Mine üle audioraamatule
«Человеческий разум – нарост на железах внутренней секреции!» – как-то заявил мне знакомый эндокринолог после очередного обследования. Умный мужик, много полезного для своей работы от него узнал.
Сопротивляться базовым инстинктам и гормонам бесполезно. Поэтому, несмотря на опасность, мы продолжали встречаться со Светой, пару раз в месяц как минимум. Чаще всего у неё дома. Поначалу это меня напрягало: всё-таки её муж имел все ключи и пропуска и мог явиться в любой момент. Но она была совершенно убеждена, что этого не случится. Я не стал допытываться, откуда у неё такая уверенность, но факт оставался фактом: за полтора года наших, если можно так сказать, отношений, ни одной накладки не произошло.
В общем, я смирился и начал воспринимать такие вещи проще. И жизнь вроде как стала налаживаться: я чаще бывал в хорошем настроении, сын это заметил и тоже прекратил кукситься, начал делать успехи в занятиях Саньда, которые было забросил. Чему я, конечно же, был рад. Он даже о соревнованиях заговорил, но я пока не понял, как к этому относиться. Всё-таки вид спорта хоть и полезный в повседневной жизни, но контактный и опасный. Пускай уж лучше головой зарабатывает, благо удаётся совмещать занятия «физухой» с курсами по программированию для детей в том же Сколково… нужен баланс, чтобы построить хорошее будущее.
– О чём задумался? – Света приподнялась на локте и положила руку мне на грудь.
– О будущем, – честно ответил я.
По её красивому лицу неожиданно пробежала тень беспокойства. Она чуть нахмурилась, но от этого стала ещё привлекательнее. Такой и должна быть третья жена широко известного в узких кругах бизнесмена, имеющего самые близкие отношения с одним из крупных чиновничьих кланов.
– Что такое? Забыла гараж закрыть? – попытался пошутить я.
– Дим… – сказала она серьёзно, будто на что-то решаясь, – ты говорил, у тебя сын есть, да?
– Есть, – кивнул я.
Мы старались избегать разговоров о «настоящих» жизнях друг друга. Света прекрасно всё понимала и была очень тактичной. Неглупая девочка: даже успела отучиться в каком-то университете в Лондоне, когда это было не только возможно, но и модно… так к чему этот разговор сейчас? Я немного напрягся.
– Сколько ему?
– Восемь. Во второй класс пошёл.
– Ясно… – Она закусила нижнюю губу.
Я вздохнул и улыбнулся. Видимо, речь дальше пойдёт о разрыве. Иначе к чему такие намёки? Я почувствовал облегчение и лёгкую грусть. Что ж, ничто не вечно. И лучше пускай всё закончится так, спокойно и буднично.
Всё-таки её муж при желании мог меня в порошок стереть. Я довольно быстро узнал, что он из «силового блока». Со временем мне даже начало казаться, что он знает о «проделках» своей молоденькой жены и не против, но, конечно, никаких гарантий не было. Так что я не наглел, продолжая соблюдать все возможные меры предосторожности: никогда не появлялся на своей тачке в радиусе пары километров от их дома, не светил лицо на камеру в посёлке, не пытался фамильярничать с охраной.
– Подумал, что я тебя бросить хочу? – спросила она, будто прочитав мои мысли.
– Ага, – кивнул я.
– Ну, в какой-то мере так оно и есть, – вздохнула она. Но при этом почему-то не спешила убирать руку с моей груди. Совсем как тогда, в машине, когда вроде бы невзначай помогла мне убрать перекрутившийся ремень безопасности…
Познакомились мы на работе. В смысле, на моей работе – в отличном новом фитнес-клубе в Сколково. Я только перешёл туда, и Света оказалась одной из первых клиенток. Поначалу я даже ничего такого за ней не заподозрил: вежливая, спокойная, интеллигентная. Никакой расхлябанности и развязности, в отличие от многих других «рублёвских» жён. Впрочем, технически, она не была «рублёвской», потому что их дом находился в посёлке Заречье, что между Сколково и МКАДом. И, надо сказать, этот узкий клочок земли по насыщенности жилищами сильных мира сего давал фору раскрученной Рублёвке.
