Loe raamatut: «Горячие истории 2»

Оттенки шоколада

Эту историю любви я написала по рассказу своего знакомого. Он повествовал ее в формате кухонных посиделок, за кружкой темного пива, смущенно пряча глаза в пенную шапку, а потом вдруг резко откидывая голову и смотрел куда-то сквозь пространство, в прошлое, которое, словно повисло в воздухе туманом чувственности. А мне лишь осталось переквалифицировать все это в литературный жанр, вдохнуть в скелет фактов плоть эмоций, запахов и той тихой паники, что предшествует настоящему падению. Нет, не в ад, а в ту самую любовь, что сносит все барьеры и перекраивает душу заново. Падение в свой собственный рай.

Итак, его рассказ:

В молодости, когда мне было двадцать пять, я работал в престижном салоне массажа в центре Москвы. Прошло уже много лет, но в памяти до сих пор живет, не тускнея, тот конкретный день, который стал переломным для всех моих сексуальных ассоциаций, для самой географии желания. Мозг словно переклинило, и все влечение к белым женщинам, такое привычное, такое родное с подростковых лет, исчезло без следа, растворилось в монохроме, на фоне сочных, глубоких, как космос, оттенков темнокожих красавиц. Это было не решение, не осознанный выбор. Это был щелчок. Спонтанная перезагрузка операционной системы души. И чтобы понять, как это случилось, начну по порядку.

Тот день был серым, ноющим, типично московским. За окном лил бесконечный дождь, превращающий асфальт в черное зеркало, а в наших звукоизолированных кабинетах царил свой, особый микроклимат: тепло, полумрак, запахи масел – сандала, апельсина и мяты. Очаровательная темнокожая клиентка лежала передо мной на массажном столе, и ее тело под приглушенным светом софита было похоже на вылитую из старой, благородной бронзы статую, ожившую под моими руками. Она болезненно постанывала, а я, отрешенный и сконцентрированный, как хирург перед ответственной операцией, методично работал. Мои ладони, тщательно смазанные теплым маслом с терпким ароматом сандала, ритмично разминали забитые мышцы на ее бедрах. Да, это необходимо, ведь суть лечебного массажа заключается в том, чтобы найти напряженные узлы, эти крошечные крепости боли, и осаждать их до тех пор, пока они не рухнут, не сдадутся, выпуская наружу скованность и усталость.

Я чувствовал под ладонями плотную, упрямо сопротивляющуюся мышечную ткань и понимал, что все идет по плану. Но в какой-то момент женщина не выдержала. Ее тело, до этого покорно принимающее боль, вздрогнуло и напряглось, как тетива лука.

– Больно, – послышался ломаный русский, ее хрупкие, с длинными пальцами руки нервно сжались в кулаки на краю стола, костяшки побелели.

– Терпите, – я пожал плечами, ребра моих ладоней плавно, но неумолимо перешли на ляжки, к новому скоплению зажимов. – Иначе мы не сможем восстановить мышечный баланс. Боль – это хорошо. Это значит, мы на верном пути к расслаблению.

– Знаете, – сдавленно, сквозь стиснутые зубы произнесла «шоколадка», – Вы мастер, конечно, но это очень… ай! – ее крик был коротким и резким, как щелчок кнута. Потом она странно рассмеялась, смешав стон и смех в один сдавленный, эмоционально перегруженный звук. – Это очень-очень больно!

– Терпите, – повторил я автоматически, включив свой профессиональный «автопилот» утешения. – Такая красотка обязана выжить. Иначе, кто будет радовать мужской глаз? – слова вылетели сами по себе, это было стандартное «успокоительное» в формате пустой, легкой болтовни, которое я применял ко всем.

– Извините, но в данный момент комплименты меня не интересуют, – послышался смущенный голос.

– Все, все, заканчиваем, – я резко прекратил болезненные манипуляции, отступил и открыл баночку с другим маслом – лавандовым, расслабляющим, пахнущим летним полем. – Теперь будем успокаиваться.

– Да… – клиентка чувственно, с облегчением выдохнула, и все ее тело обмякло, словно из него выпустили воздух, растворили внутренний стержень. – Вот это совсем другое дело… – она расплылась в нежной, блаженной улыбке, как только мои ладони сменили тактику. Из «орудий пытки» они превратились в инструменты ласки, трепетно и плавно скользящими по разогретой, гладкой спине, чтобы снять остатки напряжения.

