Mine üle audioraamatule
Вдали слышен какой-то шум. Рейчел выпрямляется и вглядывается в темноту. Ее лицо в крови. Распухшие губы девушки приоткрываются. Мария протягивает руку и касается ладонью руки Рейчел. Кожа под ее пальцами холодна как лед.
Вспышка.
Ну вот, Мария наконец вошла в тело Рейчел. Она тоже голая, и ей тоже холодно. Она чувствует сосновые иглы под ногами. Она стонет, когда раны Рейчел одна за другой открываются на ее теле. Ее рот и половые органы болят, невыносимая острая боль сверлит ее внутренности.
Новая вспышка.
Чудовищный убийца схватил Рейчел за двести метров до поляны. Закончив ее избивать, он лег на нее и разорвал на ней одежду. Ее голая спина вязнет в мягкой земле. Половой член чудовища входит в Рейчел вместе с грязью. Убийца овладевает девушкой, изо всех сил ударяясь своими бедрами в ее бедра, вдавливая их в грязь. Насилуя Рейчел, он разбивает ей зубы кулаком. Получив свое удовольствие, он дает Рейчел убежать. Это кот, который хочет поиграть с мышью.
Опять вспышка.
Рейчел встала. И нашла в себе силы бежать. Она бежит через заросли ежевики и громко кричит в темноте. Кровь на лице мешает ей видеть. Он издали замечает поляну. Убийца идет сзади нее. Он дал ей уйти немного вперед. У него есть время: охота только началась.
Снова шум, теперь гораздо ближе. Мария вздрогнула так, что едва не подскочила на месте, и убрала пальцы с кожи Рейчел, разрывая контакт. Она вернулась в свое собственное тело. Разбитые зубы срослись, опухоль на губах опала, раны, от которых горело влагалище, зажили. Одежда ласково касается ее кожи. Мария смотрит на Рейчел. Глаза девушки округляются от ужаса, и та шепчет стонущим голосом, словно говорит с Марией:
– Боже мой, я не могу убежать.
Рейчел уходит. Ее силуэт исчезает среди деревьев. Стук дождевых капель. Потом тишина. Ее нарушают чьи-то шаги по опавшей листве. Мария поворачивается на этот звук. В темноте возникает другой силуэт, такой большой и черный, что темнота вокруг него кажется светлее. Словно вся ночь целиком идет к Марии. Это хозяин кукол. Мария чувствует абсолютное зло, которым полна его душа. Он спокоен. Он знает, что у добычи нет ни одного шанса убежать от него. Он приближается. И вот он здесь.
Убийца одет в кожаное пальто, на руках у него перчатки. Большой монашеский капюшон скрывает лицо. Он уже собирается продолжить путь, но вдруг останавливается возле стола, из-за которого на него смотрит Мария. Он решает, как действовать дальше. Он что-то почувствовал. Он нюхает воздух. Нет, не просто нюхает. Он ловит ноздрями в воздухе нужный запах. Хищник почуял добычу.
Мария хочет открыть глаза и прервать видение, но уже поздно. Продолжая принюхиваться, этот человек поворачивается к ней. Его плечи дрожат, изо рта вырывается струйка воздуха.
Это не дыхание. Это смех! Беги отсюда, Мария!
Убийца смотрит на нее. Мария чувствует, как чернота его души перетекает в ее сознание. Он пытается войти в нее, чтобы узнать, кто она. Из-под капюшона звучит голос – мертвый голос, который говорит на неизвестном Марии языке. Бесчисленные вопросы, отрывистые, как собачий лай, отдаются эхом в уме Марии, сталкиваются между собой, смешиваются. Этот человек в ярости. Но Мария ощущает за его гневом зародыш другого чувства. Оно только возникает, и убийца пытается его скрыть. Внезапно она понимает, что убийца испуган. Это лишь капля страха в океане ярости. Но страх в такой чернейшей душе настолько необычное чувство, что Мария холодеет от ужаса. Гнев и страх – два вида горючего, которые питают ненависть. Мария понимает, что не может ждать ничего хорошего от такого убийцы, и сосредотачивает все свои силы на том, чтобы не дать ему ворваться в ее сознание. Однако противник гораздо сильнее. Мария уже готова сдаться, но в этот момент вдали раздается громкий вопль. Рейчел упала и покалечилась.