Мы прозанимались пару месяцев, соблюдая профессиональную дистанцию. Она исправно оплачивала блоки, давала щедрые чаевые, ну я и старался выкладываться.
Однажды зимой она при выходе из клуба поскользнулась и подвернула ногу. Так получилось, что я был рядом, как раз собирался ехать домой. Помог ей подняться, взял сумку и предложил вызвать врача. От медицинского вмешательства она категорически отказалась. Сказала, улыбаясь: «Ерунда! Вывих-то пустяковый!» И это мне так понравилось, что в груди приятно защемило.
Я сел за руль её машины и подвёз до дома. Вот прямо там, в машине, всё и случилось в первый раз. Не то, чтобы я часто спал с клиентками или зарабатывал на этом, хотя многие парни из наших таким промышляют. Но пар стравливать иногда надо.
Я это понял через год после гибели жены. Поначалу-то думал, что вообще никогда ни с кем не смогу, что в монастырь бы ушёл, если б не сын. Но природа – это дело такое… не очень-то у нас спрашивает разрешения на базовые действия.
Она провела ладонью по волосам на моей груди. Дошла до шрама на правой стороне – след от осколка.
– Я не сразу догадалась, почему в твоих профилях нет фоток с голым торсом, – сказала она. – Мне показалось это очень привлекательным. То, что не пытаешься себя продавать, как мясо. Это при том, что блондины с короткой стрижкой – моя слабость… и эта твоя щетина… м-м-м… – теперь она гладила мой подбородок.
– У нас сегодня вечер откровений? – спросил я, подставляя подбородок, будто кот.
– Интересно, а если бы задело лицо? – нахмурилась Света.
– Пошёл бы грузчиком работать, – ответил я шутливым тоном.
– Ага, конечно… пошёл бы, как положено, в офис. Штаны просиживать. Бухать по пятницам… слушай, а у тебя есть фото сына? Покажи, пожалуйста.
Какое-то время я колебался. Такое вот неожиданное нарушение негласных границ в наших отношениях мне совсем не понравилось. Но потом во мне проснулось что-то вроде обиды, что ли. С чего бы я должен что-то скрывать? В конце концов, это ведь не я состою в браке…
Я протянул руку и взял смартфон с прикроватной тумбочки. Показал экран блокировки. Ваня там стоял в спасательном жилете, на яхточке, которую мы арендовали для рыбалки в Адлере. В правой руке он держал удочку, где на крючках болталась пара рыбин. Его серые глаза прищурились; он будто с недоверием разглядывал добычу. Светлые волосы словно светились изнутри – так удачно падал свет клонящегося к закату солнца. Мне очень нравилась эта фотка, я помнил, как через мгновение он закричит от восторга и осознания собственной удачливости.
– Дим… в общем, мне об это говорить строго запрещено. Если проболтаешься хоть одной живой душе, включая родственников – у меня будут крупные неприятности. Очень крупные. Буквально вопрос жизни и смерти.
– Ну, заинтриговала, – улыбнулся я, приподнимаясь на локтях. – Но я вроде не из болтливых.
– Я заметила. Поэтому и решилась тебе рассказать, – Света глубоко вздохнула. Потом продолжила: – В общем, всё плохо. Не в курсе подробностей, никогда не лезла в войну и политику. Но, в общем, близкий круг эвакуируют. В убежища.
– В убежища? – переспросил я, нахмурившись.
– В бункеры. Наш находится на Алтае. Вот туда мы и вылетаем рано утром.
– Ясно, – кивнул я. – Ну, когда вернёшься – дай знать. Если желание будет.
– Дим, ты не понял. В этот раз всё действительно серьёзно. Не знаю точно, в чём там замута, но через пару дней под Калининградом будет что-то очень опасное. Скорее всего, закончится взаимным ядерным ударом. Мой так в этом совершенно точно уверен. А он очень редко ошибается. – Она чуть нахмурилась и почесала лоб. – По правде говоря, я и не помню, чтобы он вообще ошибался.
