Mine üle audioraamatule
Исчезновение первой из пропавших женщин, некоей Мэри-Джейн Барко, не вызвало большого шума. Сначала все думали, что она покинула округ и уехала на другой конец страны, чтобы забыть какое-то душевное горе. Но через неделю исчезла Патриция Грей. Потом то же случилось с Дороти Бракстон и Сэнди Кларкс. Все четыре пропали, ни с кем не простившись.
А за три дня до того, как шериф позвонил Марии, охотники нашли на границе Оксборнского леса разорванную и испачканную в крови женскую одежду – джинсы, свитер, колготки и бюстгальтер. В эти вещи была одета Мэри-Джейн Барко перед тем, как исчезнуть. Этого оказалось достаточно, чтобы возник слух. Начались разговоры о том, что в лесах округа Геттисберг живет хищный зверь и что именно он чуть раньше воровал трупы с кладбищ. Началась паника, страх распространялся со скоростью лесного пожара. Тогда Рейчел пошла по следу убийцы и тоже исчезла.
Мария раздавила окурок сигареты, пошла в ванную. Она установила регулятор на душе на самую высокую температуру, разделась и встала под воду. Дрожа под струями, которые обжигали ей кожу, она закрыла глаза и попыталась собрать вместе свои воспоминания. Проклятое снотворное…
Специальный агент Мария Паркс когда-то купила маленький дом в Геттисберге – городе, где она родилась. Она приезжала туда лишь в отпуск. Именно во время такого отдыха она узнала об этом убийце из статьи, которая была напечатана мелким шрифтом в местном бульварном листке. Тогда она позвонила шерифу Алоизу Баннермену и предложила ему свои услуги.
Она и толстяк Баннермен учились в одной школе, ходили по одним площадям и молились в одной и той же церкви. Они даже целовались на заднем сиденье старого «бьюика», в котором пахло навозом и старым табаком. После липких от пота объятий язык Баннермена стал обвиваться вокруг ее языка.
А перед этим он перекусил в центре города – наспех проглотил у стойки бара с техасской кухней тарелку жаркого по-мексикански со жгучим перцем. Потом Баннермен просунул ладонь между бедрами Марии и начал гладить ее через ткань джинсов. Мария пронзительно закричала, и этот крик отдался эхом во рту Баннермена. Она не собирается отдаваться ему в наемной машине. Не так! Она не расстанется с невинностью, как деревенские девчонки, которые на многое закрывают глаза, чтобы не стареть когда-нибудь в одиночестве. У Баннермена недовольно вытянулось лицо. Мужчины всегда обижаются, когда женщины им не дают.
Прошло много лет. Мария уехала из Геттисберга в Бостон с его небоскребами. Она изучила право в Йельском университете и получила степень магистра психологии в другом университете – Станфордском. Потом она поступила на службу в ФБР, в отдел, который занимается установлением личности серийных убийц и слежкой за ними.
Американцев двести семьдесят миллионов, у них в руках четыреста миллионов единиц огнестрельного оружия. В Соединенных Штатах есть множество трущоб, «Макдоналдсов» и гетто, а рядом с ними – здания банков, особняки миллионеров и гольф-клубы, которые огорожены кирпичными стенами, чтобы оттуда не был виден серый океан – кварталы бедноты. В Соединенных Штатах живет миллион потенциальных убийц. Она выбрала хорошую работу: у ее профессии есть будущее. Именно в то время Мария стала специализироваться на охоте за убийцами-путешественниками.
А Баннермен остался в Геттисберге стеречь лавочку. Он по-прежнему объедался жгучим перцем и пытался обнимать девушек на заднем сиденье «бьюика». Ему удалось добиться своего по меньшей мере один раз, потому что в конце концов он женился на Абигайль Уэбстер, некрасивой деревенской девушке, в которую отчаянно влюбился. Со времени свадьбы эти супруги были грустной и скучной, почти трогательной парой. Когда Мария проводила отпуск в родном краю, они всегда ставили на стол прибор для нее.
