Mine üle audioraamatule
– Лучше бы тогда на свидание меня пригласил. Я бы пошла, с превеликим. Но ты всё равно врёшь, я по глазам вижу. Тебе Танька нравится. А зря.
И Вредина с важным видом прошествовала в сторону спален.
Сверчку вообще-то пора в класс возвращаться. Но на лестнице стояла Таня.
– Отдал?
– Отдал. Сказал, что я взял.
– А на кой? ― удивилась она. ― Вредина не такая дура, чтобы поверить.
– Да я сказал, что рассчитывал вернуть и получить свидание, ― усмехнулся Костя.
Ну, в шутку ляпнул же! А Таня в лице вся изменилась.
– Дурак! ― сказала она. ― Ну и целуйся со своей Врединой!
И убежала. Только не в класс. Куда-то в другое место.
Но Костя по тому, как она сказала своё «дурак» и как посмотрела, вдруг понял, что он ей тоже нравится.
Такая вышла история, такие пришли воспоминания. Нельзя, чтобы всё это исчезло и забылось, придавленное грузом невероятных знаний и умений. Костя Мелентьев не таков, чтобы превратиться в подобие Дестана. И он им не станет. Ни за что!
* * *
– Ты куда-то пропал, а времени мало, ― озабоченно сказал старик. ― Давай продолжать. Тебе нужно получить сначала что-нибудь наиболее практичное для существующего положения. Скажем, знание испанского языка. Делаем так. Очень медленно подводи руку к верхушке флакончика, лучше кончик мизинца. Не касайся самого песка ни в коем случае! Когда палец окажется близко, от порошка потянется лёгкая дымка. Сосредоточься на том, что хотел бы узнать. Неотступно думай об испанском языке, желании его понимать. Я буду рядом и попытаюсь улавливать твоё состояние. Как только скажу «Стоп!», тут же убирай руку. Ну, поехали!
Сверчок приблизил оттопыренный мизинец к порошку. От него действительно поплыл призрачный зеленоватый дымок. «Испанский». «Испанский язык». Костя тупо прокручивал фразу в голове. Почему-то представились футбольный клуб «Барселона», гитары, фламенко и разъярённый бык, несущийся на тореадора. А ещё черноволосая красавица Кармен, необычайно похожая на Таню Кравченко.
– Стоп!
Ничего не произошло. Правда, перед мысленным взором возникли жутко грязные улицы древнего Мадрида. Сверчок твёрдо знал, что видит испанскую столицу, только не мог поверить, что она выглядит именно так.
– Не вышло, да? ― с затаённой надеждой спросил Костя. ― Хреновый порошок?
– Не думаю. Порошок хороший. Плохой может быть только голова.
– А что не в порядке с моей головой? ― обиделся новообращённый.
– Я имею в виду свою голову. Плохо объясняю. Ты неправильно задаёшь ассоциации. Возможно, дело ещё в языке, на котором ты думаешь и говоришь. Предыдущий хозяин ведь не был русским. Давай попробуем так. Запомни слова: «абла эспаньол».
Сверчок повторил.
– Проговаривай их про себя, когда вступишь в контакт с песком.
И вдруг…
Лицо Кости исказилось, когда в сознание хлынул огромный поток непонятных слов, тут же обретающих смысл. В висках застучали увесистые молоточки.
– Стоп!
По сияющему торжеством лицу Милвуса было понятно, что он страшно доволен собой.
– Дальше с языками будет легче, сработают многочисленные ассоциативные связи. Постой, ты вдобавок к испанскому умудрился и арабский зацепить? Наверное, они лежали в мозгу где-то близко, почти одновременно развивались и совершенствовались. Отлично, теперь мы сможем общаться, не переживая, что наш разговор кто-нибудь поймёт. Вряд ли поблизости найдутся знатоки.
– Что теперь? ― отдышавшись, поинтересовался Костя.
– Давай попробуем обратиться ко всему, связанному с этим домом. Сквером, где мы встретились. Твоим дворецким. С городом вообще.
Разумеется, продолжили. После каждого следующего сеанса лицо Свера становилось всё мрачнее. Он реально стал казаться много старше.
– Наш детский дом действительно уничтожен?