Я очень хорошо помнил, кто у неё муж. Поэтому сразу поверил в то, что говорила Света. Как-то весь информационный фон последних лет и месяцев вдруг логически сжался в одну неизбежную развязку.
– Спасай себя и сына, – продолжала Света.
– Ну… у меня бункера нет, – ответил я, чуть пожав плечами.
– Забудь ты всё, что говорилось на эту тему. Да, жертв будет много, но человечество не погибнет. Это совершенно точно, мой участвовал в моделировании, как он говорил, на базе суперкомпьютера в институте, который он курирует. Твоя задача – оказаться как можно дальше от Европы и крупных городов в Азии. Бери сына и улетай прямо сейчас. Есть шанс, что у вас всё будет в порядке.
– Куда? – спросил я, чувствуя, как зачастило сердце.
– Африка. Южная Америка, – ответила Света. – Ты главное не мешкай, хорошо?
– А почему вы не улетите? – спросил я. – Если так безопаснее?
– Ну, кое-кто улетел уже давно. И не спешит возвращаться. Те, кто ещё в начале СВО свалили – думаешь, они все поголовно вернулись или сидят в Европе со Штатами? Фиг там! Почти все в Дубае. Есть отличный шанс, что Эмираты уцелеют. Дим, у верхушки всегда есть план. Не улетели, потому что тут выживать будет комфортнее. Для элиты, конечно. То, что будет, сильно поменяет расклад сил в мире. Но игра продолжится.
Я прикрыл глаза.
– Ты же понимаешь, что вся эта попсовая ерунда про конец человечества и гибель Земли нагнеталась специально, да? Но верхушка с обеих сторон знает реальное положение вещей… Дим? Ты чего?
У меня голова немного поплыла, как бывает после взрывного кардио. Ужасно даже не то, что Света верит в то, что говорит. Самый кошмар в том, что это, скорее всего, правда. Люди ведь верят, что ядерное оружие – это последний аргумент. После которого «или сдохнуть, или в рай». А тут вот оно как… есть планы. Бункеры. Значит, точно применят.
– Нет-нет, ничего, – ответил я, нацепив улыбку. – Свет… спасибо тебе. Правда.
– Дим, ты с самого начала казался очень разумным парнем. Думала, говорить тебе или нет. Тут ведь кроме риска ещё вопрос: поверишь или нет? Вот, показалось, что ты поверишь.
– Я верю.
По привычке натянув капюшон пуховика на голову, я чуть не бегом выскочил с территории посёлка. По дороге успел вызвать такси, которое уже ждало меня за проходной. Специально чуть в стороне – вне поля зрения камер.
За рулём сидел молчаливый мужик лет сорока. Русский. В салоне немного пованивало табаком. Обычно меня такое раздражало, и я не стеснялся делать замечания, но не в тот раз. Я как загипнотизированный смотрел на обручальное кольцо у мужика на пальце. Женат, значит… жизнь не очень простая, раз таксует… может, с работы попёрли и не смог больше устроиться из-за возраста. Или в какую другую неприятную историю встрял… дети, наверное, есть. Надеюсь, что взрослые… хотя что это меняет? Если они живут тут, рядом – у них всё будет очень плохо…
В этот момент я вдруг понял мотивацию Светы, почему она всё-таки решила мне рассказать про эвакуацию. Мне вот тоже хотелось сейчас бросить этому мужику: «Уезжай с семьёй, подальше. В глубинку. Где нет крупных городов. Пересиди там». И с этими словами уйти, ничего не объясняя. Понятно, что он скорее всего не поверит – но так я мог утешать свою совесть хотя бы тем, что сделал всё, что смог…
Однако же, я ничего не сказал. Когда мы доехали до места, я просто вышел, бросив стандартное «Спасибо!»
Жил я недалеко от Заречья, в Одинцово. Квартиру купили в новеньком ЖК «Сколковский», за пять лет рассчитались с ипотекой… тогда нам этот район понравился тем, что цены были заметно ниже, чем на жильё аналогичного класса в Москве, а тут ещё и транспортная доступность отличная. Несколько лет назад пустили МЦД, и до центра стало минут двадцать – тридцать.