Убийца продолжает свой путь. Он голоден. Пальцы Марии вцепляются в стол. Видение прекращается. Последний образ разбивается, как стекло. Стучит дождь. Завывает ветер.
Мария сгибается пополам. Ее рвет. Так с ней всегда бывает после видения. Укол боли, острый, как удар кинжала. Желудок сжимается и выбрасывает из себя принесенный увиденными образами ужас, который скопился в организме. Потом боль гаснет. Остаются мигрень и страх.
Рейчел была здесь – прошла через поляну и исчезла за деревьями. Мария встает и бежит в темноту, прикрывая лицо руками от веток. Рейчел задела на бегу вот это дерево: на нем до сих пор остался след ее воспоминания. Она коснулась вон того ствола. И остановилась возле этого, третьего. Мария тоже на мгновение прислоняется к нему и закрывает глаза.
Вспышка.
У Рейчел больше нет сил. Она так устала, что воздух свистит, вырываясь из ее легких. Ей плохо. Она хочет умереть. Она пытается остановить свое сердце. Муравьи делают это, когда не могут уйти от хищника, который гонится за ними. Но у нее это не получается. Проклятое сердце продолжает стучать. Сзади нее слышен шум. Рейчел подавляет плач и бежит дальше. Ее мокрая кожа блестит между деревьями.
Мария так же, как Рейчел, продолжает бежать наугад через подлесок. От ужаса у нее подкашиваются ноги и так сжимается горло, что трудно дышать. В наушниках раздается треск, а потом голос Баннермена:
– Мария, ты меня слышишь?
Она не отвечает: она бежит. Она обнаружила усыпанную песком тропинку, которую нашли и ноги Рейчел. По этой тропинке можно бежать быстрее. Мария видит на песке следы босых ног девушки. Она бежит так быстро, как только может. Ее лодыжки изгибаются в мягком песке. Вдруг Мария спотыкается о корень ели и падает на живот, подавляя начавшийся в груди крик. Вот где упала Рейчел! Здесь девушка сломала ногу и во все горло закричала от боли. Пальцы Марии сжимают песок.
Вспышка.
Рейчел больше не может бежать. Она проиграла. Она оборачивается и видит силуэт хищника, который идет за ней следом. В его одетой в перчатку руке блестит кинжал. Рейчел видит этот блеск. Она плачет и принимается рыть руками песок, пытаясь спрятаться в нем. Она зовет своего отца, умоляет его прийти на помощь. Девушка вспомнила тот день в детстве, когда ее случайно заперли в темном подвале. Вспомнила чудовищ, которые ползли к ней тогда, и мертвые пальцы, которые хватали ее за лодыжки, и пауков, цепляющихся за ее волосы. В тот раз отец зажег свет и взял ее на руки. Она вспомнила мускулистые руки отца, приятный запах его одеколона. И теперь Рейчел именно его зовет на помощь, когда сапог убийцы давит ее лицо в песке. Она умоляет о пощаде, говорит, что не хочет умирать. Но убийца ее не слушает: он больше не играет.
Мария закрывает глаза, лежа на песке. Здесь след Рейчел пропадает. Как будто лес съел все признаки того, что она была на этом месте. В наушниках снова раздается голос Баннермена. Тяжело дыша, шериф требует:
– Черт возьми, Мария, объясни мне, что происходит!
Она открывает глаза. Дождь прекратился. Наступил туманный рассвет, в лесу стало светлее, и Мария видит на песке красное пятно. Она дотрагивается до него пальцем, потом подносит этот палец к губам. Кровь! Она берет в руку передатчик и отвечает:
– Все порядке, Баннермен. Оставайтесь сзади: я продолжаю идти по следу.
Мария морщится от боли, пронзившей лодыжку, ослабляет шнурки и обматывает больной сустав платком. Потом медленно переносит тяжесть своего тела на другую ногу. Боль отступает, и Мария снова переключает свое внимание на пятна крови. Именно здесь, где она их нашла, кончаются следы Рейчел. Именно здесь девушка как будто испарилась. Мария осматривает отпечаток, оставленный в песке телом девушки, когда та упала на живот.
