Mine üle audioraamatule
Едва Иван раскинул руки, как детишки, радостно гомоня, мигом оттянули ему шею. Засмущавшийся Павел неуклюже пожал крестному отцу руку и отступил в сторону.
– Ну, вот и свиделись, Ваня, – проговорил Денис, обнимая брата. В семье общались всегда только на русском. – Почитай, год тебя тут не было.
– Десять месяцев, если быть точным. Мои соболезнования. Услышал о кончине Анны, когда вернулся в Бостон из плаванья… Царствие ей Небесное!
– Только сейчас стал приходить в себя… На Анне весь дом держался, да и любил я покойницу. Если б не проклятая холера!..
Оба опустили глаза, помолчали.
– Жизнь продолжается, брат, – нарушил молчание Иван. – Анну не вернуть, а у тебя дети… Надо думать о будущем.
– Да, конечно, – вздохнул Денис. – Что ж это мы стоим на пороге?.. Зайдем в дом.
Он вопросительно посмотрел на индейца и повернулся к Ивану.
– Позже все объяснится, – проговорил тот и, взяв у матроса мешок, приказал команде:
– Снесите поклажу в сени, и марш отсюда!.. Разрешаю промочить глотки в ближней таверне, но что б никого потом не штормило… Боцман Хокинс – за старшего!
Широкоплечий курносый моряк с окровавленной повязкой на голове, ухмыляясь, заверил капитана:
– Я присмотрю за ребятками, сэр.
Освободившись от груза, повеселевшие моряки гурьбой высыпали на улицу.
Войдя в дом, Иван поднял глаза на святой угол, перекрестился и сел за дубовый стол, переживший все пограничные невзгоды. За столом этим он сиживал с пеленок, и, бывало, получал от отца по лбу деревянной ложкой за шалость. Обведя взглядом привычную обстановку – обширный очаг с котелками, самодельные лавки, занавески спален и прочее, – Иван встряхнул тяжелый холщовый мешок и скомандовал шутливо:
– Приготовиться к раздаче подарков!
Просиявшим от счастья двойняшкам достались красивые башмачки, детские вельветовые костюмчики, разные сласти и фрукты. Денис заполучил дорогой бархатный камзол, модную треуголку, ботфорты и большой кисет виргинского табаку. А потерявший дар речи крестник стал обладателем складной подзорной трубы и компаса.
Приподняв заметно похудевший мешок, Иван произнес:
– Тут кое-что осталось для Егора. Где он?
– Где ж ему быть, как не в лесах, – ответил Денис.
– С Мокасином?
– С его сбродом, будь уверен, – усмехнулся старший брат. – Торчит с индейцами днями и ночами, верховодит ими на пару с сахемом, стал похож на черта – так загорел и прокоптился!
Иван, улыбнувшись, развел руками.
– Его это выбор, брат, что тут скажешь?.. Но он был бы здесь весьма кстати.
– Важное дело?
– Надо поговорить вот с этим краснокожим. – Иван кивнул на стоявшего возле дверного косяка индейца. – У меня есть толмач, Скванто, но дело серьезное, семейное. Егор нужен, как воздух.
Денис перевел взгляд с абенака на Павла, вертевшего в руках дорогие подарки.
– Не слыхал, где сейчас эти проходимцы, индейцы Мокасина?
– На пристани торчит сын Охотничьего Лука, – сказал юноша. – Он должен знать.
– Сбегай-ка туда и скажи Сигавану, что Дэннис Хук дает бутылку вина за оповещение Егора.
Павел бросился наружу, а хозяин дома выставил на стол горшок с маисовой кашей, тарелку гусиных потрохов и поднос с большими кусками тушеной оленины. Появилась и бутыль домашнего вина.
– Неплохой напиток, брат, – сказал Денис, наполняя оловянные кружки. – Отведай.
Он знаками пригласил выпить и индейца, но тот решительно покачал головой.
– Похоже, Рысь сыт той выпивкой, какой его угостили похитители, – ухмыльнулся Иван.
– Что за выпивка? – поинтересовался хозяин. – Какие похитители?
– Всему свое время… Вино, говоришь?.. Что ж, выпьем.
Опустошив кружку, он даже не поморщился.
– Твой сироп, Денис, детская забава… Душа требует рому!
