Mine üle audioraamatule
– Да, – ответила она, поправив пальто.
– А потом? – с любопытством протянула последнюю букву.
– Куда скажешь, туда и отправимся. Весь вечер наш.
Отлично, после просмотра фильма я имею право выбирать места, в которых можно прогуляться. Что ж, надеюсь, наша прогулка пройдет хорошо, без происшествий и ссор.
«Боюсь, милая, без них тебе не обойтись».
«Ты встретишь того, кто уже давно тебя ищет».
«А потом твое безумие поменяет цвет».
Я не обращала внимания на Голос, и мы с мамой вошли наконец в кинотеатр, где нас встретил ослепляющий яркий свет и гул толпы, которая успела собраться на кассе за билетами. Выбор оказался огромным, но все-таки, изучив стенд, где рекламировали новинки, я заинтересовалась кратким содержанием фантастической драмы про время. Маму тоже он заинтриговал, поэтому без лишних проблем мы договорились, что билеты возьмем на него. Когда Лили пошла занять очередь в кассу, я решила взять нам попкорн и сок. Пришлось и там влиться в поток. Пока ждала, успела все кругом рассмотреть. Потолок в помещении покрывало темное стекло, а пол – черная плитка, слева стояли игровые автоматы, возле которых собрались в основном дети и подростки, справа располагалась широкая лестница с железными узорчатыми перилами, покрашенная под золото. Чуть поодаль от нее находилась касса, где сейчас я заметила мать, покупающую билет. Увидев, что я наблюдаю за ней, она помахала и уже собралась идти в мою сторону, как чей-то мужской бархатный голос заставил меня обернуться. Незнакомец, который привлек внимание, зашел в зал вместе с девушкой, что-то ему говорившей, а он несколько раз перебивал ее. Голос парня показался знакомым и родным. Казалось, я слышала его в другой жизни, но в какой именно, когда она у нас одна?
Я словно заблудилась, и все кругом ощущалось чужим, неестественным, как будто я смотрела на плохо нарисованный художником пейзаж. Свет начал мигать и медленно, поочередно гаснуть, люди превращались в пепел и туман, а помещение уменьшалось, сворачивалось, становилось узким и тянулось вперед. Стекла трескались, образовывались трещины, будто змеи, ползущие по полу, стенам и потолку. Лабиринт. Снова меня занесло сюда. Только теперь я здесь была не одна, а с ним. Появившиеся из ниоткуда черные тени шептали бежать, но мне не хотелось их слушать. Глядя на спину незнакомца, я вытянула руку, и, когда дотронулась до него, все рассыпалось в прах.
Почувствовав мамино прикосновение, я вздрогнула. Моргнув несколько раз, убедилась, что все на месте и нет никаких трещин, а люди живы и невредимы. Опять эти галлюцинации!
– Ками, ты в порядке? – осторожно спросила Лили, придерживая за локоть.
– Да, просто показалось, что на стене трещина, – указала взглядом и усмехнулась. – К счастью, не привидение.
Мама улыбнулась, а затем настала наша очередь покупать попкорн. Выбрав себе со вкусом карамели и взяв напоследок яблочный сок, мы направились к двери зала. Свет уже выключили, и по большому экрану шла реклама. Пришлось включить фонарик на телефоне, чтобы найти свои места. Блуждали мы недолго и, к счастью, на ноги никому не наступили. Когда сели наконец в свои кресла, мы выдохнули и расслабились. К этому моменту начался фильм.
Я с интересом смотрела его, следила за развитием сюжета, наблюдала за эмоциями героев. После некоторых фраз смеялась с остальными, а во время одной сцены задумалась. У девушки осталось мало времени, но ее любимый человек не знал, что она умирала. Перед тем как покинуть его, героиня должна была успеть сказать самое важное. Казалось, что все банально и предсказуемо, но нет, прозвучал ответ не тот, которого мы ожидали.
– Спасибо, что научил не бояться смерти и не прятаться от прошлого, – прошептала слабым хриплым голосом героиня, прежде чем закрыть глаза.
