Mine üle audioraamatule
И, не дожидаясь, бросается в атаку.
Он раза в три больше нее.
Она грациозно танцует вокруг, осыпая ударами катаны его морщинистую шкуру, заваливая льдом и молниями. Ее приемы похожи на смесь балета и танца живота. Сперва он бьет мимо, не успевая за ее движениями и распаляясь все больше. Пылающие глаза елозят по ее соблазнительному телу, мешая сосредоточиться. Наконец, ему это надоедает, он выбивает из ее руки меч, хватает за волосы и поднимает в воздух.
Срывает с себя железный передник, и то, что она считала третьей ногой, вздымается вверх, стремительно набухая.
Она визжит от ужаса, дрыгая в воздухе ногами.
– О да, детка, – довольно урчит он, стаскивая с нее одежду.
После чего берет за бедра, сажает пухлой задницей на свой циклопический агрегат и тут же натягивает на него, словно на кол.
Валенсия вопит от боли пока может.
***
– Ничего себе… – бормочет Льен, глядя, как Валенсия выползает из кабины на четвереньках. – Теперь понятно, почему нас не пускали. Я бы сдохла.
Валенсия пытается сосредоточиться, но все тело воет, словно его до сих пор разрывает изнутри.
Этот гребанный хакер драл ее почти час. Своим метровым хером с рогами и шипами. Каким-то виртуальным чудом этот монстр помещался целиком в ее теле, хотя должен был пробить насквозь. Она чувствовала его у своей глотки, когда он входил сзади, и в кишках, когда он натягивал ее сверху.
– Э-э… Прости, – говорит Селена. – Мы не думали, что будет так…
Валенсия отмахивается и ползает по полу, собирая трусы и тряпки.
В горле до сих пор саднит. В попе ноет.
– Черт… Почему больно? Это же виртуальный секс.
– Э, – виновато тянет Льен, – понимаешь. Это же модифицированная кабина…
Валенсия оглядывается и смотрит на кабину.
Вверху, на уровне ее головы из стенки торчит вздыбленный фаллоимитатор. Еще один виднеется внизу, на уровне промежности. Оба они сантиметров десять в ширину и тридцать в длину. Намного больше, чем размеры, к которым она привыкла. На нижнем самотыке вроде бы следы крови. Слышится шипение, и оба монстра исчезают в стенке.
Раздается треньканье планшета.
– О! – преувеличенно радостно восклицает Льен. – Он ответы прислал.
Валенсия хмуро и молча одевается.
– Говорит, очень понравилось. Ты секси.
Валенсия показывает средний палец и бредет враскоряку к выходу. Оборачивается в дверях.
– Ну, сучки! Теперь не расплатитесь.
И хлопает дверью.
– Мы тебе ответы позднее занесем! – кричит Льен. – Пока!
– Не надо было с этим извращенцем договариваться, – бормочет Селена. – Чего сейчас делать-то? Она нам пока нужна.
Третье и последнее на сегодня занятие оказалось бесконечным релаксирующим роликом.
Целый час на экране под тихо мурлыкающую музыку и журчание воды расхаживали полураздетые девушки. Они расхаживали по пляжам, паркам, садам, расхаживали по узким улочкам старинных городков, заходили в шикарные виллы, купались в бирюзовых подсвеченных бассейнах, ездили по серпантинам на роскошных кабриолетах.
Сперва Валенсия думала, что это такая реклама красивой жизни, которая ждет учениц, если они будут хорошо учиться.
Но потом в кадре стали появляться мужчины, и характер рекламы несколько изменился.
Мужчины были молоды, мускулисты и спортивны. Сначала они мило беседовали с полураздетыми девушками за столиками вечерних кафе, ездили с ними на кабриолетах, гуляли под ручку на улочках. По мере того, как вечерело, они начинали девушек к себе ненароком прижимать, а руки то и дело оказывались на тонких девичьих талиях.
Дальше события развивались предсказуемым образом.
Вот полураздетые мужчины и полураздетые девушки на ночных пляжах под луной. Вовсю целуются под шум прибоя. Вот они уже плавают вдвоем в подсвеченных бассейнах, и он прижимает ее к борту, одной рукой лаская спину, а другой развязывая завязку на трусах.