В комнате воцарилась новая, густая тишина, нарушаемая, только шуршанием крахмальной простыни под телом и нашим синхронизировавшимся дыханием. И в этой тишине, в этом тактильном вакууме, я начал видеть. Не как массажист, оценивающий рельеф мышц, а как мужчина, внезапно отрезвленный красотой. Изгиб позвоночника, уходящий в изящную линию талии, округлость манящих, совершенных ягодиц. Кожа клиентки под ладонями была не просто гладкой. Она казалась бархатистой, обволакивающей, и от нее исходило нежное, почти осязаемое тепло, словно от нагретого солнцем камня.

– У вас удивительно чувствительное тело, – тихо, почти невольно, сорвалось у меня. Сказать честно, я сам удивлялся такой формулировке и продолжал наблюдать за тем, как под моими прикосновениями по нежнейшей коже пробегают мурашки.

– Да… – она промурлыкала, уткнувшись лицом в подушку, и голос ее прозвучал приглушенно, но четко. – Наверное, потому что спина и… попа – мои эрогенные зоны, – признание было сделано с такой простодушной, детской прямотой, что у меня внутри что-то резко перевернулось, защекотало в солнечном сплетении.

– Ммм, – я понимающе кивнул, хотя понимания не было. Был азарт. Любопытство, переходящее в одержимость. Щемящий, острый интерес, который начал вытеснять профессиональную отстраненность.

– Кайф, – вдруг простонала дамочка, когда мои ладони, наконец, плавно перешли на ягодицы, обходя копчик.

– У вас… трусики немного сползли, – я смутился, констатируя факт, мой голос прозвучал нелепо официально. Краешек черного, тонкого кружева действительно съехал, обнажив начало межъягодичной складки, ту самую запретную черту. И еще кое-что, куда отчаянно стремится взгляд и мысли каждого здорового мужчины…

– А вы меньше подглядывайте! – хихикнула клиентка, но даже не попыталась поправить белье, а наоборот, чуть шире, почти незаметно раздвинула ноги, и этот жест был красноречивее любых слов.

– Глаз сам невольно отмечает такие вещи, – оправдался я, чувствуя, как по шее разливается жар, который мгновенно затмил рассудок, нахальная, дикая мысль овладела мной. Медленно, давая время остановить меня, протестовать, я отодвинул хрупкую полоску нижнего белья в сторону, обнажив женские “таинства, желание узреть темные «лепестки» свело челюсть, а внизу живота поселилось сладостное томление.

– Эй! – сквозь смех воскликнула женщина. – Что это такое?

– Мне нравится… ваше возбуждение, – в моем голосе послышалась неприкрытая дрожь волнения. Что со мной происходило? Понятия не имею. Я никогда не позволял себе ничего подобного, если в заявке значилось сухое «общий массаж». Но тут сработал какой-то иной, глубинный тумблер.

– Кто вам сказал, что я возбуждена? – хмыкнула клиентка, но ее дыхание, ранее ровное, стало глубже, с заметной паузой перед вдохом.

– По реакции тела вижу, – спокойно ответил я, пытаясь сохранить хотя бы тень, жалкую пародию на профессионализм. – Опыт подсказывает…

– Просто меня очень возбуждают прикосновения к попе, – честно, как на исповеди, ответила женщина, и в ее откровенности была пугающая сила. – Поэтому и завелась немного… Но вы, если хотите, можете быть… смелее… – последнее слово повисло в воздухе, густо наэлектризованном запретным плодом, которое стало вдруг доступным. О да, это было недвусмысленное приглашение. А точнее, разрешение. Ключ, повернутый в замке, и дверь, скрипнувшая на петлях.

– Ок, – одним движением я избавил сладкую, округлую попку от последней преграды и продолжил. Но это уже не был массаж. Это было изучение новой, незнакомой территории, картография наслаждения.

– Ммм… – нежные стоны, низкие, грудные, пошли непрерывной серией, они мурашками побежали не только по моей спине, а по всему телу, сжимая сосуды.