Пока Мария стажировалась в учебном центре ФБР в городе Куантико, Баннермен стал шерифом в Геттисберге. Вместо этого он мог бы стать почтовым служащим, путевым обходчиком или шофером-дальнобойщиком. Должность шерифа была, в сущности, хорошей и не слишком утомительной: несколько краж семенного зерна из амбаров, одна или две банды молодых шалопаев, которых полиция преследует за очевидные преступления, совершенные от скуки, и несколько ссор между бедняками в грязных барах Геттисберга.
У него в подчинении находились четыре помощника шерифа – безвестные пьяницы, которые были верны ему, как старые охотничьи псы. И еще у него была помощница Рейчел, местная девчонка, красивая и бойкая, как синица, и мечтавшая поступить в федеральную полицию. Рейчел, которая не могла усидеть на месте с тех пор, как ей поручили вести дело об исчезновении четырех женщин из Геттисберга. Или, вернее, об убийстве четырех женщин, потому что одежда первой жертвы была найдена в сыром Оксборнском лесу.
Рейчел кричала во все горло, когда Баннермен сделал вид, что отбирает у нее расследование и передает его более опытному инспектору. И шериф, должно быть, понял ее горе, потому что девчонка получила отсрочку на двадцать четыре часа. Конечно, именно в этот момент ей пришла в голову мысль стать приманкой для большого злого волка. Сыграть роль Красной Шапочки. И это была глупая мысль.
Надо сказать, что появление настоящего преступника в Геттисберге было такой же неожиданностью, как приземление летающей тарелки. Убийца, да еще не простой, а серийный! Это было событием века. Тот случай, о котором мечтали и Баннермен, и Рейчел. Для шерифа это была возможность выставить свои округлые формы на всеобщее обозрение в газетах. Для его юной помощницы – пропуск в большой город и в отдел кадров ФБР. Но им надо было торопиться, потому что Геттисберг и для хищника Геттисберг. В таком курятнике, как их городок, слишком мало кур для такого голодного лиса. К тому же убийца явно не местный, а значит, он неизбежно покинет их округ. И нужно было его поймать, пока слава, о которой мечтал Баннермен, не досталась шерифу другого округа. Именно поэтому Рейчел бросилась в свое опасное предприятие, как ныряльщик ночью прыгает в воду среди акул.
Именно это Мария предчувствовала накануне, читая ежедневную газету Геттисберга. Четыре строки, втиснутые между рекламой яичного шампуня и объявлением о том, что на заправочную станцию «Тексако» у выезда из города требуется заправщик. В этих строчках журналист сообщал, что в одном из мусорных ящиков, установленных в Оксборнском лесу, только что найдена одежда второй исчезнувшей женщины, Патриции Грей. Были обнаружены ее испачканное кровью белье и лоскуты платья, а также обломки ногтей, похожие на те, которые можно обнаружить застрявшими в камне на дне трещины в отвесной скале там, где по ней пытались взбираться люди. Это следы звериного запредельного ужаса. Чтобы испытать такую панику, Патриция Грей должна была оказаться на пути убийцы-путешественника. Мария чувствовала, что это так, по собственному страху: у нее пробежали мурашки по коже рук. Это будет тяжелый удар для Баннермена. Она позвонила шерифу и предложила ему свою помощь. И действительно, его голос дрожал от гнева, когда он ответил:
– Что это за чушь, моя дорогая? Это местное расследование преступлений местного убийцы. Он насилует женщин, а потом убивает. Это тип, который слышит голоса и позволяет командовать собой своему… скажем, хвосту. Значит, мы устроим ловушку для его… хвоста… и будем ждать, пока он в нее не попадет.
– Ты ошибаешься, Баннермен: твой убийца меняет места. Это большая белая акула, которая плывет вдоль берега и ищет, кого бы сожрать. Когда такой хищник находит место, где много рыбы, он начинает охотиться и сжирает все, что там есть. Когда еда кончается, он снова отправляется в путь, чтобы найти другое место, полное рыбы. Он вечно голоден. Он забрался в твою деревню и не уйдет из нее, пока для этого не будет важной причины. А часть моей работы – как раз создавать путешествующим убийцам важную причину для того, чтобы сменить место охоты.
– Может быть, это так. Но этот подонок ошибся: он устроил себе временное логово в моем округе, а значит, это местное дело.