– Там камня на камне не осталось. Значит, теперь ты знаешь достаточно?
– Сыт по горло. Хотелось бы закончить.
– Учти, могут быть неприятности, если пропустил что-то важное. Тревожащие события, например.
Милвус положил руку на плечо. Теперь Костя спокойно перенёс прикосновение. Теперь он понимал массу самых разных вещей. Старик был тысячу раз прав. Без полученных знаний положение нового сиба оказалось бы ниже плинтуса.
– Уверен, что хочешь прекратить? Учти – как только ты в первый раз применишь порошок, его связь с прежним хозяином порвётся, и ты больше ничего не сможешь узнать.
– Я знаю о нынешней обстановке, о финансовых делах, о проделках Дестана. Основные умения, языки – всё закрепилось. А фокусам с порошком и правилам бессмертия вы ведь меня научите? Там что-то про голос мелькало, но он мне ничего полезного не сообщал.
– Я научу, с большим удовольствием, ― пообещал старик. ― Хоть я и не самый могущественный владелец порошка, всего лишь «сиреневый», но я знаю множество приёмов. К твоему сведению, я написал несколько тайных трактатов и монографий о свойствах волшебного песка и его применении. Тебе повезло, поверь. А на сегодня и впрямь достаточно. Скоро вечер, а мы не обедали.
– Фернандо, то есть я, нередко обедает очень поздно.
– Пусть слуга подаст обед сюда. Умираю с голоду. Сейчас я сниму с твоих товарищей свою установку и приглашу их сюда.
– Стандартное дистанционное воздействие?
Милвус хихикнул своим неприятным смешком.
– Вижу, ты многое узнал, мой мальчик. Обращайся ко мне на «ты». Ибо нам нужно ещё быстренько обсудить, что же ты скажешь своим друзьям, когда они придут. Полагаю, ты не хочешь их зомбировать. Но тогда легенда о твоём пребывании здесь должна быть безупречной. Равно как и о планах на будущее. Ты узнал, где мешочек с порошком?
– Конечно.
Спокойный ответ юноши окончательно убедил Милвуса, что его первые уроки усвоены.
– А часы? Я бы взглянул на них.
Костя подошёл к бару, выгреб в одном из отделений бутылки и поколдовал с потайными кнопками, а затем и с длиннющим кодом мини-сейфа.
– Делал хороший мастер? ― поинтересовался со своего кресла старик. Он успел изучить извлечённые на белый свет бутылки, выбрал одну, плеснул в изящный бокал немного зелёной жидкости, выпил и причмокнул с видом знатока. ― Умелец потом всё забыл?
– Разумеется.
– Знаешь, неплохой абсент. Но ещё лет пятьдесят назад, уверяю, был намного лучше. И где же часы?
Сверчок достал и показал. Даже издали было хорошо заметно, что песок внутри даёт не жёлто-зелёные, а яркие сиреневые искры.
– Смотри-ка, полный порядок, Хранитель уже признал нового хозяина. Распорядись же, наконец, насчёт обеда. Да, я желаю быть здесь в качестве твоего дедушки, скажем так, несколько дней.
На кухне колдовал по-своему, а именно над очередным кулинарным шедевром, достопочтенный Виктор Альдос. Помимо обязанностей дворецкого, он выполнял ещё и функции повара, за что получал двойное жалованье. И то, и другое не было сильно обременительным. Полуночные компании, нередко собиравшиеся в доме, обычно довольствовались обильными возлияниями и разными остатками, найденными в холодильнике, а при их отсутствии заказывали доставку еды. Виктор ворчал, что такой гадостью хозяин испортит себе желудок, и старался готовить закуски про запас.
Послышалась лёгкая походка хозяина. Ничего удивительного: молодой человек отнюдь не жалел своих ног и предпочитал давать указания внизу, а не зазывать сигналом наверх, отрывая слугу от священнодействия.
– Сеньор Альдос, ― заговорил Костя, с лёгкостью имитируя небрежные манеры Фернандо. ― Мой гость желает отобедать. Подайте, пожалуйста, в малую гостиную горячее для нас и чай.
– Слушаюсь.
– Да, гость задержится на несколько дней.
– В таком случае, как велите к нему обращаться?