Не знаю, почему эта фраза засела у меня в мыслях. Может, потому, что я ее где-то встречала уже? Вряд ли. Что за день сегодня, когда все, что я слышала и видела, ощущалось знакомым?! Посмотрела на мать, она спокойно продолжала смотреть и есть попкорн. У меня он закончился, поэтому появился отличный повод уйти отсюда.
– Я пойду еще куплю что-нибудь, – предупредила я и встала с кресла, включая телефон.
На самом деле мечтала уйти отсюда, потому что фраза героини, словно зверь, поедала изнутри. Хотелось сорвать с себя кожу, оторвать уши, лишь бы не слышать эхо той цитаты, которая, как будто бы шипы от розы, колола сердце. Выбравшись из зала, направилась к выходу из кинотеатра. На улице встретил свежий воздух и обнял прохладный ветерок, которого не хватало все это время.
Обняв себя, я долго простояла, погрузившись в мысли. Думала о том, как успокоиться и перестать видеть в каждом углу тени, слышать их шепоты, крики голосов на латыни. Пока город погружался в ночь и зажигались разноцветные яркие огни, я боролась со своими демонами, которых невозможно увидеть. Их только слышишь. Они звали, кричали, а иногда посылали непонятные видения. Сейчас я следила, как сорвавшийся листик с дерева кружился, а затем приземлился у моих ног и превратился в пепел.
– lnsania proprium colorem habet…[2] – прошептал чей-то ледяной голос на латыни, и белая вспышка ослепила меня, заставив закрыть глаза.
Ночь погружала мир в сон. Она постепенно гасила свет в окнах домов и особняков, опустошала улицы, лишь одинокие фонари оставив освещать небольшие пространства. Вокруг позволила ненадолго царить тьме, а на небе рисовала миллиарды звезд. Но сегодня было все иначе. Ночь не всех погрузила в сон. Еще совсем недавно на безмятежном и спокойном небе закружились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие белый диск своей тяжестью. Луна, как будто растерявшись, совсем скрылась за их тяжелыми боками. Сверкнула молния, а через секунду над ночным городом раздался гром, подтверждая своим ворчанием, что на землю вот-вот обрушится ливень. В такую погоду на улицах обычно никого не встретишь, но сегодня исключение.
На серой дороге, которая вела к одному из особняков, были слышны торопливые шаги. В небе второй раз прогремел гром, ветер усилился. Женская фигура уже приблизилась к гигантским железным воротам, что были заперты, но ее это не останавливало. Она дотронулась рукой, и те, как по приказу хозяйки, с легкостью отворились. Перед девушкой возник большой и широкий двор. По бокам разбиты клумбы с красивыми цветами, но большую часть занимали белоснежные розы и зеленые кустарники круглых форм. В центре двора стоял небольшой белый фонтан, в котором находилась скульптура маленького ангела с задумчивым взглядом, а вокруг него собралась толпа людей. Одни черпали ведрами воду оттуда и поливали вход и окна первых этажей, другие выбегали на улицу в еле живом состоянии, третьи с неописуемым ужасом наблюдали, как пламя поглощало единственный величественный серый особняк. В шоке и бездействии пребывали в основном дамы, а мужчины, наоборот, какой бы ужасной ситуация ни казалась, старались спасти уцелевшую часть.
Увидев пожар и черный дым, женщина не остановилась, не поддалась власти страха и паники, а побежала вперед. На пути люди пытались ее остановить, что-то говорили, но она вырывалась каждый раз, не слушала никого. Все мысли были заняты одним: «Мне нужно туда. В спальню. Там Ками, моя Камилла!» Женщина ворвалась в горящий особняк, закрывая рукавом лицо. Ее ничто не останавливало: ни огонь, который съедал на пути все вещи, ни дым, что затуманивал дорогу и отнимал возможность дышать. Этот ад не пугал. Самое страшное здесь было то, что где-то неподалеку, на втором этаже, раздался голос. Такой родной, детский, нежный и звонкий:
– Мamma! Mammina!
