Mine üle audioraamatule
Джесс поднял оружие, прицелился и выстрелил до того, как Тарик нажал курок.
Его сотоварищ, его друг, припал к стене, его губы сложились изумленной буквой «о», а оружие выпало из рук и рухнуло на брусчатку.
Затем Тарик сполз по стене, оказавшись в сидячем положении, сгорбившись и задыхаясь от выстрела пули Джесса, которая попала прямо в середину груди. Лицо Тарика приобрело ужасный белесый оттенок, когда его глаза закрылись. «Только не умирай. Боже, пожалуйста, только не дай ему умереть». Если греческий огонь был настоящим, то, быть может, патроны тоже были настоящими. Однако Джесс попал в броню, не в плоть. Джесс не видел крови, что хоть как-то его успокоило. «У меня не было иного выбора». Ему ведь пришлось выбирать между Тариком и профессором Вульфом.
Джесс перебежками подобрался к Тарику и прижал пальцы к шее молодого человека. Пульс был, и Джесс подтащил Тарика к укрытию дверного проема, а затем зигзагом бросился обратно к Глен с Вульфом.
Глен все видела и нацелила дуло своего автомата на Джесса, когда он приблизился.
– Стой! – крикнула она.
– Я спас Вульфу жизнь, дурочка! – закричал Джесс в ответ и, проигнорировав угрозу, подскочил к стене рядом с профессором. Джесс встал спиной к Вульфу, закрывая его от потенциально дружественного огня с другой стороны. – Это не просто еще одно задание!
– Да неужели? – сорвалась Глен. Ее голос звучал слегка раздраженно, словно кто-то взял последний круассан с подноса за завтраком у нее перед носом. – Я видела, что произошло. Тарик целился прямо в Вульфа. Ты его убил?
– Нет.
– Хорошо. Тогда он сможет ответить на пару вопросов и узнать, каково это, получить пинок моим ботинком. – Слова Глен прозвучали на удивление добродушно, отчего Джессу стало немного не по себе. Она бросила быстрый, словно молния, взгляд через плечо во тьму залов магазинчика и крикнула: – Хельва! Там все чисто? – Ответа не последовало. Глен взглянула на Джесса, затем произнесла: – Уведи его внутрь. Осторожно.
– Ты уверена?
– Что бы ни было внутри, там безопаснее, чем здесь. Они передвигаются на новую позицию. Скоро нас загонят в ловушку.
Двое их товарищей – не считая Тарика, который, быть может, вовсе никогда и не был членом их отряда, – были уже повержены и лежали, не двигаясь. Когда Джесс посмотрел на крыши зданий напротив, то осознал, что Глен была права: пули больше не летели на них, хотя сверху бросили еще один снаряд с греческим огнем, который извергал языки пламени и клубы токсичного дыма, тянущиеся к безоблачному небу. Это явно был отвлекающий маневр, предназначенный дать противникам время занять новые позиции и продолжить стрельбу. Внутри магазина определенно будет безопаснее.
Джесс схватил было Вульфа за плечо, однако профессор отдернул руку, одарив Джесса испепеляющим взглядом, который был ему знаком еще со времен учебы.
– Со мной все в порядке, Брайтвелл, – сказал Вульф.
Джесс вытащил из-за пояса свой запасной маленький пистолет и протянул его профессору. Вульф посмотрел на пистолет с таким выражением лица, что Джесс был почти уверен, что видит в глазах профессора некую тоску и желание принять оружие, однако затем Вульф покачал головой и произнес:
– Если я буду безоружен, объяснить мою смерть будет куда сложнее. – Вульф развернулся и ловко забрался внутрь сквозь разбитое окно, избегая острых углов, а затем спрыгнул на пол. Джесс тихо выругался и засунул запасной пистолет обратно за пояс, а затем последовал за профессором. Ему, однако, не удалось избежать острых осколков разбитой витрины, и он почувствовал, как стекло полоснуло его по щеке, словно огнем, когда он спрыгнул на пол внутри магазинчика следом за Вульфом.
Ступив внутрь, Джесс обнаружил, что Вульф сделал лишь шаг вперед и стоит теперь очень неподвижно, вскинув руку, чтобы преградить Джессу путь и не позволить проскочить дальше.