Касается пальцами вмятин, которые оставило на дороге лицо Рейчел, когда убийца давил ее голову своим сапогом.
Мария проходит по тропинке еще несколько шагов и наклоняется, чтобы рассмотреть глубокие и равномерно расположенные отпечатки, которые оставили в земле сапоги убийцы после того, как он снова схватил Рейчел. Она ощупывает эти следы концами пальцев. Сначала почвы касалась широкая, четко очерченная пятка, затем подошва, которая прижималась к ней постепенно, и, наконец, носок, который вдавливался глубоко и засыпал песком остальную часть следа. Этот человек шел широкими шагами. Он знал, куда идет.
Мария заметила, что следы правой ноги глубже, чем те, которые оставила левая. Она прошла по следу в обратном направлении. Во многих местах вдоль него остались капли крови. Мария закрыла глаза. Убийца несет Рейчел. Девушка еще не умерла. Он тащит ее в свое логово.
Из кустов вылетел фазан и исчез в низко нависшем над землей небе. Вдали закричала кукушка. Раздался стук – это начал долбить дуплистое дерево зеленый дятел. Лес просыпается.
Следы продолжали вести Марию по тропинке и оборвались у подножия старого дуба. На этом месте убийца свернул с тропы. Мария видит за деревьями развалины церкви. Из тумана выступают несколько старых, изъеденных мхом каменных крестов. Она достает из кобуры пистолет и вынимает из него обойму, чтобы проверить, полностью ли он заряжен. В утреннем полумраке патроны слабо поблескивают в своих гнездах. Мария снимает пистолет с предохранителя. Бежать она уже не в силах, но стрелять еще может. Внутренний голос шепчет ей, что против такого убийцы пистолет бессилен, но Мария отказывается его слушать. Она привязывает к ветке клочок красной шерсти и сходит с тропы под деревья.
Туман обвивается вокруг Марии. Гремит железо: она задела ногой за колючую проволоку. Мария отбрасывает ее ударом пятки, огибает живую изгородь из колючих кустов и выходит на широкую дорожку, которая извивается между развалинами. Старые каменные плиты, которыми вымощена дорожка, поросли мхом. Шаги Марии гулко стучат по этим камням. Она только что дошла до паперти и переступила через кучку обломков, которая указывает, где раньше были двери. На нее смотрит Христос со старого, изъеденного ржавчиной распятия над входом.
Внутрь сквозь щели между почерневшими балками проникает свет звезд. Пол усеян обгоревшими скамьями и полусгнившими скамеечками для молитвы. Пахнет сыростью и древесным углем. Мария закрывает глаза и слышит далекое эхо – сохранившийся до сих пор отзвук громких криков, которые звучали здесь когда-то давно. Она вспоминает статью из старой газеты, которую когда-то нашла на чердаке у своих родителей. В рождественскую ночь 1926 года крыша церкви обрушилась на прихожан во время всенощной. Триста верующих пели «Аве Мария» в тот момент, когда взорвался старый котел отопительной системы церкви. Огонь перекинулся на бархат, которым были обиты стены, потом уничтожил крышу, а после этого добрался до людей. Мужчины в сюртуках и напудренные женщины перелезли через стариков и бросились к тяжелым дубовым дверям. Но двери были заперты: сторож закрыл их, чтобы дети не выходили на паперть и не шумели там. Мария поняла, что слышит, как кричат души тех, кто сгорел в тот день.
Она открывает глаза. Вопли прекратились. Только ветер свистит в балках, и горстка сухих листьев кружит среди перевернутых молитвенных скамеек. Тишина.