Вспомнил, какие у нас были планы и сердце защемило, но я привычным волевым усилием задавил эти мысли. Вошёл в подъезд, кивнул консьержке. Поднялся на этаж.
Ваня распахнул дверь едва я подошёл к ней. Он ждал меня у порога, в пижаме и домашних шлёпанцах.
– Привет! – сказал он с озорной улыбкой, – напугал?
– Вань, я же говорил: никогда не открывай дверь, пока не услышишь мой голос! – изображая лёгкую сердитость ответил я.
– Голос можно подделать, – возразил сын. – А вот Сашку не обманешь. Она у дверей тёрлась ещё до того, как ты лифт вызвал.
Сашка – это наша кошка. Несколько лет назад кто-то подкинул котёнка в наш подъезд, и сын уговорил нас её оставить себе, при условии, что он будет за ней ухаживать. Надо сказать, с тех пор он неукоснительно выполнял взятые на себя обязательства.
Кошка потёрлась о мои ноги и замурлыкала. А я вдруг вспомнил, что для вывоза за границу животных нужны какие-то документы. И что нужно как можно быстрее выяснить, какие именно и есть ли шанс их оперативно сделать. Облегчало ситуацию то, что у Сашки был международный паспорт, чип и регулярная вакцинация. Возможно, этого будет достаточно, но нужно уточнить.
У меня даже голова заболела, когда я представил себе, что Ване нужно будет объяснять, почему Сашку придётся оставить.
– Устал? – участливо спросил сын, уловив смену моего настроения.
– Немного, – ответил я, и тут же спросил: – уроки сделал? Вопросы были?
– Не, разобрался, – улыбнулся Ваня.
– Чего не спишь тогда? Я же говорил: не ждать меня. Поздно уже!
– Да ещё двенадцати нет!
– Это ненормально, ложиться спать так поздно! – Возразил я. – Мы же договаривались.
– Ну па-а-п, мы же во вторую смену учимся! Высплюсь утром!
– Есть такое дело, как режим, – сказал я.
После небольшой воспитательной беседы, я всё-таки отправил сына спать, а сам уселся за интернет.
Проблемы надо решать по степени сложности и срочности, поэтому для начала я поискал круглосуточные ветеринарные клиники, где можно было сделать сертификат по антителам на бешенство, который, как выяснилось, обязательно нужно иметь для заграничных поездок с животными.
К моему удивлению, такая клиника нашлась, и всего в получасе езды по ночному времени. Хмыкнув, я посмотрел на Сашку. Та, похоже, начала что-то подозревать и, глянув на меня настороженно, скрылась в Ваниной комнате.
Потом я начал думать над направлением: куда искать билеты? Африка или Южная Америка? Вроде бы второй вариант предпочтительнее, хоть и дальше. Но сразу возникает ряд вопросов: например, я не знаю испанского или португальского. А после того, что должно случиться, знание языка может оказаться критически важным. Как работу искать? Заводить связи? В обычной обстановке была бы фора в несколько месяцев, но в период катастрофы, боюсь, её не будет. К тому же, возможен негатив как по отношению к нациям, которые развяжут ядерную войну. Да и с преступностью что в Аргентине, что в Бразилии дела обстоят не очень. Не лучше, чем в Африке, судя по отзывам.
После этого я обратил внимание на Африку. Смотрел на англоязычные страны. Поначалу предпочтительным выбором казалась ЦАР, или любая другая страна, где успело закрепиться русское влияние. Там с работой, скорее всего, удалось бы решить вопрос, и довольно быстро. Я не очень люблю вспоминать своё военное прошлое, но тут оно могло очень пригодиться.
Ясно, что в новом мире силовые структуры и военные навыки будут играть огромную роль. А тут, можно сказать, я приду на всё готовое – отличный специалист, соотечественник, который волей судьбы оказался рядом в критический момент… конечно, оставалась масса других моментов: например, кто будет контролировать наш контингент в Африке после того, как всё случится? Люди из бункеров? И не решится ли другая сторона потратить пару стратегических зарядов для того, чтобы разделаться с нашими основными базовыми районами там? Хотя насчёт последнего у меня были серьёзные сомнения. Масштабы присутствия не те, чтобы тратить «драгоценные» заряды на такую цель.