– Называйте моего дедушку по имени – Милвус.
Густые брови дворецкого слегка приподнялись.
– Простите, вы, наверное, хотели сказать «дядюшка»?
– Нет. Он отец моего дяди, но я привык называть его дедом.
– Ещё раз прошу извинить. Просто я ни разу не слышал об этом вашем родственнике.
– Он редко покидает свой дом, и мы почти не виделись раньше. Дело в том, что господин Милвус в силу почтенного возраста иногда… немного не в себе. Не обращайте внимания на его чудачества. Он думает, что может скоро покинуть этот мир, и специально приехал повидаться.
– Я постараюсь сделать его пребывание максимально удобным, господин.
– Спасибо. Но ещё сегодня я жду ближе к ужину компанию, трёх молодых людей. Подготовьте угощение на пять персон. Обязательно сладости, много фруктов. Когда закончите, можете быть на сегодня свободным. Да, пока не могу сказать, каковы планы у приглашённой молодёжи. Они не местные и, возможно, будут ночевать.
– Тогда я позабочусь о постельном белье, а вы, полагаю, разместите их по своему усмотрению.
– Именно так.
Костя удалился, вполне удовлетворённый профессионализмом своего дворецкого. Спустя несколько минут слуга поднялся наверх с большим подносом и некоторое время, не выказывая удивления, мог слышать, как хозяин и его чудаковатый гость о чём-то горячо спорят на совершенно незнакомом языке.
– Так почему же мне так повезло с учителем? ― без обиняков спросил перед тем Костя. ― Какой будет плата за оказанные услуги? Слишком неправдоподобен умудрённый опытом сиб, которому нужен новичок, а не его порошок.
– Плата, да? ― пробормотал в ответ Милвус. ― Можно и так сказать. Плата будет высокой, не сомневайся. Видишь ли, я имею серьёзное подозрение, что ты и все твои друзья имеют отношение к одному очень важному пророчеству…
Мексика, Кампече, май 2003 года
Если друг оказался вдруг… тем, кому и название-то никак не придумаешь
Старый дворецкий имел собственную квартиру, куда обыкновенно возвращался после работы. Он занимал одну из гостевых комнат лишь иногда, если служба заставляла остаться на ночь в доме хозяина.
Справедливо полагая, что ожидаемый наплыв гостей может сделать его ночёвку в доме несколько неудобной, Виктор без лишней суеты закончил насущные дела. Помимо двух дорогих автомобилей Фернандо, в гараже находился минивэн Chrysler RS серебристого цвета. Машина была лишь немного подержанной, в прекрасном состоянии. Альдос приобрёл её недавно благодаря щедротам своего господина и буквально пылинки с неё сдувал.
Слуга нажал кнопку открывания ворот и хотел выезжать, но ему показалось, что на ветровом стекле есть малозаметное пятнышко. Пока он протирал загрязнение, скорее воображаемое, чем реальное, в воротах появились трое. Юный блондин с мощным торсом и две девушки. Лица у всех были красными и лоснились от пота. У брюнетки к тому же на лбу красовался свежий кровоподтёк и настоящее грязевое пятно.
Этикет требует не замечать подобных особенностей, если не просят. Справедливо полагая, что молодые люди как раз и есть гости Фернандо, дворецкий чопорно поклонился. Вперёд выступила девушка со светлыми волосами и с небольшим акцентом спросила:
– Скажите, дома ли сеньор Мартинес? Мы к нему по делу.
Поскольку хозяин всё ещё беседовал со своим престарелым родственником, пришлось довести троицу до малой гостиной и вежливо постучать в дверь. Когда вошли, блондин с борцовскими замашками радостно облапил господина, а девицы что-то защебетали. На душе у Альдоса сделалось тревожно. В былые времена ему довелось пересечься с представителями печально известной «русской мафии», и он помнил некоторые слова «великого и могучего». В основном, конечно, нецензурные выражения и тюремный сленг.
– Спасибо, Виктор, вы можете идти, ― разрешил хозяин, освободившись от захвата.
– Уже не могу стоять, сейчас ноги отвалятся, ― пожаловался Володя, падая в кресло, как только стихли шаги внизу. ― Представляешь, мы целый день искали какого-то доктора Визелиуса, чтобы он привёл тебя в чувство. И не нашли! Но ты вроде и без него вполне здоровый!
