Mine üle audioraamatule
И вот, направляясь от одной стены к другой, с кирпичом в руке, я вдруг понял. Чувства, которые испытываю, не мои. Вернее, не совсем мои. Так будет точнее. Просто к негативу, который Милославская вызывала именно у меня, добавилось ещё что-то. И это что-то сидело очень глубоко в моем сознании. Именно оно умножало плохое отношение и злость в десятки раз.
– Мляха муха… Жорик! Иди ты на хрен!
– Ну вот… – Милославская повернулась к Андрюхе лицом.
Выражение у этого лица было: "Я же говорила! А вы не верили!"
Мне кажется, маман даже как-то сразу посвежела. Второе дыхание открылось.
– Предупреждала, плохо у него все. С головой плохо. Требуется постоянное внимание. Контроль и забота. – Добавила она радостно, будто отличную новость сообщила.
Братец посмотрел на меня с огромным удивлением. Даже его проняло. При всем том, сколько мы уже вместе пережили.
Ясное дело, странно выглядит тот факт, что я посреди кладбища сам себя посылаю на хрен, да ещё в третьем лице.
Просто реально сорвался. Было очень неожиданно осознать, что в квартире живу, так сказать, не один. Что квартира моя, недавно полученная, старого жильца где-то припрятала.
И главное, меня тут же отпустило. Прямо как волна схлынула. Черти что. Злости больше не было. Осталось только глухое раздражение из-за присутствия маман.
То есть, Георгий Аристархович планирует появляться вот так, набегами? Круто. А если момент окажется совсем неподходящий? Ну, мало ли. Например, буду вовсю с какой-нибудь девахой развлекаться, а тут – добрый вечер!
– Все. Пора сворачиваться. Что требуется – прикинул. Ещё к Наташке надо забежать. – Я сунул в карман тетрадный лист и карандаш. Брал их из дома, чтоб записать для участкового нужную информацию.
– Мы опять куда-то пойдем? – С тоской спросила маман. Походу, умотал я ее всё-таки своими гонками по пересечённой местности.
– Пойдем. Да. Только ты… – Я посмотрел на Светланочку Сергеевну очень выразительным взглядом, – Подождёшь меня на улице, возле дома. Пожалуйста…
Добавил последнее слово через силу. Просто решил, чего-то я и правда разошелся. С ума, наверное, схожу. В принципе, не удивительно. Тут реально чокнуться можно от всего происходящего. Причем, я, между прочим, ещё долго продержался. У любого другого, более адекватного человека, крыша потекла бы в первые пять минут, когда он очнулся в другом времени и с другим лицом.
– Кто такая Наташка? – Поинтересовалась маман, когда мы вышли с кладбища.
Терпела, терпела, но все же не выдержала. Ее распирало от любопытства сразу, как только услышала имя. Наверное, молчала из-за опасения, что опять выйдет стычка, а устала она не меньше моего.
– Товарищ по борьбе со злом. Соратник и коллега. Такой ответ устраивает? Тебе какая разница? – Я взбрыкнул, но как-то вяленько. Чисто для приличия.
Просто, положа руку на сердце, разрывался между желанием пойти домой, лечь спать, и осознанием, Андрюха реально прав. Нужен ещё один человек. Мы без дополнительной помощи не справимся. Вообще никак. Кроме Наташки – вариантов нет. Значит, надо набраться терпения и разговаривать с ней. Времени практически не осталось совсем.
– Председательская дочка. – Ответил вместо меня братец. – Слушай, Жорик…Ну вы идите, а я тоже пойду. Дома тогда встретимся. Помнишь, предупреждал, мне надо в одно место заскочить. И это… Ложись спать. Не жди меня. Пока допрыгаю туда, пока обратно…
Я молча кивнул. Потом, так же молча, вынул из кармана листок с данными и сунул его в руку братцу.
– Эх…К Ефиму Петровичу заскочить? – Спросил Переросток. В ответ получил ещё один кивок. Даже языком лень ворочать.
За братца не беспокоился. Вряд ли Андрюха ухитрится в таком состоянии что-то натворить. Может, на самом деле, надо ему. Да и вообще, при Светланочке Сергеевне лучше ничего не спрашивать. Вон, аж вперёд подалась, прислушивается к нашему разговору. А чего прислушиваться? Переросток рядом с ней стоит. Вообще не делает секрета из диалога. Милославская пыталась, наверное, по физиономии его что-то прочесть. Если только так. Ей же везде мерещится заговор. Сама вся круженная и других в то же подозревает.
