Mine üle audioraamatule
Банкир Отто явно не хотел афишировать своё имущество, указывая лишь на наличие пенсне, но Дестан вывел его на чистую воду.
– Да он у нас романтик, – сказал польский дворянин, разглядывая красивое обручальное кольцо, переливающееся яркими зелёными бликами. Отто поспешно закрыл маленький футляр, в котором оно хранилось, и снова спрятал. – Я даже догадываюсь, кому оно предназначалось. Не повезло тебе, дружище.
Агнетта скромно потупилась, изображая святую невинность.
– Занятная палка у тебя. – Пират тем временем обратил внимание на трость в руке британского дипломата.
– Подарок от коллег на юбилей, – пояснил Сэм. – Неужели не нашлось другой вещи, чтобы подчеркнуть мою индивидуальность?
– Видать, не придумалось. – Дестан махнул гигантскими руками, и лишь благодаря их относительной бесплотности не было разрушений, и никто не пострадал.
– А как же мои часы? – настаивал Олдбрук. – Я ведь их придирчиво выбирал и носил много лет! А хорошие тёмные очки от лучшего бренда? Да хотя бы сотовый телефон – чем не особенность личности?
– Кончай говорить тут непонятные слова, – оборвал его пират. – Кто у нас ещё остался?
Художник продемонстрировал буклет, выпущенный к аукционным торгам. В нём чёрным по зелёному было написано, что в числе прочих будет выставлена картина работы Стифа ван Вегберга под названием «Сны работницы, сломавшей ткацкий станок».
– Самое первое полотно, которое мне удалось выгодно продать, – вспомнил живописец. – Я действительно сохранил тогда этот буклет…
– У нас теперь не проверен только ещё один дворянчик, – презрительно вымолвил Шарль Фоше, кивая в сторону графа де Леранжа. – Шпагу я уже видел – откровенное дерьмо. А что ещё у тебя есть, сосунок?
Луи скривился, но послушно вытащил из-под одежды странный предмет, похожий на небольшое блюдо, но имеющий на дне гравировку в виде замысловатого герба.
– На самом деле это щит, – молвил с гордостью граф, показывая, что с другой стороны у зелёного «блюда» есть маленькие «ушки» – крепления для кожаной полоски, за которую предмет полагалось держать. – Он не из серебра, а из какого-то прочного сплава, и принадлежал моим давним предкам. Благодаря гербу славные представители Леранжей могли узнать своего родича, потому что судьба в своё время рассеяла их по Европе.
– Насчёт прочности он прав, – подтвердил Дестан, – щит не раз мне жизнь спасал от пистолетных пуль и кинжала. Видите небольшие вмятины на дне? Свинцовые комочки не смогли пробить хороший металл и отскочили. А насчёт предков лучше не заливать – это же я придумал легенду, чтобы тебя «признал» престарелый и наполовину выживший из ума «дедушка», от которого ты получил шикарное имение и замок.
Когда интерес к имеющемуся в наличии реквизиту угас, прародитель вновь призвал призраков к клятве. Глухому купцы что-то проорали прямо в уши, и вторая попытка прошла успешно.
– Отлично, господа, с обязательствами покончено, – удовлетворённо сказал гигант. – Но утро уже в разгаре и, скорее всего, сюда кто-нибудь должен прийти. Считаю, что теперь главная задача – выяснить, могут ли смертные видеть нас или слышать. А ещё – можем ли мы как-то на них влиять – ударить, например. Лучше нам пока не высовываться и подождать. Когда всё выясним – решим, как действовать дальше.
– Ơ кей, босс, – выразил общее согласие букмекер. – Только я курить очень хочу. Ни у кого огоньку не найдётся? Вот же глупость какая – сигара есть, а запалить её нечем! Можно, я выйду посмотреть, где раздобыть огонь?
– Остынь, – не разрешил Дестан. – Если тебя кто увидит, лишний шум поднимется.
Колосс погрозил присутствующим здоровенным пальцем, предупреждая о дисциплине и послушании. Безымянные сидельцы по-прежнему тихо переговаривались. Отто и польский дворянин с двух сторон что-то нашёптывали на ушко Агнетте, а та скептически улыбалась. Букмекер, печально вздыхая, разминал свою сигару. Пират и плантатор затеяли игру в «больше-меньше», остальные от нечего делать превратились в безмолвных зрителей.