А вот они уже в постели под балдахином, раскиданы по подушке длинные, светлые волосы. Мужчина нависает над уже полностью раздетой девушкой, как лев над добычей, вдавливает ее в кровать, сверху падает полупрозрачная завеса от комаров и чужих взглядов, но сквозь нее вполне можно разглядеть согнутые в коленях женские ноги и мужские возвратно-поступательные движения.
Конец.
Валенсия недоуменно смотрит на почерневший экран. В голове крутится один вопрос. Ват зэ фак?! Какого хрена это было и зачем нам это показали? Если это учебный ролик, то чему он должен научить? Или это психологический тест? Показать, а потом наблюдать реакцию. Что будут делать ученицы? Полезут в душ мастурбировать? Попрутся в ночные клубы искать на жопу приключений? Кстати, а ночные клубы тут есть? А камеры видеонаблюдения в этой комнате?
Надо бы найти этих двух сучек и расспросить. Но пока рано. До прощения далеко. Задница болит так, словно побывала на субботнике и пропустила через себя целую роту патрульно-постовой службы.
За окном уже темнело. Небоскребы зажигали огни.
Самое время сделать то, что нужно было сделать еще утром. Пойти на разведку. Обойти весь этаж, поискать пути отступления. Оценить положение. Понять, что делать дальше.
Коридор ее встретил мертвой тишиной и полной пустотой.
Она быстро пробежала мимо комнаты Льен, откуда неслись мяукающие звуки какой-то азиатской музыки. Мимо комнаты Селены, где музыки не было, зато доносились хриплые вскрики и удары о боксерскую грушу. Селена поддерживала себя в боевой форме.
За комнатой Селены начиналось царство отбракованных. Комнаты тех, кого выгнали из проекта. Их было больше двух десятков, пустых гигантских помещений с минимумом мебели, покрытой белыми чехлами. Некоторые из них были закрыты. Другие стояли с дверями нараспашку.
Коридор тянулся вокруг небоскреба, заметно загибаясь влево. Валенсия даже дернулась от неожиданности, когда из-за поворота показались большие запертые двери. По бокам стояли двое охранников в бронежилетах и с автоматами.
Один преградил ей путь.
– Вам сюда нельзя, леди,
– Туда – и не собираюсь, – сказала Валенсия. – Дальше иду. А что там?
– Лестница. И апартаменты босса.
– Эй! – вскричал второй. –Чего болтаешь? Забыл уже?
– Проходите мимо. Не задерживайтесь, – сразу посуровел первый.
– А если я хочу поговорить с боссом? Мне что делать? Записку вам писать, чтобы передали?
– Ага, – сально ухмыльнулся второй. – За письку.
Он откровенно раздевал ее глазами, хотя и раздевать особо было незачем. Все и так было видно.
Валенсия поймала себя на мысли, что стесняется своего секс-шопного школьного костюмчика.
– Слышь, новенькая, – сказал второй. Его маслянистый взгляд не поднимался выше ее грудей. – Тебя куда поселили? В восьмой?
– С какой целью интересуетесь? – она услышала эту надменную фразу в каком-то сериале и с тех пор вставляла ее к месту и к месту.
Он ухмыльнулся.
– Ясен пень с какой! Зайду к тебе ночью после смены.
– На предмет чего? – вторая услышанная фраза.
– Блин, краля. Ты по-человечески можешь разговаривать? На предмет потрахаться, конечно, чего же еще? Ты же шлюха. Вот и зайду. Деньги есть, не волнуйся. За классику сколько берешь? Ну и плюс за щеку присунуть.
Она подняла голову и взглянула в его мутные глаза.
– Я. Здесь. Не работаю.
И быстро пошла прочь. Дальше по коридору.
– Ишь ты, курица, – услышала она за спиной.
– Да они все такие, – тихо сказал первый. – Как здесь оказываются, тут же изо всех щелей говно лезет. Забей.
– Хрена с два я забью, – пробормотал второй. – Только после того, как ей забью по самые помидоры. Смотри какая! Попкой туда-сюда…
Она почти побежала.
Какого лешего на нее клюют одни уроды? Или других просто не существует?
Когда охранники с их дверью скрылись за поворотом, она остановилась отдышаться.
И тут же услышала чей-то тихий плач.
Плакали за стеной, в одной из покинутых комнат.
Дверь в нее оказалась закрытой, но не запертой.
Валенсия осторожно заглянула внутрь.
У балконного окна сидела на полу африканка в желтой клетчатой юбчонке, и самозабвенно рыдала.
