Дороги под её ногами плутали в бесконечном потоке снов, и только ей это не давало покоя.
Никогда не знаешь, где увидишь знакомый силуэт, пляшущий в огне.
Как бы глупо это не звучало, но именно в этот момент в моей голове возник лиловый пушистый малыш неизвестного происхождения. И я мысленно простонала, сдерживая смех. Наверное, даже в новой жизни будет невозможно забыть этот возглас… «Я родился!».
Собственно, едва моё маленькое тело покинуло утробу матери, его почти сразу начало разбирать смехом. Это вызвало на лицах присутствующих полное недоумение. У одной явно читалось на лбу: «Нормальные дети орать должны и плакать, а не ржать, как кони!». Но удержать смех сил не было.
Я родился! Точнее родилась. Снова. В новом и неизведанном (пока) мире. От него немного пахло средневековьем, прокисшим молоком и капустой. Но присутствовало что-то ещё, неуловимое носом, только нутром. Так как пока голову я держать не могу, то о попытках что-то исследовать не было и речи. Зато была отличная возможность обдумать всё произошедшее. Особенно меня волновало последнее событие.
Темнота, что окружала меня как бесконечное полотно, где не было никого, но при этом чувствовалось присутствие огромного числа различных сущностей. Всё бездействовало, но при этом неуловимо двигалось. А я в какой-то момент превратилась в одно сплошное воспоминание. Жизни и события запестрели, как калейдоскоп. Вот тут юноша с орочьми клыками кидает копьё. Тут девушка в северном наряде оплакивает умершего воина. Маленький котёнок мантикоры играет у дороги. Эльфийский охотник натягивает лук. Девушка обнимает юношу как в последний раз, пряча горькие слёзы. Одинокий пастух с верной собакой идет по горам. Девушка протягивает подростку лук с синими стрелами, и тот прижимает его к себе слабой рукой. Маленькая девочка, бегущая с братом по скалам. Юноша, бегущий по тёмному лесу. А потом я увидела себя такой, какой была в своей последней жизни.
В этот момент осознание пришло ко мне. Я прожила не одну жизнь, и всегда рядом был кто-то дорогой мне. Но в этот раз мы не встретились, как и в прошлый. Где же он сейчас, в каких мирах…
«Нет!» – прозвучало где-то в бесконечности пространства, а может даже и во мне. Голос этой мысли, пронзившей пустоту, был настолько знаком и близок всему моему существу, что всё остальное перестало волновать меня. Он был рядом.
Теперь я видела другие жизни. Эльф стоит спиной к спине с юным орком против вооружённого войска. Вот тут воин умирает на руках любимой, стирая непослушной рукой слёзы с её круглого лица. Взрослая мантикора присматривает за своими котятами, прячась от мага. Юная эльфийская дева принимает от охотника дивный белый цветок. Брат провожает сестру в дальний путь через пески. Собака скачет по горам за своим человеком. Юноша, глотая слёзы, натягивает лук дрожащей рукой и пускает стрелу в охваченную огнем фигуру. Брат укрывает свою сестру своим одеялом, чтобы согреть зимней порой. А потом как от третьего лица я увидела юношу, бегущего по лесу, и себя. Тот самый момент, когда машина вылетает из-за поворота, её заносит, и она сбивает женскую фигурку, словно кеглю в боулинге.
А потом свет, запахи, крики, охи, шум жизни. Я так отвыкла от всего этого в том пространстве, что испугалась. Но потом моё подсознание выхватило увиденный мной когда-то мультик, и страх сразу же прошёл, сменившись неудержимым весельем. Шлепки по попе я не забуду никогда.
Своё отличие от других я поняла сразу. Иначе стали бы так все охать и причитать в день моего появления? Мать так вообще упала в обморок, когда увидела мою улыбающуюся мордашку. А дальше всё как в тумане: еда, отрыжка, сон, еда, смена пелёнок, из которых я благополучно выбиралась, как бы сильно меня не связывали, и так по кругу.