– Что у тебя за дела с дочерью председателя? – Сразу спросила маман, как только мы остались одни.
Но у меня не было ни малейшего желания отвечать на этот вопрос. По крайней мере, правду. Интуитивно понимал, Светланочке Сергеевне ни в коем случае нельзя знать, что кто-то в этом селе мне хоть немного дорог. А Наташка, зачем греха таить, мне действительно дорога. Причем, понял я данный факт именно сейчас, после вопроса Милославской.
– В эту субботу – товарищеский матч с Воробьевкой. Она помогает с подготовкой. Форму шила и все такое. Есть несколько срочных вопросов. Надо уточнить. – Короче, решил, сойдет такая версия. Официальная.
– М-м-м-м-м… Ну, слава богу. А то я уж подумала… – Маман недовольно нахмурилась.
Нормально? Подумала она? С хрена ли? Удивительно странная особа. Мы с ней чуть до припадка не довели друг друга, а она теперь заботливую мамочку тут разыгрывает. Типа, переживает, вдруг сынок недостойную себе невесту нашел. Ну, блин, даёт, конечно….
Хотя, надо отметить, шли мы к Наташкиному дому, как вполне приличная семья. Я больше не бежал, сломя голову. Милославская тоже вела себя адекватно. В ее, естественно, рамках адекватности.
Хотя, лично мне, просто до задницы хотелось быстрее оказаться в дядькином доме. Завалиться на сеновал, хрен с ним, с соломой и удобствами, а потом моментально вырубиться. Желательно, вообще без снов и мыслей.
Всплеск странного состояния, которое приключилось со мной на кладбище, не то, чтоб напугал, но несомненно вызвал определенное волнение.
Я не хочу быть психом! Точно говорю. На кой черт во мне стали проявляться замашки настоящего Жорика? Что за ерунда? Теоретически он, как бы, умер…Или нет? Какая всё-таки мутная хрень происходит…
Снова подумал об отсутствии возможности с кем-то поговорить обо всем. Теперь понимаю, почему во многих странах раньше молчанием людей пытали. Они, вообще, конечно, ни с кем не говорили, но блин… Я очень, очень, очень хотел бы рассказать правду хоть кому-то, чтоб этот кто-то сказал, не ссы, пацан, все нормально.
Потом мелькнула ещё более поганая мыслишка. А что, если реально крыша потекла? Я второй раз отчётливо понимаю, в моей башке присутствует посторонний. Пусть не сам, пусть в виде эмоций, но все же. Вернее, даже не посторонний, а конкретный товарищ. Бывший владелец тела.
А мы так не договаривались. Тут свое чудесное воскресение кажется чем-то муторным, а уж воскресение Жорика… Не знаю, переживу ли…
– Я бы не хотела, чтоб ты путался с дочерью председателя. – Выдала вдруг маман.
Вот так номер…Даже не знаешь, что ответить на такое заявление.
– Слушай, а тебе не кажется, немного неуместно говорить все это? Во-первых, я не маленький. Во-вторых, сейчас дико извиняюсь, прозвучит грубо, но…Не пойти ли тебе, мама, к черту? Твои прошлые му́тки меня вообще мало касаются. Ясно? И выбирать себе людей для общения буду тех, кого сочту нужным. А не тех, кому ты не успела нагадить. Таких, наверное, и не разыскать…
– Господи…Ну, что за жаргон…Где ты всего этого нахватался? – Милославская слегка поморщилась. – Мои … как ты это назвал? Му́тки? Вот они не просто так произошли. Ясно?
– Нет. Не ясно. Вообще ни черта не ясно. Может, объяснишь? С удовольствием бы послушал. Ты мне в прошлый раз сказала, что не надо верить всем подряд. Так понимаю, намекала на Лиходеева. Ну, вот. У тебя есть шанс оправдаться. Я готов выслушать.
Светланочка Сергеевна шла несколько минут молча. Думала, наверное. Но потом все же ответила.
– Нет, Жорик. Говорить об этом мы не будем. Не за что оправдываться. Ещё раз повторяю, для всего имеется объяснение. Просто не считаю нужным объясняться. Тем более, с тобой. Ясно? Ты должен верить своей матери на́ слово.