Он вышел из-за стола и направился к сеням. Старший брат двинулся следом и, когда Иван поднял с пола бочонок, тронул его за плечо.
– Эти все мешки и тюки с ''Казака''… Для кого они?
Иван окинул взглядом корабельный груз и подмигнул брату.
– Чего тут только нет, и все принадлежит тебе.
– Мне?!.. – изумился Денис.
– Ладно, – сказал моряк, – пошли-ка за стол. Я расскажу тебе свою историю.
Все, включая абенака, расселись и принялись за еду. Среди стука ложек зазвучал ровный баритон Ивана:
– Загрузившись в Вест-Индии патокой, ванилью табаком и прочим товаром я взял курс на Акадию. Там всегда хороший спрос на это. Война-войной, а многие моряки продолжают вести прибыльную торговлю с Порт-Ройалом.
– Сколько тебе говорить, контрабанда – дело опасное, – покачал головой Денис. – Проведают власти, и не оберешься неприятностей.
– Ну, власти сами греют на этом руки. Через своих агентов, конечно. Все знают либо подозревают, что сношения с акадийцами не прекратились с началом войны, но козла отпущения не нашли и поныне… Ну, так вот, на пути к Кейп-Сейблу во французских водах мы поравнялись со шлюпом «Иль-де-Франс». Пушки на моем борту установлены больше для острастки пиратов. Я понадеялся на мирный проход, однако с палубы суденышка в нас пустили пару пуль, одна из которых пробила полу камзола Алекса Рэма, а другая оторвала полуха у боцмана. Это было уж слишком, и я приказал дать залп из пушек по наглецам!.. В левом борту шлюпа где-то у ватерлинии образовалась большая пробоина, а его единственная мачта рухнула вниз. Крики о пощаде не заставили себя долго ждать. Зло было наказано, и я сжалился над французами… Но трюм шлюпа после нашего визита стал таким же пустым, как брюхо потрошеного кашалота. Прихватив законную добычу, мы пошли дальше…
– А французы?
– Кто вплавь, кто на лодках добрались до берега.
Иван затем рассказал о встрече с другим французским кораблем, с палубы которого бежал индеец.
– Выходит, – заключил Денис после некоторого раздумья, – в Порт-Ройале тебе уж не бывать.
– Ясное дело, теперь я в черных списках, – развел руками моряк. – Но что ни делается, все к лучшему… Если нет с Акадией торговли, и она объявляет мне войну, то я принимаю вызов… В доках Киттери строится мой второй корабль, и спустится он на воду в военных целях. – Иван наполнил обе кружки и провозгласил: – За шестнадцатипушечный «Град Романов»!.. За то, чтобы бриг покрыл себя славой в северной Атлантике!
Братья выпили и трижды крепко расцеловались. У Дениса на ресницах блеснула влага. Он гордился своим братом-мореходом. За десяток с лишним лет тот стал вровень с самыми известными коммерсантами Бостона. С ним водили дружбу не только владельцы судов, но и известные политики.
– Тебе невдомек, кого я вижу капитаном брига? – спросил моряк.
– Ну, Рэма, наверное – пожал плечами Денис.
– Как бы не так!.. Рэм останется на «Казаке». Пол Хук – вот кто со временем встанет на капитанский мостик «Романова»!
– Гм-м, Пашка, значит, гм-м… Но он ведь желторотый цыпленок.
– При надлежащем досмотре станет орлом.
– Ну, нет, так нельзя. Рановато ему еще…
– Вот уперся – мал да желторот. А мне больше было, когда я подался в юнги?.. Да и негоже удерживать того, кто спит и видит себя на корабле – тайком удерет в море!
– Послушай, братишка, – сказал Денис. – Я, конечно, знал, что придет время для такого разговора. Но ведь одно дело игрушечные кораблики и совем другое – военный бриг.
– Я же сказал, «со временем». После того, как крестник пройдет обучение на провинциальной галере.
Старший Юрьев повздыхал, погладил, как это при жизни делал отец, мочку правого уха и взглянул на брата.
– Приходится признать, что Пашка вырос уже… Ему и впрямь выпадает дорога к морю. Мне, если честно, надоело смотреть, как он каждый день шляется на пристань и отлынивает от работ. Больше пользы от Витюши.
Едва эти слова прозвучали, как дверь отворилась, и Павел с радостью бросился отцу на шею.
