо. – Это, – киваю головой на небольшие пакетики на столе, валяющиеся среди помады и пудры, не мое.
– Однако, свидетели зафиксировали их местонахождение в вашей сумочке, – продолжает давить на меня мужчина.
– Мне это подбросили, – шепчу.
– О, – ехидничает полицейский. – Мою песню любимую «запела». Это не мое, мне подбросили, я этого человека первый раз в жизни вижу, и вообще ни грамм в рот ни сантиметра в жо… – осекается, оглядываясь на открывающуюся дверь кабинета.
В неё заходит ещё какой-то более титулованный мужик. Ну, по крайней мере, так можно судить по тому факту, что в его присутвии все вытягиваются в струнку и срочно придумывают себе дела помимо того, чтобы просто потешаться над моей хладной тушкой.
– Что тут у нас? – интересуется он вальяжно и заглядывает в протокол.
– Молчит, товарищ полковник, – лебезящие отзывается ему в ответ мой главный мучитель. – Не хочет, дура, дружка своего сдавать.
– А ты знаешь, – вдруг резко наклоняется полковник и нависает надо мной, заставляя вжаться в стену. – Сколько девочек и мальчиков убил этой дрянью твой дружок? Сколько матерей с удовольствием повыдёргивали бы тебе сейчас волосы…
– Да не знаю я ничего, – отвечаю, задирая голову, искренне надеясь, что хоть он мне поверит. – Я с ним в интернете пять часов назад познакомилась. Он сказал, что студент, учится и экстримом увлекается. Друг! – вдруг вспоминаю. – Там за нашим столиком ещё один парень Олег оставался!
– Капитан, проверь, – кивает на дверь полковник.
– Вы меня теперь отпустите? – интересуюсь сдавленным голосом. – Вы же понимаете, что я не похожа на наркоманку.
– Пффф, – хмыкает капитан. – Знаешь, если бы все преступники, были похожи на преступников, их бы всех давно пересажали. И у нас бы не было работы.
Дверь снова открывается, и в неё входит мужчина в штатском.
– Вы не против, Тарас Петрович, я поприсутсвую, – обращается он к полковнику и немного хмурится, разглядывая нашу напряжённую мизансцену.
– Не против, – кивает полковник и все-таки отходит от меня в сторону.
Вошедший мужчина вальяжно опускается в кожаное кресло.
Я кидаю на него осторожный взгляд и делаю вывод, что на полицейского он не похож. Слишком дорого выглядит: белоснежное поло, джинсы, дорогие кроссовки и часы. Небольшая фигурная щетина и… колечко в ухе? Но это не точно. Он сидит ко мне другой стороной.
– Имя, фамилия, отчество, – снова раздаётся над моим ухом.
Я закусываю губы,понимая, что вариантов у меня нет. Сказать все равно придётся.
– Обская Теона Руслановна, – выдыхаю.
– Возраст, – скребёт ручкой бумагу мужчина.
– Девятнадцать лет.
– Почему находитесь в ночное время на территории вне дома без паспорта?
Я не успеваю ответить на вопрос, потому что в кабинет возвращается капитан, он отводит полковника и моего мучителя в сторону, начиная бурным шёпотом что-то докладывать.
Я напрягаю слух, но все равно ничего не слышу.
Ставлю локти на стол и зажимаю виски, прикрывая глаза. Кошмар… Теперь у меня всего два варианта дальнейшей жизни. Один лучше другого: сесть в тюрьму или сдаться власти отца, который, наверняка меня вытащит из проблем. Все-таки не самый последний человек. Но взамен лишит права голоса навсегда.
Открываю глаза и сталкиваюсь взглядом с тем самым мужчиной в штатском. Он внимательно меня рассматривает.
Демонстративно отворачиваюсь и делаю вид, что меня страшно интересует аппарат для ксерокса.
– На пару слов, Тарас Петрович, – слышу властный низкий голос. Он мне ещё не знаком.
Интерес побеждает гордость, и я снова оборачиваюсь на мужчину в штатском. Мое предположение оказывается верным, именно ему принадлежит бархатный баритон с едва уловимым протяжным акцентом.
Мужчина встаёт с кресла и приглашающим жестом просит полковника выйти с ним за дверь.
– Ну продолжим, – мой мучитель возвращается на своё место и берет в руки ручку. – Почему, говорите, ходите без паспорта?
– Он у папы в сейфе, – отвечаю нехотя. – Должны были с женихом заявление подать.
– С Романом, – уточняет мужчина.
– Нет, – мотаю головой. – Жених у меня другой.
– Ну значит вдвойне обрадуется, – пошло хмыкает мне в ответ и резко дёргается, слыша голос вернувшегося полковника.
– Потапов! Отставить!
– В чем дело, товарищ полковник? – подскакивает он.
– Что же вы, Саид Артурович сразу не сказали, что девушка ваша племянница, – говорит мужчине в штатском полковник, игнорируя вопрос сотрудника.
Они подходят ко мне ближе. Я распахиваю глаза, понимая, что речь идёт обо мне. Только вот, как на это реагировать не представляю!
– Выросла, – отвечает Саид. – Видимо, решила, что у меня в клубе отдыхать безопасно, но не повезло.
– Лучше нужно смотреть за своими родственницами, Саид Артурович, – с ухмылкой качает головой полковник. – Но я понимаю, сам отец. Вещи ее собери, – отдаёт распоряжение опешившему сотруднику.
Я ошарашено перевожу взгляд с Саида на мужчин в форме, потом на официантов, которые тихими мышками вжались в стену, и пытаюсь найти ответ, как мне поступить. Уйти сейчас с незнакомым мужчиной? Да мало ли кто он вообще, раз его даже люди при таких погонах боятся!
И вообще, зачем он решил за меня вступиться? Вдруг я правда преступница?
– Пойдём, Теона, – этот Саид сам забирает мои вещи, подходит и подхватывает меня за предплечье.
– Я никуда не пойду, – мотаю головой и упираюсь. – Пожалуйста, – прошу отчаянно, – просто позвоните папе. Я скажу номер.
– Я сам позвоню твоему папе, – встряхивает меня Саид и незаметно вжимаются губами мне в ухо. – Подыграй, идиотка.
– Хорошо, – киваю, сама не понимая, почему мне так хочется поверить, что этот мужчина не задумал ничего плохого. В конце концов, это и не тюрьма…
– Благодарю, Тарас Петрович, – пожимает Саид руку полковнику. – Если что, всегда в вашем распоряжении.
– Взаимно, – отвечает тот.
Я, как шарнирная кукла, следую за своим условным спасителем к выходу из кабинета.
– Все нормально будет, не дергайся, – снова слышу его вибрирующий голос возле своего уха.
От него по рукам расползаются мурашки.
– Попрощайся, – велит он мне, разворачивая в дверном проёме.
– До свидания, – послушно шепчу людям в форме, и за нашими спинами закрывается дверь.