– Блин… У меня есть удивительная новость. Прикинь, я вообще никому ничего не должен. Ты своим поведением сняла с меня все долги. Отказываешься рассказать правду? Хорошо. Пусть так. Тогда не нужно требовать от меня какого-то понимания.
Маман снова замолчала. Да и я особо больше не рвался к разговорам. На контакт она не идёт, упорно продолжает считать сына идиотом, которым может легко управлять. Смысл любой беседы в данном случае теряется.
К счастью, или к горю, уж и не знаю, как точнее, мы подошли к дому председателя.
– Жди меня здесь. Хорошо? Понимаю, что искушение подсмотреть и подслушать будет очень велико, но предупрежу сразу. У них имеется пёс. Мухтар. Ты давно не была в Зеленухах и, возможно, не знаешь о нем. Собака – зверь. Не рекомендую соваться во двор.
Будто в подтверждение моих слов, Мухтар, который, похоже, учуял знакомый запах, с радостным лаем долбанулся о ворота. Ну, это я знал, что лай радостный. Как и то, что пёс обычно не лает и вообще не смотрит даже на посторонних, пока они не решат выйти со двора. Просто на меня он так среагировал, потому что мы, вроде, кореша. А уж после ночных прогулок по кладбищу, тем более.
Светланочка Сергеевна об этом была, конечно, не в курсе. Для нее реально всё выглядело так, будто в ворота бьётся какой-то немыслимых размеров, бешеный зверь. Она даже отскочила в сторону, а потом, немного подумав, вообще зашла в полисадник и закрыла за собой калитку.
– Тут подожду. Ты же не против?
Честно говоря, я подумал, что гораздо больше был бы рад, если бы госпожа Милославская прямо сейчас, вот в эту секунду, провалилась сквозь землю и оказалась где-то очень далеко. Хоть в столице, хоть за столицей, хоть у черта на рогах. Лишь бы расстояние между нами было максимально большим. Но вслух ответил вежливо.
– Не против. Там лавочка есть. Хочешь, посиди. Я быстро.
После этого с чистым сердцем нырнул во двор. На улице уже смеркалось. Мухтар, виляя хвостом, подбежал совсем близко, встал на задние лапы, передние шлепнул мне на плечи, и попытался лизнуть лицо.
– Ну, хорош! Куда лезешь?!
Входная дверь скрипнула и в проёме появилась темная фигура. Судя по ширине плеч, это точно была не Наташка. Так сильно измениться за несколько часов она не могла.
– Кто здесь? – Председатель сонно хлопал глазами.
Он уже, походу, улегся спать и никаких гостей не ждал. Тем более, я стоял на улице, в темноте, а он – на свету, в доме. Соответственно, мне его было видно, ему меня – нет.
– Да я это, Николай Николаич. Жорик. Надо с дочерью Вашей поговорить. С матчем связано. Сами знаете, без особой причины, не стал бы к вам ломиться. Там насчёт костюмов срочно вспомнил. И это… флаг немного подправить. Короче, надо. Очень. Чувство ответственности и все такое.
Волшебное слово "матч" оказало на председателя нужный эффект. Если в первую минуту он сомневался, а не послать ли меня к черту, то после упоминания игры, решил не торопиться.
– Ну что ж ты на ночь глядя… Заходи. – Николаич махнул рукой.
– Да не…Я тут подожду. Нам два слова перекинуться. Прям быстро.
– Ну, гляди… Ладно. Сейчас позову.
Председатель исчез из дверного проема, но, буквально через пару минут, появилась Наташка.
– Жорик? Ты чего? Случилось что-то? Андрей?
Она куталась в большой платок, хотя на улице не было холодно.
– Андрей? – Я завис, соображая, при чем тут Переросток. Вообще забыл про дневные события и его ногу. Однако, потом вспомнил, о чем речь.
– А-а-а-а-а-а…Нет. С Андреем все хорошо. Ну…нормально, то есть. Вернее, с ним все отлично, как раз. Но нам от этого плохо.
Даже в густых сумерках я видел, как Наташка смотри на меня. Будто на ненормального. Понять можно. Припёрся на ночь глядя и плету полную хрень.
