В дневном белом свете, создаваемым чистейшим свежим, хрустящим снегом, посреди обсыпавшихся хвойных иголок, по куче, некогда бывшей ученым, пробежала мягкими, рыжими лапками белка. Бирюзовое, украшенное размытыми молочными облаками небо, одаривало морозный воздух редкими, блестящими снежинками.
Громким свистом, жадного глотка воздуха, умирая от чувства вины за несовершенное еще убийство, космический гость поднялся. Воодушевленный красотой этого обычного для Землян дневного снегопада, он преобразился, выглядя чуть лучше квазимоды, но походя на тяжелобольного человека, сдерживая все страдания, приобретя устойчивость на двух ногах, он пошел дальше. Его желание жить даровало второе дыхание. Он шел, крепко цепляясь за стволы деревьев, сокращая расстояние до заправочной станции, откуда доносился звук сирены. Потеряв все чувства, слух, теряя зрение, задыхаясь в агонии одышки, скрепя снегом, каждый шаг давался ему все легче и легче.
«…С чего – ума не приложу,
Мне жалко той судьбы далекой,
Как будто мертвый, одинокий,
Как будто это я лежу,
Примерзший, маленький, убитый
На той войне незнаменитой,
Забытый, маленький, лежу.»
Александр Твардовский. 1943 год.
«Две строчки»
Гаражное представление.
Chapter 1.
Со мной в автомобиле ехало еще три человека, большая семья, однако получается. Вечером, отработав все необходимости своего социального положения, собравшись в одной жестяной коробке на колесах, мы двинулись к дому.
День уже с утра выдался пасмурным. Светлое, но затянутое тучами небо рождало мелкие снежные льдинки-парашютисты, которые соприкасаясь с подмерзшими иголками хвойных деревьев парка, глухо трещали. Тихий снегопад увеличивал скорость падения, наращивая на верхней одежде слой «сахарной пудры», что привело к повышению влажности в офисном шкафу, потому что, не каждый подумал о необходимости предварительно отряхнуть снег с ворота куртки. В такую погоду хочется прогуливаться по придомовому пролеску, вслушиваясь в хруст подножного снега, шепот зайцев русаков и быстрые взмахи крыльев птиц, перелетающих с ветки на ветку, наблюдая за нечастым гостем их хозяйств. На снежных лапах, вкрадываясь в глубь древесного строя, собирать выпавшие, цветные, узорчатые перья зимних птиц, сосновые шишки, пригодные для украшения рождественского венка.
Снег с каждым получасом начинал сыпать интенсивней, агрессивней, под все более острым углом к земле. Покидая спокойный лес, лицо оцарапывает небесными льдинками, настырно пытающимися заполнить веки, запутаться в ресницах и бровях, забираясь за шиворот и карманы, растопыренные из-за наполненности поделочным материалом. Добравшись до деревянной хижины, отапливаемой от печи, подвесив чайник с родниковой водой над разгорающимся, коптящим камином, заправить керамический заварочник сбором трав и лекарских сушеных ягод, разложить лесные находки в печурки для подсушивания. И в этом утреннем пред буранном ожидании, скрывается простота счастливого нового дня…
Через окно было видно, как за пару часов, крыши, рамы окон, какие-то конструкционные выступы и трубы соседних зданий покрылись воздушным, ощутимым, белоснежным одеялом. Но снежный поток, ближе к обеденному времени, прекратился, оставив погоду бездвижной, поставив мир на паузу. Чем бы я занялся сейчас в своей хижине?
…Вода в чайнике громко кипела. Я отложил в сторону противень с подпеченными кусочками хлеба, только что вытянутый из печи. Сшитой из лоскутков пестрых тканей, прихваткой, снял посуду с огня и еще бурлящим кипятком залил заварку, обжигая паром кончик носа. Поздно позавтракав у окна, всматриваясь в горизонт, по которому то и дело, друг за другом пробегали лесные животные. Шоркая по полу ногами, обутыми в дутыши, накинул замызганную ветровку и вышел на затихающую улицу. Эта тишина, явно отличается от облегчающей городской, напротив, обостряя чувство тревоги. За небольшим хозяйственным домиком, у выгребной ямы, стоял деревянный, как абсолютно все в моем распоряжении, стул, на котором я сидел и разделывал еще теплого, крупного кролика, шкурка которого растягивалась на пяльцах, а мясо под специями и крупными ломтиками овощей, запекалось в глиняных горшочках. Держа освеженное тельце в руках, мне всегда становилось ужасно не по себе. Остатки свежей крови и плоти, красивших снег в оранжево-красный цвет, необходимо было каждый раз заливать хлором, дабы дикие животные не стали рыскать в окрест.
Крадущийся вечер притягивал с собой свежую порцию снегопада, запирая меня в теплой, пахнущей едой, пихтой и сухим сеном, хижине. Я не оставался один, до отхода ко сну, время со мной коротали мудрые духи леса и ветра, шепчущие все новые народные сказки, таящие те самые неизменные истины. На опушке леса, за шторкой быстро падающих, но уже крупных снежинок-пушинок, в теплом свете трещащих от пламени дров, я коротал нескончаемые дни размеренной жизни.
Chapter 2.
Уже в густой темноте, пронизанной слепящим светом фар автомобилей, поднимался буран, гоняющий снежный покров, извивая его в змеином танце. И выезжая за город, в динамичном тоннеле погодного шабаша, мы крались в сторону дома. Безопасность казалась нереальной, а наша машина – маленькой игрушкой в снежном шаре, который то и дело трясли, ухудшая ориентацию на дороге. Каждый поворот сопровождался выбросом адреналина, от хвоста легковушек, заносимых аккурат перед нами. Светофорные огоньки виднелись расплывчатым, как в туманный день, пятном четко разграниченного света.