– Нет, – произнес Вульф тихо. – Погоди.
– Почему? – Джесс прекрасно понимал, что в этот самый момент его спина и спина Вульфа являются легкой мишенью для тех, кто остался снаружи на улице, поэтому все-таки сделал маленький шажок в сторону профессора, чтобы постараться заградить его от потенциально летящих пуль. – Идите в безопасное место!
– Прислушайся.
И тогда Джесс услышал чьи-то негромкие стоны боли. Джесс помнил, что первой сюда вошла Хельва, и он не слышал, чтобы она ответила им на вопрос о том, безопасно ли внутри.
– Ложитесь! – вскрикнул Джесс и толкнул профессора Вульфа в сторону перевернутого набок стола, который создавал хоть какую-то иллюзию защиты. – Оставайтесь там! Глен, Хельва, ложитесь!
Голос Глен снаружи прозвучал отрывисто, но спокойно:
– Сначала удостоверься, что профессор в безопасности.
Джесс вытащил маленькую запечатанную бутылочку, закрутил крышку, встряхнул, и внутри появилось бледное желтоватое свечение, когда ингредиенты в бутылке смешались. Это была более слабая версия греческого огня – ослепляющая, но невзрывающаяся. Джесс поднял бутылку и отвел ее в сторону на случай, если кто-то попытается стрелять, ориентируясь на свечение. Однако несмотря на то, что несколько пуль все-таки просвистели снаружи, ни одна из них не полетела в их сторону.
Джесс увидел Хельву, сидящую на полу на другой стороне маленького, загроможденного помещения магазинчика. Ее глаза были распахнуты, и она все еще дышала; Джесс мог видеть, как вздымается и опускается ее грудная клетка.
– Хельва! – позвал Джесс. Она не двинулась с места и даже не повернула к нему головы, однако ему показалось, что ее взгляд метнулся в его сторону. Что бы с ней ни случилось, ранение было серьезным. Джесс повернулся к Вульфу и произнес: – Оставайтесь здесь.
Профессор кивнул. Джесс осторожно двинулся по залу, заставленному разбитой и пыльной мебелью. Помимо мебели здесь валялись прогнившие тряпки и всякая разбитая утварь, которую накидали явно для вида, чтобы усложнить им задание. Джесс не видел никаких затаившихся по углам неприятелей, да здесь для них попросту и не нашлось бы места. Задняя дверь была до сих пор заперта, однако Джесс полагал, что кто-нибудь мог выстрелить в Хельву из-за двери, а затем снова ее закрыть. На всякий случай Джесс дернул ручку этой двери. Она оказалась заперта на ключ.
Джесс опустился на колени рядом с Хельвой, отложил фонарь и оглядел девушку на наличие ранений и травм. Крови видно не было. Хотя погодите-ка… тонкая струйка крови бежала по ее руке.
Что-то шевельнулось на сгибе руки Хельвы, и на безумное мгновение Джесс подумал, что у нее выросла третья рука, пока в следующее мгновение некое интуитивное знание в глубине души не подсказало ему, что это за странное, скользящее движение у нее на груди.
«Кобра».
Джесс невольно дернулся, и кобра отреагировала, изогнувшись так, что оказалась на уровне его глаз, широко раскинув свой кожаный капюшон вокруг гладкой головы. Черные глаза змеи поблескивали в золотистом свете фонаря, и на какой-то жуткий миг змея напомнила Джессу призрак древнего фараона, восставшего из мертвых. Кобра медленно покачивалась, наблюдая за ним.
Где-то за спиной Джесса раздался голос профессора Вульфа:
– Не двигайся.
Джесс не двигался. Он замер так неподвижно, как только мог, обмениваясь взглядом с рептилией, которая медленно продолжала покачиваться перед ним. Джесс знал о змеях не так много – нечасто можно было встретить змею в Англии, и уж точно не такую смертоносную, – однако он знал, что внезапные и резкие движения не приведут ни к чему хорошему, даже если все, что он хотел сделать, – это броситься назад. Кобры, как говорила Джессу его подруга Халила, могут напасть с расстояния всего своего тела, а длина этой змеи казалась не меньше роста самого Джесса. По крайней мере, египетские кобры не плевались. Джесс вдруг начал вспоминать на удивление много информации, полученной на лекциях их новоиспеченного профессора Халилы Сеиф, хоть и слушал тогда вполуха. Самое ужасное было то, как Джесс помнил, что яд кобры может оказаться смертельным, если его немедленно не нейтрализовать.