Меня нестерпимо тянуло на изучение мира вокруг, но за прошедшие три месяца из дома меня почти не выносили. Однако в какой-то местный праздник, мама взяла меня в свои тёплые руки и, укутав в тёплый плед, вынесла на улицу. Радости не было предела. И первое, что я увидела это, конечно, был снег, он белыми огромными хлопьями падал с тёмного неба. Уличные фонари горели естественным светом, а вдоль дороги тянулся ряд из разноцветных огоньков, висящих в воздухе.
Я так извертелась, что в какой-то момент лицо мамы начало выражать некоторую скорбь. На нём словно читалось «Зачем я вообще её взяла с собой, лучше бы дома посидели!». Но мы всё продолжали идти вперед. Народа вокруг становилось всё больше. У каких-то людей были большие остроконечные уши, наверное, это были эльфы, какие-то были по пояс маме, гномы, кто-то был с шевелюрой из зелёных листочков и корой вместо кожи.
Больше всего меня поразило то, что мы увидели в самом конце пути. Это было огромное дерево всё в ослепительных огнях, кружащихся вкруг него. Люди и другие существа сновали на площади перед Древом, бегали мальчишки с разноцветными лотками, играли музыканты, кто-то пел, пахло корицей.
– Смотри, Сирин, это Древо жизни, – неожиданно обратилась ко мне мама, повернув меня к кроне. Она была немного странной. Несмотря на зиму, половина пестрела свежими зелёными листочками, а вторая была пуста, как, собственно, ей и положено быть зимой. – В давние времена его посадили Ритрих, Забирающая Жизни, и Атрах, Дарующий Жизни. Поэтому часть его жива, а половина мертва. Это настоящее чудо, – на лице у неё заиграла улыбка, а глаза наполнились безграничной теплотой.
В этот день и ночь я познакомилась с религией этого мира и главным её атрибутом, а также некоторыми её представителями. Той же ночью ко мне пришли двое: Маэрит, Плетущая Узоры и Атрах, Дарующий Жизни. Они коснулись моего лба и улыбнулись.
– Тебя ждёт удивительная судьба, Сирин, из рода Катри. Трудности будут, но только до того момента, пока ты не примешь то, что потеряла. – Пропела Маэрит, улыбаясь. Атрах, стоял сзади и не сводил с меня взгляда.
– Тебя ждут препятствия и потери, – неторопливо сказал он. – Но в тебе есть сила преодолеть это. Будь смелой, Сирин из рода Катри, как твой отец. Однажды, ты его встретишь.
– Всему своё время, – проговорила Маэрит, поглаживая меня по волосам. – Засыпай, утром начнётся твоя новая жизнь. – Плетущая Узоры поцеловала меня в лоб, а дальше, всё как в тумане.
Осознала себя я где-то к трём годам. Вернее сказать вспомнила. Теперь я поняла, почему дети до определённого момента ведут себя немного иначе, это потом к трём годам у них появляется личность, желания, осознанность.
Я стояла у пыльного зеркала и рассматривала свою круглую мордашку, по-детски наивную. У меня были абсолютно белые волосы, серые, как лёд глаза, чуть заостренные ушки, а в довершении незабываемого образа были ярко рыжие пряди у висков. Они выглядели как два пёрышка. Наверное, поэтому мама и назвала меня Сирин. Девушка-птица. На всякий случай я решила поискать по телу ещё метки, вдруг у меня где-то есть и перья. Собственно, за этим занятием меня и застала мама.
Это была высокая, чуть пухлая женщина с добрыми глазами солнечного отлива и рыжими волосами. Она вытерла руки об фартук и, смеясь, подняла меня на руки.
– Что ты делаешь, Сирин?
– Ищу пёрышки! – Честно призналась я, касаясь рыжих прядок. Мама засмеялась и, подняв меня над головой к потолку, сказала:
– Моя ты птичка! Но у тебя только два перышка и ты их уже нашла. Не расстраивайся, хочешь, мы найдем во дворе красивых перьев и вплетём тебе в волосы? – и я естественно согласилась.