– Какая же вы… чувственная, все-таки, – продолжал восхищаться я.

– А по-моему, Вы тоже изрядно завелись, – хихикнула клиентка, ее рука, гибкая и теплая, потянулась назад, нащупывая меня через тонкую ткань рабочих шорт. – О-о-о… – послышался игривый голосок, торжествующим удивлением. – Даже через штаны чувствую Вашу твердую, горячую симпатию…

– Да, – это было все, что я мог выжать из себя, но звучало как признание. Мои движения стали суетливыми, потеряли выверенный ритм, взгляд, обычно такой оценивающий и спокойный, наполнился диким, первобытным возбуждением, словно никогда до этого мне не доводилось видеть голую женщину.

– Ммм! – она вдруг повернула голову набок, и в темных, блестящих глазах мелькнула смесь торжества, любопытства и чего-то еще, влажного и манящего. – Неужели я действительно Вас так возбуждаю?

– Сам в шоке, – мое лицо расплылось в глупой ухмылке. – Я ведь регулярно делаю эротический массаж и вроде уже многое видел, но… эти темные «лепестки»… они произвели на меня неизгладимое, шоковое впечатление.

– А мне очень приятно впечатлить опытного массажиста, – как-то смущенно подметила дамочка.

Вскоре я ловко перевернул хрупкое тело на спину, и минуя все промежуточные этапы, сразу же занялся упругой грудью, небольшой, но идеальной формы, с широкими, шоколадными ареолами, в центре которых гордо торчали темные сосочки, их напряжение ощущалось даже на расстоянии. Не открывая глаз, клиентка снова протянула руку, и на этот раз действовала более решительно, без лишних церемоний: она нащупала ширинку на шортах, расстегнула ее и освободила мое болезненно напряженное, готовое к действию «орудие любви».

Я продолжал, будто в трансе, проглаживать набухшие груди круговыми движениями, стараясь не нарушить кровообращение, как учили на курсах, а теплая, чуть шершавая ладошка совершала уверенные манипуляции с напряженным членом. Каждую секунду мне казалось, что из глубины моего организма вот-вот хлынет неконтролируемый поток эмоций, ни о чем другом думать уже не получалось. Лишь нарастающее, тягучее напряжение внизу живота.

Мое дыхание немного сбилось, стало прерывистым, но ладони плавно, как по накатанной, спустились к плоскому, подрагивающему от каждого прикосновения животу. Клиентка закусила пухлую губу, из глубины ее души вырвался тихий, чертовски возбуждающий, скулящий стон. В этом звуке было столько животного предвкушения, словно мы собираемся заниматься диким, яростным сексом, а не безобидным, лечебным массированием.

Я из последних сил старался не переходить ту последнюю границу, за которой «общий массаж» может превратиться в откровенную, платную услугу, только процесс уже было не остановить. Разгоряченное тело подо мной, жаждущее и отзывчивое, реагировало на любое, самое невинное прикосновение совсем не по-детски, и когда мои руки спустились к симпатичному «треугольнику», стройные, длинные ножки раздвинулись сами, широко и недвусмысленно.

Перед моим взором предстало то, что я уже видел краем глаза, а теперь – в другом, фронтальном ракурсе, во всей своей откровенной, шокирующей красоте. Это действительно было похоже на экзотический, незнакомый цветок: темные, сочные «лепестки» заманчиво приоткрылись, обнажая трепещущую розовую мякоть и таинственную глубину. Каждая складка, каждый изгиб дышали жаждой наслаждения. Гипнотическая, первобытная чувственность этой картины была похожа на раскрытие какого-то древнего таинства, и оно целиком, без остатка сконцентрировалось в сокровенном эпицентре жизни.

Я понимал, что смотрю не просто на часть тела, а на живой символ, на сущность женщины, которая доверчиво распахнулась передо мной. Разрешение, молча полученное от владелицы этих сокровенных тайн, делало зрелище почти священным, а мое желание кощунственным. Это был вход в святилище, в самую суть биологии. Мои пальцы, привыкшие читать по мышцам, как по книге, застыли в миллиметрах от этого трепещущего чуда природы. Это была настоящая, беззвучная коммуникация тела – немое приглашение, исповедь и вопрос одновременно.