Со стороны забавно было наблюдать, как игроки метали кости. Выбранной поверхностью была освобождённая от выставочного образца подставка под модель, и кубики не пролетали через столешницу и не падали на неё, а останавливались в паре миллиметров сверху и замирали. Как показал дальнейший опыт, точно так же вели себя и другие предметы из инвентаря призраков, если их бросить, или положить.
Плантатор постоянно выигрывал, набирая каждый раз двенадцать очков, и вскоре кошель Шарля Фоше опустел. Кардинал Берегового Братства сгоряча хотел поставить на кон камзол, но потом одумался и произнёс сакраментальную фразу:
– К чёрту сантименты, я же пират!
С этими словами он вытащил клинок, целя в сердце партнёра, и забрал назад свои дублоны. Игра продолжилась, как ни в чём не бывало. Проиграв все монеты, флибустьер снова картинно приставлял к горлу Мишеля шпагу плашмя, отнимал деньги, и метание костей продолжалось с неослабевающим азартом. Когда кто-то из толпы сказал, что его уже тошнит от постоянного игрового мельтешения, Дестан резко шикнул:
– Тихо! Замрите и заткнитесь! Слышите – кто-то открывает дверь!
Оказалось, что Костя проспал почти сутки. Впрочем, пробуждение было не спонтанным – его несильно, но настойчиво трясли за плечо. Над самозваным повелителем склонилось озабоченное лицо, которое он гораздо больше привык видеть в очках. Сейчас глаза, не защищённые стёклами, излучали одновременно тревогу и боль, но в следующий миг выражение изменилось – теперь в них читалось облегчение.
– Необычный сон, – произнёс Стефанио. – Впрочем, я догадываюсь, в чём дело. Мне рассказали, что накануне ты был у Селендена. Он тебе что-то дал?
Сверчок не стал отвечать. Говорить правду совершенно ни к чему, лучше сразу сменить тему. Главное – самому понять, что он помнит, и что могло такого произойти, пока его организм бездействовал, мирно сопя на удобной постели в знакомом доме.
– Рад, что ты уже на ногах, Стефанио, – пробормотал Костя, язык пока плохо слушался, но с каждым произнесённым словом улучшалась и членораздельность речи, и ясность мыслей. – Тебя быстро выписали.
– Я сам выписался, – усмехнулся чудом оставшийся в живых Виперидус. – Лечение доктора JR невероятно эффективно, но слушать его бесконечное «э…» выше моих сил. К счастью, он накачал меня такой интенсивной терапией, что, кажется, я состою сейчас из сплошных витаминов, иммуномодуляторов и прочей укрепляющей дряни. Врач сокрушался, что не удалось улучшить мне настроение, но тут уж я заартачился и не дал влезать в мою приватность. Пора и тебе вставать, дружище, а то ты начал пугать своих спутников. Татьяна раза три к тебе заглядывала, беспокоилась, что с тобой приключилось переутомление похуже, чем когда-то в Мексике. Вроде там ты в обморок грохнулся. Ну, и остальные заходили тихонько, посидели, пошептались немного. Хорошие у тебя друзья, мне всегда таких не хватало. Точнее, никаких не было. Никого, кроме брата, и то постоянно в разлуке. Теперь просто никого нет. Странно, правда, когда живёшь на свете больше трёхсот лет, а не с кем поговорить по душам?
– По-моему, ты доверял Лирию, – осторожно возразил Сверчок, усаживаясь в постели. Оказывается, его освободили от страшно утомляющей амуниции и оставили в одних трусах. Но дишдаш со сверкающим голубым значком преспокойно висит рядом на стуле – значит, новые предательства пока не намечаются. – И Биткоину.
– Доверие – ещё не дружба, – возразил Стефанио. – Просто нужны были те, кто хоть чем-то мог помочь в моей борьбе. Теперь, кажется, борьба, которую я придумал и вёл – закончилась. Я ведь потерял не только брата. По-моему, я теряю смысл, если ты понимаешь, о чём я.