Она идет среди развалин церкви. Луч ее фонаря освещает покрытый сажей пол, куски железа, трупы летучих мышей и осколки стекла – куски витражей. Внезапно она замечает на камнях свежие пятна крови. Мария сосредоточивается, и ее слух улавливает вдалеке шум воды. Это дождевая вода течет где-то под землей. Мария обходит вокруг хоров и направляется к темному четырехугольнику, который выделяется на фоне стен в глубине церкви. Это занавес, и именно перед ним обрывается след из пятен крови. Мария кончиками пальцев отводит в сторону ткань и направляет в щель луч своего фонаря. Тьма за занавесом такая густая, что фонарь почти не освещает ее, но Марии все же удается разглядеть лестницу, которая спускается в темноту. Она наклоняется ниже, и ей ударяет в нос, словно кулак, зловоние подземелья. Запах плесени и вместе с ним запах старых могил – смесь аромата ладана и зловония мертвой плоти. От этой сладковатой вони Марию начинает тошнить. Ее охватывает ужас, но Мария борется с ним: сейчас главное – не сдаться страху. Через минуту ей удается победить. В этот момент в наушниках раздается треск, а потом начинает говорить Баннермен. Его голос звучит тихо и часто прерывается, словно шериф кричит издалека.
– Мария… мы дошли до поляны… Где остальные метки?
Треск радиопомех.
– Черт! В какую сторону ты пошла, Мария?
Мария шепчет в свой передатчик:
– Я обнаружила лестницу.
– Что? Я плохо тебя слышу. Что ты нашла?
– Лестницу в развалинах церкви.
– Но, ради бога, где твои остальные метки? Остановись и дождись нас. Тут что-то не так: это слишком просто!
Баннермен пускается бежать. Он ищет следы Марии, но не находит. Обессилев и задыхаясь, он орет в свой передатчик:
– Мария, черт побери, это ловушка! Ты меня слышишь? Я уверен: это гребаная ловушка!
Но Мария его не слышит: старый пыльный занавес закрылся за ее спиной.
Мария спускается по ступенькам, стараясь не поскользнуться. Воздух вокруг нее неподвижен. Он такой густой, что ей кажется, будто она дышит через пластиковый пакет. И он пропитан вонью мертвой плоти. Здесь жарко. Тишину нарушает стук водяных капель.
Мария слышит шорох: какие-то существа копошатся в темноте, приближаются друг к другу и собираются вместе. Она дотрагивается до стен и вздрагивает: ее пальцы нащупывают паутину. Мария закрывает глаза и начинает напевать детскую считалку, чтобы не поддаться панике. Над ее головой что-то шуршит. Нет, это топот бесчисленного множества членистых лапок по потолку. Она поднимает голову, и в этот самый момент покрытое волосками существо шлепается ей на лицо и вцепляется в него. Жесткие шелковистые лапки щекочут ее губы, ощупывают щеки. Мария подавляет крик и сбрасывает с себя насекомое, оно отцепляется от нее. Потом она ставит носок ноги на следующую ступеньку – и ее подошва погружается во что-то мягкое. Оно извивается у нее под ногой, а потом лопается, как перезревший фрукт. У Марии кровь застывает от страха. Какие-то мягкие и липкие на ощупь существа копошатся и на потолке, и у нее под ногами, пытаются вцепиться ей в волосы, бегут к ней по стенам, чтобы укусить ее за руки. Она слышит топот их маленьких мускулистых лапок. Это гнездо тарантулов! Она идет вперед, ступая по паукам, которые кишат на ступеньках, взвизгивает от ужаса и машет руками, стряхивая тех, которые цепляются за запястья. Эти пауки питаются трупами. Главное – не упасть.
Чем ниже спускается Мария, тем сильнее становится запах трупов. Ей кажется, что стены шевелятся под ее пальцами. Целые грозди червей сползают вниз по ее рукавам. Она добралась до недр земли – до внутренностей земли, которая ест людей. Ей кажется, что она идет уже целый час. Мария даже не знает, спускается она или поднимается. Как такое возможно – заблудиться на лестнице?
Под ее ногами снова ровный пол: Мария вышла в какой-то подземный ход. Пол здесь гладкий и вымощен плитами. Она ускоряет шаг, чтобы как можно быстрее оказаться далеко от темного зева лестницы. На другом конце прохода она видит желтый свет: там горит факел.
Мария на ощупь пробирается по коридору. Она идет на этот свет, как ночная бабочка летит на огонь лампы. Запах трупов становится таким сильным, что Мария задыхается. Ей кажется, что воздух вокруг нее стал густым туманом, пачкает ее одежду и глубоко затекает в горло.