– Слушай…Иди сюда. – Я поманил девчонку пальцем и сам немного отошёл от ступеней в сторону.
Мало ли. Вдруг председатель сидит под окном и уши греет. Я бы вообще не хотел посвящать его в детали предстоящей игры. Ни к чему Николаичу эта информация.
Наташка удивилась ещё больше, но всё-таки спустилась вниз по порожкам и подошла ко мне совсем близко. Я снова почувствовал ее запах. Земляника и цветы. Что за духи, интересно…
– Короче…Ты хочешь, чтоб Зеленухи выиграли? – Решил, надо говорить коротко и по делу. Вместо того, чтоб нюхать всякие коварные ароматы. А то началось знакомое волнение. Проходили уже. Сейчас я захочу Наташку обнять. Потом просто захочу Наташку…
– Жорик, что за странный разговор?
– Странно отвечать вопросом на вопрос. Обозначь свою позицию: да или нет. Не просто так ведь припёрся ночью ради двусторонней викторины.
– Ну, естественно, да. Это так-то отца касается. Если проиграем, для него это будет удар.
Честно говоря, хотел ей ответить, не хрен тогда было всякие дебильные споры затевать. Но вслух сказал другое.
– Вот и чу́дно. Значит, тогда, смотри. Жду тебя завтра на репетиции. Тренировка у нас финальная. А потом задержись. Я хотел сразу все обсудить, но со мной там кое-кто увязался… Не хочу, чтоб она даже случайно услышала хоть слово…
Закончить свою фразу я не успел. Наташку моментально, как подменили. Только что стояла нормальная, адекватная девчонка, а теперь на ее месте вдруг оказалась бешеная фурия.
– Она?! Ты сказал, она? Явился ко мне с какой-то бабой?
Я охренел. Честное слово. Что за напасть такая? Почему в новой жизни я притягиваю либо маньячек, это если про маман, либо двуличных сук, это если про Лиду, либо просто истеричек. Последнее звание честно заслужила Наташка. Что, блин, за перепады настроения?
– Кто?! – Девчонка рванула к калитке, которая вела со двора на деревенскую улицу.
– В смысле, "кто"? Что "кто"? Понятнее можно изъясняться? Не умею мысли читать!
Я пошел следом за Наташкой. Если бы не предстоящий матч, сам психанул бы сейчас. Отвечаю. Опять клюет мне мозг. А кроме того, теперь девчонка выйдет на улицу, там – госпожа Милославская. И что? Внеплановое сватовство устроим? Какое оно у меня по счету получится?
Наташка выскочила за ворота и принялась крутить головой. А что там крутить, если маман прямо у нее под носом сидит. На лавочке, как дельная. Я ж сказал сесть на лавочку, она и послушалась.
– Это что? – Спросила Наташка, указывая в сторону Светланочки Сергеевны рукой. – Жорик, ты совсем… совсем не соображаешь? Мало того, девку притащил, так ещё и не местную. Ты правда не понимаешь, как это выглядит?
Очень большой ошибкой со стороны девчонки был вопрос "это что?". Ещё большей ошибкой было задать его в отношении госпожи Милославской, которая и без того пребывала не в лучшем расположении духа.
Да, можно сделать скидку на сгущающуюся темноту. Маман было видно плохо. Особенно, лицо. А вот остальное, как назло, очень даже хорошо. И то, что это женщина, и то, что она в неглиже, которое для деревни непривычное, и то, что явно особа не сельских кровей. Зато рассмотреть грязную одежду, всклокоченные волосы и возраст оказалось сложно. Наташка видела уже Милославскую мельком, когда в первый раз следила за мной в Воробьевке. Но сейчас просто ее не узнала. Решила, что я притащился с какой-то девахой.
– Эм…Простите за вмешательство. Прерву вашу животрепещущую беседу…Жорик, что сказала эта Буренка? Повтори, если несложно. Я просто допускаю, мне послышалось. И, кстати… почему она вообще себя так ведёт? – Подозрительно тихим, спокойным голосом поинтересовалась госпожа Милославская.
В этот момент я однозначно понял, шансов избежать скандала нет. Черта переступлена. Да и судя по интонации маман, она сильно желает выместить на ком-то свое дурное настроение. Со мной то не прокатило.
– Буренка? Буренка?! – Наташка хватала воздух ртом и, мне кажется, была сильно зла.