– Привет, – Валенсия шагнула в комнату. – Тебя кто-то обидел?
Африканка сразу обрубила плач, будто его и не было, и воззрилась на нее, как на привидение.
– Ты кто?!
– Новенькая. Меня сегодня привезли.
Африканка скользнула взглядом по ее клетчатой юбочке и немного успокоилась.
– Тебя ведь Наоми зовут?
Она кивнула и спросила:
– Что ты здесь делаешь? Если ты новенькая, ты должна сейчас быть в своей комнате. Ждать хозяина, который придет с тобой знакомиться.
– Да ты что! Какая неожиданность. А меня никто не предупреждал.
– По крайней мере со мной так было. И с некоторыми другими девочками.
– И в чем заключается это знакомство? Он приносит бутылку вина, конфетки и цветы?
– Нет, – недоуменно отвечает Наоми. – Зачем? Вино в комнатном баре есть. Хозяин приходит, мы занимаемся сексом, потом спим, утром снова занимаемся, а потом он уходит.
– А. Вот даже как.
– Конечно. В этом смысл знакомства. Если хозяин покроет тебя два раза, считай повезло. Он тебя отметил. А если ни разу, или вообще не придет, значит надолго ты здесь не задержишься.
– А если я не приду?
Наоми округлила глаза.
– Такого еще никто не делал. Наверное, приравнивается к «он не пришел». А может что похуже. Я бы на твоем месте бежала сейчас к себе сломя голову.
– Так скоро и сделаю. После того, как ты ответишь на вопрос. Почему ты плакала?
– Я не плакала.
– Ну да, извини, не плакала. Ревела, как белуга. Так будет точнее. Тебя кто-нибудь обидел?
– Какое тебе до этого дело? – тихо спросила она.
– Ровным счетом никакого. Но я, как любая эгоистка, думаю о своей безопасности. И если рядом кто-то плачет, значит безопасности нет. И надо бы разбираться. Тебя охранники обидели?
– Какие охранники?
– Те, что за поворотом у дверей стоят. Они кого хочешь обидят.
– Меня они не обижали. Я их даже не видела.
– Повезло. Тогда в чем же дело?
Наоми долго молчала. Взгляд испуганно бегал.
– Я думаю, они сегодня ночью придут за мной, – наконец прошептала она.
– Прости. Они – это кто?
Она вскочила и приблизилась к Валенсии.
– Люди за стеной.
И закрыла ладошкой рот.
– О них лучше не разговаривать. Они услышат где угодно и ночью придут и за тем, кто говорил, и за тем, кто слушал.
– Суровые люди.
– Разве ты не слышишь их шаги?
Валенсия сделала вид, что прислушивается.
– Увы, нет. Наверное, я не достойна их слышать.
– Идем со мной!
Наоми вылетела в коридор и подбежала к внутренней стене, где за весь путь от своей комнаты Валенсия не встретила ни одной двери, ни одного намека на то, что там находится. ей были только комнаты внешнего кольца.
– А сейчас? – Наоми остановилась. – Сейчас тоже ничего не слышишь?
– Извини, нет.
– Значит, они не готовы тебе показаться, – понурилась Наоми. – И значит ты мне ничем не поможешь.
Она повесив голову побрела по коридору.
– Постой…
Но Наоми только отмахнулась и вскоре скрылась за поворотом.
Валенсия огляделась. Потом прислушалась.
Ничего. Кромешная тишина. Угрожающая.
И тут она услышала. Или ей показалось. Или это была слуховая галлюцинация.
От стены, за которой ничего не было, шли едва слышные звуки.
Но это не были звуки шагов.
Это было похоже на… словно десяток людей медленно скребут длинными ногтями по штукатурке.
***
– Вот!
Она подвела Льен вплотную к стене.
– Слышишь?
Та замерла, прислушиваясь. Даже приложила ухо к штукатурке. Посмотрела на Валенсию, как на сумасшедшую.
– Ничего не слышу. Извини.
– Как?! Звук такой. Скрррр… Скрррр… Довольно громкий.
Льен она поймала в коридоре. Та как раз шла отдавать Валенсии честно заработанные ответы для экзамена.
– Может, это крысы?
Валенсия нахмурилась.
– Вряд ли. Что там вообще, за этой стеной?
– Ничего.