Подойдя ближе к кругу света, который излучает факел, она начинает видеть блестящий от влаги пол под ногами, серые стены и пряди корней, которые пробили себе путь сквозь камни потолка. Потом она опускает взгляд и замечает маленькие капли свежей крови на плитах пола. Вот почему пауки словно с цепи сорвались: они почувствовали кровь, которая лилась из ран Рейчел, когда убийца нес девушку по лестнице. Они учуяли запах свежей пищи и помчались вниз, чтобы напиться этой крови. Мария вздрогнула: она поняла, что пауки не выпустят ее обратно.
Ну вот, наконец, она в круге света. Подземный ход закончился потайной дверью с тяжелыми чугунными засовами. Мария толкает эту дверь. Петли скрипят. Факел качается в потоке теплого воздуха, который вырывается из дверного проема.
Мария оказалась в большом склепе. Здесь горят сотни уже наполовину растаявших свеч и по стенам скользят огромные тени, отброшенные их дрожащими огнями.
Ее глаза, которые были слепыми на темной лестнице, начинают привыкать к движущемуся полумраку склепа. Напротив нее – узкий проход, пол в нем мозаичный, с квадратным узором. Вдоль каждой стороны прохода – ряд деревянных скамей. Прищурив глаза, Мария различает молитвенные скамеечки и чьи-то силуэты на них. Сердце замирает у нее в груди: в склепе стоят на коленях люди. Их спины согнуты, ладони сложены вместе, некоторые из них свалились на своих соседей. Это разложившиеся трупы с длинными волосами и заостренными ногтями – почтенные мужчины в сюртуках и высохшие старые дамы с сумочками, четками и молитвенниками, которые покрылись пылью. Бывает молитва об умерших, а это – молитва умерших. Вот откуда идет отвратительная вонь.
Мария идет обратно по центральному проходу. Ее шаги гулко звучат в тишине. У нее дрожат руки. Она ошиблась: этот убийца – не хозяин кукол. Это убийца-монах, убийца-мистик. Он верит, что слышит голос Бога. Она снимает свой пистолет с предохранителя и пятится по проходу: так ей удобнее вглядываться в темноту. Продолжая идти назад по проходу, Мария замечает, что трупы, на которые она натыкается, сохранились лучше остальных. Это тела, вырванные из тишины могил, мясо на них почернело.
В дрожащем свете свеч жужжат тучи насекомых. Мария поднимает взгляд и застывает на месте. Своды склепа покрыты гроздями спящих мух. Другие мухи кормятся на трупах. Но это не все. Над алтарем к стене прикреплены пять огромных крестов. Один из них, средний, освещенный факелами, пуст. На остальных, которых по два с каждой стороны от среднего, сидят мухи.
Мария стоит неподвижно перед алтарем и не может отвести взгляд от четырех человеческих тел, прибитых гвоздями к этим крестам. Факелы освещают их лица. Мэри-Джейн Барко, Патриция Грей, Сэнди Кларкс и Дороти Бракстон – четыре женщины, пропавшие из Геттисберга. Судя по тому, насколько разложились трупы, все четыре были убиты уже в день своего исчезновения.
В темноте раздается стон. Мария оборачивается и видит на первой скамье стоящую на коленях голую фигуру. Кроме нее, на этой скамье никого нет. Другие скамьи уже заполнены мертвецами, которые, прижавшись друг к другу, слушают тишину.
Мария подходит ближе. Фигура на первой скамье – это Рейчел. Голова девушки опущена на ладони, она лежит животом на поднимающейся части молитвенной скамеечки. Мария подходит еще ближе и касается рукой ее волос. Светлые локоны Рейчел обвиваются вокруг ее пальцев и падают на пол без шума, как кукольные. Страх был таким сильным, что теперь от него волосы выпадают!
Плечи Рейчел зашевелились. Она поднимает голову – и Мария прикусывает себе губы, чтобы не вскрикнуть: у Рейчел нет глаз. Только пустые глазницы – две кровоточащие дыры, которые глядят в черную ночь. В темноте раздается слабый, полный ужаса голос:
– Это ты, папа?
– Рейчел, это я, Мария.
– Мария? Ох, Мария, я тебя не вижу.