Могу, конечно, ошибаться, но вот почему-то уверен, не ошибаюсь. Тут даже не надо быть психологом или экстрасенсом. Девчонка в бешенстве. Понять можно. Она ведь не знает, что перед ней госпожа Милославская собственной персоной. Думает, мое новое увлечение. Короче, обе молодцы!
– Так…Послушайте, дамы… Давайте проясним ситуацию…Возникла путаница…
Вообще-то я хотел представить их друг другу. В смысле, не представить матери свою девушку, потому что первая мне не мать, а вторая мне не девушка, а просто тупо обозначить имена, дабы разрешилось недопонимание. Пока реально эти две особы не вцепились друг другу в волосы.
Хотя, конечно, со стороны Светланочки Сергеевны однозначно возникнут вопросы. С хрена ли простая знакомая, не имеющая личных отношений со мной, так среагировала на постороннюю женщину. А вот этого я, как раз, и не хочу – привлечь к Наташке внимание госпожи Милославской. Опасное дело.
Не знаю, чем закончилась бы сложившаяся ситуация в итоге. Наташка, может, даже извинилась бы. Скорее всего. Она девочка хорошая, только, судя по этим ее заскокам, мандец, какая ревнивая.
Светланочка Сергеевна извиняться бы не стала точно. Она, в отличие от Наташки, прекрасно знала, кто перед ней. Да и вообще…Представить ситуацию, в которой Милославская просит прощения… Невозможно такое.
Однако, узнать, как сложилась бы в итоге эта встреча, не представилось возможности. В самый критический момент, когда я собрался разобраться с двумя злыми особами, где-то в стороне раздался громкий мат. Потом грохот. Потом снова мат.
Причем голос, который с выражением перечислял все варианты названий мужского полового органа, потом женского полового органа, а потом, куда и что можно засунуть, был мне очень знаком.
– Андрей? – Удивилась Наташка и повернулась в мою сторону.
Она тоже, как и я, узнала Переростка. Мы с девчонкой буквально минуту смотрели друг на друга, а потом одновременно рванули в ту сторону, откуда доносились крики. Причем, я ориентировочно уже понимал направление движения. Дом прекрасной продавщицы Клавдии. Чтоб ей пусто было. И Андрюхе тоже. Ромео долбаный. Не выдержал. Поперся. Скотины кусок! Собственноручно сломаю ему вторую ногу. Чтоб он вообще никуда ходить не мог! Хотя…Этот поползет, если понадобиться. Ломать надо ещё руки.
– Эй, вы куда?! – Крикнула нам вслед госпожа Милославская. Она даже как-то обиделась, что перестала быть звездой этого вечера.
Ответа Светланочка Сергеевна не получила, потому что и я, и Наташка сейчас были озадачены совершенно другим. Какого черта происходит? А несомненно что-то происходило. Это факт. Просто так люди в ночи свой матерный запас не демонстрируют. Опять раздался грохот. Потом снова ругань Переростка.
– Что. Он. Там. Делает. – Девчонка, бежала быстро, запыхалась. Ещё платок постоянно соскальзывал с ее плеч и пытался упасть. Поэтому слова у Наташки получались, как отдельные предложения.
– В душе́ не имею ни малейшего понятия. Но ничего хорошего не жду. Сто процентов куда – то вляпался.
– Это ведь дом Клавдии. – Дошло, наконец, до Наташки, откуда раздается шум.
– Стой! – Я ухватил девчонку за руку и резко остановился сам.
Сразу не сообразил, если она попрется со мной, узнает про Переростка и продавщицу. А братец эту информацию вряд ли хочет делать достоянием общественности. Иначе не было бы тех тупых ситуаций, которые уже имели место.
Наташка, конечно, ещё не общественность. Однако, тайна, о которой знают двое, уже не тайна. А нас так-то, даже не двое. Нас уже целая компания. Я, сам Андрюха, Матвей Егорыч и теперь вот есть шанс добавить в круг избранных Наташку.
– Куда ж стоять? Там с Андреем что-то происходит! Помочь надо! – Наташка попыталась выдернуть руку и снова побежать к дому Клавдии. Помощница нашлась.