– Этого не может быть. Смотри, – она нарисовала на стене пальцем круг. – Это внешняя стена здания. Все комнаты находятся по внешней стене и выходят на улицу. Получается, что это, – она нарисовала второй круг внутри первого, – внутренняя стена. И за ней должно быть огромное пространство. Почти восемьдесят процентов этажа. Что там? Я прошла весь коридор по кругу. В этой стене нет ни одной двери. Как туда люди попадают?
– Может у них свои лифты и свои лестницы? Там просто собственник другой. Зачем ему двери сюда?
– Возможно. Но все равно странно. Еще звук этот…
Льен виновато потупилась, вдруг подумав, что Валенсия отхватила психическую травму в секс-кабине.
– Слушай… Насчет сегодняшнего. Мы правда не знали, что так получится. Прости.
Валенсия отмахнулась.
– Проехали. Все отверстия в наших телах сжимаются и расширяются. Как Вселенная, – вспомнила она любимую фразу Банзая. Тот всегда ее повторял, если какая-нибудь девочка сталкивалась с конскими размерами.
– Мы потом с Селеной посмотрели инструкцию. Там можно было уменьшить размеры. Просто по умолчанию стоит «выбор партнера». А партнер выбрал максималку.
– Это вы хорошо сделали, что посмотрели. Главное, вовремя.
– Прости.
Внезапно большая часть ламп погасла. Коридор погрузился в полумрак.
– А это еще что?
– Ночное освещение, – сказала Льен. – Слушай, пойдем отсюда. У пустых комнат ночью довольно жутковато.
– Ладно. Иди. А я кое-что хочу проверить.
– Уверена? Вообще это может быть опасно. Некоторые из наших пропадали как раз во время таких ночных прогулок.
– Двигай. Я буду осторожна.
Льен помахала пачкой карточек с распечатанными ответами.
– Я их тебе под дверь суну.
– Замечательно.
Она скрылась за поворотом, а Валенсия замерла, снова прислушиваясь.
Было в этих звуках что-то знакомое. Не ногти. И не шаги. Скорее что-то механическое. Словно какой-то агрегат скоблил с той стороны стены.
Она прошла по коридору назад, и метров через двадцать увидела то, что заметила раньше.
Маленькую вентиляционную решетку у самого пола.
Валенсия села на корточки, отвернула ногтем пару хлипких болтов, осторожно, чтобы не греметь, сняла решетку. После чего растянулась на полу и с опаской заглянула в темный проем.
Там было пыльно и грязно, тянулись перепутанные провода, чуть дальше блестели каплями водопроводные трубы. А за трубами, примерно в пяти метрах от нее, светлел такой же вентиляционный проем.
Она не сразу поняла, что видит. А когда поняла, едва сдержалась, чтобы не завизжать.
В отверстии напротив на нее не мигая смотрели красные глаза.
Узкая темная морда существа казалась почти человеческой. Только вместо носа чернела треугольная дыра.
Существо с шипением втянуло воздух, рыкнуло и исчезло.
Валенсия отпрянула в сторону, пытаясь унять панику. Сердце стремилось выпрыгнуть из груди, как бешеное. Трясущимися руками она прикрепила решетку обратно. С трудом встала, держась за стену. Ноги дрожали.
Звуков за стеной больше не было слышно. То ли их заглушало буханье сердца. То ли те, кто их издавал, притаились и чего-то выжидали.
Она медленно двинулась прочь по коридору, то и дело оглядываясь. Мрак впереди и позади сгущался, словно даже оставшиеся лампы постепенно гасли.
Черная скособоченная тень стремительно пересекла вдали темноту коридора и скрылась в одной из пустых комнат.
Валенсия замерла. Ее трясло. Бежать назад. Там охранники. Они гандоны, но они понятные гандоны, известно, что им надо. Пусть трахают, сейчас ей это даже необходимо. Расслабиться и ни о чем не думать.
Она сделала шаг назад и снова замерла.
«Никогда не беги от страха. Страх догонит и вцепится в спину. Иди ему навстречу. У груди есть шанс победить. У спины – никогда.»
Тебе легко так говорить, Банзай. У тебя позади ВДВ и Афган с Чечней. Что тебе какие-то красноглазые уроды?
Но ноги уже сами несли ее вперед.
Она, стараясь не дышать, приблизилась к открытой двери и заглянула внутрь.