О том, что у меня есть магия стало понятно всем и сразу на пятый мой день рождения. Когда я нарядная и красивая шла к бабуле с огромным пирогом. От него безумно вкусно пахло яблоками, корицей и свежей сдобой. Идти было недалеко, всего три дома вниз по дороге, поэтому мама доверилась мне и моим словам, что я точно справлюсь и не вляпаюсь ни в какие дела. Н-да.
На первом же повороте, выходя из калитки, я споткнулась, но свою ношу удержала. Я же уже взрослая, целых пять лет! На втором защитила пирог от уличного пса. А вот с третьим не сложилось. Путь мне преградили парни лет по четырнадцать. Одежда на них была довольно грязной, а на лицах явно читался нездоровый интерес к моей поклаже.
– Отдай пирог и иди дальше, – сказал один ломающимся голосом.
– Мы не причиним тебе вреда, малышка полукровка, – усмехнулся второй. Но вот это они зря. Ох я и разозлилась, кровь забурлила по венам.
– Пошли прочь, гадкие мальчишки! – закричала я во весь голосок, а он у меня был не тихий, звонкий. Вот только в этот раз что-то пошло не так, начали биться стёкла в окнах, заорали коты и загавкали собаки. Парни же упали на колени и накрыли руками головы. Один, правда, убежал сверкая пятками, крича что-то про смесков и чёрную магию.
Бабуля мне, конечно, потом пояснила, что это никакая не чёрная магия, а вполне обыкновенная. Просто злить магов не стоит, даже если они очень маленькие. Собственно, в этом мире их не сжигали, а обучали и привечали. Были, конечно, когда-то тёмные времена, когда ведьм отправляли на костер, но по одной легенде всю инквизицию убрали.
Бабуля Эдит рассказала мне её. В давние времена жила одна знахарка, травница, у неё была ученица. Жили они вместе, лечили больных и всячески помогали деревне, рядом с которой проживали. Всё бы ничего, но травница, отжив своё, покинула мир, и ученица осталась одна. Она продолжала дело своей приёмной матери. В деревне жил мальчик больной телом, и юная дева часто помогала ему справиться с недугом. Так они сдружились. Его мать была не очень рада их общению, но ничего поделать не могла, ведь без лекарств травницы, её единственный сын мог умереть.
Однажды в деревню пришел инквизитор и, увидев на базаре травницу, решил её сделать своей. Однако та была молодой и гордой, поэтому отказала ему. За что тот послал её на костер, предварительно надругавшись в темнице.
Когда девушка горела на главной площади, её друг пытался пробраться к ней, но мать заперла его в доме. Тогда он, взяв руки лук и стрелы, выломал окно, он был слаб, но что-то заставило его мчаться вперед, приложив все силы. Когда юноша увидел свою подругу в огне, сердце пропустило удар. Словно во сне он натянул лук, что она подарила, и отправил в полёт стрелу с синим оперением. На площади взревел ураган, инквизитор погиб на месте, его придавила какая-то балка. Многие из зевак пострадали, но что-то они поняли.
Позже стрелы с синим оперением стали символом защитников магов. Волна сорванных сжиганий ведьм прокатилась по всем уголкам старого мира. Много было спасено, и не мало пролилось крови. Тогда короли издали законы об упразднении системы инквизиторов. А тот юноша стал первым придворным магом. Через него прошло много учеников, чьи имена до сих пор записаны в истории с великими делами.
– С тех пор минуло много лет, Магия прочно вошла в наш мир и уже не является чем-то плохим и пугающим. Только такие старики как я помнят то, что скрывается за флагом гильдии Синих перьев. Собственно, даже они уже забыли, с чего началось, и давно сменили род деятельности. – Бабуля тяжело вздохнула и, обняв меня, радостно провозгласила: – Ну, раз ты у нас будущий маг, то пора тебе и школу магии идти!! Чтобы больше не разбрасываться энергией направо и налево.
Вот так и изменилась моя жизнь в этом мире.