Я почти решился на ЦАР, но тут выяснилось, что для поездки в большинство из выбранных мной стран требуется обязательная вакцинация от жёлтой лихорадки и желательная – от эболы. Таким образом из всего списка осталась только Намибия и Эфиопия.
Тогда я начал смотреть билеты, так, чтобы оказаться в нужной стране не позднее суток с момента вылета. К моему удивлению, со свободными местами всё оказалось очень плохо: на Адис-Абебу оставалась всего пара мест в экономе со стыковкой в Стамбуле. По двести пятьдесят тысяч рублей. Мысленно я даже присвистнул. Эта ситуация была бы нормальной перед новогодними каникулами – но сейчас-то почти февраль!
Я сбегал за документами, перевёл нужную сумму с накопительного счёта на текущий и начал быстро вбивать наши данные. Однако всё равно не успел: билеты ушли до того, как я успел начать оплату.
Тогда, не раздумывая более, я начал покупку билетов до Виндхука. Тоже эконом, цена – триста двадцать тысяч. В этот раз как следует понервничать, я успел. Билеты были на руках, причём с дополнительной оплатой за провоз животного в кабине.
Нужно было успеть к ветеринару.
Пока ловил Сашку, разбудил Ваню. Сын с недоумениями наблюдал за тем, как я пытаюсь закрыть кошку в переноске. Та не давала мне это сделать, норовя расцарапать пальцы.
– Пап? – спросил он.
Я вздохнул и посмотрел на часы. Полчетвёртого. Самолёт на Дубай, где у нас должна быть стыковка, вылетает в десять. С учётом всего, может, и не стоит сына укладывать снова… в самолёте будет возможность выспаться.
– Пап, что ты делаешь? – в его голосе прозвучало нешуточное беспокойство.
– Ваня, такое дело… – начал я, собираясь с мыслями, – мы утром улетаем. Чтобы Сашка полетела с нами, мы должны получить специальную справку. Я собираюсь её отвезти в то место, где её можно взять.
Ваня подозрительно прищурился.
– То есть, ты не собираешься её отдавать? – спросил он.
– Нет, – ответил я, – не собираюсь.
– Я хочу с тобой поехать!
– Хорошо, – кивнул я и улыбнулся, – собирайся.
– Серьёзно?
– Да, Вань. Серьёзно. Поехали вместе.
– Ура-а-а!
В клинике для такого времени было на удивление людно. Пришлось занять очередь по талончику и терпеливо ждать. Обычно в таких местах, если приходится задержаться, люди знакомятся, начинают что-то обсуждать, но здесь было тихо. Если не считать лёгкой и ненавязчивой музыки, льющейся из невидимых динамиков.
Я обратил внимание, что посетители поглядывали друг на друга с подозрением. Даже враждебно. И это было вдвойне странно. Даже животные вели себя как-то особенно тихо. Только один раз чей-то пёс жалобно завыл, но хозяин быстро успокоил его.
Ваня забрался с ногами на диван и, кажется, успел задремать, положив голову на Сашкину переноску. Кошка тоже, похоже, уснула внутри.
Наконец, когда я уже начал беспокоиться насчёт времени (оно начинало поджимать) нас вызвали.
– Справка на антитела? – устало спросил молодой ветеринар в маске, бросив мимолётный взгляд на переноску.
– Да, – кивнул я.
– На смотровой столик. Паспорт, чип есть?
– Да, всё есть.
– Хорошо. Можете оставить, как будет готово вынесут на ресепшн.
– А долго ждать придётся? Я оплатил экспресс.
Ветеринар ещё раз взглянул на меня, вздохнув.
– Нет. Полчаса максимум. У нас новейшее оборудование.
Я достал Сашку из переноски (она действительно уснула) и аккуратно поставил на смотровой столик, придерживая за холку. Кошка зевнула и с недоумением осмотрелась. Потом напряглась и напружинилась.
Ваня подошёл к нам и прошептал ей на ухо что-то успокоительное, погладив её по спинке. Это помогло: кошка немного успокоилась.