– Опять этот старик! ― прошептала Алина, тоже рухнув на первое попавшееся сиденье. Затем сказала уже громко: ― Слушай, нам всем необходимо срочно умыться! Душ, наверное, подождёт, хотя было бы очень неплохо. И ранку Тане надо обработать. Понимаете, она запнулась и упала в сквере. Совсем как Мелентьев сегодня. Там, наверное, половина посетителей падает?
– Нет, только русские, ― решил пошутить Костя. ― Притяжение непривычное… Друзья, здесь имеются комнаты для гостей с удобствами, я их вам сейчас покажу. Возьмёте мои домашние халаты, и пластырь тональный должен быть в аптечке. Приведёте себя в порядок, и… скажем, через полчаса я соберу всех в столовой на ужин.
– Погоди! ― Джоки остановила его посреди комнаты. ― Ответь сначала на пару вопросов. Что сделала Таня в шестом классе, после чего её целый месяц не отпускали на прогулки?
– Прыгнула на спор со второго этажа.
– А о чём мы говорили с тобой в подсобке перед тем, как поехать в Лондон?
– Ну, много о чём. Сначала ты рассказала сказку, потом медосмотр обсуждали. Всё надо припомнить?
– Не нужно. Вижу, что ты Мелентьев, и вроде в полном порядке. Не как там, в парке. Мы за тебя страшно испугались. Тебе кто-то помог?
– Разрешите представиться, молодые люди. ― Персонаж, замеченный Джокондой, поднялся со своего места и обратился к присутствующим на чистом русском языке. ― Я доктор Милвус Виперидус. Это меня вы искали весь день. Только у вас почему-то была неверная информация, неправильная фамилия. Вы занимались поисками мифического Визелиуса, а я тем временем всё время был рядом с Костей.
– Виперидус? ― переспросила Алина. ― Извините, доктор, вам, наверное, не очень уютно было в детстве с такой фамилией? Да ещё в сочетании с именем.
– Да, сеньорита, вы тысячу раз правы. Вижу, что вы умны и образованы. С удовольствием познакомлюсь с вами. И с вашими спутниками, разумеется.
Молодые люди назвали свои имена. Милвус церемонно кланялся. Потом Костя повёл друзей показывать дом, по дороге давая краткие объяснения и с удовольствием прислушиваясь к бурной перепалке, своевременно вставляя свои замечания.
– Ты же первый сказал про Визелиуса, ― набросилась Танюша на Володю. ― Скажи, Алина, так же всё было? Ну, почему мы его послушали? Особенно ты.
– Да я вначале не хотела никуда идти, ― отвечала Джоконда. ― Но вы побежали как на пожар, и я за вами. Куда же вы без меня. По-испански – ни бум-бум, а пришлось столько народу опрашивать!
– Наверное, я ещё в обмороке прошептал про знакомого доктора, ― вставил Костя. ― Только получилось невнятно, вот и перепутали. А старик действительно мне помог.
– Он и вправду доктор? ― спросил Володя. ― Что-то не похож.
– Да, доктор. И очень хороший.
– А что ты там про фамилию высказалась? ― поинтересовалась Таня. ― Ну, звучит она несуразно, словечко-макака, но мало ли как бывает. Помнишь, в танцевальном кружке Нетудыхатка была?
– Дело не в звучании. Там ещё перевод слегка… неприятный.
– Какой?
– Ты знаешь? ― обратилась Алина к хозяину дома.
Костя демонстративно пожал плечами.
– По-латыни «Виперидус» значит «гадюшный». От слова «гадюка». А имя «Милвус» переводится как «коршун». Получается «коршун гадюшный». Не хотела бы, чтобы меня так называли.
– Ты и в латыни разбираешься? ― удивился Володя, как всегда, восхищённо поглядывая на Алю. ― Типа как доктор?
– Знаю некоторые слова. А старик впрямь на коршуна похож. Правда, Мелентьев?
Сверчок спокойно выдержал проницательный взгляд и внешне беззаботно ответил:
– По мне, так больше на старого грифа. Ох, неужели я доживу до таких лет? Тогда буду казаться уже не сверчком, а страшной-престрашной медведкой!