Каждое движение её танца было пропитано дикостью,
резкостью и неукротимым желанием жить, закручиваясь в вихре сегодняшнего дня.
«Сегодня важный день» – говорили они. «Ты должна вести себя хорошо и показать себя умной девочкой» – предупреждала мама. «Это будет самый счастливый день!» – говорила бабуля.
А теперь я сижу вся в слезах, в осколках стекла с фонарем под глазом и разорванном новом платье. Красота. Шмыг. Неописуемая.
Как же я к этому пришла? Банально и просто. Но всё по порядку.
Утро началось довольно рано, потому что в нетерпении я проснулась до петухов, собственно, за активной побудкой сонных птиц меня и застали первые лучи солнца. Грилли обвёл окружающую обстановку, а вместе с ней, двор и моё сияющее личико, после обозрения последнего, в голове у него что-то щёлкнуло. Петух подорвался с места и заорал на три горла громкое и нервное «КУУУУУУ-КААА-РЕ-КУУУ!». После чего двор наполнился мёртвой тишиной. Спустя секунду, с разных сторон послышались крики других петухов и подозрительные шумы. Город потихонечку просыпался.
– Сирин!! – с таким криком мама выбежала во двор с огромной чугунной сковородкой в руках. Волосы ещё были спутаны после сна, а ночная рубашка сползла с плеча, на щеке виднелся отпечаток складок подушки. Однако в глаза потихонечку наполнялись тихой яростью. Видимо, весь мой вид показал ей, что я всё осознала, испугалась и сейчас куда-нибудь побегу. Поэтому она сказала, выставив вперед одну руку: – Стой. Я не сержусь. Почти. Мамочка просто испугалась, что что-то произошло, а твой любимый петушок пытался тебя защитить.
Дальше мы начали собираться, но я всё ещё с лёгким испугом посматривала на огромную чугунную сковородку. Бабуля это заметила и естественно спросила за завтраком:
– Дорогая, а почему наша малышка всё утро пристально смотрит на сковородку? – щёки мамы заалели, и она смущённо отвела взгляд.
– Сирин рано проснулась и пошла будить Грилли… – начала она неуверенно.
– А когда он закричал как дурной, мама вылетела из дома со сковородкой в руках! – влезла я, изображая стойку родительницы. – Глаза её пылали огнем! Я даже испугалась, честно-честно.
– Я испугалась, что кто-то на неё напал, а петух встал на защиту…
Бабуля рассмеялась, и, сказав, что-то вроде «Да, наша малышка сама кого хочет, обидит!», потащила нас всех собираться. Ведь сегодня особенный день.
– Сегодня наша Сирин пойдет в школу магии. Надо будет постараться в первый день и хорошо себя вести. Ты же справишься? – я радостно закивала. С моего пятилетия прошёл уже год, и я с огромным нетерпением ждала, когда же наконец-то поступлю в школу магии, о которой так много слышала.
Ради этого дня, мама с бабушкой постарались и купили мне новое платье с красивым воротничком и бантом из тонкой голубой ленты. Я стояла перед зеркалом и не могла насмотреться на себя в зеркале. Ни у кого на нашей улице не было такого платья. Я действительно гордилась собой. Меня даже не особо заботила ссадина на коленке, которая светилась красным пятном на белой коже среди кружев платья.
– Ну, всё, малышка, пора идти, иначе опоздаем, – сказала мама, заканчивая мою причёску, косу с чудесной голубой лентой, в цвет платья.
На улице было на удивление много людей и все куда-то спешили. Многие были с детьми, наверное, они тоже шли в школу магии. Я шла и смотрела по сторонам, разглядывая всё вокруг, словно
в первый раз. Внутри всё ликовало, кипело, заставляя прыгать и приплясывать на ходу. Это естественно нервировало маму, но она сдерживалась, как могла, а бабуля лишь улыбалась, загадочно отводя взгляд.