Тень черным пятном выделялась на фоне окна с сияющими башнями небоскребов. В руках у нее был то ли журнал, то ли папка с бумагами. Она перелистнула страницу и включила фонарик, выхватив из темноты лицо.
Валенсия шагнула внутрь.
– Что ты здесь делаешь?
Барби пронзительно взвизгнула и подскочила на месте.
– Какого хрена?!
– Что ты. Здесь. Делаешь?
– Это не твое дело, шлюха. И не твоя комната. Проваливай.
– И не твоя.
– Это комната моей подруги. Я имею право здесь находиться. Ты –нет.
– Здесь уже давно никто не живет. Ты пробираешься сюда ночью, как воришка. И говоришь, что имеешь на это право? Что у тебя в руках? Дай посмотреть.
Валенсия протянула руку.
Барби размахнулась и выбросила бумаги в открытое окно.
Папка ударилась о балконный парапет и свалилась вниз. Несколько листков вылетели из нее, и их подхватил ветер.
– Не успела явиться, а уже наглеешь, сука? – Барби тряхнула головой и гордо прошла к выходу, задев Валенсию плечом. – Ты здесь никто и звать тебя никак. Твое место в борделе. Не суйся в дела нормальных людей. Пожалеешь.
Она хлопнула дверью.
Валенсия огляделась.
Это была обычная покинутая комната, где из мебели оставались только покрытые белыми чехлами кровать и кресло. Не было даже гардероба. Вместо него в стене зияла квадратная дыра.
В полутьме было плохо видно, но она заметила в дальнем углу разобранный паркет.
Она встала на колени и сунула руку в узкую темную нишу. Тайник был пуст. Видимо, именно отсюда Барби забрала папку.
Валенсия вышла на балкон, облокотилась на парапет и посмотрела вниз. Тьма внизу была расчерчена сияющими дорогами. Желтые реки фар слева, красные реки стоп-сигналов справа. Вырастающие из темноты небоскребы сияли огнями докуда хватало глаз.
Никакой папки, разумеется, видно не было. Даже разрозненные листы унес с собой ветер.
Валенсия вернулась обратно, вышла в коридор, запомнив номер комнаты, криво висящий на двери (№15).
Здесь было все так же темно и страшно.
Она пошла прочь, сперва быстрым шагом, потом бегом, и бежала до тех пор, пока впереди не показалось ярко освещенное фойе.
Здесь в баре сверкали бутылки. Лысый бармен смешивал коктейли. Сидящая у барной стойки Грета увидела ее и тут же отвернулась. Сияла гирлянда над выходом на террасу, и кто-то фыркал и плескался в бассейне.
Валенсия, не останавливаясь, прошла мимо, дошла до своей комнаты и чуть было не завизжала в голос, когда навстречу из темноты выступил массивный мужской силуэт.
– Валенсия? Заставляешь себя ждать.
Бывают такие голоса, от которых по спине разбегаются мурашки.
Этот был как раз из таких. Негромкий, чуть хриплый и пробирающий до костей.
Ватные ноги от неожиданности чуть было не подкосились.
Сильные пальцы сжали локоть и удержали ее на ногах.
– С тобой все в порядке?
– Да. Все прекрасно.
Черные брюки, черная рубашка, застегнутая до упора. Черные волосы, аккуратная черная бородка. Светлыми у него были только глаза. На больного и умирающего он точно не был похож.
Он внимательно оглядел ее лицо.
– Выглядишь бледновато.
– Я почти всегда так выгляжу.
– Да? А мне докладывали, что у тебя кровь с молоком, – усмехнулся он, и его взгляд на мгновение скользнул от лица вниз.
– Врали, наверное, – она все пыталась унять внутреннюю дрожь. – А вы…
– Да. Это я, – перебил он.
– Мне никто не говорил, что у меня вечером будут важные гости.
– Просто никто не думал, что в первый же вечер ты отправишься на разведку местности. Кстати, как разведка? Успешно? Языков много поймала?
– Есть несколько.
Он отстранился, разглядывая ее в упор.
– Мы так и будем в коридоре разговаривать? Или зайдем внутрь?
Она на секунду замерла, также разглядывая его в ответ.
В конце концов, это точно был предпочтительнее, чем вариант с наглым охранником.
– Конечно, – сказала она, глядя ему прямо в глаза и приоткрыв губы.
Медленно повернулась, повела бедрами, и чувствуя его взгляд ниже спины, открыла дверь.
