Автор-cоставитель С.В.Абакумова
ISBN 978-5-4490-6024-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
В декабре 2017 года мы отметили горький юбилей: 15 лет тому назад не стало Виктора Махотина. Пятнадцать лет – огромный срок даже в нашей быстротекущей жизни, многое произошло за эти годы и многие ушли от нас. Происшедшее мы как-то пережили, а об ушедших помним и, в нужное время, поминаем их. Но махотинская смерть стоит как-то особняком в моей памяти.
Кем же был Махотин для нас, что дал нам, что показал своей не очень длинной жизнью? Первое, что, как ни странно, всплывает в памяти – это не его картины, не его творчество, а его лёгкое (не легковесное!) отношение к жизни. Мне временами казалось, что маэстро Мао Хо Тин был настоящим даосским монахом: одна из его любимых поговорок: «Кто понял жизнь – тот не спешит». Правда, его созерцательное отношение к сущему миру, отношение человека невозмутимо фиксирующего текущую вокруг жизнь, частенько нарушалось бурным всплеском горячего интереса к новопоявившимся в окружении девчонкам, но, в конечном счёте, это как-то органично сочеталось с его «дао», его жизненным путём, которому он неукоснительно следовал всю жизнь, до самой своей смерти.
Весьма склонный к театрализации жизни (правда, только в компании, на людях), к ярмарочной буффонаде, он пристально вглядывался в окружающий мир, в людей: искал в этом ежедневном мельтешении глубинный смысл. И это были не головные «увражи» современных ему постмодернистов, грамотно-продуманно, но совершенно механистически компонующих на холсте некие «смыслы». Махотинское вИдение мира было органичным: его работы, даже самые «фантастические», отсылали не к логике, а к подсознанию, и были не постмодернистскими «головоломками», требующим для своего понимания изощрённого ума, а воплощением чувств.
В махотинских работах в большей степени присутствует некое «состояние души», нежели блеск искушённого ума, хотя и Виктор был не чужд некоей «литературщины». Для него отсыл к литературному (в широком смысле) сюжету —повод понять (разъяснить нам) что-то в себе и в людях, к которым он обращает свой посыл, то есть, он обращается не столько к голове, сколько к душе и сердцу.
Прошедшие со дня смерти Махотина 15 лет ничего не изменили в моём отношении к Виктору и его творчеству, лишь добавилось понимание того гуманистического заряда, который несли собой махотинские картины. Христова любовь к ближнему, ко всему сущему в нашем мире, христианская терпимость к людям, снисхождение к нашим мелким грешкам, вера в лучшее в людях – вот оселок творчества художника Виктора Махотина.
Ещё об одной стороне Махотинских работ хочется сказать. Опять-таки, в предыдущих текстах я писал о том, что Виктор – художник Города. Не городских пейзажей у него мало; пейзаж без духа человека его как-то не очень задевал, что ли. Подавляющая часть его пейзажных работ – это городские окраины. Но странным образом в его Городе редко присутствует, а то и просто отсутствует, сам человек. Однако, даже в тех случаях (а их большинство среди его городских пейзажей), когда человека в них нет, «ощущения безлюдности» не возникает. Любая его картинка с городским пейзажем полна человеческого дыхания и его жизнью. В них столько человеческой души, сколько не всегда найдёшь даже в портретах его работы, а уж портретистом-то он был просто замечательным! В его портретах видна не внешняя схожесть с моделью, а тот мир, который поселил в этом человеке Махотин.
Вот и думаю я, что вселенская и, какая-то «всеобъемлющая», душа был наш друг Виктор Махотин, большой гуманист и любитель «домашних птиц». Покойся с миром, Виктор. Память о тебе стучит в наши сердца.
Судить же о том – прАвы сии словеса о бедном художнике Викторе Фёдоровиче Махотине или нет – вам, по прочтении и, главное, просмотре этой книги.
У Виктора Махотина очень много изображений ночи: «Ночной пейзаж», «Ночной петух», «Ночь в городе» и т. д. Есть даже натюрморт «Ночной». Возможно, для художника ночь была лучшим временем суток, когда в тишине в нас говорит какой-то голос, когда напрягаются, растут внутренние силы, появляется особая зоркость, чуткость души, а кисть двигается легко и уверенно. Иногда приходит Муза, и бессмертие кажется непременным условием жизни. Но ночь – это и время тяжелых раздумий, горестного подведения итогов, усталости. И очень часто героями Махотина становились люди, погруженные в такие нелегкие думы, люди, искалеченные неумолимым временем, деформировавшим их лица и тела: «Марья Ивановна», «Работницы ВИЗа», «Бабушка Лена Рыжкова» и т. п.
К этим героям В. Махотин умел относиться не как безжалостный, сторонний наблюдатель, а проявлял редкое в современном искусстве сочувствие, сострадание. За их некрасивостью, искалеченностью он прозревает силу и независимость характера, лукавую хитринку, доброту. Иногда эти работы окрашены интонациями юмора. И юмор здесь – это щит, прикрывающий ранимую душу художника, остро чувствующего свою и чужую боль, свое бессилие перед этой стихией жизни, потоком времени. Но юмор В. Махотина – это и отражение той подлинной веселости, которая может жить только в свободном человеке, каким был Виктор Махотин.