Перед школой магии, на большой мощёной жёлтым камнем площади собралось огромное количество детей и их родителей. Каждый из них надеялся, что именно его чадо войдет в то количество мест, что имеет это заведение. А оно было не маленьким. Из разноцветных окон выглядывали ребята постарше нас, в их глазах было море любопытства. Впрочем, одна пара мне почему-то не понравилась. Сиреневые глаза с презрением следили за нами с высоты падения хорошенького яблока. Мальчик лет восьми наблюдал с третьего этажа, и всё его лицо выдавало надменность. Чуть заострённые уши и миндалевидные глаза в купе с золотистыми волосами выделяли его из привычного образа мальчишек. Однако, его внешность и тот факт, что он старше, абсолютно не давали ему права смотреть на нас свысока!
Грянули яркие салюты, музыка, и я совершенно забыла об этом происшествии, погрузившись в поистине волшебное представление. Потом была церемония, где каждый ребёнок подходил к камню и прикладывал к нему ладонь. После чего детей разбивали на четыре группы. В последнюю попадали те, у кого не было магических сил, или они ещё не проснулись. Эти ребята, понурив голову, уходили с площади, а некоторые обещали вернуться в следующем году. В третьей были дети с низкими способностями, во второй – со средними, а в первой – с высокими.
Когда подошла моя очередь, сердце было готово выпрыгнуть из груди, но я его придержала левой рукой, чтобы не убежало. Правую же положила на камень и стала ждать. А тот в свою очередь начал менять цвет и показывать какие-то знаки. Учителя немного зависли.
– Мастер Фейир, у девочки сила выше среднего, но недостаточно для первой группы. Что будем делать? Во второй ей будет скучно, а в первой сложно. – Проговорил мужчина, который на вид был моложе всех. Он обращался к седовласому мастеру, который медленно переводил взгляд то на меня, то на камень. Потом мастер Фейир посмотрел на меня в упор, как будто что-то спрашивая.
– Я справлюсь! – вырвалось у меня. Мама будет мной гордиться, если попаду в сильный класс! – Честно-честно! – бабуля не редко говорила, что мой просящий честный взгляд не раз растапливал её сердце. Видимо и тут произошло то же. Мастер улыбнулся и показал мне рукой в сторону первой группы. Я была безумно счастлива, когда шла, гордо подняв голову к будущим одноклассникам. Но счастье моё длилось ровно до тех пор, пока до моего уха не донеслось:
– Подлиза.
Оглядевшись, наткнулась на пару сиреневых глаз, надменных и смеющихся. Этот парень всем своим видом показывал, что выше всего этого, и что мой поступок был низок, и сама я ничто. Это он зря. Сейчас я, конечно, промолчу и проигнорирую тебя. Но при нашей встрече, синяками не отделаешься. Поэтому с самым гордым видом, моё королевское высочество повернулось к площади и продолжило наблюдать за происходящим там, мысленно придумывая месть.
А вокруг случалось невообразимое и чудесное. Учителя показывали то, чему они нас будут учить, и чего мы сможем достичь в будущем. На стенах величественного здания плавали невиданные звери. Неожиданно, над площадью появился лиловый дракон, фырча и трепеща маленькими крыльями в розовый горошек. Дети вокруг сначала испугались, а потом начали смеяться, когда это чудо начало извергать радугу, которая падала на жёлтый камень маленькими цветными капельками. А потом волшебное создание с громким «пуф» превратилось в сизый туман.
Когда закончилось представление, наши группы повели в корпуса на первое вводное занятие. Мы вошли в высокую арку, с замысловатыми рельефами, где были запечатлены какие-то сцены с магами и разными существами. Я чуть не отстала от группы, разглядывая её, но учитель, улыбнувшись, подтолкнул меня дальше. Внутри здание школы казалось ещё более огромным, а высокие потолки с разнообразными картинами только дополняли ощущение. И тут учителю снова пришлось ловить зазевавшихся, в том числе и меня.
