Loe raamatut: «Чернокнижник»

Владлен захлопнул фолиант и отправился на лоджию. За окном царила промозглая осень – серое небо навевало тоску. Чёрные вороны, кружившие стаей над деревьями, внушали тревогу. Внизу виднелись обшарпанные панельки; около ржавых гаражей на разбитых дорогах растеклись лужи. Моросил дождь. Деревья сбрасывали последние листья – готовились к зимнему сну. Сырость пробирала до костей, но горячий кофе помогал согреваться.

Владлен закурил и продолжил любоваться мрачными пейзажами. Он ненавидел этот мир и воспринимал его как нелепую ошибку Бога – грязный и жестокий мир.

Возле одного из гаражей затормозила старенькая иномарка. Водитель загнал машину в гараж и поспешил домой, укрывшись капюшоном ветровки. Мужичок, измученный жизнью, нёс домой сумку с продуктами. Чуткий слух Владлена уловил, как в пакете раздался звон бутылок.

«Очередной жалкий алкоголик, лишённый всякого интереса к жизни. Его существование не имеет никакого смысла. Сейчас он накроет себе стол на кухне с палёной водкой и дешёвыми закусками. Охмелев, отправится лупить жену и детей, отыгрываться на них за все свои слабости и комплексы! Но в этой истории мне не жаль никого – даже жертв домашнего тирана! Я знаю, что эта стерва только и ждёт, когда же останется дома одна, и звонит своему любовнику. А дети? Те ещё мелкие ублюдки, развлечением которых служит издевательство над беззащитной кошкой! Уродливый мир!» – пронеслись мысли.

Он бросил в очередной раз презрительный взгляд в окно и вернулся в свою крохотную комнату.

В помещении горел тусклый свет. Владлен оформил комнату немного своеобразно: из‑за краски, нанесённой поверх голых кирпичей, её можно было счесть выполненной в стиле лофт. Однако настенные бра и классическая люстра освещали помещение так слабо, что оно больше напоминало крошечную келью из Средневековья.

Старый стол и кровать, сколоченные из грубых досок, отлично вписывались в интерьер. Но сам дизайн квартиры сильно контрастировал с современным миром.

Редкие гости, оказывавшиеся здесь случайно, в первые минуты с огромным любопытством разглядывали детали необычайного интерьера. Но чем дольше длилось их пребывание, тем сильнее им становилось не по себе. Толстые странные книги на полках – потрёпанные временем, к которым хозяин квартиры строго‑настрого запрещал даже притрагиваться; таинственные амулеты; знаки, нанесённые краской на стенах – вся эта картина начинала давить гнетущей обстановкой. Гости находили первый же предлог и моментально покидали странную квартиру.

Сам зловещий и загадочный парень тоже пугал многих своим внешним видом и пристальным взглядом. В его глазах таилось нечто тяжёлое, словно потустороннее.

При этом Владлен являлся тем ещё красавцем и сердцеедом. Статный парень с рельефной фигурой, в обтягивающей чёрной рубашке, со спадающими до плеч тёмными волосами, красивыми чертами лица и уверенным взглядом мог дать фору своей красотой любому голливудскому актёру или рок‑звезде, разжигающей в сердцах пожар харизмой и рёвом гитар.

Он часто ловил на себе влюблённые взгляды девушек. Те получали равнодушный и полный гордыни ответ – и оттого страсть в их душе разгоралась ещё сильнее.

Владлен не искал любви, презирая её как жалкую слабость людских сердец. Его тошнило от малейшего проявления романтики – будь то сцены в фильмах или прогуливающиеся по парку влюблённые пары.

Плотские потребности парень, конечно, удовлетворял. Но очарованные первым впечатлением о сказочном красавце счастливые девушки редко задерживались с ним наедине: им становилось душно в странной, гнетущей квартире. Принц всё больше и больше напоминал злобного монстра – в нём словно неуловимо менялись черты лица, а гордыня в глазах сменялась яростью.

Провести ночь с ним изредка могла лишь какая‑нибудь отчаянная и ненормальная неформалка, влюблённая во всякую тёмную чертовщину.

Но Владлен пугал не только беззащитных дам, а буквально всех. Даже шагая по самым неблагополучным улицам ночного города, он так и не попадал в конфликтные истории.