– Я все слышал, папаша. Спасибо тебе, спасибо!
Отец позволил сыну несколько раз поцеловать себя.
– Ну, довольно нежностей, – помедлив, проговорил он. – Лучше благодари крестного.
Не избежал объятий и моряк. Все улыбались, за исключением индейца. Он взирал на проявления шумной радости с явным неодобрением. Ни один юноша-негасег не позволил бы себе подобного проявления восторга в присутствии старших.
– Что, справился с поручением? – спросил дядя, указывая племяннику на лавку. – Когда нам ждать Егора?
– Легок на помине, – присаживаясь, ответил Павел. – Толкует с соседом об охоте.
ГЛАВА 3
И действительно, тот, кого так ждали, вскоре уверенно переступил порог отчего дома. Это был высокий стройный молодой человек с карими глазами, носом с горбинкой и твердым подбородком. Во многом похожий на среднего брата, Егор в свои 25 лет слегка проигрывал ему в росте. Сняв с плеч и повесив на свисавший с потолка крюк увесистую оленью ляжку, он слегка поклонился и произнес:
– Всем здравствуйте! Особливо – нашему мореходу и коммерсанту.
– Здорово, здорово, бродяга! – Иван встал и крепко обнял младшего брата. – Вижу, охота была успешной.
Егор кивнул и, мельком взглянув на индейца, спросил:
– Что делает здесь этот краснокожий?
Иван отступил в сторону и подбоченился.
– А ну-ка, знаток лесных дебрей, определи, какому роду-племени он принадлежит?
Егор принял шутливый вызов и внимательно оглядел Китче Пишу.
– Абенак, вне всяких сомнений. Гм-м, особый крой обуви говорит за то, что это пенобскот.. Отделка ноговиц, однако, свойственна норриджевокам… Но две косички в скальповой пряди прямо указывают на Людей Чистой Воды… Значит, предо мною негасег!
Индеец произнес громкое «уг», а Иван Юрьев захлопал в ладоши.
– Ну, надо же, Джон Джайлз, да и только! – воскликнул он, сравнив Егора со знаменитым индейским пленником и толмачом.
– И ты был бы таким, если б вместо палубы без конца топтал лесные тропы, – буркнул Денис.
– Ну, тебе-то как раз довелось по ним побродить, – усмехнулся Иван. – Однако ты и теперь не отличишь мирного индейца от свирепого канадского дикаря.
– Дядя Егор, дядя Егор! – наперебой загалдели двойняшки. – А Пашку нашего дядя Ваня забирает на корабль.
Егор взглянул на Павла и улыбнулся.
– То-то я вижу, он цветет, как майская роза… Что ж, сбываются его мечты… Ну, а за мной-то зачем посылали?
– Ты сначала поешь, – предложил ему Денис.
– Дело говоришь, проголодался, – согласился Егор и, усевшись за стол, выпил вина, а потом с аппетитом принялся за еду. Когда с ней было покончено, Иван указал Егору на холщовый мешок.
– В нем подарки для тебя.
Егор положил мешок на пол и, и присев на корточки, извлек из него новехонький мушкет, пороховой рог и красивый мешочек для пуль. Восторгу парня не было конца, от дорогих подарков он просто не мог отвести взгляда и крепко обнял брата.
– Спасибо!.. Не знаю, как и благодарить тебя… Мой мушкет совсем плох, а этот – ну, настоящее чудо!.. И рог хорош, и мешочек.
– Пустое, брат… Мне давно следовало подарить тебе все это… А теперь садись, поговорим.
Аккуратно уложив дары обратно, Егор сел за стол и приготовился слушать. Иван глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Его обветренное, с резкими морщинками, лицо посерьезнело.
– Итак, дорогие мои, – внушительно начал он. – На этот раз я заглянул к вам не только ради встречи. Будущее семьи – вот что озаботило меня не на шутку. Признаюсь, последние годы мне не по нутру ваше бедняцкое житье-бытье. Вот взял бы всех вас, да и пристроил к моему моряцкому делу… Знаю, не выйдет!.. Каждый идет своей стезей. Но мне больно видеть, как вы беднеете, еле сводя концы с концами. Земля скудеет, и тут хоть волком вой, а не получишь с нее ни шиша.