Смешки на время разрядили обстановку.
В столовой собрались впятером. После душа и краткого отдыха хорошее настроение стало возвращаться к набегавшимся за день искателям доктора, и они дружно набросились на еду, подтрунивая друг над другом. Алина утопала в розовом халате Фернандо, а полосатое серо-синее домашнее одеяние жалобно потрескивало на плечах Капитана. Таня от халата отказалась, вырядилась в мужскую рубашку и бриджи хозяина, плотно затянув их на стройной талии. Лоб красавицы был заклеен пластырем; она долго смотрелась в зеркало, прикидывая, как лучше поместить нашлёпку, чтобы поменьше уродовать свой вид.
– Скажи, Костян, ― начал Володя, пережёвывая свинину, тушёную в пряном апельсиновом соусе, ― ты зачем надумал в обмороки падать? Не похоже на тебя, факт! Помнишь, говорил, что для космоса годишься?
– Обморок – результат сильного переутомления, ― счёл должным дать медицинское объяснение Милвус. ― Помноженного на сильный эмоциональный всплеск при встрече. На самом деле Константин абсолютно здоров. Я бы прописал ему небольшой отдых, пару недель, и адаптогены.
– Отчего же «господин Мартинес» так утомился? ― с ревнивыми нотками спросила Таня. ― Местные говорили, что он больше по барам крутится, да ещё с разными красотками.
– Друзья, давайте так договоримся! ― Костя решительно взял инициативу в свои руки, пока разговор не начал принимать неприятный оборот. ― Сначала вы, каждый по очереди, расскажете, что с вами происходило после того, как мы расстались, а потом я объясню вам всё. Кто начнёт?
– Давайте я, ― решилась бывшая островитянка. ― Я же первая из всех «нашлась».
Татьяна повествовала долго, из-за чего сильно отстала в поедании кулинарных шедевров и обильно представленных фруктов. Все немного отяжелели, но никто не клевал носом. Рассказчица то и дело сбивалась на несущественные детали, и её мягко возвращали к основному сюжету. Она закончила моментом, когда впервые после заточения увидела Нинушку.
– Наша гроза детдома жива? ― обрадовался Сверчок и сразу почувствовал, как снова на мгновение стал родным и близким своим славным друзьям.
– Жива, только сердце у неё всё время прихватывает. Даже боязно за неё.
Милвус бесцеремонно вклинился в диалог.
– Простите, уважаемая Татьяна, я хотел бы кое-что уточнить. Вы утверждаете, что нашли тайник и дневник совершенно случайно?
– Конечно, случайно.
– То есть, могло так случиться, что вы годами ходили бы мимо муравейника, не догадываясь, что он всего лишь муляж?
– Да, он был хорошо замаскирован.
– Ага. И парусник забрали случайно?
– Ну, не совсем. Просто он мне понравился. Захотелось, чтобы он был перед глазами. Напоминал о Володе и вообще всей нашей компании.
– Потом надумали купаться с корабликом, и он неожиданно стал проводником для побега?
– Ну да. Я об этом, по-моему, много говорила.
– А когда плыли, чуть не утонули?
– Наверное. Я плохо помню, теряла сознание.
– А потом, когда уже плыли, а затем в консульство прибыли, никто вас не преследовал? Вообще до того момента, как встретились с вашей учительницей?
– Точно не скажу, от меня же многое скрывали. Но думаю, что никакого преследования не было. А зачем вы спрашиваете?
– Простите старика. Я ещё неплохо слышу, но иногда слова ускользают от меня, и тогда приходится долго и нудно уточнять.
Таня сделала одну из своих театральных гримасок и набросилась на уже порядком остывшую еду.
– Вот оно как, ― шептал тем временем себе под нос Виперидус. ― Вырвалась из плена, избежала смерти. Это точно установленные факты. Скрылась от всевидящего ока? Почему Дестан её не преследовал и не вернул? Ему что-то мешало? Как сиб проворонил первую копию? Но по всему получается, что Таня – и есть «Сама Фортуна»! Неужели судьба так благоволит ко мне?