– Ты несешь чепуху, Баннермен: если этот убийца путешествует, значит, ему уже удавалось уйти от сыщиков, которые гораздо умнее тебя. Запроси данные о нем у шерифов других округов: такой человек оставляет в моргах столько же следов, сколько столкновение автомобилей в час разъезда.
– Паркс, это мое расследование.
– Твое расследование, твой округ, твой убийца. Ты напоминаешь мне глупого мальчишку, который переворачивает включенный триммер для газонов, чтобы проверить, может ли эта машина подстричь ногти.
В ответ – тишина.
– Трупов по-прежнему нет?
– Мы их ищем.
– Я даю тебе три дня.
– А что потом?
– Потом я буду обязана предупредить федералов.
– Пошла ты на хрен, специальный агент Мария-Меган Паркс!
Первый бой с Баннерменом. Получилось то же, что ткнуть мечом в воду. В этот вечер Мария должна была ужинать у шерифа. Она пришла раньше назначенного срока, и времени до возвращения шерифа ей как раз хватило, чтобы расспросить Абигайль. Узнала Мария немного – лишь то, что Патриция Грей, вторая жертва, была официанткой в ночном клубе «Твистер» в окрестностях их города. Понятно! Мэри-Джейн Барко была официанткой в баре «Кампана» в Геттисберге. Дороти Бракстон и Сэнди Кларкс, жертвы номер три и четыре, тоже были официантками. Первая из них работала в «Гонке под луной», вторая – в «Сержанте Халливелле».
Все четыре молодые женщины работали в ночных барах округа Геттисберг, по одной на бар.
Тогда кто напал на них? Убийца официанток? Почему бы и нет, в конце концов? Черт возьми! Если учесть, сколько, согласно справочнику, в этой местности ресторанов, баров и ночных клубов и он действительно убивает официанток, здесь придется открыть новое кладбище размером с бейсбольное поле.
Когда обед закончился, Паркс поблагодарила супругов Баннермен. Возвращаясь от них, она сделала крюк и зашла в тот бар в южной части города, где работала Мэри-Джейн Барко. Это был квартал гаражей из волнистых листов железа, пустырей. Еще здесь располагалась старая лесопилка, где между кучами досок спали бездомные. Парковка «Кампаны» была до отказа заполнена грузовиками и помятыми пикапами. Посетителями были в основном дальнобойщики и люди, ехавшие по торговым делам. Ледяной ветер бросал из стороны в сторону гирлянды мигающих лампочек перед входом. Внутри был мягкий рассеянный свет, висела липкая бумага против мух и тихо играла музыка в стиле кантри.
Мария села у стойки, заказала бутылку текилы, немного соли и разрезанный на четыре части лайм и предложила бармену выпить с ней. Они стали пить, посыпая солью ладонь и грызя четвертушки лайма между двумя глотками спиртного. На четвертом стакане он разговорился.
Мэри-Джейн Барко была девушкой без прошлого. За мужчинами совершенно не бегала, скорее их боялась. Такие слова приобретают особый вес, если сказаны человеком, который считает женщин чем-то вроде огромных презервативов. Она стала работать в «Кампане» месяц назад. Вышла из междугородного автобуса компании «Грейхаунд» с чемоданом в руках и с красной кружевной косынкой на волосах. По ее собственным словам, приехала из Бирмингема, штат Алабама. Ни любовника, ни друзей, ни прошлого. Такая жизнь часто бывает прикрытием для самых ужасных тайн. Она снимала комнату у старой Нормы, в конце улицы Донован, в жалком домишке на возвышенности. Больше он ничего не знает.
На восьмом стакане бармен спросил у Паркс, не пойдет ли она с ним в «Кентукки фрайд чикен» в Геттисберге съесть по порции куриных крылышек, когда у него закончится смена. Она спросила, какая у него машина. Он ответил: «Старый пикап „шевроле“». Паркс молча смотрела на него, слизывая кончиком языка крупицы соли с пальцев. Он решил, что это значит «да», но это значило «нет».