Ветеринар вернулся с каким-то прибором в руке, в который была вставлена пробирка.
– У нас вакуумный забор, – пояснил он, – совершенно безболезненно. Подержите, пожалуйста, лапу. Подушечкой ко мне.
Я аккуратно поднял Сашкину лапу. Ветеринар протёр её антисептиком, приложил прибор. Щелчок – и маленькая капсула внутри наполнилась Сашкиной кровью. Кошка возмущённо мявкнула.
– Вот и всё, – кивнул доктор. После чего посмотрел на меня и неожиданно добавил: – Тоже от мобилизации?
– Чего? – недоумённо заморгал я.
– Людно у нас сегодня ночью, не находите? – вопросом ответил ветеринар.
– Пожалуй…
– Ходят слухи, что завтра-послезавтра мобилизацию объявят. И вроде как в этот раз она всеобщей будет… некоторые знакомые даже телефон боятся включать, повестки-то теперь по СМС приходят… маразм, на мой взгляд. В огне брода не бывает, если уж попал под раздачу – так хотя бы человеком будь… – он осёкся, должно быть, сообразив, что наболтал лишнего.
– Ну, у меня телефон включен, – я пожал плечами. – И повестки я не получал.
– Ясно… ну, народ сейчас нервный.
Я, конечно, состою на воинском учёте. Но не в обычном военкомате – а в конторе по адресу «Лубянка, дом 2». Потому что увольнялся по окончании контракта, будучи кадровым офицером спецназа ФСБ России, и меня оставили в резерве. После ухода меня долгое время никак не беспокоили. Постепенно вышел срок ограничения на выезд по секретности, я получил загран. Мы даже успели пару раз в отпуск съездить. А за пару лет до начала СВО я получил уведомление: явиться в контору «для сверки материалов учёта». Тогда мне вручили мобпредписание, где было написано, куда явиться в случае начала мобилизации.
Надо ли говорить, что я здорово перенервничал, когда объявили частичную? Больше всего за Ваньку беспокоился, конечно: что с ним делать? Мои родители давно умерли, а с родителями жены у нас остались не очень хорошие отношения. Они винили меня в том, что произошло, пускай в этом и не было никакой логики. Но тогда обошлось: перед тем, как собирать чемодан, я связался с кадрами и мне сказали сидеть на попе ровно. «Когда будет действительно надо – вам позвонят», – сказала незнакомая мне кадровица, из новых.
– На этом всё, вы можете подождать в фойе, – сказал ветеринар.
– Что? А, да. Спасибо, – ответил я.
В коридоре я достал телефон. Может, и правда стоит выключить? Ваня, почуяв моё настроение, глядел на меня с тревогой. Я, то и дело посматривая на часы в верхней части экрана, листал ленту «Телеги». С учётом ночного времени, вроде всё как обычно. Победные реляции по фронтам на патриотической сетке. Затухание «движухи» на Ближнем Востоке. Очередная встреча с китайскими военными… Никаких слухов даже в сомнительных и откровенно вражеских каналах.
Но ведь факт остаётся фактом: куча народу вдруг озаботилась вывозными справками для питомцев. И билеты раскупили… выходит, Света не одна такая сердобольная? Были и другие утечки? Как быстро информация начнёт неконтролируемо распространяться?
Хотелось бы верить, что мы с Ваней окажемся в самолёте раньше прежде, чем опасные слухи перерастут в ажиотаж, а затем и в панику. Надеюсь, форы достаточно.
Домой я гнал, наплевав на штрафы от камер. Лифт ехал мучительно долго, но, наконец, мы оказались в квартире. Кто бы мог подумать, что я буду покидать это жилище в такой лихорадочной спешке?..
Сын, чувствуя мою нервозность, притих. Он сам достал свой дорожный чемодан из кладовки и начал собирать вещи. Молодец.
А я всё-таки заставил себя успокоится. Несколько раз глубоко вздохнул, чтобы мозги заработали.