– Отойди назад, очень медленно, – услышал Джесс голос Вульфа. К счастью, сам профессор не сдвинулся с места. – И очень осторожно. Египетских кобр не особо интересует территория, она просто хочет уйти, а не нападать. Так что дай ей возможность убраться восвояси.
– У нее была возможность, – ответил Джесс. – Она не ушла.
– Ее привлекло тепло тела. И прекращай болтать, а сделай, как я говорю!
Взгляд Хельвы тоже был прикован к Джессу. Ее лицо приобрело грязно-серый оттенок и покрылось потом, и Джессу совсем не нравилось, с каким трудом девушке дается каждый вздох. Кобра продолжала следить за Джессом, что в данном случае, он полагал, было к лучшему: если она снова укусит Хельву, той уже точно не выжить. «Я могу попытаться застрелить змею», – подумал Джесс. И если он хорошенько прицелится, то сможет ее убить. Однако если промахнется, та может укусить его или Хельву, а если он попадет в Хельву даже полубоевыми патронами, то это может кончиться трагедией.
– Отходи, – снова сказал профессор Вульф. – Давай же, Брайтвелл!
Именно командный тон в голосе Вульфа наконец заставил Джесса подчиниться. Он так привык выполнять указания профессора, будучи студентом, что до того, как его передний отдел головного мозга успел возразить, задний отдел мозга уже начал двигать его ноги назад, медленно скользя коленями по полу. Змея задрожала, точно размышляя, нападать ли ей или нет, однако осталась на месте, лишь наблюдая за тем, как Джесс отступает.
Капюшон кобры медленно сложился, и она – на этот раз плавно и быстро – соскользнула с руки Хельвы и направилась в темный угол помещения. Джесс наблюдал, не шевелясь, пока не удостоверился, что змея и правда сбегает, а затем глубоко, с облегчением выдохнул и бросился к Хельве. Она попыталась было сесть, однако Джесс остановил ее.
– Сколько прошло времени? – спросил он у нее. Хельва изогнула свои побледневшие губы в слабой улыбке.
– Несколько минут, – ответила она. – Я боялась, что она снова меня укусит, так что не осмелилась позвать на помощь. Спасибо.
– За что? Я даже не убил эту тварь. – «Мне следовало ее убить», – добавил про себя Джесс, глядя на пепельное, вспотевшее лицо подруги. Ему следовало убить кобру. А что, если та вернется?
Обнаружив кобру, Джесс настолько опешил, что совсем позабыл о стрельбе снаружи, пока не осознал, что выстрелы прекратились, а затем его охватило новое беспокойство, разливаясь неприятным покалыванием по всему телу. Джесс обернулся и увидел Глен, пробравшуюся в магазинчик сквозь разбитую витрину. Она по-прежнему внимательно наблюдала за улицей снаружи, однако сейчас хотя бы на секунду все, казалось, затихло.
– Что с ней? – спросила Глен у Джесса, даже не оборачиваясь.
– Кобра укусила, – ответил Джесс, зная, что двух слов Глен достаточно, чтобы все понять. Им полагалось иметь в отряде врача, если они были на настоящем задании, однако на тренировках у них была лишь аптечка первой помощи и ничего, что могло бы помочь обезвредить яд. – Нужно вывести ее отсюда.
– Нет, – сказала Глен. Ее голос звучал спокойно, хотя и мрачно. – Джесс, мне нужно, чтобы ты позвал помощь. Найди Санти. Приведи врача для Хельвы и всех остальных, кому нужна помощь.
– Ты думаешь, на нас напали по-настоящему?
Глен сдержанно кивнула, однако Джесс видел, как она при этом стиснула челюсти и как напряглись ее плечи. Она злилась.
– Проберись к воротам, – сказала она. – Приведи сюда капитана Санти, не капитана Фенга. И смотри внимательно по сторонам. Иди, Джесс.