Он рано осознал бесчеловечность тех социальных условий, в которых жил он и его герои. «Работницы ВИЗа», 1798 г. – уже по сути обвинительный акт системе. В работах последних двадцати лет он откровенно издевается над нелепостью, алогизмом социалистических устоев, над претенциозной пустотой прошлых лозунгов и вождей. В своем творчестве он расставался с прошлым смеясь, хотя среди его картин на эти темы есть и такая трагическая, как «Освоение Сибири» (2002 г.). Все эти работы очень полезны нынешнему ностальгирующему сознанию «сталинистов», их должны увидеть, как можно больше людей. Их слово, их гротеск очистительны. У В. Махотина есть и другие герои, и другие интонации: это портреты его друзей, близких ему людей. В этих портретах есть яркая характерность и похожесть, но главное в них – какая-то затаенная нежность художника, его восхищенное удивление самим фактом существования таких разных и интересных личностей. Его портреты – это не устоявшееся суждение художника о человеке, а живой диалог с ним, незавершенный, бесконечный, поэтому так внутренне подвижны его персонажи. Прекрасны его портреты женщин с глазами-вопросами, с этой вечной неразгаданной загадкой бытия.
Ночь – это еще и эротическое время. И В. Махотин не прошел мимо этой темы, оказавшись в ней целомудренным и робким. Его обнаженные худенькие женщины-виденья («Триптих», «У воды», «Незнакомка» и др.) трогательны и беззащитны. Их не смеет коснуться насмешка, здесь Махотин лиричен, прозрачен, мечтателен. Юмор появляется, когда речь заходит о «зове плоти». Таковы картины «Кентавр», «Ню», «Эдем».
Но Махотин знает и еще одну ипостась женщины – это ведьмы с их страстностью, раскованностью, способностью затянуть в свой темный хоровод, напугать, сделать несчастным («Бег», «Ночной петух»).
Виктор Махотин был очень талантлив. Фактически не получив никакого привычного нам художественного образования, он сумел найти себя как художник, добиться определенного художественного языка. У него от природы поставленный глаз, поэтому так богата и гармонична его палитра, так выразительна пластика, виртуозна его графика. Он любит краску как истинный живописец, он любит сам цвет, текучесть, густоту краски. В его картинах есть та импровизационная свобода, когда кажется, что все давалось ему легко, задаром, шутя. Мы не знаем цену этой легкости, не знаем его раздумий в тишине, без посторонних глаз.
Представляется, что юмор (добрый, горький, веселый, злой) был доминирующей интонацией его работ. Что привязывало художника к этой, по сути, маргинальной, интонации? Какая внутренняя неудовлетворенность? Что давило его, лишало его широкого дыхания? В. Махотин – не только изобразитель, но и жертва калечащих человека социальных условий. И в глубине глаз этого веселого общительного человека всегда жила печаль. Несомненную одаренность В. Махотина подтверждают созданные им пейзажи.
Это камерные работы, изображающие окраину, ночь, осень. В этих неброских, неподвижных пейзажах всегда что-то внутренне происходит, случается, наблюдается: сдвигаются снега, деревья протягивают вверх свои голые ветви, облака затевают прихотливую игру, луна таинственно выглядывает из-за туч. Пейзажи Махотина живые, теплые, родные. А как красиво в них само движение краски, сопоставление цветовых масс, фактур, лаконизм композиции, ее завершенность. Эти пейзажи похожи на портреты стариков Махотина, это Россия, внешне так быстро меняющаяся, но в глубине остающаяся такой же, – прекрасной и бедной. И если многие художники изображают новую Россию, зараженную динамизмом, техницизмом современной жизни, то Махотин предпочитал видеть устоявшиеся глубины этой земли, избегая при этом псевдо-народной пасторали. Останутся ли в России такие старики, такие глубины – покажет время.
У Виктора Махотина есть скромненький натюрморт «Цветы». Изображены простые травы на желто-розовеющем фоне рассвета. В этих травах столько изящной хрупкости и столько стойкости. После ночи наступает рассвет. И Виктор Махотин мог бы так о многом еще рассказать…
Вспоминая прошлое, мне особенно часто видится то время, когда дверь свободы слегка приоткрылась и художники своими плечами расширяли этот проем. Ставили обществу глаз. Это была выставка на Сурикова, 31, а потом нечто, что ныне вообще кажется ирреальным – выставка на Ленина, 11. Когда с улиц нашего жесткого и жестокого города мы приходили туда, мы оказывались в царстве свободы, при этом свободы талантливой.
И стояла большая железная касса с билетами по рублю, и сидел улыбающийся Виктор Махотин. И то, что это место быстро прикрыли – одна из самых больших потерь в культурной жизни города. На Ленина,11, «Станции вольных почт», свободно, органично шел процесс развития современного искусства, появлялись новые имена, царила атмосфера творчества, доброжелательности. Виктор Махотин был бессменным директором этой площадки.
Во время, когда создавались километры пустой живописи, Виктор обладал цепкой наблюдательностью. В его работах много юмора, окрашенного горечью и состраданием. И это говорит о подлинности его человеческой личности. В нем не было ни позы, ни пустоты. Виктор был феноменально общителен, вокруг него вращались сотни людей. И это превращало Махотина в уникального человека. Важность именно такой уникальности сегодня понимают многие, знавшие его люди. Важно поэтому сохранить Башню Махотина, как музей, связанный накрепко с именем художника.
Tasuta katkend on lõppenud.