Итак, дорога из страны открыта. Что делать, когда мы прилетим на место? Понятно, что искать наших. А они в Намибии есть – я нашёл, что урановый рудник там принадлежит российской компании. Плюс дипломаты… надо адреса найти и распечатать.
Получив нужную информацию, я снова начал думать. Нужны будут деньги. Быстрая проверка по интернету показала, что можно вывезти до пятидесяти граммов золота на человека, и по десять тысяч в наличной валюте. Конечно, после всего, что должно случиться, бумажки ничего стоить не будут – но за те несколько часов, что, как я надеялся, у нас останутся после прилёта на место, можно много чего успеть!
У меня достаточно сбережений. Поначалу с женой копили на новую квартиру, побольше. А потом просто откладывал по привычке. И всё же, подумав минуту, я отправил через банковские приложения заявки на мгновенный кредит. Получив одобрение, я подключил кредитки ко всем профилям. Цинично, но, судя по всему, выплачивать эти кредиты не придётся. А сейчас надо использовать все ресурсы.
Подумав, я составил маршрут до аэропорта – через круглосуточную аптеку, обменник и ломбард. Заложив на каждое место по полчаса, я понял, что мы успеваем в аэропорт впритык. Даже с учётом того, что мы зарегистрировались, и я распечатал посадочные.
– Пап, а куда мы летим? – спросил сын.
– В Африку, – ответил я, выдавив улыбку.
– Надолго?
– Возможно, навсегда.
– Тогда тёплых вещей много не надо, верно?
– Да, Вань… возьми самое дорогое, хорошо? Много вещей нам не надо.
– Понял, пап…
В домашней аптечке у меня был необходимый запас лекарств, но перед поездкой его следовало дополнить, как минимум. Доступные обезболивающие, кишечные средства, жаропонижающие и так далее. Чем больше, тем лучше.
В аптеке мне пришлось пойти на хитрость, чтобы купить антибиотики. Пожилая провизор ни за что не хотела верить, что у меня есть рецепт «просто забыл». Поэтому пришлось устроить сценку с якобы звонком домой и «присланным» в мессенджер рецептом, найденным в интернете. К счастью, это сработало.
В ломбарде я закупился золотом: цепочки и кольца без камней. В итоге получилось чуть больше ста граммов, которые я распределил примерно поровну. Ване досталась толстая золотая цепь и браслет, которые я старательно спрятал ему под термобельё. Хорошенько подумав, я докупил пару самых дорогих смартфонов, которые нашлись, топовый ноутбук и планшет. Техника оказалась в отличном состоянии, но на будущее, думаю, это не принципиально: я не планировал пользоваться этими вещами. Они, как и золото, предназначались для будущей продажи.
Возле обменника была небольшая очередь. И курс, конечно же, оказался зверским: отличался от официального процентов на тридцать. Впрочем, мне было плевать – я снял достаточно нала с кредиток в ближайшем банкомате, чтобы хватило на десять тысяч долларов.
Сотрудница долго считала валюту и перед тем, как опустить несколько пачек долларов в лоток, бросила что-то вроде: «А я говорила надо курс выше ставить…», – после чего добавила, уже обращаясь ко мне:
– Скажите за вами, что доллары закончились. Есть ещё юани и евро.
– Хорошо, – кивнул я, – передам.
Женщина в дорогом пальто, которая успела за мной занять очередь, недовольно нахмурилась, услышав новости, но всё равно вошла в кабинку для обмена. Наверно, решила выгрести юани.
Возле аэропорта было много машин. Будто бы и правда сейчас канун нового года, а не обычный январский будний день. Немного поколебавшись, я заехал на самую дорогую парковку. Конечно, часов через шесть-семь, не дождавшись собственника после объявлений, машину эвакуируют. Плевать. Обычно тут было пусто. Только такси стояли, которые клиентов забирали и сразу уезжали. А теперь я еле место нашёл.
Ожидаемо, внутри терминала была толпа. Мы минут десять простояли на контроле безопасности, но, наконец, оказались внутри. Вещей с собой я много не брал. Зачем? Только морока лишняя. Самая дорогая техника, документы и ценности вполне помещались в место ручной клади, как и Ванин чемоданчик. За Сашкину переноску было отдельно заплачено. Так что мы сразу с распечатанными посадочными и паспортами наготове направились в зону международного вылета.