Джессу не нравилось, что придется оставить Глен здесь одну защищать профессора Вульфа, однако, опять же, вряд ли бы он доверил эту работу кому-то кроме нее. И с горечью Джесс осознал, что сама Глен тоже не доверила бы это задание никому, кроме него. Он вырос, доставляя книги отца по опасным, запутанным улицам Лондона. И Глен это знала.
– Вот, – сказал Джесс и бросил Глен свой автомат. – Мне он не понадобится, да и лишний вес только замедлит.
Глен поймала оружие одной рукой и передала Вульфу. Когда профессор хотел было возразить, она одарила его серьезным взглядом и произнесла:
– Возьмите. Полагаю, теперь уже нет смысла сохранять нейтралитет.
В руках Вульфа оружие выглядело чуждо, однако Джесс отлично знал, что профессору было не впервой сражаться или даже убивать, если уж на то пойдет.
Джесс бросил еще один быстрый взгляд на Хельву, которая сумела ему улыбнуться. Теперь она тоже взяла в руки оружие, маленький револьвер, и сказала:
– Беги быстро.
– Я всегда бегаю быстро, – ответил Джесс и, помня о кобре, которая все еще сновала где-то в темном углу, осторожно двинулся в сторону задней двери. Открыв дверь, он проверил обстановку. Вроде бы путь был свободен. Солнце в переулке казалось ослепляющим после темноты зала, и Джесс сделал глубокий вдох, дожидаясь, пока его глаза привыкнут к свету, а затем вышел и обернулся, изучая крыши зданий вокруг. Видно никого не было, а значит, у него есть шанс на успех.
Бежать так, словно твоя жизнь зависит от каждого шага, давно стало для Джесса чем-то привычным, даже родным, как старый, любимый костюм. Его это не пугало: он играл в догонялки с лондонской полицией все свое детство, а бегать по огромному лабиринту города было куда сложнее, чем по этим прямым улицам, выстроенным по четким углам. Это также означало однако, что и прятаться будет сложнее, будет меньше шансов оторваться от преследователей среди тупиков и узких проулков. Ему придется рассчитывать лишь на свою скорость.
Джесс сделал три глубоких вдоха, рассчитал свое местоположение относительно солнца и своих воспоминаний о том, как далеко от ворот ушел их отряд, а затем бросился бежать. В соседнем переулке он свернул, чтобы срезать и попасть на главную улицу, ворота на которой – как сказал им центурион – являлись единственным выходом. Не было смысла терять время.
Первый квартал миновать оказалось проще простого; Джесс застал своих противников врасплох, и когда он выбежал на противоположной стороне переулка, то пронесся мимо, словно мираж. Джесс слышал, как ввысь, словно дым, взвились крики и как на крышах наверху началась возня, однако позиция у врагов оказалась неудачной для нападения. Кто-то попытался выстрелить в Джесса, однако эта попытка не увенчалась успехом. Пробежав еще несколько шагов, Джесс услышал новый выстрел, но и теперь попасть в него врагам не удалось.
Кто-то на крышах все же сумел сориентироваться или же просто оказался в удачном месте, потому что Джесс увидел, как бутылка греческого огня летит на землю на расстоянии нескольких метров от него. Хорошего решения тут не было: если Джесс сейчас свернет в сторону, то потеряет ценные секунды, а тогда нельзя предсказать, в какую сторону вспыхнут языки пламени. Бежать же напролом тоже было нельзя. Густая жидкость прилипнет к телу и одежде, и ее невозможно будет стряхнуть или смыть. Джесс обожжется.
Когда бутылка ударилась о землю и полыхнули языки пламени, Джесс метнулся к ближайшей стене. Он ускорился, а затем, сопротивляясь силе притяжения, сделал два резких шага по стене, оттолкнувшись от нее и пролетев, словно стрела, мимо зеленого пламени, вспыхнувшего посередине дороги. Джесс больно ударился, приземлившись на плечо, и упал достаточно близко, чтобы токсичный дым наполнил его легкие, однако, быстро прокашлявшись, перекатился на ноги и продолжил бежать. За спиной снова засвистели пули, однако ни одна не попала в цель, а пылающий за его спиной огонь теперь стал, к счастью, прикрытием.