– Нет! Там…Там может быть опасно. Не ходи! А я…
Мляха муха, ну что вот ей сказать? Незачем девчонке идти со мной. По-любому. Это потом новых разговоров не оберешься. Только затихла история с моей фальшивой влюбленностью в продавщицу. Не то, чтоб Наташка рванет по селу в каждый двор стучаться и новую версию, где теперь фигурирует Андрюха, рассказывать, но блин… Ни к чему опять ворошить. Да и сам Переросток, думаю, не обрадуется.
– Что? Жорик, договаривай. А ты… – Девчонка от нетерпения притопывала ногой.
– А я боюсь тебя потерять… – Сжал крепче Наташкину руку, потом потянул к себе и обнял.
Не руку обнял. Наташку. Конкретно так, со всей силы. Надо же выразить степень своего волнения. И заодно отвлечь от происходящего в Клавкином дворе.
Тем более, до дома продавщицы оставалось всего-ничего, я уже, например, видел ворота. Так вот, там начало происходить нечто очень интересное. Сначала калитка приоткрылась, из нее показалась половина братца. Точнее – его спина и задница. При этом Андрюха прыгал на одной ноге, а костылем пытался ткнуть кого-то впереди себя. Кого, я пока не видел. Мало того, темно, так ещё братец загораживал соперника. Но думаю, вряд ли это сама Клавдия. Не стал бы Переросток, при всей своей природной дури, лупить Клавку костылями. Они, конечно, оба с приветом, в плане сложности отношений, но такие ролевые игры точно не про них.
– Жорик, мне дышать не́чем…
Я так увлекся ролью романтичного героя, что Наташкино лицо оказалось расплющено по моей груди.
В этот момент костыль братца был взят в захват соперником, который дёрнул его на себя. Андрюха исчез и калитка снова закрылась.
– Ты…давай. Иди к своему дому, жди меня там. С матерью. – Я отодвинулся и заглянул девчонке в лицо. Взгляд сделал проникновенным, переживательным.
– С какой матерью? Да что ты рожи корчишь?! – Психанула Наташка.
А я не корчил, я просто старался изобразить волнение. Даже обидно как-то стало. Что за девка, блин. Я ей тут романтику на блюдечке, а она "рожи корчишь".
– С моей матерью. Она там на лавочке осталась.
– О-о-о-о-о… это…твоя мать? – Сказать, что Наташка охренела, это ничего не сказать. Она моментально вспомнила свое появление и то, как нахамила Светланочке Сергеевне.
Со стороны Клавкиного двора снова раздался громкий мат, а потом грохот. Сейчас этот придурок разбудит все село.
– В общем, давай, беги. Не женское это дело в разборках участвовать.
– Жорик, я не хочу. – Девчонка затрясла головой, чтоб точно было понятно, насколько сильно она не хочет. – Это же… стыдоба какая. Твоя мать… Ох…А я ей…
– Вот! Вам точно есть о чем поговорить. Ты только особо там не вникай в подробности. Будет если расспрашивать, а она точно будет, скажи, вышло недопонимание. А мы с тобой товарищи. Хорошо? Или как там оно правильно называется… Друзья, кореша, коллеги. Выбирай, что нравится. Все. Давай. Иди.
Я развернул девчонку на сто восемьдесят градусов и подтолкнул в спину. Что бы не творилось в доме продавщицы, но если кто-то покалечит Переростка, будет очень обидно. Потому что покалечить его хочу я сам. Идиот, блин.
Наташка сделала несколько шагов вперёд, но потом снова оглянулась. Вид у нее был несчастный и растерянный. Она явно с гораздо бо́льшим удовольствием отправилась бы на спасение Андрюхи, даже если там целая банда головорезов, лишь бы не встречаться с госпожой Милославской. Тем более, имя маман известно в этом селе каждой собаке.
– Иди, иди… – Поднял руку вверх и сжал кулак, изображая интернациональное приветствие. Типа, "Рот Фронт", "Но пасаран", вся фигня. – Я с тобой. Давай!
Что "давать", не поняла ни Наташка, ни я сам. Плету какую-то ерунду. Но мне надо было быстрее ее спровадить. Девчонка вздохнула, однако, потом шустро пошла вперёд, к своему дому и подальше от двора продавщицы.
Как только она скрылась за кустами, я рванул к воротам Клавдии. Толкнул калитку и залетел во двор.