Когда женщина бежала по широкой мраморной лестнице, гигантского размера стеклянная люстра с сосульками сорвалась и полетела вниз, разбиваясь на тысячи мелких осколков и придавив заднюю часть зеленого бархатного платья. Казалось бы, этим мгновением все закончилось. Секунды шли – огонь поглощал все, что попадалось ему на пути; разум потухал, адская боль от удара в груди заглушала царившие шум и хаос, но сердце продолжало выполнять свою работу. Благодаря детскому голосу, звучавшему наверху за запертой дверью, надежда и силы не покидали хозяйку. Она аккуратно поднялась со ступенек, оторвала кусок ткани от платья, а затем, цепляясь за не пострадавшие от огня перила, поторопилась дальше. Дым заполнял легкие, но женщина не сдавалась. Она шла по коридору к той самой двери, из-за которой несколько секунд назад раздавался детский голос. Часть огня успела и сюда пробраться. Шторы справа на окнах горели, падали, штукатурка трескалась и осыпалась на пол, дорогие обои мгновенно чернели. Прямо перед женщиной в эту секунду рухнул кусок от потолка, подняв облако пыли. Она успела отскочить в сторону. Ее мучил кашель, раздирал горло, но она продолжала идти к двери.
Женщина дернула за позолоченную ручку, но в комнату войти не смогла. Оказалось заперто, ключи наверняка находились у мужа или служанки, которых в горящем особняке не было. В волосах шпилек, к несчастью, не нашлось. Пришлось плечом со всей силы толкать деревянную дверь.
Первый удар… второй… третий… четвертый… Несмотря на боль в груди, кровоточащие раны от осколков стекла и раздирающий кашель, после пятого раза она ворвалась в детскую комнату, в которой дым успел заполнить все. Спальня погрузилась в туманный мрак и тишину. Женщина кинулась искать и звать по имени малышку, что в это время сидела в уголке возле своей кроватки с игрушечным мишкой в обнимку. Девочка не кричала, не звала. Ее слезы застыли. Когда женщина схватила на руки ребенка, обнимая и целуя, маленькое хрупкое сердце больше не стучало.
– No! No! No-o-o-o-o!!! – заполнил комнату крик материнской боли и отчаяния.
В черном небе третий раз пророкотал зловещий гром, а после полил сильный ливень.
Эта ночь жестоко обрушилась на дом, забрав самое ценное у семьи – две жизни: любимую дочь и мужа. Любовь, веселье, смех, надежды и разговоры за ужином навсегда покинули родное место. Время на часах остановилось, а листок, сорвавшийся с дерева и приземлившийся на подоконник, вскоре превратился в пепел.
Открыв глаза, я увидела мать, листающую меню, и официантку, ожидавшую заказа. Что происходит? Ответ на этот вопрос пыталась найти на лице матери, но не нашла – и тогда оглянулась по сторонам. Слева располагались квадратные столики и белые кожаные диванчики, на которых сидели люди, попивая кофе в одиночестве, и компания из четырех человек, оживленно беседуя и иногда посмеиваясь, а справа было несколько окон с красными шторами и светящимися гирляндами. В помещении играла тихая джазовая музыка, а я все прокручивала в голове последние воспоминания: утро, школа, кинотеатр, а дальше пустота и… я сижу с мамой в уютном кафе. Что за?.. Как? Тысяча вопросов вертелась в голове, но ни одного ответа.
Сделав себе заказ, Лили посмотрела на меня, передавая меню. Сейчас ничего не хотелось, но ледяной взгляд матери, казалось, вот-вот распилит меня пополам, поэтому пришлось повиноваться и принять его. Быстро просмотрев список блюд, выбрала клубничный молочный коктейль с шоколадным тортом.
– Спасибо за заказ. Постараемся приготовить все как можно скорее, – мило улыбнулась девушка и удалилась.
Как только мы остались наедине, я, не стесняясь и не боясь, что нас могут подслушать, напрямую задала вопрос маме:
– Как и когда ты сюда привела меня? Кажется, пару минут назад мы смотрели фильм. – Не сводила взгляд с нее.