– Можно ещё спросить, прекрасная сеньорита? ― снова обратился к островитянке Милвус. ― По жизни вам вообще всегда везёт?
– Не знаю. Шлёпнулась вот, тоже мне везение. Теперь супер как «прекрасная». А так… не задумывалась вроде. На экзаменах везло. К доске не вызывали, когда не выучила урок. Сиганула с опасной высоты, и ничего не повредила. Ещё вспоминать?
Когда диалог о везении закончился, Костя попросил Джоконду поведать её историю.
Алина рассказала кратко и по делу. Про поездку в Японию, встречу с монахом, письма и незабываемое рандеву в окружении гомонящей стаи воспитанников. Но Милвус и здесь стал задавать кучу наводящих вопросов, особенно интересуясь почему-то ощущениями, ассоциациями и предчувствиями. Джоки терпеливо отвечала, а Володя, видимо, после ударной дозы, едва разместившейся в желудке, стал тихонько посапывать. Бывшего монаха, разумеется, толкнули, сообщив, что наступил черёд следующего сольного выступления.
Старик выглядел не совсем удовлетворённым. Конечно, в дневнике про «Алмаз» описание нечёткое. Развеяла чары? Да. Но сама ли?
Исповедь Володи получилась самой краткой. К тому же он с трудом сдерживал зевоту. Виперидус уже вопросов не задавал, всё более и более задумываясь. Затем Алина кратко подытожила общую картину, поведав о пути на южный курорт, а потом о торжестве информационных технологий, приведших в Мексику.
– Кажется, тебя нисколько не удивили наши рассказы, ― обратилась Джоконда к Косте. Она, как обычно, внимательно следила за многим, в том числе за выражением лица хозяина дома. ― Будто ты и так всё знал.
– Я знал многое, но далеко не всё, ― со вздохом ответил Сверчок. ― И потрясён тем, что вам довелось пережить. Но во мне сегодня сидит приличная доза успокоительного, и эмоции как-то притупились. К тому же время позднее, всем надо как следует отдохнуть. Как и раньше, обещаю всё объяснить. Но давайте лучше завтра, на свежую голову. Мой рассказ может не просто удивить. Боюсь, что шокирует.
– А я после острова уже ничему не удивляюсь, ― заявила Таня, встав и слегка пошатываясь от усталости. ― Правда, пойдёмте уже покемарим. Ох, наши вещи в хостеле! У тебя есть запасная зубная щётка?
Все были размещены в отдельных спальнях, но Алина вскоре заявилась к подруге, бесцеремонно подвинув её. Благо, ширина кровати позволяла улечься вдвоём.
– Я сейчас слышала, как Костя со стариком всё ещё разговаривают в той комнате с баром. Они говорят на арабском, представляешь! Во всяком случае, очень похоже.
– Ну и что? ― засыпая, пробормотала Таня. ― Мало ли какая тарабарщина почудится на ночь глядя! Вспомни, какой галдёж порой, когда у нас в спальне собирались десять болтушек! Я порой ни слова не могла разобрать. А мне всё равно! Если хочу спать, так хоть из пушек пали!
* * *
Утром Джоконда проснулась первой. У неё вообще с детства сон был нехарактерный для нежного возраста – относительно недолгий и прерывистый. Она часто просыпалась среди ночи и о чём-нибудь думала под дружное сопение соседок по спальне. Сейчас рядом тихо дышала слегка покалеченная накануне красавица, а настенные часы показывали половину шестого.
Памятуя об оставленных в гостинице личных вещах, Алина растолкала недовольного вторжением хозяина дома и потребовала как-нибудь забрать пожитки трёх участников экспедиции.
– Я в таком виде не могу появиться на улице, ― объяснила она. ― А моя одежда слишком… нечистая после вчерашнего. Противно надевать.
– Ладно, я тебя отвезу, ― согласился Сверчок, отчаянно пытаясь избежать вывиха челюсти. ― Покажешь ваши апартаменты.
– Ты водишь автомобиль?
– Ну, я же не зря бегал в автосервис, помнишь?