В этот момент Рейчел уходила в темноту, и никто даже не подозревал об этом. Девушка оставила на мобильном телефоне Баннермена сообщение. Оно было послано с ее мобильника, и в этот момент Рейчел находилась на перекрестке Гастингс. Она сообщала, что нашла след, который ведет в центр Оксборнского леса. И сказала, что оставляет свой мобильник подключенным к электронной почте Баннермена, чтобы тот мог ее слышать. И пошла тайком за своей удачей, как мышь в сказке тайком от подруги-кошки бегала есть масло из их общего горшочка.
Пытаясь проснуться под обжигающим душем и прислушиваясь к тишине, Мария Паркс думала обо всем этом. Кто-то постучал в дверь. Сквозь матовое стекло в окно ванной проник свет вращающегося фонаря.
Мария вытерлась и надела джинсы, шерстяной свитер и плащ-дождевик. Перед тем как выйти из дому, она взглянула на часы в гостиной. Они показывали 0:50. Прошло почти два часа с тех пор, как исчезла Рейчел. Мария попыталась сосредоточиться на ней, но безуспешно. Лес съел Рейчел.
«Шевроле-каприз» с зажженным вращающимся фонарем мчится навстречу опасности по безлюдным улицам Геттисберга. От него в обе стороны разлетаются струи воды из луж. Асфальт блестит от дождевой воды в тусклом свете уличных фонарей. Несколько черных фигур, которые наклонялись над мусорными контейнерами, убегают, услышав рев двигателя V8. Назойливый треск радио, равномерный шум стеклоочистителей, похожие на пощечины шлепки дождевых струй по капоту. Мария кусает губы, чтобы не уснуть. Внезапно огни Геттисберга исчезают. Последний фонарь. Последний плакат, на нем написано: «ГЕТТИСБЕРГ ПРИВЕТСТВУЕТ ВАС». Мария замечает, что среднее слово зачеркнуто и над ним написано другое. Получилось «ГЕТТИСБЕРГ ПЛЮЕТ НА ВАС». Это близко к истине.
Фары «каприза» осветили еще несколько спящих ферм, а после этого автомобиль въехал в черную ночь. Когда глаза Марии привыкли к этому мраку, она разглядела вдали еще более черную линию – Оксборнский лес.
Шофер снимает ногу с педали, и «каприз» выезжает на проселочную дорогу. Шины подпрыгивают в полных воды выбоинах, поднимая фонтаны грязных брызг. Мария откидывается на спинку сиденья, опирается затылком на подголовник и смотрит на луну, которая только что стала видна среди облаков. Луна маленькая и грустная, она выглядит грязной. Кажется, что на небе не она сама, а ее отражение в луже.
Мария задумчиво перебирает в памяти все, что ей известно о геттисбергском убийце. А известно, в сущности, очень мало.
Совершенно ясно, что это мужчина. Серийные убийцы-женщины редко убивают других женщин. Они убивают мальчиков, стариков, сильных или грубых мужчин, но женщин почти никогда. В редких случаях – больных старух, но это скорее убийство из жалости, чем преступление, вызванное ненавистью.
Значит, мужчина белый, который охотится на людей своей этнической группы. Поскольку трупы пока не найдены и не вскрыты, кроме этого точно известно лишь то, что убийца раздевает своих жертв на краю леса. Он срывает с них оболочку, лишает отличительных признаков. Возвращает к изначальной наготе и этим отнимает у них статус человека. Да, именно так: раздевает, чтобы легче было их уничтожить.