– О чем ты, Ками? – удивилась мама. – Ты сама предложила мне после кинотеатра поужинать и пройтись пешком до кафе. По дороге ты рассказывала мне о своих снах и событиях в школе.
Услышав об этом, я начала снова прокручивать в голове воспоминания, и они, как ни странно, постепенно появились. Вот мы смотрели фильм, затем вышли на улицу, а дальше я предлагаю маме прогуляться пешком по городу до ближайшего кафе. Всю дорогу я увлеченно рассказывала что-то о школе, снах, своих успехах, в какой-то момент отколола шутку про случай на уроке, и мама улыбнулась. Ее улыбка впервые за все время вызвала радость во мне. Я любила, когда Лили начинала улыбаться или смеяться над моими глупыми и понятными только нам с ней шутками. Чувство вины внезапно накрыло волной. Почему плохие моменты я помнила всегда, а именно хорошее либо забывала, либо не сразу вспоминала? С сожалением посмотрев на маму, извинилась и перевела взгляд на соседний стол, за которым сидела молодая парочка, мило беседующая и угощавшая друг друга по очереди мороженым.
– В последнее время чувствую, будто сама не своя, – призналась, сложив руки на груди. – Мне кажется, что я – это не я, а кто-то другой. Тот, кто живет словно с чужими воспоминаниями и теряется в реальности.
– Когда мне пришлось оставить свое прошлое в Арсенбурге и переехать сюда, в Бен-Йорк, чтобы начать новую жизнь, я тоже так считала, – ответила мама, помолчав. – Воспоминания, от которых я хотела избавиться, преследовали долгое время. Что-то забывалось, а что-то осталось уже навсегда и менялось местами в памяти. Но знаешь, что мне помогло почувствовать себя собой?
Я хотела ответить, но вместо этого молчала. Мама, не дожидаясь моего ответа, продолжила:
– Смирение с тем, что было. Так или иначе, я приняла себя той, кем стала, и нашла новую цель, мотивирующую жить дальше. После смерти твоего отца я думала, что не смогу найти в себе силы, но, как видишь, нашла и продолжаю наслаждаться жизнью. Советую и тебе то же: перестань думать о прошлом и плохом, а начни жить сегодняшним днем. Если ты не помнишь, значит, так нужно. Возможно, твой мозг посчитал что-то из воспоминаний плохим или ненужным тебе.
– Кстати, об отце, – вспомнила я об истории, что утаивала мама. Может быть, в этот раз удастся узнать ее до конца и с подробностями. – Что стало причиной его смерти?
– Сколько раз я тебе говорила, что мы не обсуждаем больше эту тему, но напомню еще раз: твой отец связался не с теми людьми. Они же и стали той самой причиной. Николай и все, что с ним связано, – прошлое, которое не имеет никакого значения на сегодняшний день, – резко оборвала тему мама, закончив снова на той же ноте.
Смирившись с тем, что она не желала делиться историей отца, я вздохнула и перевела взгляд на официантку, которая к тому времени подошла к нашему столику. К своему заказу я притронулась не сразу. Почему-то обратила внимание на желтые лилии, которые находились в белой вазе, стоявшей на столе посредине. Цветы гармонично вписались в интерьер кафе. Когда дотронулась до них, почувствовала себя обманутой и загнанной в угол, подобно маленькой серой мышке, убегающей от черной кошки, но быстро избавилась от этого чувства и принялась пробовать торт. Я не знала, о чем можно было говорить с мамой, поэтому молча ела, не торопилась и следила за парочкой. Их лица казались знакомыми. Возможно, видела их уже где-то. Пока пыталась вспомнить, где могла пересечься с ними, заметила, что мама тоже перевела на них взгляд.
– Тебе не кажутся они знакомыми? – поинтересовалась я, отломив следующий кусочек торта.
– Нет, а что? – последовал безразличный ответ от мамы.
– Такое ощущение, что я их где-то видела.