Хостел оказался сравнительно недалеко, но дежурный администратор никак не хотел признавать постоялицу в свисающем до пола розовом халате. Костя пришёл на выручку, применив местные ругательные выражения, и вскоре покатили с вещами обратно, удовлетворённые маленькой победой и посмеиваясь. Однако Джоконда вдруг спросила:
– Мелентьев, это действительно ты? Ты стал другим. Слишком самоуверенным. По-испански вон шпаришь вообще без запинки. Гораздо лучше меня.
– Ну, с кем поведёшься, ― засмеялся Сверчок. ― Вы тоже изменились. Заметно, когда долго не виделись. Да, я изменился. Были причины. Но это я, тот самый, перестань сомневаться. Ты делаешь мне больно.
– Прости, слишком много всего случилось.
– Наверное. Только придётся ещё постараться, чтобы ничего не случилось больше.
Компания собралась в полном составе в малой гостиной уже в переодетом виде, только Виперидус по-прежнему щеголял в своём синем костюме. Он смаковал полюбившийся абсент. Явившийся на службу Альдос приготовил лёгкие закуски и салаты, и все отдали им должное с не меньшим энтузиазмом, чем вечером.
Все то и дело поглядывали на Костю. Он долго, что называется, «тянул резину» до момента, когда наступит время напитков. Потом предложил немного запоздалый тост «за встречу» и разлил безалкогольное шампанское. Подняв свой бокал, по очереди задержал на несколько секунд твёрдый и решительный взгляд на лицах, каждую чёрточку которых помнил с детства.
Свер готовил вступление; нужно их встряхнуть для начала. Таня с заклеенным лбом смотрит прямо на него и хмурит брови, словно предчувствует, что сейчас услышит что-то неприятное. Глаза Володи излучают любопытство, смешанное с заранее определённым одобрением и готовностью помочь. Только Алина в характерной для неё манере смотрит слегка в сторону.
– Замечательно, что мы всё-таки встретились. ― Фраза прозвучала на сто процентов искренне и проникновенно. ― Я страшно рад, хотя могло показаться, что я не приложил к предмету нашего тоста никаких усилий. Не обижайтесь, если я всё-таки уточню: почему вы так упорно хотели меня разыскать?
Никто, конечно, такого вопроса не ожидал.
– Ну, ты даёшь, старик, ― пробасил Володя. ― А как же могло быть иначе?
– Вначале я вообще ни о чём не думала, кроме как вернуться в Москву, ― решилась пояснить Таня. ― Да что я, Алина с Вовкой – тоже. Когда собрались втроём, поняли, что никогда не угомонимся, пока не узнаем, что вообще за дела. Нам не хватало тебя капитально. И как друга, и как… недостающего.
– Как важнейшего кусочка пазла, ― добавила Алина.
– Так ведь пришлось пустить обычную жизнь, что называется, побоку, ― продолжал своё хитрое вступление Сверчок. ― Полагалось бы доучиться, определиться, как жить дальше…
– Определиться? ― фыркнула Таня. ― Вот мы и определялись. Не водить же хороводы, пока кто-то играет нашими жизнями. Все считали, что нам на время надо заховаться и не высовываться. Только мы всё равно тебя искали.
– Что искали – молодцы. Те, кто играют чужими жизнями, взаправду существуют.
Вопрос повис в воздухе. Но требуемый поворот сюжета уже достигнут. Сверчок сделал глоток и тихо сказал:
– Вам не казалось, что в случившемся есть ненормальное? Волшебное? Мистическое?
Все замерли.
– Казалось, ― ответила Алина. ― Но не верилось.
– Напрасно, ― так же негромко вымолвил Костя. Он максимально выдерживал эффектную паузу.
Никто не решился задать очевидный вопрос: «Почему?»
Чуть не полночи корректировалась и шлифовалась легенда, которую до прихода запыхавшихся друзей набросали лишь крупными мазками. Милвус настаивал, чтобы любое известное смертным событие было разумно объяснено. А сфабрикованная небылица максимально соответствовала реальному положению вещей.
– Волшебство существует. На Земле живут волшебники. Я узнал о двоих, древних и могущественных. Они терпеть не могут друг друга и желают уничтожить соперника.
Возражений пока не последовало. Друзья прекрасно знали, что на здравый смысл лидера группировки можно положиться. Даже если он несёт что-то несусветное – этому есть разумное объяснение.