Непрерывно водя из стороны в сторону пистолетом, Мария шепнула Рейчел на ухо: «Тихо!», обняла ее рукой за плечи и попыталась поднять. Девушка всхлипнула от боли, и Мария поняла почему. Она увидела гвозди в запястьях и локтях Рейчел и другие ржавые гвозди, которые пробивали берцовые кости девушки и прикрепляли ее ноги к молитвенной скамейке. Гвозди с большими головками, вбитые в дерево.
– О господи! Рейчел, кто это сделал?
– Калеб.
– Калеб? Его так зовут?
Вместо ответа – тишина. Мария шепчет:
– Рейчел, где Калеб сейчас?
Пустые глазницы долго глядят на Марию, словно Рейчел изучает ее взглядом. Потом девушка хочет что-то сказать, и, когда она открывает рот, Мария видит ее разбитые зубы. Рейчел плачет. Нет, она хихикает. Она усмехается, и у Марии от этого кровь стынет в жилах: Рейчел сошла с ума.
– Он убьет тебя, Мария. Он схватит тебя и убьет. Но сначала он прибьет тебя рядом со мной. Он прибьет тебя гвоздями, и мы будем молиться вместе. Мы будем вечно молиться за него. Он идет сюда, Мария. Он уже здесь.
Мария едва успевает повернуть голову и увидеть огромный силуэт, появившийся из мрака. Потом что-то ударяет ее по затылку, и у нее подкашиваются ноги. Сверкает белая молния. Рейчел усмехается. Она опустила голову на руки. Ее губы шевелятся – может быть, она молится. В наушниках Марии раздается треск. В последний раз из них звучит разорванный на клочки помехами голос Баннермена. Мария едва успевает включить пеленгатор, спрятанный у нее в кармане, и пляшущий огонь свеч гаснет.
Тишина. Марии кажется, что она плывет в глубине океана. Высоко, очень высоко наверху искрится голубая вода. Там поверхность океана и солнце над ней. Отсюда Мария видит их как блестящую точку за стеклом. Это так далеко.
Она опускается в неподвижные глубины. Ей холодно. Голубоватый свет гаснет, и она оказывается в темноте. Ее нервные окончания отключаются одно за другим. Больше никакие ощущения не беспокоят ее ум. Черная вода втекает ей в рот и заливает легкие. Ее сердце уже почти не бьется. Больше нет ни одного шума, ни одного дуновения. Мария умирает.
Рассвет. Шериф Баннермен и его помощники только что добрались до развалин. Они задыхаются от бега. Когда они поняли, что Мария идет прямо в пасть волку, они побежали следом за ней, чтобы догнать. Впереди они пустили собак-ищеек, больших охотничьих бладхаундов. Псы учуяли запах Марии и громко залаяли. Баннермен и его люди помчались за ними со всех ног, подбадривая их криком, как при охоте на оленя, и давая размотаться поводкам. Они не берегли себя и мчались, обливаясь потом и тяжело дыша, через заросли ежевики и папоротников.
На середине поляны собаки задержались возле стола, за которым недавно сидела Мария. Баннермен напрасно искал метки, которые она должна была здесь оставить. Одна из собак нашла путь убийцы. Когда она принюхивалась к его следам, ее хвост был опущен, а хребет дрожал. Потом свора побежала по более свежему следу, который был найден главным псом среди деревьев. Отряд миновал песчаную тропинку, нашел метку из красной шерсти и увидел вдалеке развалины. Баннермен и его люди еще никогда не бежали так быстро. Но они опоздали. Марии больше нет. Они чувствовали это по шелесту леса, по давящей тяжести тишины и по жалобному стону ветра в вершинах.
Силы шерифа на пределе. Он прислоняется к маленькой стенке и снова включает радиостанцию.
– Мария, ты меня слышишь?
Баннермен снимает палец с кнопки «передача». Треск из-за помех, а Мария по-прежнему молчит. Он смотрит на часы: она слишком долго не отвечает. И вся эта неразбериха – из-за ее дурацких капризов медиума.