До ворот оставался всего один квартал, Джесс свернул и побежал еще быстрее. Теперь его сердце стучало, как бешеное, а легкие горели от быстрого дыхания и дыма, однако цель была уже почти достигнута.
В этот самый момент одна из пуль попала в него, прямо в спину, ударив по мягкой броне, скрытой под библиотечным плащом, достаточно сильно, чтобы сбить его с ног и выбить весь воздух из легких. Задыхаясь, парализованный болью, Джесс рухнул на землю, беспомощно трясясь, словно рыба, выброшенная на сушу, судорожно пытаясь набрать в легкие воздух. «Точно в то же место, куда попал не так давно Тарик». Перед глазами заплясали черные и красные пятна, а боль накрывала волнами, точно горячий греческий огонь. «Я умираю», – подумал Джесс, и эта мысль показалась непостижимой, потому что ворота были очень близко. Спасение Вульфа, Глен, Хельвы – жизнь каждого. Они зависли от него.
Джесс не справится.
«Ты справишься, – сказал сам себе Джесс, пытаясь побороть захлестывающий и сводящий с ума страх. – Ты должен! Поднимайся. Поднимайся! Давай же!»
Легкие, которые свело судорогой, наконец заработали, и Джесс вдохнул так быстро, что воздух показался обжигающим, а затем закашлялся и почувствовал металлический привкус крови. Боль не имела значения; теперь Джесс мог дышать, и боль не могла его остановить. Не сможет его остановить.
Джесс встал на колени, а затем снова поднялся на ноги. Он с горечью осознавал, что теряет драгоценное время, что преследователи нагоняют его с каждой секундой, когда он снова бросился вперед. Осталось преодолеть всего половину квартала – совсем ничего, лишь несколько шагов. «Беги. Просто беги».
Несмотря на то что пули были предназначены для того, чтобы бить вполсилы (Джесс думал, что они стреляют вполсилы, иначе ему бы не удалось подняться и в первый раз), они свистели в воздухе мимо него так близко, что он ощущал тепло на своих щеках. И горячий пустынный песок дул в лицо, словно сама улица пыталась противиться и остановить Джесса, однако он продолжал напирать, теперь уже с трудом понимая, куда вообще бежит, едва держась на ногах. Капли крови тянулись за Джессом по брусчатке, и на секунду в панике ему показалось, что он вернулся в Лондон, и испугался, что механические львы отыщут его по этому кровавому следу…
«Сконцентрируйся».
Джесс опустил голову и приказал своим мышцам не обращать внимания на боль, а затем собрал все свои оставшиеся силы в кулак и побежал еще быстрее.
Джесс подскочил к запертым воротам на конце улицы, через которые отряд входил, и врезался в деревянные створки. Ударил ослабшим кулаком, однако легкие еще слишком сильно болели, чтобы осмелиться кричать.
Беззащитный. Словно жучок, пришпиленный к дощечке. В этот самый момент Джесс был наиболее уязвим, являясь легкой мишенью для каждого, кто приложит хоть немного усилий и прицелится.
С болью сделав вдох, Джесс закричал:
– Я у ворот! Откройте! Откройте сейчас же!
К его неожиданности и облегчению, ворота в следующую секунду широко распахнулись. Джесс чуть было не рухнул вперед, однако центурион, который их провожал, поймал Джесса. Мужчина воскликнул:
– Что, во имя Ра[4], там происходит? Вы что, идиоты, учинили войну?
– Санти, – лишь выдохнул Джесс. – Капитан Санти. Приведите его. Сейчас же.
– Послушай меня, новобранец, ты не имеешь права требовать присутствия капитана элитного библиотечного войска просто потому, что…
Джесс схватил центуриона за ворот и резко дернул, притянув так близко к себе, что учуял его несвежее дыхание.
– Приведите его! – повторил Джесс. – У нас раненые, и нашего профессора убьют, если вы не пошевелите задницей прямо сейчас!
– Профессора? Какого профессора? Ты не имеешь права отдавать мне приказы, мелкий ты… – Он внезапно умолк. Джесс вытащил свой боевой ножик и легонько приставил лезвие к животу центуриона, точно к тому месту, где ранение будет наиболее опасным.