Для убийцы такого рода оболочка – это грязь и ложь. Такой убийца – живодер. Он добирается до мяса и костей. Снятие одежды – только первый этап снимания кожуры. Потом он сдирает с жертвы верхний слой кожи – срывает кусками, соскребает ножом или счищает кислотой. Затем наступает очередь мяса, покрывающего кости, то есть нижнего слоя кожи, жил и сухожилий. Убийца вымачивает их в кипятке и вырезает, докапываясь до костей. Лицо он тоже обрабатывает. Он вынимает глаза и зашивает веки, скулы скребет рашпилем и шлифует пемзой, разглаживает морщины, дробит черты лица на мелкие части. Этот человек считает, что жизнь обманула его надежды. И ему необходимо касаться чего-то, чем-то овладевать, что-то присваивать себе. Он полон разрушительной ненависти, и она так велика, что он уже почти ее не ощущает. Но кроме этой ненависти есть еще одна причина: убийцу пугает внешний вид его добычи. Он боится своего отражения, которое видит в их глазах. Его жертвы для него – зеркала, которые необходимо замазать черной краской. Он пытается раствориться в безымянности их слепых лиц. Он создает что-то вроде музея восковых фигур. А потом, когда его мертвецы теряют собственную внешность, он дает им другую, которая не так страшна для него, – надевает на труп женщины парик, платье, белье. Он разговаривает со своими куклами, наказывает их, насилует или награждает. Он чувствует себя всемогущим. Это коллекционер трупов. Первая рабочая версия – кукольный дом с куклами из мертвых женщин. Остается лишь найти куклу, сделанную из Рейчел. Мария хорошо знает, что такое убийцы этого типа, и потому не слишком надеется найти девушку живой: от капризов хозяина кукол человек быстро погибает.
Ночную тишину разрывает гудок. Автомобиль снижает скорость. Мария выпрямляется на сиденье и видит вдали ряд вращающихся фонарей на лесном перекрестке Гастингс.
«Каприз» останавливается у обочины дороги рядом с автомобилем Рейчел – старым полноприводным пикапом марки «Форд» с гладкими шинами. Девушка оставила свою машину здесь перед тем, как уйти в лес. Фары полицейских машин освещают Баннермена, который ждет Марию под дождем. Она вылезает из своей машины, подходит к нему и берет из его рук протянутый стакан кофе. Мария замечает, что шляпа шерифа накрыта пластмассовой сеткой. Каждый раз, когда он шевелит головой, вода, заполнившая поля шляпы, стекает ему на ботинки. Несколько капель этой воды попали ему на лицо, и поэтому кажется, что он плачет. Мария выпивает глоток кофе, морщится, потом снимает со стакана картонную крышку и принюхивается. Кофе воняет теплой мочой. Она выплескивает остаток напитка в лужу и просит у Баннермена закурить. Шериф вставляет ей сигарету в рот.
– У тебя нет коричневых?
– Коричневые я не курю. Я их выбрасываю.
Мария закуривает свою сигарету от зажигалки, которую ей протягивает Баннермен. Потом она прикрывает конец сигареты ладонью и выдыхает клуб дыма в ледяной воздух.
– Есть за что зацепиться?
– Есть, но немного. Рейчел обнаружила след и захотела идти по нему одна. Информатор назначил ей свидание здесь. Она отправила мне сообщение в тот момент, когда этот тип подходил к ней. Ее мобильник до последнего момента оставался подключенным к моей электронной почте.
– И что это значит?
– То, что этот тип и есть наш убийца. Хочешь послушать записи?
Мария вовсе не хочет их слушать, но прижимает мобильник Баннермена к своему уху, закрывает глаза и сосредоточивается.
Треск. Шуршание сухих листьев под ударами дождевых капель. Скрип гравия под ногами. Тишина. Потом голос Рейчел. Девушка говорит, что идет на встречу с информатором. Ей холодно. Щелчок: она закрыла дверь машины. Потом – звук ее шагов по траве: она идет по обочине дороги. Мария слышит, как о корпус телефона стукнула крышка металлической зажигалки (разумеется, марки «Зиппо»). Потом Рейчел сминает и выбрасывает пустую пачку из-под сигарет.
Легкий стук – бумажный комок ударяется об асфальт, отскакивает от него и ударяется снова. Услышав эти звуки, Мария освещает фонарем дорогу в нескольких метрах от себя. Из темноты возникает красный картонный шарик. Рейчел курила «Мальборо». Продолжая держать мобильник возле уха, Мария отходит от Баннермена и становится обутыми в сапоги ногами в следы, которые Рейчел оставила в грязи, когда нетерпеливо ходила вперед и назад, дожидаясь встречи.