Когда исчезла Рейчел, у Баннермена в мозгу словно перегорели предохранители. В то время он надеялся, что девушка еще жива и что Мария сможет ее спасти. Поэтому он отпустил Марию в лес и дал ей полчаса работать одной. Но потом он сам пошел следом за ней. Теперь он чувствовал себя так, словно привел Марию на смерть или сам вогнал ей пулю в висок. Теперь он будет должен жить с этим – как те беспечные водители, которые сбивают ребенка на пешеходном переходе, а потом каждую ночь видят это во сне и просыпаются с криком. Он теперь постоянно будет видеть во сне Марию, которая уходит в лес. Видеть, как ее спина исчезает за деревьями, слышать, как ее голос гаснет в темноте.
Баннермен переводит помпу своего дробовика в заднее положение и заряжает его двенадцатью пулями – такими, с которыми идут на кабана. Это будет кавалерийская атака средь бела дня. Мария ее вполне заслуживает. А в самом худшем случае он все-таки сможет повесить голову убийцы над своим камином.
Он уже приготовился отдать приказ наступать, но тут тишину нарушает сигнал его мобильника. Звонит его помощник Барни. И сообщает, что ему только что позвонили из бостонского отделения ФБР. Они шлют сюда подкрепление – отряд бойцов на вертолете, в том числе снайперов. Он уже летит напрямую к развалинам.
– Блин, Барни! Зачем ты им сказал, где мы находимся?
– Вы, наверное, не поняли меня, шеф. Они сами узнали, где Мария: поймали сигнал пеленгатора, который она постоянно носит при себе.
– Какой пеленгатор?
– Маяк, который агенты ФБР носят с собой во время задания и включают лишь в том случае, когда им угрожает смерть. Мария включила его как раз перед тем, как они мне позвонили.
– Где? Где она его включила?
– Судя по тому, что сигнал слабый, она, должно быть, находится на глубине нескольких десятков метров под землей.
– Но где, черт бы тебя побрал?
– Под развалинами. Под остатками церкви, конечно, есть система подземных ходов.
Тишина. Потом голос Барни трещит в мобильнике:
– И еще вот что, шеф. Эти люди из ФБР сказали мне, что они теперь знают, с какого рода убийцей имеют дело.
– И что?
– А то, что вам и вашим людям лучше стоять в стороне.
Какой-то шум вдалеке. Баннермен поднимает взгляд и видит над самыми кронами деревьев приближающийся вертолет. Его горло сжимается от тревоги и тоски. Он пытается проглотить этот ком в гортани, потом переключает радиостанцию на другую частоту, настраивает ее на максимальную громкость и говорит:
– Мария, это я, Баннермен. Я знаю, что ты сейчас где-то под землей и, должно быть, подыхаешь от страха. Я даже не знаю, слышишь ли ты меня, но мне это по хрену. Поэтому я буду говорить с тобой до конца, чтобы ты слышала мой голос, чтобы слушала его и держалась там, пока твои дружки из ФБР будут вытаскивать тебя оттуда. Умоляю тебя, Мария, постарайся держаться.
Шлеп. Шлеп.
Это капли разбиваются о цемент. Мария вздрагивает. Где-то в ее уме зажглась маленькая искра. Ее мозг просыпается постепенно, как темная комната, в которой одна за другой с треском зажигаются неоновые лампы. Ее слух улавливает звук капель, которые падают где-то очень далеко. Она медленно возвращается на поверхность жизни – снова начинает ощущать свое туловище, руки и ноги. И чувствует странную дергающую боль в мышцах.
Бам.
Это другой звук, гораздо сильнее первого. Он похож на удар молота по стене – нет, по дереву. Это гулкая жалоба дерева, по которому плотник бьет изо всех сил. Стук металла по дереву и скрип гвоздей, которые вонзаются в сердцевину балки. В сознании Марии зарождается страх. Это лишь легкий испуг, струйка чернил в прозрачной воде. Но ее ум, в который постепенно возвращается сознание, отчаянно старается снова уснуть, чтобы уйти от этой щекотки, которая распространяется по телу.
Бам.
Мария вздрагивает. Теперь все ее тело дрожит от этого звука. Она чувствует жжение – сначала слабое, потом все сильнее, словно к ее телу все ближе подносят горящую сигарету. Судорога сводит ее икры, потом бедра и живот.
Бам.