– Нас кто-то предал, – произнес Джесс. – Скажите, что это не вы.
Выражение лица центуриона было сложно прочесть, однако он выглядел скорее разозлившимся, чем виноватым.
– Лучше воспользуйся своей игрушкой, – произнес он, – если считаешь, что я стал бы рисковать новобранцами. Каким образом я мог вас предать?
– Греческий огонь. Боевые патроны. Вы все слышали. Это никакое не тренировочное задание.
Выражение лица центуриона никак не изменилось, однако Джесс уловил некие изменения: положение ног, напряжение вокруг глаз.
– Опусти оружие, мальчишка. Пока мой товарищ не расстроился.
«Товарищ». – Джесс почувствовал, как кто-то перемещается за его спиной, и понял, что там стоит другой солдат, который готов выстрелить, если потребуется.
– Скажите, что вы не заодно с ними, – произнес тихо Джесс.
– Я не заодно с ними. – Центурион взглянул куда-то за спину Джесса и кивнул. – Опусти оружие. – Затем снова перевел глаза на Джесса. – И ты тоже.
Ничего больше не оставалось делать. Джесс сделал шаг назад и убрал свой ножик, а затем произнес еще тише:
– Нам нужно противоядие от укуса кобры для одного из наших солдат. Принесите его тоже.
Одну долгую секунду центурион не двигался с места, но затем опять взглянул на солдата за спиной Джесса и сказал:
– Передай послание. Нам нужен капитан Фенг.
– Не Фенг, – оборвал Джесс. – Санти.
– Санти не отвечает за эту…
– Приведите Санти!
Быть может, центурион не поверил Джессу, однако он определенно готов был подыграть ему. Джесс подумал о том, что в ближайшем будущем его, вероятно, ждет суровое наказание за свое бестактное поведение, однако теперь ему уже было плевать. И, должно быть, центурион тоже все это понял, потому что сдержанно кивнул и добавил:
– Противоядие есть у меня в рюкзаке. Сейчас достану.
– Не двигайтесь, – сказал Джесс. – Я вам не доверяю.
– Послушай, мальчишка, я мог бы отобрать у тебя твой ножик с легкостью, с которой у младенца отнимают игрушку, – ответил мужчина. – Так что я беру рюкзак.
Когда захлестнувшая Джесса в первые минуты волна адреналина начала отступать, он осознал, что центурион, вероятно, и правда мог бы с легкостью его одолеть, поэтому кивнул. Центурион наклонился, поднял свой полевой рюкзак и надел. Затем он вытащил свой тяжелый черный автомат, куда более мощный, чем тот, который был у Джесса, и наверняка заряженный патронами, которые бьют вовсе не вполсилы.
– Ну? – сказал он, когда Джесс уставился на него. – Тогда пошли. Ты ведешь меня внутрь. Мне нужно узнать, что случилось.
– Мне нужно оружие.
– А где твое?
– Я отдал его профессору.
Центурион сердито на него посмотрел, но затем вытащил свой запасной пистолет и протянул Джессу.
– Попытаешься стрелять в меня, и я тебя прикончу, – сказал он. – Я центурион Табани Бота, запомни на случай, если я умру.
– Брайтвелл, сэр.
– Отлично. Теперь мы друзья. Вперед.
Джесс все еще был на взводе, и все тело у него болело, однако он не стал возражать; он просто развернулся и повел Бота обратно за ворота, сам тем временем наблюдая за обстановкой на крышах. Теперь вокруг воцарилась пугающая тишина, и никто в них не пытался стрелять, хотя языки греческого огня до сих пор гневно полыхали поблизости. Взглянув на огонь теперь, Джесс поразился, как ему удалось пробраться сквозь пламя, так как оно перегородило почти всю улицу за исключением маленького островка у дальней стены. Они с Бота протиснулись мимо огня как можно быстрее. Как только они оказались на безопасном расстоянии от пламени, Бота мрачным голосом произнес:
– Мне не сообщили, что вместе с заданием по конфискации вас будет ждать симуляция поджигателей.
– А что, если это не симуляция? Поджигатели могли сюда пробраться?