После моих слов девушка за соседним столом уронила вилку, и, когда принялась поднимать ее, парень встретился со мной взглядом. Его улыбка испарилась, а время на часах остановилось, и начался обратный отсчет. Стрелки шли назад, люди и все остальное превратились в каменные статуи; единственное, что осталось живым, – взгляд парня. Он смотрел так, будто я что-то натворила и он теперь был готов убить меня за это. Искры ненависти в его серых глазах требовали бежать отсюда как можно скорее, пока зверь находился в нескольких шагах от меня. Я моргнула пару раз, той парочки больше не было за соседним столом. Вместо них сидела другая. Я огляделась по сторонам и поняла, что все ожили, а стрелки часов шли правильно. Опять галлюцинации. Черт, что со мной не так?! Улыбнувшись маме, я выпила молочный коктейль и сделала вид, что ничего странного сейчас не произошло.
– Расскажи о своей работе, – попросила я, чтобы хоть как-нибудь поговорить, а не слушать одну тишину между нами и не ждать очередной волны галлюцинаций. – Как успехи? Чем ты сейчас занимаешься? Прости, если прозвучало резко или грубо, но мне…
– Не извиняйся, – перебила мама и поставила бокал вина. – На самом деле все довольно неплохо, заказы от клиентов есть, и наша продукция теперь будет распространяться и в двух других крупных городах: Арсенбурге и Сантбуре. Завтра должна состояться сделка на собрании с одной компанией, которая предложила нам сотрудничество. Очень надеюсь, что она не сорвется, как это было месяц назад.
– А что случилось месяц назад?
– Одна из компаний согласилась с нами сотрудничать и распространять продукт, но на следующий день, когда все бумажки были готовы и оставалось только подписать, отказалась от нас.
Хоть мама и делала безразличный вид, но расстроенный взгляд выдавал ее.
– Есть в Бен-Йорке один человек – или, как его еще называют, король, – которого все компании боятся и подчиняются только ему.
– Король? – переспросила я, ковыряясь вилкой в тарелке.
– Да. С ним трудно найти общий язык, очень мерзкий, скользкий и грубый тип, – с отвращением перечислила мама и сделала глоток вина.
Я в этот момент задумалась, отодвинув тарелку чуть в сторону.
– В моей игре главное, чтобы он не узнал о компании и организации V, а все его подчиненные дружки и компании должны, наоборот, знать обо мне, но держать это в секрете.
– Не совсем понимаю твою игру, но надеюсь, все, что ты задумала, обязательно сбудется.
– Конечно сбудется! И ты мне в этом поможешь.
От последней фразы я подавилась коктейлем. Что за игры вела мать и какое я имела к ним отношение, хотелось бы знать.
– В чем заключается моя помощь? – спросила я, прокашлявшись и вытерев аккуратно салфеткой рот.
– Через неделю состоится благотворительная выставка картин моего друга, посвященная истории династии д’Эсте. На мероприятии будет он сам, тот, кого боятся бизнесмены. Мне нужно, чтобы ты взяла у него интервью. Вопросы я составляю сама, а ты представишься начинающей журналисткой, которая берет интервью у людей, что внесли какой-нибудь вклад в развитие города.
– Так, секундочку. – Я подняла руку, переваривая информацию, полученную от матери. Король, интервью, игры, бизнес – все вертелось в голове и не могло собраться в одно целое. Я массировала виски, пыталась собраться с мыслями, но ничего не вышло. – Во-первых, зачем тебе интервью? Что оно тебе даст? Во-вторых, я не хочу ввязываться в твои игры, но помочь в чем-то другом могу.
Между нами воцарилась тишина. Ее заполнила тихая джазовая музыка. По задумчивому лицу мамы было видно, что она что-то замышляла, и это меня впервые пугало. Я пожалела о том, что спросила у нее про работу. В интриги бизнесменов и аристократов не хотела вмешиваться, мне и своих хватало.
– Ладно, хорошо, это действительно плохая идея, – заговорила Лили. – Мне нужно просто узнать и убедиться кое в чем, поэтому я и подумала, что интервью помогло бы.
– А почему нельзя встретиться с ним и лично поговорить, спросить, что ты хочешь узнать? По-моему, это самый лучший и логичный вариант из всех возможных.