В трубке снова зазвучал голос Рейчел. Девушка говорит, что видит приближающиеся белые огни фар. Мария почувствовала, как дрожь пробежала у нее по спине. Эту же дрожь чувствовала Рейчел, глядя на подъезжавшую машину. Рейчел говорит, что кладет мобильник в нагрудный карман. Мария слышит несколько гудков: Рейчел увеличила громкость до максимума. Она слышит, как телефон трется о ткань, как закрывается застежка-молния кармана, как стучат капли дождя по непромокаемому плащу. Теперь Мария слышит удары сердца Рейчел; у девчонки молодое сердце, оно работает с бешеной скоростью. В телефоне все сильнее слышно рычание двигателя. Он восьмицилиндровый, плохо отрегулирован. Автомобиль проезжает мимо Рейчел и останавливается на несколько шагов дальше.
Мария нацеливает луч фонаря на следы, которые оставил автомобиль незнакомца, когда тот парковал его у обочины. Видно, что машина крупная и полноприводная, вероятно «шевроле» или «кадиллак». Рейчел сообщает, что это синий «додж» старой модели. И добавляет, что номер машины залеплен грязью и она может различить из него лишь несколько букв.
Щелкает дверь машины. Сердце Рейчел начинает стучать сильнее: незнакомец приближается к ней. Она говорит, что он одет в длинный плащ с капюшоном из черной кожи и капюшон скрывает его лицо. Что-то вроде одежды, которую носят монахи.
Девушке становится страшно. Она не знает, почему чувствует страх, но чего-то боится. Рейчел внезапно понимает, что ее испугало: человек из машины идет по засыпанной гравием обочине бесшумно, как будто почти не касается башмаками камешков. Да, так оно и есть: Рейчел говорит, что его ноги ступают по гравию, не производя никакого шума. Потом она шепчет, что больше не может говорить: он уже совсем близко. Мария делает то же, что должна была сделать Рейчел: направляет луч своего фонаря в ту сторону, откуда шел незнакомец. Треск в телефоне, потом шепот Рейчел: должно быть, девушка опустила голову, чтобы ее губы оказали близко к карману, в котором лежал мобильник. Она испугана.
– О господи! – шепчет Рейчел. – Мой фонарь не может осветить его лицо. Я вижу его глаза, но у него нет лица.
Звучит глухой, как кашель, голос незнакомца. Он что-то говорит, но Мария не может разобрать слова. Рейчел пронзительно кричит и бросается бежать. В мобильнике Баннермена слышен треск ломающихся веток. Значит, молодая сыщица бежит наугад и все дальше углубляется в лес. Ее свистящее дыхание почти заглушает шум ее шагов по сухой листве. Рейчел в ужасе. Она кричит, что этот человек гонится за ней и у него в руке нож. Она забыла, что посылает сообщение лишь на электронную почту Баннермена, и просит его срочно прислать подкрепление.
Мария направляет луч своего фонаря на границу дороги и леса. В одном месте поросль смята, ветки деревьев поломаны: именно отсюда Рейчел ушла во тьму. Мария тоже уходит в темноту с этого места. С тяжелых ветвей на нее осыпаются капли дождя. Фонарь освещает перед ней тропинку, которую Рейчел протоптала в папоротниках. Рейчел громко кричит в мобильнике. Удар чего-то тяжелого о землю: Рейчел упала на сухие листья. Она встает и бежит дальше, продолжая кричать. Потом она оглядывается и громко кричит, что преследователь сзади нее, что он даже не бежит, а идет, но он здесь, у нее за спиной.
– О господи! Баннермен, я сейчас умру! Ты меня слышишь, Баннермен? Черт возьми, я уверена, что сейчас умру!
Сердце Рейчел колотится так, что его удары едва не оглушают Марию. Она слышит плач девушки и между всхлипами – ее свистящее дыхание. Рейчел пытается успокоиться: она знает, что если продолжит паниковать, то ей конец. Она удлиняет шаг. Она дышит через рот, как бегунья на короткие дистанции. Но это не спринт, Рейчел, это гонка на выживание. Победительница поедет отдыхать на Гавайи, на белый песчаный пляж с ананасовым соком, коктейлями и серфингом. А второго места на пьедестале нет. Второй получит только удар кинжала в живот и горсть камней на крышку своего гроба.
Рейчел устала. Она снова падает. Ей плохо. У нее больше нет сил. Ее волосы намокли, и липкие от грязи пряди качаются перед глазами. Она оглядывается, и у нее вырывается долгий крик – вопль ужаса.