– Давай не будем философствовать, пока я ещё свою точку опоры не приобрёл. – Свер порылся в одежде, развешанной в шкафу, натянул первое попавшееся облачение, покосился на значок.
– Надевай, – кивнул хозяин дома. – Совет утвердил тебя.
Теперь Костя вспомнил. Разговор с демоном был утомляющим, прямо-таки выматывающим из-за боязни произнести хотя бы одно неверное, опасное, лишнее, ненужное слово. После не самых удачных переговоров смотрел вниз, думал о городе, о своей судьбе, о друзьях, о простых людях, живущих в Москве, в Кампече, в Благовещенске – где угодно! Уже тогда в голове пошли какие-то волны, сбои, мешающие думать, адекватно воспринимать реальность. Сверчок заторопился и чуть ли не бегом спустился в Белый зал.
А там его с нетерпением ждали. Семь оставшихся действующих советников жались недалеко от входа, разглядывая грозных мураиров и не решаясь заговорить первыми. Костя велел им ждать – скоро он сделает важное заявление. Нужно было вызволить из-за барьера тело бывшего повелителя, вывести девушек и Володю … куда? Где реально безопасное место? Свер действовал по наитию, как автомат, тревожные ощущения притупились. Скорей бы доделать неотложные дела – и спать!
Были смутные и обрывочные воспоминания, что он всё-таки выполнил задуманное. Друзья очень странно на него смотрели, но даже не пытались возразить, когда Костя спровадил их под охраной двух мураиров. Потом… он выступил-таки перед Советом с кратким известием, что переговоры с демоном состоялись, и новые бессмертные отныне перестанут являться в мире.
Кажется, новость обрадовала советников. Земля тоже весело закружилась, стала уплывать, а потом нестись назад, словно в разгоняющемся самолёте. Сверчок успел крикнуть несколько слов Шаву.
– Совет утвердил тебя, – повторил Стефанио. – Теперь ты официальный повелитель. Не знаю, поздравлять или нет.
– Как хочешь. – Тон у Кости получился суховатым, и он поспешил добавить: – Но теперь, как владыка, я требую, чтобы ты занял вакантное место советника. Вместо Лирия пришлось пока назначить Селендена.
– Не думаю, что выбор хорош, – пожал плечами Виперидус. – Мне придётся отвечать за кучу направлений Асторуса? Если позволишь дать тебе совет (раз я теперь советник) – прости его со временем и верни на прежнее место. Он хороший специалист, без него будет нелегко решать повседневные городские дела. А заговор… ну, он просто подпал под влияние. Ты бы пошёл, поел. Пойми, тебе нужно быть в форме – ситуация такая, что все застыли и ждут, какие будут первоочередные распоряжения. Они же могут оказаться диаметрально противоположными тем, что давались раньше.
– Я ещё должен как следует вникнуть в эти прежние указания. Пусть кто-нибудь сообщит остальным советникам, что я буду готов собрать их… ну, скажем, через три часа. Пусть мне принесут что-нибудь поесть прямо сюда. Что-то ещё?
Новый советник смущённо кашлянул:
– Там, на входе в дом, стоят два воина. Они ничего не ели и не пили, хотя им предлагали и то, и другое с помощью знаков. Разумеется, они живые люди, потому что пару раз кто-нибудь из них покидал пост и куда-то ненадолго уходил. Я так понимаю, ты можешь с ними разговаривать и отдавать приказы. Видишь ли, они никого не пропускают в дом. Когда я вернулся из больницы, они и меня не впустили. Вынужден был пойти мириться с Биткоином, он выделил лестницу, и я влез в окно с задней стороны дома. Эти первобытные гориллы сильны, но не особенно умны. Обычных постовых наверняка насторожило бы, когда двое слуг тащили сюда длиннющую стремянку. Да и шум. А они стоят как истуканы и в ус не дуют. Имей в виду, если что.
– Они слишком точно выполняют приказы и не привыкли размышлять, – задумчиво ответил Костя. – Честно говоря, не помню в точности, что конкретно я им велел. В любом случае, придётся разрешить им поесть и отправить во дворец, раз наши жизни больше не в опасности. Как считаешь, нам ничего не угрожает?