– О засухе толкуют, вот что, – сказал Денис.
– То-то и оно. Нет, так жить нельзя. Что делать?.. Переселяться!.. За Кеннебек!.. В земли абенаков!
– Да разве я об этом не думал?! – воскликнул отец семейства. – Почитай, каждый день с надеждой смотрю на северо-восток… Но, как вспомнишь про индейцев…
– А что, Уэллс нежится в безопасности? – Иван вскинул брови. – Как раз за Кеннебеком и жить. Почему?.. Да потому, что там вы будете под защитой негасегов… Я спас Рысь, если не от смерти, то от унизительной неволи точно, и негасеги передо мной, а, значит, и перед всей моей родней, в большом долгу… Егор, спроси у Рыси, что теперь будет значить семья Хуков для его отца и соплеменников?
Младший Юрьев и абенак обменялись репликами.
– Краснокожий сказал, что каждый негасег будет считать нас братьями, – перевел Егор.
Индеец многозначительно кивнул головой, заметив обращенные на него взоры.
– А теперь, брат, – важно проговорил Иван, – скажи нашему краснокожему гостю, что торговый пост на притоке Медомака переходит в собственность семьи Хуков, что вскоре вы с Денисом туда переселитесь, чтобы вести взаимовыгодную торговлю с его племенем… да и со всеми другими абенаками.
Остолбенели все, даже двойняшки перестали задирать друг друга.
– Не понял, – первым опомнился Денис. – Хм-м… и как же нам досталась эта фактория?
– И впрямь, чудно! – воскликнул Егор.
– Объясняю, – сказал Иван, оживленно поводя глазами. – Вспомните момент нашего последнего расставания… Что я сказал тогда?
– Ну, что позаботишься о нас, – проговорил старший Юрьев.
– Правильно, слово в слово, – улыбнулся моряк. – И позаботился, как только вернулся из плаванья к Карибским островам. У меня, наконец, появились неплохие средства, и первое, что я сделал, это нанес визит Грэму Миллигану, владельцу торгового поста на Малом Медомаке. Любитель кутежей и женщин на этот раз был в таком безденежье, что согласился уступить и факторию, и землю, выкупленную когда-то у богача Джона Ловерета Младшего, по первой же предложенной мной цене.
– «К чертям собачьим! – заявил веселый ирландец. – Дикие земли и торговый пост я вверяю тебе, Хук, и делай с ними, что хочешь».
Мы оформили купчую, и я стал лендлордом, – продолжал Иван. – На короткое время, правда. В тот же день у бостонских властей я выправил кое-какие бумаги… вот они!.. взгляните!
Иван встал, достал из-под камзола два свернутых трубочкой листа вощеной бумаги и торжественно проговорил:
– Это официальные акты или патенты на право владения землей. Владельцы – Дэннис и Джордж Хуки. Первоначальную ренту короне я уже внес.
– Фюить! – присвистнул Павел. – Пять тысяч акров!.. Вот это дело!
– Уму непостижимо! – почесывая затылок, сказал Денис. – Это ж громадная территория!.. За двое суток на лошади не объедешь!
Иван сел, налил себе рому и одним махом опустошил кружку.
– Землицы много, это точно. Но в свое время Уильям Пенн купил у индейцев земли куда больше, положив тем самым начало Пенсильвании. И заплатил он за нее меньше, чем я за ваш патент.
– Неуж-то? – Егор недоверчиво повел бровью.
– Было дело, было… В договоре между Пенном и вождями делаваров указывалось, что он получал земли к западу от реки Делавэр на расстояние, равное полуторадневному переходу. Индейцы имели в виду обычную ходьбу, укладывающуюся за это время в тридцать миль, не более. У хитрого квакера на уме было совсем другое. Он отыскал быстрого бегуна, и тот в назначенный день по заранее приготовленной прямой тропе отправился в путь. Через 36 часов непрерывного бега он покрыл расстояние в 150 миль. Там, где бегун свалился от переутомления, люди Пенна и провели западную черту его владений.
– Ну и пройдоха этот квакер! – покачал головой Денис.
– Еще какой!.. Но нам нет резона обманывать индейцев и равняться на таких, как Пенн… Вот тебе, Денис, еще одна бумага.
Иван снова сунул руку запазуху и извлек на свет очередной свернутый лист.