Тут тоже была приличная очередь. Мы спокойно её отстояли. Я протянул документы контролёру. Тот почему-то замешкался. Начал что-то проверять по компьютеру. Потом протянул документы обратно, так и не поставив штамп.
– Что не так? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие.
– Ваш рейс отменён, – ответил он, – вы что, за табло и объявлениями не следите?
У меня сердце ухнуло куда-то вниз. Я огляделся по сторонам, и только теперь увидел, что мы далеко не единственные, кого завернули. Собственно, контролёры вообще перестали кого-либо пропускать на досмотр, хотя продолжали исправно смотреть документы и возвращать их владельцам без штампов.
– Не задерживайте. По поводу возмещения обращайтесь в авиакомпанию или агентство, где приобретался билет, – бросил контролёр с нескрываемым раздражением.
Я нехотя отошёл в сторону. Сердце частило. Я достал смартфон, открыл приложение для бронирования и попытался найти билеты на ближайшее время хоть куда-то. Тщетно.
Толпа тем временем вокруг начинала бурлить, и мне это совершенно не понравилось. Я схватил Ваню вместе с чемоданчиком в охапку и начал продвигаться к выходу. Когда мы были у вращающихся дверей, сзади доносилось всё больше возмущённых голосов. Пустили объявление по внутренней трансляции: «Дамы и господа! По независящим от администрации причин, наша воздушная гавань закрыта на приём и отправление воздушных судов. О сроках возобновления работы будет сообщено дополнительно. Просьба сохранять спокойствие».
Мы оказались на улице. Вовремя: мою машину едва не заперли на парковке. Перед нами пристраивался внедорожник «Кадиллак», но после того, как я замахал руками, водитель отъехал дальше, открывая выезд.
«Думай, думай…» – проговаривал я про себя. В голове будто нарочно было совершенно пусто. Куда бежать? Или подождать, когда аэропорт откроют?
Рассчитавшись на выезде с парковки по карте, я завернул в сторону и встал на аварийке. Достал смартфон и начал листать новостную ленту в «Телеге».
– Пап… мы никуда не летим, да? – тихо спросил Ваня.
– Пока нет, малыш.
– Пап… мне что-то страшновато…
– Не бойся ничего. Мы же вместе!
Появились первые сообщения о закрытии Московского воздушного узла, а за ними – и всех аэропортов европейской части страны. Причина вроде бы в несанкционированном пуске ракеты во время очередных НАТОвских учений на границе с Белоруссией. Как пишут аналитики, в ракете сработала система самоликвидации, и обломки упали на белорусской территории. Дипломаты разбираются с ситуацией, но, поскольку учения не были остановлены, авиационные власти России решили закрыть воздушное движение.
Разумеется, под такими новостями было полно возмущённых комментариев. Были и те, кто интересовался возможной мобилизацией – но их почти мгновенно чистили.
Ради интереса я залез в украинские каналы. Там, как обычно в таких ситуациях, был праздник: «НАТО готовится вступить в войну!», «Продержаться немного осталось!» и дальше в таком же духе. Лозунги и ноль конкретики. Полезной или хотя бы реальной информации о происходящем в них не оказалось. Кто-то даже писал, что НАТОвские танки уже в Минске.
Ситуация не стала яснее, но у меня после просмотра новостей мозги будто перезагрузились и заработали с лихорадочной быстротой.
Если Света права, то аэропорты не откроют. Ракета только предвестник, надо мониторить внимательно: вот-вот произойдёт событие, которое закончится стремительной деградацией ситуации. Значит, пытаться вырваться по воздуху поздно.
Что остаётся? Только свои колёса. Несколько лет назад, ещё до ковида, я выгодно купил довольно свежий «Прадик», и сейчас этому оставалось только радоваться: машина достаточно простая и надёжная. Никаких гибридных установок и капризных аккумуляторов. А запас проходимости – будь здоров! Идеально для того, чтобы держаться подальше от крупных городов, промышленных и военных объектов.