– Выпьете что-нибудь?
Барный шкаф был низким, и удобнее было присесть на корточки. Вместо этого она свела ноги вместе и, не сгибая их, нагнулась чуть не до пола. Мини-юбка собралась на талии, открыв взору сзади всё богатство.
– Виски, пожалуйста, – излишне вкрадчиво попросил он, не спуская глаз с ее ягодиц. – Там у тебя должна быть бутылка скотча.
Валенсия нашла бутылку, захватила два стакана и вернулась на диван. Не спеша, старательно ставя ноги по одной линии и качая бедрами, как на подиуме.
– Тоже будешь скотч? – заметил он второй стакан.
– Если вы не против. Мне надо успокоиться. Вином и коктейлями тут не отделаешься…
– Что-то случилось?
– Слава богу, нет. Если, конечно, не считать, что ваши люди меня похитили и засунули в чемодан.
– У них был приказ доставить тебя любой ценой.
– Я настолько вам нужна?
– Даже не представляешь, как.
Он протянул руку и пропустил сквозь пальцы прядь ее волос.
Она попробовала виски и поставила стакан на столик.
– Кстати, я в ваших владениях уже целый день, но до сих пор не знаю, как вас зовут.
– Зови меня, как и все, – босс. Просто босс.
Валенсия хмыкнула.
– Это странно.
– Почему?
– Обычно люди вашего уровня крайне индивидуалистичны. Свое имя суют в каждую дыру. Мол, смотрите, я великий Себастьян Дрищ! Миллиардер, профессор и меценат. А вы, получается, свое имя прячете.
– Люди моего уровня абсолютно разные. Ты больше знаешь о дрищах, именно потому что дрищи везде суют свое имя. На самом деле таких меньшинство, просто они не сходят с газет и телевизоров. Это скоморохи с мелочью в кармане. А большие деньги любят тишину.
– Ясно, босс, – она повернулась к нему боком, соблазнительно изогнув бедра. – Скажите, босс… Зачем я здесь?
– В смысле, зачем ты здесь на диване? – усмехнулся он, разглядывая ее ноги.
– Зачем я здесь на диване, я знаю. Зачем я вам понадобилась? Вообще.
– Чтобы мне было спокойнее. Чтобы я был уверен, что дело перейдет в надежные руки.
– Вы правда думаете, что мои руки надежнее рук ваших собственных детей?
– Так думает Оракул. А он за десять лет ни разу не ошибся.
– Значит, это правда, насчет болезни?
– Увы.
– Вы не похожи на больного.
– Болезни бывают разные.
– Мне жаль.
– А уж как мне жаль.
Она поднялась с дивана и встала перед ним.
– Знаете, босс. У меня есть предложение. Я знаю, зачем вы пришли. Вы знаете, зачем пришли. Давайте не будем ходить вокруг да около и строить из себя героев дамских любовных романов, которые сперва долго друг друга мучают, и только к середине книжки занимаются сексом. Перейдем сразу к десерту.
– А что у нас на десерт?
– Я.
Она расстегнула пуговицу на поясе, и юбка скользнула к ее ногам. Развела в стороны блузку, освободив качнувшиеся сочные груди с уже торчащими сосками. Стянула трусы.
Его взгляд медленно ласкал ее тело, переходя от грудей к узкой талии, от талии к округлым бедрам, от бедер к длинным ногам и тому, что пряталось между ними.
Наконец, он посмотрел в ее наивно распахнутые глаза. Поднялся. Он был выше ее на голову. Ее тело содрогнулось, когда его пальцы тронули набухший сосок. Скользнули вверх, легонько сжали шею. Переместились к приоткрытым пухлым губам. Потом взяли за подбородок и подняли лицо.
– Наблюдатели не соврали, – прошептал он. – Ты великолепна… Спасибо за представление. Можешь одеваться.
Она решила, что ослышалась.
Большие серые глаза распахнулись еще шире. В них плескалось недоумение.
– Но…
– Одевайся, – повторил он и погладил ее по щеке. – Ты забыла одну важную деталь. Десерт сам себя не распаковывает.
Он мягко отстранил ее с дороги и вышел из комнаты. Дверь едва слышно закрылась.
***
Так ее еще никто не унижал.