– С давних пор соперники жили в изоляции, предпочитая тёплые места. Чтобы обезопасить свои владения, возвели магические барьеры, через которые без должного благословения или умения не могут пройти люди, пролететь птицы. Даже артиллерийский снаряд не в силах пробить загадочную полупрозрачную материю.
Костя знал, что после Таниных рассказов игнорировать такие слова невозможно. Конечно, Эси тут же вскинулась, оставалось лишь кивнуть:
– Да, твой остров долго служил прибежищем одного из волшебников. Но давайте прежде я расскажу вам о втором.
Милвус мог бы подать историю лучше, но поручил роль повествователя молодому новообращённому. От Сверчка требовалось лишь тщательно обходить острые углы тайн бессмертных.
Несколько тысяч лет назад на территории огромной пустыни, что на современном Аравийском полуострове, существовал один из городов-государств шумерской цивилизации. Город, конечно, по современным меркам был невелик. Большое озеро, питающееся из неизведанных глубинных источников, создавало вокруг себя великолепный оазис. А ещё возле озера находился холм, самый высокий во всей пустыне. Вероятно, город был богат, активно торговал с ближайшими соседями и неплохо защищался от кочевых разбойников. Но затем вода из озера стала исчезать, и оно совсем пересохло. Город вымер, население рассеялось, и даже древние развалины занесли пески.
Но чуть больше двух тысяч лет назад вода вернулась. И теперь уже различные группы бедуинов стали стремиться туда и оседали на благодатном участке земли. Слухи о возрождённом городе быстро распространились. Вскоре туда с пятью сотнями явился военачальник, которого звали Эль Мисри. Он завоевал оазис, провозгласил себя правителем, взяв титул султана. В свой наспех построенный дворец захватчик перевёз нескольких жён, а из местных выбрал красивую наложницу, что родила ему сына. Младенца назвали Аль-Фазир.
– Запомните хорошенько его имя, ― предупредил Костя. ― Имя, пожалуй, самого могущественного волшебника.
Сверчок не стал рассказывать, что у султана не было детей от других жён. Но новорожденный не считался законным наследником. Мать переживала за его судьбу и ещё в очень юном возрасте с верными людьми отправила в чужие земли. Аль-Фазир побывал во многих местах, в том числе и в Греции, стал сильным воином и образованным человеком. Решив вернуться на родину, он не ведал, что матери его давно нет в живых. Её очернили как блудницу завистливые жёны султана, и тот велел казнить её.
Тогда Аль-Фазир вызвал отца на поединок, убил его и провозгласил себя правителем.
Опустив все эти важные для сибов, но ненужные для смертных подробности, Костя сказал:
– Город скрыт за барьером и две тысячи лет под пятой Аль-Фазира.
– А жители? ― спросила Таня. История, слушавшаяся как обычная сказка, постепенно разворачивалась зловещей реальностью. ― Они не сопротивлялись?
– Неизвестно, как именно он действовал, когда стал властителем, но крупных бунтов не было. Почти всё население и так не имело намерений куда-то ходить – незачем, да и опасно. Вокруг куда-то запропастившегося города ещё долго кружили торговцы с привезёнными издалека товарами. Проводники проклинали всех шайтанов и духов, но не могли больше отыскать верную дорогу. Об этом месте распространились нехорошие слухи, а спустя десятилетия о существовании некогда богатого и бурлящего жизнью поселения забыли.
– Но тебе, выходит, о нём кто-то рассказал. ― Алина не спрашивала, а утверждала. ― Причём не ради красного словца.
Сверчок охотно подтвердил. Пока всё шло как по маслу. Ему внимают. Ему верят. Хотя почти всё, что он говорит – невероятная, но правда.
– Да, не просто так. Полагаю, заколдованный город нам придётся посетить.
Ребят прорвало. Вопрос «для чего?» прозвучал одновременно в самых разных интерпретациях. Милвус в своём углу, казалось, заснул после приличной дозы напитка. Костя успокаивающе поднял руку:
– Не забывайте про первого волшебника. И у того, и у другого были свои цели. И слуги – немалым числом. Желание победить соперника порождало поиски способа. Островной маг по имени Дестан такой способ нашёл ещё двести лет назад, и с тех пор искал исполнителей.