– А это – официальное разрешение на право торговли с индейцами… Обоснуешься в фактории, объяви всем местным племенам, что ты пришел на Медомак всерьез и надолго… По словам Рыси пушнины на его родине навалом. Как ее приобретать и что с ней делать дальше, не тебе говорить. Сам в младые годы промышлял шкурками. Кончатся французские поделки, – ну, все эти бусы, топорики и прочее с захваченного шлюпа, – закупишь английских товаров, которые всегда в цене у краснокожих.
В озабоченных глазах Дениса мелькнула радость. Его напряженное лицо помаленьку приобретало обычное спокойное выражение.
– Царские это подарки, брат, – сказал он. – И радостно, и оторопь берет… Когда и чем с тобой расплачиваться, вот что?
– Придет время, расплатишься, – успокоил его Иван. – Когда отдашь свои акры внаем, наладишь торговлю, тогда и поговорим об этом.
– Условия знатные, – сказал Денис и сурово посмотрел на Егора. – Вот только, чем расплатится младший с тобой, не знаю.
– Ты о чем? – нахмурился Егор.
– О том, что – чует мое сердце – на приобретенных для тебя акрах будут жить не белые поселенцы, а твои краснокожие дружки!
– Слушай, хоть ты и старший, а давай-ка, полегче!..
– Ну, довольно кипятиться! – вмешался Иван. – Будет вам!.. Не нравится тебе, Денис, что Егор якшается с индейцами. Но его не переделать. Да и нужно ли?.. Если он переселится со своей братией к Медомаку, то тебе и торговому посту будет только польза. В случае чего, лишние защитники не помешают. Так ведь?.. И вот мой сказ: если индейцы Максена станут надежными защитниками поселку на Малом Медомаке, с Егора я возьму лишь половину долга.
Лоб Дениса разгладился. Улыбнувшись, он произнес:
– Ладно, Егор, не серчай… Это я так, сдуру.
Егор всегда уважал старшего брата. Тот мог вспылить, но сердце его было отходчиво.
– Чего уж там! – махнул он рукой.
– Вот и прекрасно! – хлопнул в ладони моряк.
– С чего начать? – вслух размышлял Денис. – Когда в дорогу?.. Голова идет кругом.
– Она у тебя еще долго будет кружиться, – усмехнулся Иван. – Дело не простое… А начнем с того, что Егор проводит Рысь в родные места. Там заключит с вождями негасегов нечто вроде предварительного дружественного соглашения, вручит им дары и заверит, что торговый пост на Малом Медомаке вскоре распахнет двери и будет ломиться от европейских товаров.
ГЛАВА 4
Перед путешествием на северо-восток, Егор счел нужным навестить своих краснокожих друзей. Лагерь из пяти вигвамов стоял на берегу небольшого ручья в березовой рощице. Приход бледнолицего юноши вызвал на лицах индейцев добрые улыбки. Егор знал, что в каждом из жилищ с ним поделятся последним куском мяса или рыбы. И это притом, что у в лагере все чаще выдавались голодные дни. Нет, все взрослые мужчины могли охотиться, а если надо, то и воевать. Меквигук Бигвадусек, Красная Вода, был отличным следопытом и охотником, которому ничего не стоило выследить чуткого оленя и уложить его одной-единственной стрелой. Вобтегуа, Дикий Гусь, с детства не расставался с дедовским мушкетом, и стрелял из него так, что дух захватывало. Сигаван, Гарпун, был специалистом в другой области: его зазубренное орудие с необычайной точностью вонзалось в жирные спины лосося и форели. Вокусис, Лисица, не только лихо управлялся с боевой палицей и копьем, но и с абордажной саблей, которую он когда-то выбил из рук голландского пирата. Все они были охотниками и воинами, но близость поселков белых людей оказывала на них дурное влияние. Виски и ром Уэллса и других прибрежных городков постепенно превращали их в никчемных созданий, забулдыг. Зачастую, вместо того, чтобы прилежно снабжать семьи дичью, мужчины попрошайничали на пристанях и у таверн.