Назвать это дракой не повернулся бы язык. Отвечаю. Два мужика просто толкали и пинали друг друга. Причем, клавкин сын, держал одной рукой Андрюхин костыль, чем сильно ограничивал Переростку возможность приблизиться. Правда, и сам из-за этого не мог развернуться в полную силу. Если она, там, конечно, есть, сила.
– Эй, вы чего?! Хорош!
Я подскочил к этой парочке и принялся оттаскивать их друг от друга.
– Ворьё! – выдал вдруг ветеринар, а потом снова попытался пнуть Андрюху.
В итоге, так как я оказался между ними, он засандалил мне прямо в колено.
– Твою мать! – Было больно. Такими темпами мы отсюда вдвоем с братцем поскачем. Наперегонки.
– Сам ворьё! – не остался в долгу Переросток. Хорошо, ему пинать нечем. Итак на одной ноге прыгает. А то и оттуда бы мне прилетело.
– Да хорош, говорю! Что за бред? Славик, угомонись!
Я даже вспомнил, как зовут Клавкиного сына. Судя по всему, ветеринар явился на бой с братцем прямо из постели. Потому что из одежды нам нем были лишь семейные трусы и майка, любовно называемая в народе "алкоголичкой".
На крыльце, кстати, бестолково суетилась звезда этой ночной битвы, ее главный, идейный вдохновитель – Клавдия.
– Что происходит? Да отпусти ты костыль! – Я со всей силы дёрнул "ходулю" из рук Славика.
Тот покачнулся, разжал пальцы и, не удержавшись, по инерции, упал назад. Плюхнулся прямо на задницу.
– Ворьё! – Повторил Клавкин сын, с возмущением тыча в Андрюху. – Шляется тут ночью, присматривает, что стырить! А еще говорят, деревенские порядочнее городских!
– Да ошибся я! Ошибся! Обознался! – Переросток, заполучив свое средство для передвижения, оперся, наконец, о него, а затем принялся разыскивать второй костыль. Прыгал на месте и крутил головой в разные стороны, как дурачок.
Пропажа обнаружилась в стороне от основного места событий. Валялась рядом с воротами. Наверное, в процессе столкновения интересов Андрюхи и ветеринара, последний ухитрился вырвать одну ходулю и отшвырнуть ее.
– Обознался? Чем? Двором? Совсем с головой плохо? – Славик поднялся на ноги.
Ясное дело, добрее он не стал от того, что почти голым задом, трусы – такое себе защита, отирает родной двор.
– Да. Действительно. Что ж ты так, Андрей. Внимательнее надо быть. Порядочные люди спят давно. – Заявила Клавдия. На братца она смотрела с выражением лица, типа, "не пали контору."
Но момент был точно не подходящий для двойных смыслов и намеков. Переросток, разгоряченный боем со злым драконом в лице Славика, который охраняет его, прости Господи, принцессу, не услышал в интонации продавщицы подтекста, и принял сказанные Клавдией слова за чистую монету.
– А-а-а-а-а-а… Чего это я?! Порядочные люди, значит… Хорошо! – Братец крутанулся на месте, причем, реально крутанулся, на одной ноге, а потом рывками поскакал в сторону калитки.
– Ты это… ты его врачу покажи. Психиатру. – Сказал ветеринар с абсолютно серьезным выражением лица. – Слышу, во дворе кто-то шебуршит. Думал, может кошка. Встал, подошёл, смотрю. А тут в окно стук. И голос что-то бубнит про тоску в сердце. Наверное, меня заметил, стал выкручиваться. Или что там у него в голове, понятия не имею. Точно не мозги. Это хорошо, в материной комнате я сегодня спал. А если бы она сама? Напугал бы этот придурок ее. Куда он хотел попасть, не пойму… Деревню знает хорошо. Каждый угол. Обознался …Как можно было обознаться?
Продавщица посмотрела на сына и вздохнула. Очевидно, Переросток, который бубнил бы ей под окном о своих страданиях, точно вызвал бы у Клавки много чувств. И это – однозначно не страх. Однако, вслух Клавдия сказала совсем другое.
– Слав, ну, может правда он ошибся. Мало ли.
– Ошибся?! Куда он шел, не могу сообразить. У нас и девок-то в соседних дворах нет…
Ветеринар завис, осмысляя ситуацию.