Оказывается, эта школа была построена самым первым магом. На закате своей карьеры он решил открыть школу для малышей, которые только-только открыли в себе магию. Король Интариул Пятый поддержал инициативу и нанял самых лучших архитекторов и магов. В постройке этого комплекса зданий участвовали и эльфы, и гномы, и дварфы. Говорят, некоторые ради помощи в этом деле пересекали моря и страны. Учитель сказал, что кирпичи обжигали огнём дракона с Зелёных гор, а деревья и парк специально высаживали и выращивали дриады и нимфы.
– Это было дело, которое объединило страны и многих живых существ. И мы, учителя и ученики такой величественной школы продолжаем эту традицию. Не важно, какой ты расы, крови или цвета, каким богам веришь и сколько монет у тебя в кармане, если есть талант к магии – Школа Волшебства и Науки готова принять тебя.
Слова учителя грели душу, что-то внутри меня откликнулось на его слова. Оглядывая коридоры и залы здания, я чувствовала гордость. Улыбка светилась на всё лицо, а в голове крутились бабулины истории. Особенно про Синие перья. В одном из коридоров на стене висел портрет пожилого мужчины, сжимающего старый лук. На его груди была эмблема с синими стрелами. Он мне показался настолько знакомым, что я остановилась как вкопанная, уставившись в потускневшие глаза.
– Да, малышка, это именно наш основатель, мэтр Старот. На этой картине он изображен в последние годы своей жизни. Великий был человек. – Учитель вздохнул и повёл нас дальше.
Вступительное занятие прошло быстро, нам рассказали, что ближайшие пять лет мы проведём в стенах школы. По выходным можно будет сходить к родителям. Жить мы будем в восточном корпусе, где так же находятся комнаты старших курсов. Это было сделано для того, чтобы старшие помогали младшим, а те в свою очередь им. После нас всех разведут по комнатам и поселят в комнаты по четверо: две девочки и два мальчика —чтобы нам было проще жить. С завтрашнего дня нас ожидает первый учебный день, перед которым надо будет подготовиться. Учитель раздал всем по небольшой стопке книг и по конверту с формой.
– И я очень вас прошу, ведите себя хорошо, слушайтесь старших, это вам только поможет скорее понять свои силы и научиться ими пользоваться. А сейчас, пойдёмте в восточный корпус. Общежитие нашей Школы.
Когда расселили всех кроме меня и ещё одной девочки, учитель озадаченно почесал лысый затылок. Потом достал откуда-то из-под мантии тонкую тетрадь и начал что-то в ней листать. Затем, оторвавшись от какой-то страницы, смерил меня взглядом, глубоко выдохнул и пробормотал что-то вроде «сойдёт».
– Пойдёмте, девочки. Поселить вас вдвоём я не могу, да и комнаты для первой группы закончились, а смешивать вас с другими нельзя. Поэтому вы какое-то время поживете с ребятами из второго класса. Мальчики живут вдвоём, так что вы вместе образуете нужную четвёрку.
Где-то внутри шевельнулся червячок подозрения, но я закопала его поглубже. Постоять за себя смогу. Вот только про девочку, которая робко шла рядом, я ничего такого сказать не смогла. Она была тоненькая как тростиночка, золотисто-медные волосы были заплетены в самую обычную косу ниже пояса, а простенькое платье висело на ней как на вешалке. В карих глазах плескался тихий страх, а руки чуть подрагивали.
– Я Сирин, – сказала я, сжимая ладонь девочки, та аж подскочила.
– Ликоника, – пролопотала она, однако потом добавила, вцепившись в мою руку: – Но ты можешь звать меня Кони, Сирин.
– Что ж, девочки, – прервал нас учитель, останавливаясь. – Вот тут будет ваша новая комната. Проходите.
Он толкнул дверь с номером пятнадцать на третьем этаже, и мы вошли. Внутри стояли две двухэтажные кровати, четыре стола и большой шкаф, на полу лежал ковер, почему-то выкрашенный на половину в забавные облачка, а вторая его часть была словно овита плющом. На кроватях слева сидели двое мальчишек, один светленький, другой тёмненький. Я уже успела обрадоваться новым друзьям, но тут одна из фигур повернула к нам лицо и насмешливо произнесла:
– О, Подлиза и Пугало пожаловали. Учитель, вы пришли показать нам новые «игрушки для битья»?