– Новых заговоров пока точно не будет, – уверенно заявил Стефанио. – А в отдалённой перспективе – тут уже только от тебя зависит.
Хотя Сверчок чувствовал себя пока не очень готовым к активному общению, пришлось спуститься. Безусловно, он сначала попал в стальные тиски обрадованного Капитана, а потом услышал радостные… ну, не совсем визги, но где-то близко. Таня, не стесняясь, торопливо чмокнула в губы. Костя быстро перевёл взгляд на Джоконду – она лишь радостно улыбалась, и её глаза просто сияли, а не обжигали, как бывало раньше. Кажется, всё идёт хорошо: он избавил Алину от запредельно глубоко скрываемой тайны и осторожно заронил маленькую искорку интереса к Володе. Да, совсем-совсем маленькую. Делать этого не хотелось, но ведь она сама просила, имея в виду «того, кто её обожает». Может, ни к чему не приведёт лёгкое, буквально микрохирургическое вмешательство, а может, «из искры возгорится пламя».
– Рад видеть всех вас, чертяки, – сказал повелитель как можно беззаботнее, отмечая про себя, что нынче он не врёт – да, действительно рад, и они должны это почувствовать. – Представляю, как вас снова перепугал. Опять переутомление, будь оно неладно! Но, глядите – я снова в порядке, всех вас люблю, только с общением придётся чуть-чуть повременить. Мне дали понять, что меня с нетерпением ждёт мой город, и его правительство немедленно хочет понять, куда я поверну руль. А у меня, прикиньте, совсем не готова программная речь. Ни апрельских тезисов нет, никаких других партийных манифестов – нужно срочно готовить!
– Хорошо, что ты шутишь, – сказала Джоконда, – и даже намекаешь на революционных лидеров. Но ведь всё на самом деле очень серьёзно, да? Тебе что, на самом деле нужна роль президента? Если так, давай мы тебе поможем с тезисами.
– Аля, я бы с удовольствием доверил тебе не только подготовку речи, но и само выступление, но тут не принято с ходу ломать установленные порядки. Поверьте, я лучше знаю этих масонов – с ними надо взвешивать каждое слово. Мне придётся продумать всё самому. Таня, Володя, – ну простите, займитесь пока чем-нибудь, сходите погулять, что ли. Извините, что не могу предложить пока какое-нибудь полезное занятие. К Павлику не ходили ещё?
– Ходили, конечно, – ответила Таня. – Облом, нас не пустили. У него этот…
– Асептический режим, – подсказал Капитан. – Я запомнил.
Костя пожал плечами, поулыбался ещё, остро ощущая, что всё-таки приходится держать дистанцию и насильно разрывать нити дружеского общения. Мураиры были накормлены. Оба воина с потрясающей скоростью смолотили по три тарелки какого-то диковинного блюда, запили чистой водой и бодро отправились в сторону дворца, а Сверчок с трудом впихнул в себя несколько ложек рисовой каши и уединился для тезисов, всем существом чувствуя встревоженные взгляды друзей.
О чём пришлось передумать? Голова просто распухала от мыслей, то бредущих, то летящих в разных направлениях.
Вопрос первый: чего он сейчас хочет и что нужно его друзьям? Кажется, ответ понятен: в идеале вернуться в Россию, сдать экстерном выпускные экзамены на аттестат зрелости и поступать учиться дальше. Примерно так когда-то планировалось, приоритеты не должны поменяться.
Вопрос второй, казалось бы, мог быть последним, если бы не рассыпался на многочисленные «ещё», «к тому же» и «в связи с…»: что этому мешает?
Хотелось дать простой ответ, и Костя его прекрасно знал: мешает проклятье, ради избавления от которого он влез в опасную авантюру, вовлёк туда других людей, скрутил тугой узел новых проблем, но не добился успеха.
И вот узел маячит перед ним во всей красе, причудливо играя кольцами и гипнотизируя опасной безысходностью – не хуже чем гигантский удав перед вандерлогами в мультике про Маугли.