Старый вождь этих людей, Максен, сам когда-то страдавший пристрастием к спиртному, отлично понимал, чем все это могло кончиться. Не раз он говорил Егору, что еще немного – и его лагерю придет конец. Вождь искал выход, но не находил его. В Канаду, куда переселилось большинство вевеноков, он не хотел уходить. Просить приюта у пенобскотов или норриджевоков ему не позволяла врождённая гордость. Селиться же на нейтральной территории к востоку от Кеннебека было крайне опасно: за разбой канадских крещеных дикарей отряды белых чинили расправу над первыми попавшимися индейцами. Случалось, что и мохавки, невзирая на Великий мир, заключенный в Монреале в 1701 году, нет-нет, да и появлялись в тех местах, чтобы, как прежде, вырезать одно-два отдельно кочующих семейства в отместку за давние обиды.
Егор прошел по лагерю к жилищу старого вождя. Откинув полог и проникнув внутрь, он увидел его сидящим у очага. Вождь улыбнулся гостю.
– Абина удек, – приветливо произнес он, – присаживайся позади очага.
Старик питал к белому дружеские чувства. Менее уважаемому посетителю он сказал бы: «Аби ага мадек», что означало: «присаживайся с боку», то есть, справа от входа.
Индеец и Егор раскурили трубки.
– Мой белый сын взволнован, – проговорил индеец, не глядя на гостя.
– Да, это так, сахем. Мне есть, что сказать тебе.
– Говори, мои уши открыты.
– Завтра я отправляюсь к негасегам.
– Неблизкий путь означает важное дело.
– Верно, важное.
Перед визитом к Мокасину Егор много думал о судьбе маленького индейского стойбища. Намечались перемены, и он хотел, чтобы они коснулись горстки потерянных, сбитых с толку меднокожих аборигенов.
– Моя семья, cахем, завладела торговым постом на Малом Медомаке и территорией к западу от реки. Часть земель принадлежит мне. Готовы ли вевеноки и рокамеки покинуть побережье, чтобы охотиться в лесах и служить защитой торговому посту?
Старый сахем покрыл прохладной заскорузлой ладонью руку Егора и произнес дрогнувшим голосом:
– Сердце Максена радуется!.. На берегах Малого Медомака его люди вновь обретут силу и самоуважение.
ГЛАВА 5
Днем позже из Индейской бухты курсом на северо-восток отплыла маленькая флотилия из трех каноэ. Первым правили Егор и Рысь, вторым – рокамек Дикий Гусь и вевенок Гарпун. Последняя лодка, прикрепленная крепким кожаным ремнем к индейскому каноэ, была грузовым суденышком. В нем под куском старой парусины лежали дары для негасегов.
– По Кеннебеку мы поднимемся до устья реки Себастикук, а по ней – к устью Чистого ручья, – говорил Егору Рысь. – Там сейчас негасеги, в нашей укрепленной деревне.
Морскую часть путешествия четверо гребцов завершили без всяких приключений. Погода была устойчивой, ветер лишь слегка рябил ровную поверхность заливов и бухточек.
А когда легкие каноэ из коры белой березы вошли в устье Кеннебека, начался прилив. С его помощью и при слаженных действиях гребцов они быстро заскользили вверх по широкой глади реки.
Было тихо, и только голоса пернатых доносились из тянувшихся по берегам густых чащоб. Особенно усердствовали голубые сойки – самые крикливые и беспокойные птицы Мэна. Иногда в воздух с шумом поднимались утиные стаи. Случалось, в чаще трещал валежник – явный признак присутствия лося или медведя. Жизнь шла своим обычным ходом под сенью величественных сосен с огненно-рыжей корой и пышных канадских елей. У самой воды росли сумах и ива, дальше – клены, березы и вязы. На невысоких взгорках высились колоннады пихт и лиственниц. И везде, где только возможно, топорщился подлесок и проглядывали яркие цветочные лужки.
– Земли за Кеннебеком были сердцем конфедерации Мавушен, – говорил в пути Сигаван, показывая рукой на левый берег реки. – Возглавлял ее мой предок, вождь вевеноков Башаба.
– Давно это было? – cпросил Егор.
– Великого союза не стало задолго до того, как Сигаван появился на свет.
– А Башаба?
– Погиб в схватке с микмаками.