Это он зря, ох зря. Тут меня понесло. Ладно я, но Кони уже начала лить слёзы. Учитель не успел среагировать и что-то сказать, а лицо златовласого уже неслось на встречу с моим кулаком. Бам. Собственно, он тоже оказался тормозом. А потом понеслось…
Парень вцепился в меня, и мы начали крутиться по полу орущим клубком. Я уже не слышала ни слов учителя, ни плача Кони, меня интересовал лишь этот гадкий мальчишка, у-ух, оттаскаю за острые уши! Послышался звон стекла, в глаз прилетел кулак, но я не отставала! Мои ноги пинали везде и всё, куда только доставали, а руки могли не только защищаться. Отрезвил меня поток холодной воды, собственно, как и моего противника.
Вот тут начало потихоньку приходить осознание. Н-да. Оглядевшись, я поняла, что всё очень плохо. На полу валялись осколки стекла, платье было изодрано, из носа текла кровь, и это только малая часть. У дверей стояло несколько учителей, любопытные детишки выглядывали из-за их спин. Перепуганная Кони стояла, плотно прижавшись к стене, прикрыв уши руками. Тёмный паренёк обнаружился под кроватью с синим глазом, видимо, хотел нас разнять. Учитель, загадочно потирал бедро, скорее всего тоже пытался.
Мой противник начал рыдать, размазывая сопли и кровь по лицу, жалуясь всем, что я какая-то бешеная, накинулась на него сразу, а он только поприветствовал нас.
– Он всё врет! – начала я, чувствуя, как потекли слёзы. – Учитель, вы же слышали, что он первый начал обзываться! Довёл Кони до слёз…
Вот так мы оба и сидели, рыдая в три ручья. Потом учителя, взяв нас на руки, отнесли к доктору, который вылечил наши ранки и ссадины, даже мою коленку подлатал. Тем не менее, синяки под глазами нам оставил, симметричные, чтобы помнили и не думали больше драться. Мальчика, кстати, звали Олеус.
После помощи в лазарете нас отвели к директору, где прочитали долгую лекцию против насилия. Мы должны уважать друг друга, кем бы ни были, здесь каждый брат и сестра по силе. А разве в семье можно распускать руки и обзываться? В общем, от нас добились торжественного «мы так больше не будем!» и «мы всё поняли» и отпустили в комнату. Вечерело.
Олеус молчал всю дорогу, но по его лицу было ясно, что он жутко злится. Я шла за ним следом, опустив голову, размышляя о своём поведении. Мне стало так горько, в первый же день и так опозориться перед всем корпусом. Наверное, со мной больше никто не будет дружить, и будут считать бешеной. Пока я размышляла о нелёгкой своей доле, медленно плетясь по коридорам, Олеус куда-то исчез.
И вот, набегавшись, и так и не найдя свой корпус, я села под кустом сирени и начала рыдать. Подралась, порвала новое платье, потерялась в школе и вынуждена спать на улице, потому что вокруг не было ни души, и не у кого было спросить дорогу. Я так устала, что свернулась калачиком под кустом, всхлипывая и пытаясь согреться.
Вокруг шумел ветер, где-то пели сверчки, птицы, точно в лесу. Эти звуки постепенно меня убаюкали. Уже где-то на грани сна я почувствовала, как кто-то берет меня на руки и куда-то несёт. Моего носа коснулся сладкий аромат мёда и корицы, а телу стало так тепло…
В эту ночь мне снились удивительно яркие и добрые сны. А утром, я проснулась в своей новой комнате, укутанная в тёплое одеяло на кровати. Я хотела было удивиться, но мой взгляд упал на стул, где висело моё голубое платье, целое, без единой зацепочки и пятнышка. Оно ещё хранило слабый аромат мёда и корицы.