Проклятье не снимешь, пока не пройдёшь испытание, заданное Архонтом. Что за испытание – толком не понятно, но оно ждёт где-то там, за пределами укрытого оазиса, в большом мире. Если остаться в Далиле, опасности нет, но вопроса номер один не решить. К тому же город зачем-то признал юного повелителя, и есть ощущение, что отказаться от навязанной роли вряд ли удастся. Вникать в дела зачарованной территории, отвечать за неё, решать судьбы тысяч людей – да зачем оно малоопытному сибу? Но может, эти самые люди как раз чем-нибудь помогут?
Теперь о том, что за пределами Далиля. Неведомая опасность – «живое неживое». О нём пока знаний пшик, и думать не о чем. Зато по возвращении в Москву вполне можно ждать неприятных вопросов от подполковника Туманова или других, работающих в том же ведомстве или в милиции. Дурить всем мозги, чтобы отстали, забыли вообще о существовании Мелентьева, о том, что он уже натворил и ещё может натворить? А вдруг силовики понадобятся для защиты? Врать и изворачиваться надоело, но для ФСБ понадобится ещё одна версия произошедших событий.
А что теперь будет с опустевшим гнездом Коршуна в опасной близости от центра, принадлежащего британским спецслужбам? Без хозяина, скорее всего, их связь неизбежно раскроется, и начнётся дополнительная истерия. А ведь Костя и все остальные бывшие детдомовцы там побывали, оставили свои отпечатки пальцев. Ничего хорошего наличие такого следа в перспективе не сулит.
Мексика, дом Фернандо Мартинеса, банковские счета…
Остров…
Заявленное спонсорство сериала, строительство нового детского дома…
Кащеик, судьбу которого тоже нужно как-то решать, учитывая к тому же его особенность…
Может, хватит уже? Сколько можно?!
Только не поддаваться панике и унынию. Вот он обозначил основной круг проблем, а теперь просто перейдёт к тем, что требуют решений и действий прямо сейчас.
Стефанио зашёл за полчаса до предполагаемого собрания Совета, предварительно постучавшись – выказывал явное уважение к повелителю. Без предисловий сунул Косте исписанный лист бумаги:
– Не отдал сразу, виноват. Десять раз перечитал, пытаясь понять скрытый смысл. Конечно, Милвус адресовал записку тебе, хоть и не указал прямо. Письмо, нужно сказать, гораздо длиннее, чем прощальное для меня.
Сверчок уловил в голосе посланника тоску и сожаление о том, чего не вернуть. Видимо, у братьев всё же нередко не хватало взаимопонимания…
«Дорогой…
Мне хотелось бы дополнить обращение словом «друг», но я подумал, что не имею права на это. Слишком малым, даже скорее мимолётным было наше знакомство.
Но оно состоялось, и я рад ему. Когда-то давно, неиспорченным юношей, я верил в бога. Верил и в то, что существуют его Святые Воины – Паладины. Рыцари без страха и упрёка, в сердцах которых не гаснет вера в добро и справедливость.
Сейчас, когда пишу эти строки, я уже уверен, что Паладин в твоём лице пришёл. Ты явился как раз в тот отрезок времени, когда безумная игра вот-вот может поставить всё человечество на грань уничтожения. С тобой пришли и те, кому пророчество определило стать необходимым дополнением, инструментами для того, чтобы вернуть миру хрупкую первозданную стабильность.
Потому обращаюсь к тебе, Паладин, всего с одним советом. Как странно, что я, впитавший невероятное количество знаний из десятков тысяч книг, могу дать только его.
Прими в сердце своём то, что может показаться невероятным: с того самого момента, как ты и друзья твои попали в поле зрения одного недруга (ты знаешь, о ком я, ибо он был и моим врагом) – всё дальнейшее в твоей истории не случайно. Всё определено. Нет случайных событий, нет случайных встреч и персонажей. Разыгрывают ли свой сценарий высшие силы или движет его непоколебимая воля идущего вперёд – неважно.
Ничего не бойся и иди к намеченной тобой цели. Постоянно думай и анализируй. Все, кого ты встречаешь на пути – все могут оказаться важными. Самый неприметный может стать лучшим помощником, а кажущийся соратник – лютым врагом. Изучай окружающих, старайся понять, какие силы и стремления ими движут. Не пренебрегай предметами, назначение или местонахождение которых трудно объяснить – не исключено, что одни из них окажутся могущественными артефактами, а другие помогут раскрыть тайну или представить доказательства.