Рысь, стоя на колене на носу каноэ, так уверенно и изящно вел его вперед, что было любо-дорого смотреть. Его упругие мышцы в ходе работы словно поигрывали между собой. Вытатуированный на спине тотем – белая змея с открытой пастью – казался живым и смертоносным. Егор подметил, с какой любовью индеец смотрит на днище, где лежал красивый французский мушкет – подарок Ивана. Иной раз Егор оборачивался, чтобы взглянуть на грузовое каноэ. Прикрепленное к корме индейской лодки, оно послушно рассекало воду.
Только теперь Егор понял, что впервые в жизни ему выпала настоящая мужская работа. С ней не могли сравниться никакие охотничьи экспедиции, какими бы долгими они ни были. Побежденные индейцы Новой Англии, разбредшиеся по Нью-Хемпширу и Мэну незначительными группами, перестали быть угрозой для поселений белых. Не то – негасеги… Как все обойдется?.. Станут ли они друзьями Хуков?.. Дадут ли обещание быть им верными союзниками?
Весь день путешественники упорно гребли, а к ночи нашли укромный затон и заночевали прямо в лодках. С рассветом под покровом тумана они тронулись дальше, держась в целях безопасности середины водного потока.
В лесах, как обычно, чирикали птицы, воздух был пропитан смолистым запахом сосен и ароматом цветов. В полдень на западном берегу Кеннебека показалась индейская стоянка. Покрытые новой берестой конические вигвамы радовали глаз. Женщины с детьми коптили на деревянных решетках рыбу, мужчины либо сидели кружками, либо прогуливались по лагерю. Некоторые подошли к воде в попытке разглядеть путешественников.
– Наши друзья, – довольным голосом произнес Рысь, – аросагунтакуки… А вон тот высокий индеец с тремя перьями в волосах, вождь Большое Озеро.
Поравнявшись с лагерем, Рысь сложил ладони у рта и крикнул:
– Привет тебе, Сибейго!.. Узнаешь сына Быстрого Змея?… Cо мной – мои друзья.
– Китче Пишу! – воскликнул вождь. – Добро пожаловать к вигвамам аросагунтакуков!
Рысь повернулся к Егору.
– Надо причалить, Воби Аланкса. Мы их обидим, если проплывём мимо.
Абенак прозвал Егора Белой Росомахой в первый же день пути, когда русский искусно проимитировал крик этого храброго и неукротимого создания.
– Бояться нечего, – успокаивал Егора абенак, заметив, как тот с озабоченностью посмотрел на грузовое каноэ. – Сибейго часто ходил по военным тропам с моим отцом.
Спустя некоторое время уставшие и голодные путники с удовольствием поглощали рыбу и тушеную зайчатину, сидя в кругу приветливых аросагунтакуков. Рысь, обгладывая заячью кость, вкратце рассказал о своем похищении.
– Нельзя доверять ни нгизам, ни плачмонам, – сказал Большое Озеро. – Одни уничтожают абенаков, другие хотят, чтобы мы никогда не опускали Топор Войны, сражаясь в их войнах.
– Уг!.. Уг!.. – слышалось из круга воинов. – Сибейго говорит правду.
– Говоришь, среди похитителей был Серебристый Лис? – Большое Озеро откинул со лба прядь волос. – Аросагунтакуки не примут больше его в своих вигвамах.
– Меня спас родной брат Аланксы. – Негасег положил ладонь на плечо Егора.
– Ингиз? – спросил вождь.
– Русский.
– Русский?!
– Есть такая страна, – вступил в разговор Егор, – Россия. Она далеко. Мои родители родом оттуда.
– Это там, где Плачмонки (Франция)?
– Много дальше… А мой брат – морской торговец. Посещал земли катобов, криков, семинолов. Бывал в Карибском море.
– Мир велик, – вздохнул вождь. – Аросагунтакукам ведома лишь его малая часть. Теперь я буду знать, что есть на свете русские, которые могут выручить абенака из беды.
Окончив трапезу, путники в знак того, что угощение им понравилось, сделали несколько громких отрыжек.
– Нужно их отблагодарить, – шепнул Рысь Егору. – Таков обычай.
Егор сходил к грузовому каноэ и вернулся с ножами, бусами и зеркальцами. Когда он высыпал товар на обеденное покрывало, индейцы на блестящие безделушки, едва сдерживая волнение.
– Это все аросагунтакукам за гостепреимство, – сказал Егор.
Широкоскулое лицо Большого Озера посветлело. Пощупав бисер и потрогав ножи, он удовлетворенно закивал головой и крикнул:
– Сикведаис!