– Если бы он еще мог нормально разговаривать и не посылать сразу всех подряд, – устало выдохнула мама. – Ладно, что-нибудь придумаю. Прости за эту нелепицу, больше такое не повторится.
– Все хорошо, – успокоила я маму, улыбнувшись. – Если какие-то проблемы на работе или еще где, то делись ими. Может, что подскажу или помогу чем.
В качестве благодарности мама обняла меня. После этого она расплатилась за наш заказ, и мы покинули заведение.
Нас уже ждал водитель. Поняв, что мама больше никуда не хотела, я с неохотой подошла к автомобилю. Когда собралась садиться в машину и уже смирилась с тем, что приключения на сегодня закончились, я услышала, как кто-то меня окликнул. Обернувшись, я увидела Влада с Мией, перешедших только что дорогу. В присутствии Лили пришлось помахать им рукой, но если бы ее не было здесь, то я бы сейчас оказалась в объятиях парня. Пока я, счастливая, смотрела на друзей и ждала, когда они подойдут, мама в этот момент закатила глаза, с неприязнью наблюдая за нами. Она отчасти не доверяла Владу или вообще не желала видеть парня со мной рядом, советовала держаться от него на расстоянии и больше уделять внимание учебе. Я не всегда слушала мамины советы, из-за чего возникали ссоры, но сейчас старалась не испортить вечер, поэтому вела себя сдержанно.
Обняв сначала Мию, а затем Влада, когда они подошли, я попросила разрешения у мамы прогуляться пешком до дома с друзьями. Лили долго не отвечала, смотрела на нас, будто гадала, справимся ли мы с задачей, но под конец сдалась.
– Чтобы в девять была дома, – строго отдала приказ мама.
Я кивнула, и только тогда она села в машину. Как только автомобиль скрылся за поворотом, почувствовала некую свободу.
– Неужели эта женщина еще способна выгуливать дочь без охраны? – скептически хмыкнула Мия, убрав руки в карман.
– Она может все, ты просто недооцениваешь мою мать, – ответила я.
– Так и знала, что ты это скажешь.
– Что еще знаешь?
– Боюсь, это то, что не обрадует тебя.
– И что же?
Я перевела взгляд на подругу, потому что когда она говорила так, то означало это одно – что-то знает, но скрывает.
– Завтра контрольная по истории, – последовал ответ.
– Ой, а я думал, что завтра конец света, – разочарованно вставил Влад.
Легонько стукнула по плечу парня, но он сделал вид, будто его ударили чем-то тяжелым, скривившись от боли.
– За что? – обиженно протянул Влад, поглаживая плечо.
– Чтобы больше не каркал.
Сказав это, заметила вдруг приземлившегося на ветку ворона с алыми глазами.
– Ну вот, кажется, нас услышали, – печально выдохнула я.
– Да ладно вам, это всего лишь птица, – равнодушно произнесла Мия. – Она ничего не сделает.
Подул прохладный ветерок, сорвав пару листьев с дерева. Пока мы шли по восточной части улицы, меня не покидало странное чувство, что за нами кто-то следит, но, сколько бы раз я ни оборачивалась и ни смотрела по сторонам, никого не замечала. То ли мне действительно казалось, то ли стоило быть осторожнее, но сейчас не хотелось углубляться и накручивать себя, поэтому я перестала обращать внимание на происходящее вокруг, а обняла Влада и слушала читающую в телефоне новости Мию.
– Число жертв после каждой ночи увеличивается, – не отрывалась от гаджета подруга. – В Бен-Йорке пропадают люди, некоторых полиция находит спустя несколько недель в разных частях города. Последняя жертва была найдена в старой часовне. Тридцатисемилетняя Екатерина Романова, бывшая владелица салона Beauty Queen, лишена глаз. Вместо них убийца решил оставить белые розы.
– Розы? – переспросила я, резко остановившись.
– Да, новости я сегодня не смотрела по телевизору, но пишут в статьях, что розы. Знаете, что еще здесь странно?
– Что? – одновременно спросили мы с Владом.
– Убийца постоянно оставляет розы. Насколько мне известно, эти цветы были символом королевской династии д'Эсте и изображены на гербе нашей страны. – Подруга открыла гугл и принялась искать герб.