– Баннермен! Этот подлец идет, а я не могу оторваться от него! Боже, умоляю, помоги мне! Почему я не могу оказаться дальше от него?
Рейчел достает свой пистолет и делает четыре выстрела наугад, вскрикивает: «Черт побери!» – и начинает на ощупь искать в грязи упавшее оружие. А потом она громко кричит от ужаса: преследователь схватил ее. Он бьет ее по лицу, бьет по животу, бьет сапогом в низ живота. Но пока он не заколол ее своим кинжалом: он хочет поиграть.
Рейчел пытается защищаться. Она прикрывает лицо руками. Мария слышит треск ее костей под ударами сапог убийцы, треск слабеющих суставов и сухожилий. Убийца калечит девушку, чтобы она не могла от него убежать.
Рейчел хрипит от боли. Избивая ее, убийца что-то ей говорит. Он не кричит. Он не злится. Напротив, его голос звучит мягко, почти ласково. Мария напрягает слух, чтобы понять, что же он говорит, и ей удается расслышать несколько слов. Это смесь латыни и забытых диалектов. Убийца говорит на мертвом языке.
Рейчел больше не кричит, но он продолжает бить ее по животу, по лицу и по ребрам. Он ломает ее тело, но не хочет ее убивать – пока не хочет. Для этого у него будет достаточно времени. Один из его ударов попадает Рейчел по груди. Трещит расколотая пластмасса: мобильник разбит. Мария слышит громкий сигнал «конец записи».
Мария закрыла глаза. В ее сознании продолжают звучать крики Рейчел – в перерывах между ударами дождевых струй по ее собственному плащу. Она поворачивается к Баннермену и просит у него радиопередатчик. Получив этот прибор, она кладет его в карман плаща, потом устанавливает беспроводные инфракрасные наушники на прием. Так она сможет слышать сообщения шерифа, даже если ей придется далеко отойти от передатчика.
– Ты не могла бы применить один из твоих особенных приемов?
Мария пристально смотрит в голубые глаза Баннермена.
– Ты именно этого от меня хочешь?
– Если ты действительно можешь увидеть что-то, погладив ствол дерева или понюхав ветер, сделай это. Это наш единственный шанс найти Рейчел. Если это так, то да, я хочу именно этого.
– О’кей. Дайте мне двадцать минут, а сами пока стойте здесь, чтобы не затоптать след. Когда я подам сигнал, идите вперед. Не пытайтесь меня догнать, пока я не скажу, что пора.
– Ты что, сошла с ума?
– Разве я похожа на сумасшедшую?
– А если убийца еще там?
– Он еще там.
Углубляясь в лес, Мария установила передатчик на минимальную громкость, чтобы слышать в наушниках тихий голос Баннермена. Он настойчиво советует ей не делать глупостей и отмечать пройденный путь лоскутками красной шерсти, которые он ей дал. Грубый прокуренный голос шерифа выдает его чувства – горе и угрызения совести. Баннермен откашливается, чтобы прочистить горло, долго подбирает слова и наконец говорит, что не хочет, чтобы Мария погибла. Мария этого тоже не хочет. Она прибавляет шагу.
Оказавшись в самом сердце леса, специальный агент Мария Паркс закрывает глаза и слушает, как капли дождя падают на ее прорезиненный капюшон. Вода стекает по плащу и льется в сапоги. Ледяной ветер гнет вершины деревьев, поднимает с земли и кружит сухую листву. Мария смотрит вверх – на клочки неба, которые видны между ветками, и видит целую армию черных облаков, которые атакуют луну.
Она пытается сосредоточиться. Треск стволов под ударами ветра. Приглушенные щелчки дождевых капель. Шуршание папоротников. И больше ничего. Мария вздыхает. Уже полчаса она на ощупь ищет след Рейчел в холоде и темноте. Полчаса помечает свой путь клочками шерсти и шагает по дороге, которая не ведет никуда.