Каждый звук порождает ударную волну в плечах Марии, в ее позвоночнике, бедрах и лодыжках. Теперь ее мозг уже совсем проснулся, и то, что он обнаруживает, заставляет его похолодеть от ужаса.
Бам.
Ее руки и бедра раздвинуты в стороны. Она совершенно голая. Она чувствует прикосновение шершавого дерева к спине, жжение от заноз, которые каждый удар глубже вгоняет в ее кожу. Она чувствует что-то вроде вспышки в животе: это обезумевшие внутренности обильно выделяют кислоту страха. Вены вбирают страх в себя и несут его к другим органам тела, к рукам и ногам, которые все еще не отвечают на команды мозга. Мария пытается сжать кулаки. Это ей не удается.
Бам.
Снова этот звук, такой сильный теперь. Чувства Марии реагируют медленно из-за зловонного запаха, которые ее окутывает, но она вспоминает стук дождя по сухим листьям и силуэт Рейчел, которая пробирается между деревьями. Потом она вспоминает склеп, мертвые тела на молитвенных скамеечках и распятые трупы. И наконец вспоминает о пятом кресте.
Бам.
Сердце Марии начинает бешено стучать. Она чувствует, как острие гвоздя проходит сквозь нее и вонзается в балку. Стальной гвоздь входит в дерево, пробивая мышцы и сухожилия ее запястья. Какая-то жидкость течет по ее рукам и под мышкам. Ее груди намокли от этой густой как смола жидкости, которая стекает по животу, а оттуда падает вниз крупными каплями. Эти капли и стучат по полу.
Шлеп. Шлеп.
Мария открывает глаза и видит толстый кожаный ремень, которым привязана ее рука. Она видит свою раскрытую ладонь, прижатую к балке, и чужие пальцы, которые прижимают эту ладонь к дереву. Ее запястье распухло, и из него торчит головка гвоздя. Мария видит молоток, который снова поднимается и с огромной скоростью обрушивается на гвоздь.
Бам.
Мария чувствует, как отверстие, пробитое гвоздем в балке, становится шире и гвоздь глубже вонзается в ее тело. У нее вырывается звериный вопль. Она поворачивается и видит Калеба. Он смотрит на нее, и его безжизненное лицо ничего не выражает. Он стоит очень близко к ней. Его глаза блестят в тени капюшона. Потом ледяная рука убийцы сжимает ее запястье, а вторая рука снова поднимает молот.
Бам.
Гвоздь исчезает в глубине мышц. Раздается щелчок: его головка застряла между сухожилиями. Странно: гвоздь входит в тело, а рана при этом совершенно не болит. Как будто тело Марии не чувствует боли, как будто руки и ноги, которые убийца прибивает к кресту, – не ее собственные. Но скоро ей станет больно. Мария чувствует, что боль уже начала свой путь и прокладывает себе дорогу по оцепеневшим нервам. Боль приближается.
Убийца, поглощенный своей работой, стоит так близко от Марии, что ее волосы шевелятся от его дыхания. Его сердце бьется медленно: он не испытывает никаких чувств. Потом дыхание удаляется от волос, и Мария слышит, как он спускается по лестнице, которую приставил к кресту, а потом слышит стук его шагов по полу склепа и всхлипывания Рейчел. Она наклоняется, чтобы увидеть девушку, и только теперь чувствует боль от гвоздей в руках и ногах. Мария осознает, что ее подвешенное в воздухе тело держится только на запястьях и лодыжках, прибитых к дереву креста. И что они растягиваются и рвутся вокруг гвоздей.
Внезапно на Марию обрушивается боль. Ее волны приходит из такой дали, что Марии кажется, будто это никогда не прекратится. Боль брызжет из запястий и заставляет кожу рук Марии стучать о балку. Боль вспыхивает в коленях, локтях, животе и лодыжках. Мария закрывает глаза, вопит как зверь. Вспышка боли поднимается к ее плечам и застревает в сплетении. Мария пытается пошевелить руками и сжать бедра, но чувствует, как сухожилия запястий трутся о гвозди. Она чувствует в мышцах бедер уколы стали – это в тело вонзаются большие стальные гвозди, которые вбиты наискосок по бокам ее больших берцовых костей.