– И как это может быть связано? – поинтересовалась я, присаживаясь на скамейку, стоявшую напротив фонтана со скульптурой задумчивого ангелочка.
– Вот он. – Мия развернула телефон, чтобы показать фото герба. На нем была изображена королева с мечом, вокруг которой на заднем плане виднелись розы и выглядывала луна. – Я думаю, что во всем этом есть какая-то отсылка, – поделилась мыслями подруга, выключив телефон.
– Может быть, но, в конце концов, это работа полиции, детективов и других в той сфере. Вот пусть они и разбираются, ищут отсылки, убийцу, – сказал Влад и сел рядом со мной.
– Розы, – не заметила, как произнесла вслух, задумавшись. – Я слишком часто вижу их в снах. Иногда начинаю думать, что схожу с ума.
– То, что ты их видишь, еще не значит, что являешься убийцей, – заключил Влад.
– Он прав, – согласилась Мия и коснулась моей руки. – Но, что бы ни случилось, прошу, будь осторожней. Я люблю Бен-Йорк, в котором выросла и провела всю жизнь, но мне не нравится, что сейчас здесь происходит. Город словно погрузился в хаос, и никому до этого нет дела.
Я не могла не согласиться с подругой. Действительно, в последнее время в городе часто происходили странные вещи: убийства, несчастные случаи, аварии. Самое печальное здесь то, что, казалось, полиция и люди особо не обращали внимания на это. Бен-Йорк будто бы был в чей-то власти и диктовал нам не замечать того, что происходило вокруг.
Погрузившись в мысли и наблюдая за ребенком, которого придерживала за руки мама, чтобы он не упал – ведь он только начал учиться ходить, – я почувствовала, как в голову ударили чьи-то воспоминания. На том же месте, возле фонтана, бегали две девочки, наряженные в длинные, украшенные кружевом и красным бархатом платья. Они были так похожи друг на друга, что различить их было практически невозможно. Обе выглядели счастливыми с сияющими улыбками на милых детских личиках. Когда одна из них остановилась, показав язык, воспоминания погасли, как будто фильм закончился и начался следующий, но теперь уже более мрачный, напоминающий ужасы. Близняшки исчезли, но вместо них возле того же фонтана стояла другая девочка, обняв игрушечного медвежонка, а из ее глаз текли кровавые слезинки. Раздался звон колоколов, и после этого незнакомка растворилась в тумане, а меня качнуло. Не знаю, что сейчас было, но чувствовала я себя так, будто кто-то забирал мои силы и энергию.
– С тобой все хорошо? – забеспокоился Влад, заметив, наверное, как я все это время пялилась в одну точку.
– Да, все отлично. – Я попыталась сохранить спокойствие и уверенность.
– Не ври, ты что-то видела, – поймала меня на лжи подруга, не сводя внимательного взгляда.
– Ну да, вон того малыша, которого учат ходить, – указала на молодых родителей с ребенком рядом с фонтаном.
Друзья переглянулись, но больше ничего не сказали. Как же я устала притворяться, что все хорошо, когда на самом деле в жизни происходило то, что не поддается логическому объяснению. Иногда казалось, что я не из нашего мира, а все происходящее вокруг – сон или фильм, в котором ужасные сценарии. Некоторые моменты в жизни были такими неестественными, что в голову приходила мысль, затуманивающая сознание и заставляющая отключиться, но я не делала этого, потому что верила, что обязательно найду ответы на все вопросы. Нужно лишь время, а пока… пока остается смириться и не поддаваться безумию.
Подул ветер, срывая листья с деревьев и поднимая их с земли, отправляя затем кружиться в вальсе вокруг фонтана. В этот момент захотелось точно так же: бегать и кружиться, как дети, не думая о взрослых проблемах и обязанностях, которые навалились на плечи. Посмотрев на друзей с озорной улыбкой и хитрым взглядом, я встала со скамейки и озвучила план задуманной игры:
– Кто первый найдет меня, тот останется ночевать в роскошных покоях, а весь особняк будет в его распоряжении.