Может, не такой уж ценный совет – ничего конкретного. Но конкретное слишком мимолётно. Не сходи с пути Паладина – вот к чему я призываю.
Вспоминай иногда мерзкого старикашку, который, взглянув в первый раз в твои глаза, даже сквозь гламурную призму нашего нехорошего сообщества распознал в них куда больше, чем любой другой.
Твой (надеюсь, что всё-таки) друг Милвус, он же – Коршун».
– Мой брат был, конечно, учён, – сказал Стефанио, убедившись, что Костя прочёл письмо до конца. – Но мало знаком с реальной жизнью, постоянно отсиживаясь в своих берлогах. Отсюда, наверное, и стиль – никакой конкретики, красивые слова. «Гламурные призмы» – это же про песочные часы в наших зрачках. Святые воины, Паладины… помощи здесь, на мой взгляд, никакой.
– Напротив,– возразил Костя. Да, ничего особенного не было в письме старика, но оно словно ставило всё на свои места и создавало хоть какое-то, но ощущение комфорта. Всё не так плохо и не так страшно. «Всё определено». Принять как мантру – и вперёд, без страха и упрёка, рыцарь-паладин!
Они вышли вдвоём, а девушки с Володей увязались следом, сообщив, что хотят прогуляться где-нибудь неподалёку от озера. Расстались поблизости от дворца.
– Аккуратней там, Костя, – попросила Алина. – А то у тебя вид сейчас, как у вождя революции.
– Несомненно, – подтвердил Сверчок, снова ощутив желание немного подурачиться. – Сейчас начну бросаться лозунгами: «Земля – крестьянам!», «Фабрики – рабочим!», «Вся власть – Советам!»
Стефанио сначала усмехался, потом вдруг переспросил:
– У нас ведь один Совет. Ты же не собираешься учреждать ещё один?
– Вот видишь, – упрекнула Джоконда, – кое-что может восприниматься всерьёз. Не слушайте его, посланник, он просто шутит!
– Увы, отныне я не посланник, – ответил Стефанио. – И это как раз не шутка.
И вот Сверчок стоит перед девятью советниками, хотя ему принесли из глубин дворца удобное кресло. Стоит без охраны – всех мураиров услал вниз отдыхать. Кратко подтвердил назначение Виперидуса и Селендена. Ярый контрабандист, кстати, уже позаботился изъять значки у заговорщиков.
– Господа, прежде всего я хотел бы понять, почему вы были так рады моему сообщению об изменениях правил игры, и какие угрозы от неё всё же сохраняются.
Слово сразу же взял Биткоин.
– Пять лет назад мне удалось создать достоверную математическую модель того, что произойдёт, если всё будет продолжаться так, как установил прежний повелитель. Могу продемонстрировать графики и расчёты на компьютере, но лучше скажу своими словами. Ещё в восьмидесятые годы прошлого века ежегодный прирост населения был около двух процентов, а к двухтысячному он упал до одной целой двух десятых. И причина – отнюдь не естественная смертность, а взрывообразный рост количества новых убийц кровников. К тому же среди них появились нехорошие тенденции. Они стали всё быстрее и быстрее менять тела, всячески стремясь к скоростному и необузданному обогащению. Только за прошлый год зафиксировано более двух тысяч посягательств на имущество, принадлежащее в совокупности нашему городу. На многие из них мы даже не успевали реагировать. Если достаточно много лет и даже веков средняя продолжительность пребывания бессмертного в одном теле была около пятнадцати лет, то теперь достигла небывало низкого значения – всего три года. Я обращал внимание Аль-Фазира на негатив, но он ограничился полумерами с отлучением. При имеющейся динамике модель красноречиво свидетельствовала, что в среднем через пятьдесят лет с доверительным интервалом два года на Земле не останется тел, пригодных для переходов, и человечество вскоре вымрет.
– Понятно, – сказал Костя. – А что теперь, когда появление новых «коллег» заблокировано?
– Та же модель показывает, что и в этом случае критическая ситуация вполне вероятна, но произойдёт не раньше чем через семь или восемь веков. У нас появляется неплохой запас времени, поэтому твоя новость, повелитель, всех очень порадовала.