Стаи скверных гиен, выискивающие в переулках одинокую жертву, словно в упор не желали видеть его. Они не предъявляли претензий по поводу внешнего вида и не интересовались, с какого района забрёл этот юноша.

Владлена подобная ситуация весьма забавляла. Он даже пытался провоцировать конфликты, но гопники постоянно куда‑то растворялись.

«У джентльменов неожиданно возникли неотложные дела, они скоропостижно удалились!» – со зловещей иронией улыбался парень им вслед.

В его улыбке не было ни капли веселья – лишь холодная, почти ледяная насмешка над человеческой ничтожностью. Он знал: дело не в удаче и не в случайности. Что‑то в нём – незримое, но ощутимое – отталкивало, предупреждало, заставляло отступать даже самых отпетых забияк.

Он шёл сквозь ночь, как тень, как призрак, не оставляющий следов. Город обтекал его, словно вода вокруг камня. И в этом безмолвном противостоянии с миром он чувствовал себя единственно правильным, кто видит истинную суть вещей.

А мир, грязный и лживый, продолжал вращаться, не замечая, что в его сердцевине растёт нечто, готовое однажды разорвать эту вялую, сонную реальность на части.

*** ***

За окном царила глубокая ночь. Одинокая луна на небе равнодушно бросала холодное свечение в окно гордого изгоя, презирающего окружающий мир. Но он не испытывал душевных страданий, проводя время наедине с собой.

Владлен допил очередную порцию чёрного крепкого кофе и закурил дорогую сигарету с мятным вкусом. За его спиной в спальне мелькнули тени. Парень почуял незваных визитеров, но не торопился тушить сигарету – невозмутимо наслаждался эстетикой процесса и тишиной ночного города.

Наконец, докурив, он покинул балкон, но не торопился включать основной свет в комнате. Настенный светильник с тусклой жёлтой лампочкой едва освещал небольшой кусочек помещения. По углам царил полумрак. В одном из них находился он – демон, явившийся из глубин самого ада.

– Владыка ждёт твоего ответа!

Тихий, но зловещий голос звучал, словно шелест листьев на ветру; он с трудом пробивался через незримый барьер между миром живых и миром мёртвых.

– Ответа пока нет, я размышляю над ним!

Владлен старался излучать невозмутимое спокойствие. Но, закурив вновь сигарету прямо в спальне, он выдал своё лёгкое волнение.

– Пойми, ты сильнейший среди людей. Ты способен удостоиться чести заключить сделку с Владыкой и впустить его в этот мир! Ты ведь один из нас, так же презираешь прогнившее насквозь человечество. Бог потерпел фиаско, он не всесилен, он создал уродливый мир. В наших силах совместно изменить миропорядок! – голос демона по‑прежнему звучал тихо, однако в нём уже чувствовались нотки раздражения, вызванные строптивостью Владлена.

– Сильнейший из людей, что достоин стать сосудом и потерять свободу? Вы ведь уже слышали мой ответ: нет ничего ценнее свободы. И, да, чуть не забыл: я не стремлюсь поменять законы, по которым живёт человечество. Я желаю его уничтожить. Люди – это язвы на теле планеты, в их существовании нет никакого смысла. Без них мир станет чище.

– Владыка твёрд в своих обещаниях! Он гарантирует свободу, тело нужно ему лишь для перехода. А цель у нас всё же одна, остальное – вопрос деталей! Ты нужен Владыке, он нужен тебе! Вместе вы станете невообразимо сильнее!

Демон по‑прежнему проявлял терпение: силой завладеть человеческим телом не могли ни демоны, ни сам Дьявол – они нуждались в заветном согласии.

– Я подумаю, мне необходимо ещё время.

– Хорошо, думай! – нотки раздражения в голосе демона сменились разочарованием. – Кстати, мой предшественник, по имени Кророн, что направлялся к тебе с визитом, неожиданно исчез! Он так и не добрался до тебя?

– Мне ничего неизвестно, он меня не посещал!

Демон удалился.

Владлен распахнул старенькую антресоль и, разгребая различные вещи, достал металлический ящичек, исписанный по всей поверхности бессмысленными на первый взгляд знаками и иероглифами. Но прежде чем заглянуть внутрь сквозь стеклянный глазок, он в очередной раз обратился к своему фолианту, лежащему на столе. Убедившись, что знаки нанесены верно, он отодвинул защёлку и, пребывая в необъяснимом трепете, стал любоваться своим магическим творением.