Мы с Клавдией переглянулись. Такими размышлениями Славик может пойти в направлении, которое очень сейчас не нужно и даже опасно.
– Да бывает, правда. У него в последнее время лунатизм. – Не знал я, как ещё объяснить, какого черта Андрюха, всю жизнь проживший в Зеленухах, ухитрился ошибиться домом. Причем, сразу на пару улиц. Ближе точно нет ни одной особы, к которой Переросток мог наведаться в ночи.
– Лунатизм? Издеваешься? – Поинтересовался Славик.
– Нет. Серьезно. Встанет ночью и идёт. Как завороженный. Ну, распространенное явление.
– Не знаю, где оно распространённое … Я о таком особо не слышал. – Ветеринар задумчиво почесал затылок, но вроде стал спокойнее. – Ты смотри, а то за этот лунатизм твоего завороженного брата кто-нибудь так разворожит, потом вообще соображать перестанет.
– Да ладно, Славик, ну, все, разобрались. Давай спать. – Принялась суетиться Клавдия. – Ты иди. Иди в дом, я за Жориком калитку закрою. От греха подальше…
Как только ветеринар скрылся за дверью, продавщица сбежала по порожкам и рванула мимо меня к выходу со двора. Ага! Щас!
Поймал ее прямо на бегу, за шиворот.
– Значит, слушай сюда, Клавдия…Про Андрюху забудь. Поняла? Вообще забудь.
– Чего это? – Она поправила халат, края которого слегка разошлись на груди от моего резкого движения, а потом игриво повела плечом. – Ревнуешь, что ли? А я так и подумала. Не с проста ты в тот раз в курятнике сидел. Меня ждал? А поздно, Жорик. Поздно…
– Ага. Ревную. Манданешься как. Сил нет. Ты главное запомни. В случае чего, Андрюху в селе оправдают. Он – мужик. А вот насчёт тебя… Но если не соображаешь сама, чем чревата ваша связь, то давай тогда по-простому. Сунешься к брату, сделаю все, чтоб ты из Зеленух на ПМЖ в другое место переехала. Ясно? Андрюхе надо нормальные отношения заводить. С ровесницей. Чтоб там – семья, детишки все дела. А с тобой…Ну, ты женщина взрослая, сама понимаешь.
– Угрожаешь? – Клавдия прищурилась.
Однако, при этом ее эмоции очень мало были похожи на испуг. Наоборот. Великовозрастная Джульетта злилась. Причем злилась на меня. Обоссышься, вообще. Типа, если бы не я, то они могли быть счастливы? Вот правда говорят, когда баба себе в голову вбила, что она должна строить будущее с каким-то мужиком, ее ничто не остановит. Только если этот мужик помрет. От ее великой любви, например.
– Предупреждаю. Все. Спокойной ночи.
Обошел продавщицу и демонстративно хлопнул калиткой перед ее носом.
Андрюха нарезал круги неподалеку. Скакал на своих костылях, как психованный.
– Ну, чего так долго? – Набросился он, как только я подошёл ближе.
– Ты мне объясни, родственник. За каким хреном поперся к Клавке? Мало было приключений?
– Да я… ну, так вышло… – Братец тут же сбавил обороты.
– Андрюх, думать писюном в некоторых ситуациях это, в принципе, естественное, нормальное состояние, но не в ущерб остальному организму же. Я понимаю, Клавка для тебя – первый учитель. Но ешкин кот. Все. Было и прошло. Вспоминай о ней с благодарностью. А лучше так и вообще не вспоминай. Что ты хотел? Ну, вот честно. Если бы она ночевала в своей комнате, как положено? Опять по углам и погребам с ней прятаться? А дальше? Хватит. Понял? Что тебя вечно несёт?
– Кто бы говорил… – Буркнул Переросток и поскакал вперёд. В сторону дядькиного дома. Обиделся, типа.
Я тоже не против пойти следом, если честно. Поскакал бы, быстрее Переростка. Во-первых, тупо хотелось спать. Во-вторых, с Андрюхой мы давно не ругались и на душе возилась какая-то муть.
Но у меня ещё Светланочка Сергеевна и Наташка. Оставлять их надолго вдвоем тоже никак нельзя. Девчонка – открытая, честная, без двойного дна. С заскоками, это да. Но без подлости. А маман… Сто процентов уже водит носом, пытается вызнать детали.