Серая дыра в черноте леса. Мария вышла на поляну, заваленную дубовыми бревнами. Лесники сняли со стволов кору, но еще не успели сложить их в штабеля. Пахнет опилками и древесным соком – кровью деревьев. Мария пытается уловить более давние запахи. Запахи коры – кожи деревьев, миллионов черных узловатых стволов, миллиардов веток, испарения мха и гнили. И дыхание мягкой земли, которая пожирает трупы и мертвые деревья. Ночь. Оглушающая тишина леса.
Она различает очертания деревянного стола для пикников. Стол сделан грубо, из неструганых и плохо отесанных досок. Она подходит к нему. Кончики ее пальцев нащупывают вырезанную ножом на столе надпись – дату и имя. Мария чувствует покалывание в руках и ногах. Ее сердце начинает биться со скоростью сто двадцать ударов в минуту. Сейчас начнется видение. Она закрывает глаза.
Вспышка.
Ясный и почти жаркий день. Ярко сияет солнце. По небу плывут большие белые облака. В воздухе пахнет пыльцой и свежей травой, крапивой, мятой, стеблями и ягодами ежевики. Мария сидит за этим же столом. Теплый ветерок ласкает ее ноздри. Пчелы жужжат в неподвижном воздухе. Она чувствует также запахи сосновой смолы и горячего камня. Вдали слышны голоса детей. Мария открывает глаза. Поляна исчезла. Между деревьями, которым осталось жить лишь несколько сезонов, разостлана на траве красная скатерть. Вокруг нее сидит отдыхающая семья – муж, жена и двое детей. Их лица видны нечетко, как будто покрыты слоем прозрачной пластмассы, которая сглаживает черты. Потом силуэты семьи испаряются. Мария касается пальцами стола – имя и сердце исчезли. Ее пальцы сгибаются.
Вспышка.
Зима. Снег. Воздух прохладный, небо – сочного бирюзового цвета. Теплые ароматы испарились, остались только синие запахи холода, льда и ветра. В подлеске слышен лай собак. Им отвечают голоса людей. Мария открывает глаза и видит охотников, которые выходят из чащи, – двоих громадных мужчин в куртках с капюшонами. Они отвечают на зазвучавшие вдали крики загонщиков. Трещат ветки. Из зарослей кустарника выходит олень. В ледяном воздухе звучат два выстрела, они похожи на щелчки. Животное ранено, оно падает.
Через белый туман, который вырывается из его ноздрей, олень глядит на Марию. Он знает, что она здесь. Охотники подходят к нему. Один из них ставит ногу в сапоге на бок животного и приставляет ствол ружья к его голове за ухом. Кровь дождем брызжет на снег. Глаза животного стекленеют. Ногти Марии вонзаются в дерево стола.
Вспышка.
Времена года следуют одно за другим. Деревья растут, их ветки становятся длиннее. Мария видит, как их листья желтеют и опадают, сброшенные вниз почками, которые раскрываются и выпускают на свободу новые листья. Мария поднимает взгляд. Облака летят по небу. Дни и ночи сменяют друг друга – красный закат и темная синева после него. Потом время замедляет ход, как сердце, которое останавливается. Еще один удар, еще на волосок продлевается время – проходят несколько дней, несколько часов, минуты, потом секунды. Капли дождя снова начинают стучать по плащу Марии. Дождь. Поляна. Овраги и болота. Надписи снова возникли под ее пальцами. До звонка Баннермена всего полчаса. Остается лишь ждать.
Треск сухих веток. Всплеск страха, жгучего, как кислота. Мария поворачивается и видит среди леса светлый силуэт. Голый человек пробирается между деревьями, шатается от усталости, его силы на пределе. Это Рейчел! Девушка в ужасе, и ее страх начинает передаваться Марии.
Очертания фигуры резче выделяются в лунном свете. Рейчел подходит к столу, останавливается рядом с Марией и опирается руками о стол. Она больше не кричит: у нее уже не хватает для этого сил. Она наклоняется и пытается отдышаться. Дождь льется ей на плечи. Руки и ноги девушки дрожат от усталости, мокрые волосы закрывают лицо. Мария смотрит на ладони Рейчел, и ее глаза наполняются слезами: пальцы вывихнуты и разбиты ударами сапог, кожа вокруг ногтей ободрана.