Бота ничего не ответил. Быть может, он и сам не знал, а может, просто не хотел ничего говорить. Однако Джесс сомневался, что те, кто на них напал, и впрямь были членами движения поджигателей. «Тут замешаны сами библиотечные солдаты», – подумал Джесс. В конце концов, Тарик ведь напал на них. После произошедшего здесь появится много вопросов.
Бота вскинул сжатую в кулак руку, и Джесс моментально остановился. Они как раз стояли на углу, и Бота выглянул, а затем снова посмотрел на Джесса. Его глаза сузились, а взгляд похолодел.
– Сколько их там?
– Не знаю. Я видел лишь тени на крышах. Может, десять?
– Вооруженные греческим огнем?
– И пистолетами, – кивнул Джесс, хотя и знал, что Бота об этом не забыл. Он просто нервничал. Сглотнув, Джесс добавил: – Если увидите кого-то из моего отряда, тоже смотрите в оба. Полагаю, некоторые из них могут оказаться… – Он умолк, потому что не хотел говорить прямо и называть кого-то предателями, однако смысл уже сказанного все равно сделал паузу напряженной.
Бота лишь пожал плечами.
– Я всегда смотрю в оба, когда нахожусь рядом с новобранцами. Они могут запаниковать и подстрелить меня.
В этот момент Джесс решил, что ему все-таки нравится этот человек.
– Тогда лучше идите за мной, – сказал Джесс. – По крайней мере я доверяю вашей меткости. – Он сделал шаг и вышел на улицу. На секунду Джессу стало не по себе, потому что он ожидал, что в него полетит пуля, однако этого не произошло. Вокруг царила полнейшая тишина, если не считать шороха вьющегося на ветру песка и треска пламени за спиной. Посреди улицы впереди начавшийся еще во время нападения пожар уже утихал, и Джесс использовал его дым как опознавательный знак, чтобы отыскать Тарика. Тот по-прежнему лежал на том же месте, где и упал. Джесс хотел было остановиться рядом с ним, однако Глен, Вульф и Хельва нуждаются сейчас в помощи больше. Остальное Джесс может выяснить и чуть позже.
Глен вышла из тени разбитой витрины магазинчика и подняла автомат, указав дулом на Бота, стоящего рядом с Джессом.
– Стоять, – произнесла Глен, и Джесс буквально почувствовал, как Бота напрягся. – Бросьте оружие!
– Он пришел нам помочь, – возразил Джесс. – У него есть противоядие для Хельвы, и капитан Санти скоро придет.
– Неси антидот, Джесс, – ответила ему Глен. – Этому я не доверяю.
Бота рассмеялся. Смех его прозвучал искренне веселым.
– Умный ход, – сказал он и бросил свой рюкзак на землю к ногам Джесса. – Забирай, новобранец.
Осанка Глен стала чуточку напряженнее.
– Проверь рюкзак, – сказала она Джессу. Он присел и открыл рюкзак, заглянув внутрь. Там находился стандартный набор вещей, необходимых на задании, включая полностью укомплектованную медицинскую аптечку. Джесс поднял глаза на центуриона снова.
– Вы врач?
– Обучался на него в том числе, – ответил Бота. – Я занимаюсь военной медициной. Однако я тебе тут не понадоблюсь. Просто поставь ей укол.
– Давай, – сказала Глен Джессу. – Поторапливайся.
Джесс отыскал противоядие и протиснулся мимо Глен, которая продолжала внимательно наблюдать за центурионом. Внутри магазинчика рядом с Хельвой сидел профессор Вульф, проверяя ее пульс. Вульф поднял руку, не отрывая глаз, и Джесс передал ему шприц, а затем ему оставалось лишь наблюдать, как профессор Вульф делает укол. Шприц издал тихое шипение, и прозрачная жидкость хлынула в вену Хельвы. Она сидела молча и неподвижно, и Джесс бы принял ее за мертвую, если бы только у нее не дрожали веки. Цвет ее лица выглядел ужасно – настолько ужасно, подумал Джесс, насколько это возможно без Анубиса[5], который лично бы пришел утащить ее в подземный мир.
– Уже слишком поздно? – спросил Джесс. Ему хотелось ничего не чувствовать. Он очень старался не испытывать дружеских чувств ни к кому из своих товарищей.