Черт, да от нее с четырнадцати лет никто не отказывался. Стоило ей приподнять до ляжек юбку, как у мужиков начинала капать слюна, и они были готовы нагнуть ее, не сходя с места.
Она, рыча, металась по комнате, как раненная тигрица, придумывала планы мести и хлестала один стакан виски за другим. Это был какой-то элитный вонючий самогон для извращенцев. Он пах шпалами, торфом и чем-то больничным. Но сейчас ни запаха, ни вкуса она не замечала.
В голове уже шумело, комната раскачивалась, как на волнах.
Когда в дверь постучали, она решила, что это гребанный босс передумал и вернулся.
Но это был наглый охранник.
– Ну что, сучка? Готова к… Вау! – у него даже рот открылся от изумления. – Да ты уже в рабочей одежде.
Она была абсолютно голой.
– А говорила, не работаешь. Ну так сколько за минет и классику?
– Тебе повезло, парень, – хрипло сказала она. – Сегодня у меня день открытых дверей. Всё бесплатно.
Она схватила его за белобрысые волосы, притянула к себе и впилась в губы, прокусив их до крови.
– Эй! Ты что творишь?! Осторожно!
– Молчи. И делай, что я скажу.
Ее глаза горели ведьминским огнем. Губы шептали заклинание «начала». Обе руки опустились к его паху и быстро нащупали то, что старая бабка называла «херокнопкой», а она сама – точкой отключения мозгов.
Он дернулся. На лице отразилось замешательство.
– Слушай… По-моему, ты малость не в себе. Давай-ка я в следующий раз зай…
И замолчал, потеряв мысли. Теперь для него существовала только стоящая перед ним сладкая конфетка. Моментально разбухший до упора орган словно перетянул на себя управление.
Она дернула молнию на ширинке, схватила выпрыгнувший наружу длинный член и пробормотала на ухо охраннику первые слова долгого заклинания, которое составила уже давно, но до сих пор боялась применить.
– Выеби меня.
И тут же в голове заворочалась старая бабка. «Что ты творишь, дура?! Одумайся! Ты же от него потом не избавишься» – «Не лезь, старая», – отмахнулась Валенсия и загнала бабку обратно в чулан.
– О, да, детка, – осклабился охранник. – Это ты по адресу.
Заклинание было дико сложным и требовало максимальной точности и сосредоточения. Все слова, позы, движения должны были быть на своем месте. Только сейчас до нее дошло, что из-за выпитого вискаря она может где-то ошибиться. Но было уже поздно.
Охраннику казалось, что он делает все сам, по своей воле, но на самом деле его незаметно дергали за ниточки, как марионетку. С самой первой позы, когда он тут же у дверей бросил ее животом на низкую спинку ближайшего кресла, грубо раздвинул ноги и одним резким толчком засадил до самой матки, он был под полным контролем и ничего не делал самостоятельно. В большинстве случаев даже слова были не нужны. Она изогнула бедра – и он ставит ее раком. Повернула к нему голову и приоткрыла губы – он опускает ее на колени и пялит в рот. Выпятила зад – значит, настало время познакомиться с аналом. Только однажды она скомандовала «Ложись» и оседлала его наездницей. Позы сменяли одна другую и уже в третий раз шли по кругу. Боком, раком, стоя, лежа, сидя. На кровати, на кресле, на столе, на полу, у стены. Она уже потеряла счет оргазмам и старалась их не допускать, чтобы не потерять контроль. Просто шептала про себя подходящее к позе заклинание.
Наконец, он отвалился от нее в изнеможении, и она тихо произнесла последние слова «взрывного финала», стандартного конца любой подобной сборки.
Потом сама еле заползла на него, стараясь унять дрожь в ногах.
Посмотрела в его пустые глаза, гадая, получилось или нет.
– Когда я скажу «Служи!», – проговорила она ему на ухо, – будешь служить… Служи!
– Да, госпожа, – механически ответил охранник.
– Не называй меня госпожой, это будет подозрительно.
– Да.
– Вообще, веди себя как обычно, нагло, развязно. Просто исполняй приказы.
Он ухмыльнулся.
– Ну что, щлюшка? Понравилось? Сладко я тебя отодрал? Повторим?
– Повторение будет за деньги, милый, – проворковала она.
– Че, правда? Блин… А, плевать. Чтобы твою тугую пизду еще раз натянуть, ничего не жалко. Все, что хочешь сделаю.
– Конечно, сделаешь.
