Личное мнение

Tekst
Loe katkendit
Märgi loetuks
Kuidas lugeda raamatut pärast ostmist
Личное мнение
Šrift:Väiksem АаSuurem Aa

Павел Бессонов

Личное мнение

Взгляд

Две фотографии



Вот он, худышка – трусы и панама.

Лет четырёх может быть, или меньше.

Рядом стояла, наверное, мама

– В кадре случайно полоска одежды.

Всё впереди, что обычно приходит

– Школа, влюблённость, чины и награды,

Женщины, дети… И он не отводит

От объектива пытливого взгляда.

Вот он сутулый, поблёкшая кожа,

Складки лица и морщины. Немного.

Он ещё бодр. Обижаться негоже

На хромотою сведённую ногу.

Всё позади, что ему причиталось.

Всё, что досталось, что надо – не надо…

Лёгкая дымка печали… Усталость

Не остудила пытливости взгляда.



«Жизнь преподносит редко подарок…»



Жизнь преподносит редко подарок –

Платим за то, что положено даром.

В мире, который привык к терактам,

Дожить до вечера стало фактом

Мужества. И это без шуток.

На любовь хватает десять минуток.

Амнезия стала чаще, чем насморк.

В каждых сутках есть забитые насмерть

Прошлые годы уходят к чёрту.

Хотя вот она, запись, в книге учёта.

Значит, воздаст Создатель по полной,

За всё, чего сам никогда и не вспомнил.



Человек



За краткий век свой – в этом часто весь он,

– Готов всерьёз, а иногда шаля,

Вселенское нарушить равновесие

Тщеславья ради, любопытства для.

Познаний пласт подняв ничтожно тонкий,

Волшебников считая за ровню,

С настойчивостью глупого ребёнка

Рукою голой тянется к огню.



«Для каждого вселенная – своя…»



Для каждого вселенная – своя.

Всё внове от рождения до смерти.

О как, бывало, радовался я,

Познав давно открытое, поверьте!

А мыслей мудрых пухлые тома

Пылились нераскрытыми на полках.

В нравоученьях, видно, мало толку.

Учитель жизни только жизнь сама.

Она груба, являясь без прикрас,

Без правил утешительных и прочных….

Взрослеет юность, вглядываясь в нас

И отрицая нас. Я знаю точно.



Стадо



Платим за всё мы, и это вполне справедливо.

Наше сознание неотделимо от коллектива.

Это мышление стада, бегущего к водопою.

Каждый в отдельности это считает судьбою.

От направления бега избавиться медля,

Стадо бежит в одну сторону тысячелетья.

Стадо всё то же теперь и всё те же порядки.

Взрослые особи заняты играми в прятки

Пряча уродство, убожество, скудность познаний

Под покрывалом одежд, привилегий и званий.

Ложью красуясь, позорную истину пряча,

Подлость политикой называя, разбои – удачей.

В стаде копытных всё меньше, других в изобилии,

Бестии крупные есть, но всех больше рептилий.

Да грызунов всех мастей, всех обличий и цвета…

И чудаком антикварным из прошлого века

Сапиенс хомо с остатком стыда или чести

В общем потоке с бегущими тварями вместе.



Из поколения Хамова



Нет вины его личной. Дитя

Он эпохи своей и народа.

В нём смешались, как будто шутя,

Рабство с тайным желаньем свободы.

Он из лозунгов складывал рай,

Создавая подобие веры.

Он не станет счастливее, дай

Власть ему и богатство без меры.

Им не познан желаний предел,

Нет в пути его светлого Храма.

Он не сбросит, хотя б и хотел

Родовое проклятие Хама.



«Что – счастье? Что оно такое…»



Что – счастье? Что оно такое,

И почему о нём мечта?

Безвестье полного покоя

Или подмосток суета?

Неутомимость созиданья

Иль разрушения искус?

Заслуженное обладанье

Или плодов запретных вкус?

Мы от мечты недостижимой

Не отрываем жадных глаз,

И пробегаем мимо, мимо

Того, что осчастливит нас.



Электорат



Тиран карал.

Но тот, кто тих

Спокоен был –

Тиран за них.

За тех, кто молот

Или серп,

Кто глуп иль молод,

В общем – сер.

Кто в меру пьян

И не шумит,

Всю жизнь горбит –

Ласкал тиран.

Тиран ушёл,

И кто-то рад…

Но вот грустит

Электорат!



Завет



На бегу, в торопливом азарте житья,

В безуспешной погоне за веком,

Вдруг припомню, как мать говорила моя:

«Оставайся, сынок, человеком!»

В горле горькая правда сожмётся комком…

Как мне быть с материнским заветом?

И под левым соском обожмёт холодком,

И невольно оглянешься – где ты?

Доброту и любовь, что ты мне отдала,

Я по ветру пустил, вырастая.

Приспособился, чтобы меня приняла

Человечья жестокая стая.

В этой стае своим я давно уже стал,

Всё прошедшее темень покрыла.

Здесь улыбки похожи на волчий оскал,

А в законе лишь деньги и сила.

Мне и дальше так жить, а когда упаду,

Разрываемый заживо в клочья,

Твой завет повторю я в смертельном бреду:

«Человеком останься, сыночек!»



Путь



Нас держали когда-то толпою за крепким забором

И в «прекрасное завтра» толкали. Мы шли коридором.

Золотое и красное нам в отдаленье сияло.

Нас манило оно и невиданное обещало.

А теперь мы толпой, что томилась за крепким забором,

Беспрепятственно топает новым уже коридором.

Коридором широким – даны нам простор и свобода.

Только стены глухи и немало нам топать от входа

До «прекрасного завтра», мерцающего еле-еле,

До которого шустрые, правда, допрыгнуть успели.

И теперь нам советуют, как с направления не сбиться.

И похожи на прежние этих советчиков лица…

Мы идём, торопясь, подминая того, кто слабее.

Тот, наверно, дойдёт, кто покруче иль выжить сумеет.



Псы



Люблю собак. Их преданность ценю.

Её примеров в жизни знаю много.

За суповое скромное меню

Верны они хозяину, как богу.

Они порой готовы разорвать

Тех, на кого владелец их натравит.

Кто жертва? По-собачьи им плевать.

Поступком их мораль людей не правит.

Для них закон – хозяина приказ…

Никто скотов обученных не судит,

Но страшно то, что ходят среди нас

Собачью верность выбравшие люди.



«Что делать бедняку…»



Что делать бедняку,

Звенеть в кармане медью?

Весь грех его в одном

– В неласковой судьбе.

Быть может, он готов

На большее, не медля,

Да плата велика

И близок звон оков.

Ведь кто похитит грош,

Того прижмут законы,

Которые блюдут

Законное ворье.

А кто обворовал

Страну на миллионы,

Законом оградит

Достоинство своё.



«Можно много о чести вещат�

Olete lõpetanud tasuta lõigu lugemise. Kas soovite edasi lugeda?