– Не думаю, – ответил профессор Вульф. Он прижал ладонь ко лбу девушки на несколько мгновений. «В этом нет никакой практической пользы, – подумал Джесс. – Жест, предназначенный лишь для того, чтобы успокоить». Жест доброго человека, хотя Вульфу бы не понравилось, если бы он узнал, что кто-то называет его таковым. Он ведь изо всех сил старался казаться жестким, безразличным ублюдком. – Я видел, как подобный препарат оживляет людей в состоянии и похуже.
«Сколько раз?» – хотел было спросить Джесс, но не стал. Ему не хотелось знать ответ на этот вопрос. Поэтому вместо этого он снова повернулся к Глен, которая по-прежнему держала Бота на прицеле. Бота же глядел на нее с улыбкой, однако его хладнокровный, серьезный взгляд никак не вязался с изогнутыми губами.
– Я проведаю остальных, – произнес Джесс и шагнул сквозь разбитую витрину, а под ногами у него захрустело стекло. – Центурион, идите со мной. Вероятно, она не станет стрелять вам в спину.
– Вероятно, – согласилась Глен, не моргнув и глазом. И она не расслабилась, пока Джесс не увел центуриона в сторону Тарика.
Бота перевернул молодого человека и проверил его пульс. Затем он отстранился и покачал головой.
– Он мертв, – сказал Бота. Это ошеломило Джесса, однако он быстро взял себя в руки. «Тарик целился в профессора. Мне пришлось так поступить. Пришлось».
– Нам сказали, что у нас будут патроны, которые бьют вполсилы, – сказал Джесс, а потом поймал на себе взгляд мужчины. Тот смотрел с сожалением.
– Это не твоя вина, новобранец. – Бота перевернул безвольное тело Тарика на бок, и Джесс увидел окровавленную дырку у него под ребрами. – Эта пуля прошла прямо насквозь и вышла с другой стороны – пробила броню. Судя по углу, выстрелили в него сверху, когда он уже упал. Явно это был не ты. – Бота, пока говорил, не отрывал взгляд от местности, исследуя обстановку. Джесс тоже поднял глаза. Теперь не видно было ничего, помимо неба и ослепительного утреннего солнца. – Очень точный выстрел. Твой товарищ, должно быть, умер мгновенно и даже не понял, что в него попали. Пошли. Отыщем остальных заблудших овечек.
Джессу оставалось лишь надеяться, что остальные в отличие от Тарика не стали овечками на убой.
Они отыскали еще одного солдата внутри другого магазинчика, он отлично спрятался и не пострадал; остальные же сгрудились в оборонительной позиции на улице неподалеку. В отличие от смертельных ран Тарика у солдат здесь в худшем случае были синяки и сломанные пулями, которые бьют вполсилы, ребра. «Тарика убили намеренно, – подумал Джесс, – за то, что он не справился с данным ему заданием и не убил профессора Вульфа».
– Что, во имя Аллаха, произошло? – спросил Зелалем, один из солдат их отряда, который был куда выше Бота, а еще мертвенно худой. – Что это за испытание такое?
– Выполнить или провалить, – сказал Бота. – Постройтесь-ка все. – Трое заворчали, выходя из своего и без того плохого убежища за рухнувшей стеной, а Зелалем покачнулся, словно тростинка на ветру, однако Джесс успел его поймать. – Я сказал построиться, а не падать. Живее. Я хочу видеть всех своих утят в строю.
Овечки, а теперь утята. Должно быть, Бота в прошлой жизни был фермером. Джесс хотел было произнести эту мысль вслух, однако засомневался, что мужчина в настроении для подобных шуток. Когда же отряд двинулся обратно к витрине магазинчика, на другом конце улицы послышался топот ног, и все, держа оружие наготове, снова метнулись в укрытие дверного проема.
Как оказалось, зря, потому что топот шагов принадлежал капитану Никколо Санти, ведущему за собой половину своего собственного отряда по улице, и все они выглядели настороженными и готовыми к бою.
Центурион вышел, чтобы подозвать Санти.
– Все чисто, сэр, – крикнул Бота. – Мы выходим!