– Я не против поменяться с вами местами, королева, но что скажет ваша мать на это? – спросила Мия, сделав акцент на слове «мать».
Я на минуту задумалась, но сделала вид, будто мама меня не волновала сейчас.
– Ой, что-нибудь придумаем потом, как будем у дома.
– Ну, как скажешь, – сдалась Мия.
– Отлично! – Я обрадовалась, доставая телефон из кармана пальто. – Сейчас вы отворачиваетесь спиной ко мне…
– Закрываем глаза, начинаем считать до двадцати, а потом ждем твои подсказки в сообщениях, – договорил Влад.
– Все верно. – Наградила его, поцеловав в щеку и потрепав за золотистые локоны.
Мия закатила глаза. Она всегда так делала, когда мы с Владом оказывали друг другу знаки внимания.
– Иди уже, а то время не ждет, – напомнила подруга.
– Ушла, а вы считайте!
Проследив, чтобы они развернулись спиной и приступили считать медленно вслух, в ускоренном темпе метнулась в сторону узкого переулка. Тем временем на улице начинало темнеть, но это делало наши прятки лишь еще более интересными.
Зажглись фонари, освещая путь, когда я вышла из переулка и перешла на другую сторону. Узкие улицы превратились в широкие и просторные проспекты, но, пройдя дальше, я вновь очутилась в узкой и темной улочке, словно попала в лабиринт. Света практически не было, зато на небе властвовал полумесяц и указывал путь. Вскоре появился наконец фонарь, а значит, лабиринты узких переулков закончились. Судя по рельсам и мостам, образующим целую паутину, я сейчас шла по северному району города. Большая часть Бен-Йоркского метро проходила не под землей, а на поверхности, над головами идущих, точно стая, людей, и заблудиться здесь легко. Когда я слилась с толпой, включила телефон и написала подсказку, что попала в паутину. Друзья поймут, о чем я, потому что знают, в какой части города находится скопление дорог и рельсов. Убрав обратно в карман телефон, я принялась рассматривать, что находилось вокруг. Чаще всего попадались маленькие магазинчики, кафе и многоэтажки, которые начали недавно строиться. Чем дальше шла, тем больше прибавлялось людей, небоскребов, громадных и геометрических зданий.
Почти на каждой улице попадался человек, раздающий листовки с приглашением в театр на пьесу «Вкус ночи». Я не спешила принять красный листок с изображением клыков вампира. Почему-то само название отталкивало, а сердце шептало не брать ничего из рук незнакомцев и никуда не идти, как бы соблазнительно ни звали. Я уже собиралась переходить дорогу, когда мужчина, что раздавал листовки, вцепился в меня взглядом и замер, словно увидел босса, который готов был голову оторвать за то, что плохо старался. Страх и волнение отражались в глазах незнакомца. Я огляделась, чтобы убедиться, вдруг он смотрел на кого-то другого, но так и не поняла, кого он там увидел, из-за чего даже побледнел. С равнодушием двинулась дальше, пройдя мимо застывшего парня.
Когда я перешла дорогу, телефон завибрировал от уведомлений. Включив его, я увидела множество сообщений от Мии и Влада. Ребята запутались и не могли меня найти. Усмехнувшись, я отправила им подсказку, что направилась сейчас в парк.
«В парк она собралась! – язвительно раздался Голос в голове, из-за чего я дернулась и чуть не выронила телефон. – Дорогуша, иди-ка лучше домой, пока не влипла в новые проблемы и не привлекла внимание того, кто давно охотится за тобой».
Я проигнорировала совет и повернула налево. Пройдя еще немного по тротуару, я оказалась в нужном пункте. Слева находилась аллея роз и ворота, за которыми начинался парк, а напротив меня встречал заброшенный Петровский дворец, который планировали переделать в музей, но строительство вскоре было приостановлено. Ходили первое время слухи от некоторых дамочек-служанок в доме, что там по ночам бродили духи королевской семьи, ворующие материалы строителей. Сейчас уже все забыли, наверное, о том месте и не помнят, кто у кого что утащил.