На зов из самого большого вигвама вынырнула стройная девушка. После того как Сибейго сделал ей знак, она вернулась в жилище и вышла со свертком в руках. Пока она приближалась, Егор не сводил с нее взгляда. Среднего роста, рыжеволосая, зеленоглазая с чуть вздернутым носиком и полными алыми губами она показалась ему настоящей красавицей. Подойдя и вручив вождю сверток, она осмотрела гостей и остановила взгляд на Егоре. Внутри у того что-то растаяло. Девушка улыбнулась ему и пошла прочь, слегка покачивая бедрами.
– Уг! – выдохнул он по-индейски.
Сибейго не мог не заметить интереса русского к девушке.
– Сикведаис – моя приемная дочь, – пояснил он. – Она хороша собой, и приковывает взгляды многих молодых воинов. Но я дал слово выдать дочь замуж только за того, кто станет мил ее сердцу.
Наклонившись к Рыси, Егор произнес:
– Скажи вождю, что я подарю ему мушкет, пули и порох, если он повременит со свадьбой дочери.
Негасег заулыбался и наклонился к уху вождя. Тот выслушал его и пообещал:
– Сикведаис не будет торопиться с замужеством
Затем Большое Озеро развернул принесенный девушкой сверток – в нем хранилась изумительная по красоте шкурка серебристой лисицы.
– Бери, Росомаха, она твоя. Многим белым нравятся меха аросагунтакуков.
Егор принял дар и спросил:
– А есть ли еще шкурки?
– Хватает, – ответил вождь и поглядел в сторону грузового каноэ. – Мы можем поторговать с тобой, а не с Белым Бобром, плачмоном, который скупает у нас меха.
– Нет, Сибейго, оставшийся товар для негасегов.
– Жаль, – произнес вождь. – Плачмон – скряга. Товар у него дорог и не так хорош, как тот, что привезли нам однажды охотники ингизы с побережья.
– Не расстраивайся, вождь, – успокоил его Рысь, – Торговый пост на Малом Медомаке теперь принадлежит семье Росомахи. Скоро в нем будет много товаров.
– Не отдавай меха Белому Бобру, – посоветовал Егор, глядя на Сибейго.
– Тмаква не получит их больше, – заверил вождь.
Егор на мгновение прикрыл глаза и мысленно увидел и факторию и толпы нагруженых мехами индейцев, пробирающихся через леса к Медомаку. «Вот что, похоже, теперь снится Денису», – подумал он.
Сходив к грузовому каноэ, он вернулся к обеденному месту с обещанным даром – мушкетом, порохом и пулями.
– Возьми, Сибейго, и помни, что обещал.
– Вождь не забудет, – сказал индеец.
Егор отыскал глазами среди индеанок очаровательную девушку. Внезапно у него появилось желание одарить и ее.
– У меня есть подарок для твоей приемной дочери, вождь.
– Сикведаис! – раздался громкий голос Большого Озера.
Когда дикарка предстала перед гостем, он взял ее левую руку и надел на запястье серебряный браслет в виде извивающейся змейки. Девушка вытянула руку и залюбовалась подарком. Затем кивнула, обняла Сибейго и побежала к подругам.
Попрощавшись с гостепреимными аросагунтакуками, путешественники вновь выгребли на середину реки. Индейцы вышли на берег и помахали им вслед.
– Помните! – крикнул Егор. – Каждого аросагунтакука в пушной фактории русских будет ждать теплый прием и честная торговля.
– Влипомканни! – донесся голос Большого Озера. – Счастливого пути!.. Но будьте осторожны… Ходят слухи, что у Кеннебека появились ирокезы!
Егор долго смотрел на удалявшийся лагерь и с удовлетворением отметил, что Сикведаис одной из последних ушла с берега.
ГЛАВА 6
Ирокезы!.. Сколько раз Егор слышал это общее название пяти союзных племен. И всегда люди Мокасина произносили его с ненавистью, ибо исстари, с середины XVII века, мохавки повели беспощадную войну против абенаков. Мобильные отряды врагов наводили ужас в лесах Людей Утренней Зари, любая их кочевая группа могла подвергнуться внезапному и жестокому налету. А пытки тех, кого ирокезы брали в плен, были поистине ужасны.