Он кряхтя сполз с кровати.
– Стой, – приказала она. Он замер. – Когда скажу «Свободен!» – будешь свободен… Свободен!
Он недоуменно оглянулся на нее.
– Ты че-то сказала, шлюха?
– Нет, дорогой, тебе показалось.
Он поднял с пола штаны и стал одеваться.
Бабка выползла из чулана и одобрительно поцокала языком. «Ишь ты, хитра девка. Нашла-таки способ отвязывать прислужника» – «А ты думала». Валенсия затолкала ее обратно.
– У меня просьба, – сказала она. – Не рассказывай никому, что между нами было.
Он оглядел ее вытянувшееся на кровати нагое тело и ухмыльнулся.
– Хрена с два. Я прямо сейчас всем растреплю, что такую роскошную суку выебал.
– Служи!
– Да.
– Ты забудешь все, что было за последний час. После смены ты пошел не сюда, а прямо домой. Понял?
– Понял.
В коридоре послышался какой-то шум, голоса. В дверь громко забарабанили.
– Инспектор! Вы здесь, инспектор?! – послышался незнакомый голос.
– Что еще за инспектор? – вскинулась Валенсия и схватилась за одежду.
– Инспектор Крейн?! Вы там?!
– Это я – инспектор, – тихо сказал ей охранник. – Инспектор полиции Алекс Крейн.
– Опачки… А я думала, ты наш сторож.
– Сторожем я подрабатываю. В полиции скорее сдохнешь, чем заработаешь… Бинго, парни! – крикнул он. – Вы меня нашли!
Он застегнул рубашку, пригладил волосы и открыл дверь.
В комнату ввалились незнакомые охранники и худой каменнолицый джентльмен в костюме, которого Валенсия видела в самолете.
– Инспектор, – худой оглядел беспорядок в комнате, сдвинутые кресла, смятые простыни, валяющиеся на полу подушки с влажными следами. – Ваш напарник нам сказал, что вы пошли к…
Он бросил взгляд на застывшую рядом с кроватью Валенсию в съехавшей набок юбочке, неправильно застегнутой блузке и с подозрительными пятнами на кукольном покрасневшем личике.
– Да, зашел тут… по делу. Что произошло?
– У нас ЧП. Пропала одна из девушек. Наоми. Судя по всему, ее убили.
***
Широкая кровавая полоса тянулась от кровати до двери. За дверью ее уже не было.
– Ее дотащили по полу до коридора. А в коридоре подняли на руки, – предположил худой. – Поэтому в коридоре почти нет следов. Пять смазанных капель крови, не больше.
Инспектор Алекс Крейн задумчиво покивал и достал лупу. Поднес ее к одной из капель в коридоре.
– Все так, все почти так, господин Марш… Так, да не так. Посмотрите сюда, – Крейн показал на лупу. – Видите отпечатки треугольничков на пятне? Это фирменный стиль одной местной кустарной конторы. «Браун и сыновья». Они так всю свою полиэтиленовую продукцию маркируют. А делают они в основном пакеты для мусора, пленку для теплиц. И мешки для трупов. Девушку дотащили до коридора. И здесь запаковали. Интересно одно. – Крейн встал. – Почему они не стали запаковывать ее в комнате. А пошли на риск делать это в коридоре? Их могли увидеть.
– У них не было мешка, – сказала Валенсия. – Сначала они потащили ее к коридору, но увидели, что льется слишком много крови. И пошли искать мешок. А когда нашли, их что-то спугнуло в комнате, они расстелили мешок в коридоре и перенесли тело.
Крейн вздернул голову и посмотрел на нее прищурив один глаз.
– Логично, логично. Но что их могло спугнуть ночью в комнате?
– Свидетель, например. Появился кто-то на балконе, и риск стал больше здесь, а не в коридоре. Занавесок-то нет.
Крейн щелкнул пальцами, и к нему подскочил один из констеблей.
– Узнайте, кто живет в соседних комнатах, и что они видели или слышали.
Констебль убежал.
– Кто мне скажет, какой из всего этого можно сделать вывод? – Крейн оглядел сгрудившуюся в коридоре кучку констеблей и местных охранников. – А вывод простой. Мешка не было, значит они заранее не готовились. Убийство произошло спонтанно. Возможно, случайно. И столько крови они точно не ожидали. Значит, опыта убивать у них тоже не было.