– Значит, вы решили, что моё пребывание у власти даёт шанс прожить всем имеющимся сибам ещё довольно долго, – заключил Сверчок. – Сделка с демоном находится в моих руках. Стоит мне исчезнуть – она утратит силу. Это соображение и послужило причиной вашего согласия меня утвердить?
Советники нехотя кивнули. Зачем скрывать очевидное? Теперь понятно, как влиять на них. Алина права – страх смерти сильнее всех прочих доводов.
– Тогда вы должны знать ещё кое-что. – Костя решил играть в открытую. – Мне не удалось завладеть порошком Аль-Фазира. Я не смогу отлучать так называемых «нехороших», «диких» бессмертных, создающих проблемы нашему городу и себе самим. Я не смогу отправлять посланников в новые походы, потому что не знаю, как обеспечить их тем, что необходимо для «ладонного ритуала».
Поднялся небольшой шум; лица большинства советников стали тревожными, один Селенден сидел, слегка ухмыляясь в своей обычной манере.
– К сожалению, тут мы ничем не можем помочь, и даже никакие советы в голову не приходят, – заговорил Крепс. – Без посланников город скоро останется слепым, глухим и беспомощным.
– Скоро – понятие относительное, – твёрдо возразил Сверчок. – Давайте рассчитывать пока на ближайший год. Сколько у нас сейчас посланников за барьером?
Оказывается, точное количество было известно только Лирию. Приблизительно сказали, что около тридцати. Несколько партий должны были привести новых жителей. Остальные – по большей части продукты: рыбные и мясные консервы, сгущенное молоко, соль, приправы и пряности. И ещё довольно много различных химикатов для промышленности и лабораторий. Главное, как убедился Костя – хотя бы на десять-двенадцать месяцев Далилю не грозят голод, жажда, отсутствие медикаментов и другие напасти из числа самых неприятных.
– Теперь второе, – продолжал Сверчок. – Я не буду сидеть здесь безвылазно. Дальнейшее решение проблемы оазиса и дам-манкалы лежит, к сожалению, за пределами Далиля. Поэтому, решив здесь неотложные вопросы, я вас покину и оставлю повседневные заботы на ваши головы. Обещаю лишь, что вернусь при первой возможности, когда удастся всё утрясти.
Снова возник общий шум. Повелитель прервал решительным жестом, сказав, что уходит не сегодня и даже не завтра, а лишь когда убедится, что всё предусмотрел. В качестве главной директивы первого заседания Костя обозначил твёрдое намерение прекратить все эксперименты, разработки и финансирование мероприятий, идущих во вред людям – войн, конфликтов, свержений правительств и режимов. А особенно – всего, что связано с гонкой вооружений. Выяснилось, что это тоже компетенция Лирия, и там действуют многочисленные контракты, отменить и разорвать которые будет весьма непросто.
Под конец заседания Костя озадачил странным вопросом: можно ли в городе за короткий срок создать небольшую скульптуру?
– Ваятелей у нас нет, – задумчиво ответил Биткоин, в очередной раз роняя свой блокнот. – Но зато давно применяются 3D-принтеры, и есть уже 4D, и более совершенные. Писал я недавно по заказу программу, драйвер для 9D-принтера, только в глаза никто из нас такую машину не видел. Где она и как работает, надо у Асторуса спрашивать.
– Так они могут любую скульптуру сделать? – настаивал Сверчок. – И за какой срок?
– Да за ночь, думаю, – Биткоин поднял блокнот и заглянул в него. – Вот, я как-то записывал: примерно метр кубический объёма за шесть часов. Жрёт много электричества, запускать лучше ночью. Погудит, а наутро всё будет готово.
«Придётся допрашивать обоих отщепенцев-заговорщиков», – подумал Костя, объявляя первое заседание Совета закрытым. Вроде провёл неплохо, вник в нужные проблемы. Никто не высказал явного недовольства и сопротивления. Дальше, наверное, будет легче, лишь бы правильно делегировать полномочия. А сейчас… да, сейчас на него насел Биткоин, усердно доказывающий, что без доступа в интернет городу крышка.