Тем временем Вика нашла видео и протянула репетитору телефон. Антон посмотрел – камера кое-как пробиралась сквозь причитающую и галдящую группу людей, добралась до лежащей на асфальте с виду неживой собаки, сняла зареванного ребенка рядом с ней. Мальчик в красной ветровке сквозь слезы лепетал что-то вроде: «Они… Они выпрыгнули… Накинулись на Альму… Она скулить стала, они ее облепили всю… Облепили и сразу убежали, а я смотрю – она мертвая уже лежит…» – и зарыдал.
Потом кто-то закричал: «Хватит тут снимать, над людским горем глумиться! Убери телефон», – и изображение уехало вниз, а съемка прервалась.
– Мда… А амулет на собаке был? – поинтересовался Антон, возвращая телефон хозяйке. – Который защищает от аномального воздействия?
– Вроде бы нет, но точно не знаю, – задумалась девочка.
– Плохо, – безапелляционно припечатал Антон. – Когда люди жалеют деньги н самое необходимое. Это же прописная истина. Как… Ну прямо как «Волга впадает в Каспийское море», как… – он замолчал, пытаясь подобрать сравнение.
Ещё одно сравнение в виде прописной истины не подбиралось. В голове вертелось только неуместное здесь «А и Б сидели на трубе. А упало, Б пропало…». Глупо.
– Ну, все уже случилось, так что зачем людей осуждать, – вдруг каким то-старушечьим тоном произнесла ученица. – Им и так уже плохо. Они наверное, и сами об этом жалеют.
– Но все равно нужно сделать выводы, – не унимался Антон. – Не дураки же мы, чтобы учиться на своем опыте. Вокруг предостаточно чужого.
– Я сделала выводы, – твердо ответила Вика. – Попрошу папу амулет для Шелли купить. Так вы меня сейчас проводите? От Марины меня папа заберет, но он пока на работе…
– Обязательно, – ответил Антон. Положил конверт в сумку, застегнул ее и вслед за Викой вышел из комнатушки.
Проводил ученицу (всего-то пять минут до квартиры в соседнем доме), постоянно озираясь по сторонам и выглядывая, не притаилось за углами, в кустах и под лестницами спятившая игрушка.
К счастью, проводы обошлись без эксцессов. Антон сел в машину, старый Фольксваген Пассат еще доволновой2 сборки (и все равно, что она старая и абсолютно немодная, без аномальных опций наподобие изменения цвета кузова по желанию, А-улучшенной3 подвески и А-системы «Нет жертвам ДТП». Нет, ну последнее – штука в глобальном плане неплохая, он образует вокруг машины как бы непробиваемый кокон, который сохраняет авто и пассажиров, что бы вокруг ни происходило. Даже под фуру можно спокойно с такой системой на «Оке» заехать и остаться живым и невредимым.
Но и стоила такая опция примерно как половина автомобиля. Нет, нет, если следить за машиной и водить ее без дури в голове, она отлично будет тебе служить. И никаких ДТП. Перестраховка – это хорошо, но есть и более выгодные инвестиции. Например, недвижимость.
Так что по пути домой Антон заехал в свою вторую строящуюся квартиру, которую купил недавно в ипотеку (но совсем недорого, и платить осталось всего год, он всегда умудрялся гасить долг досрочно), хотел было зайти посмотреть на новую инвестицию изнутри, но остановился во дворе.
Рабочие таскали в подъезд мешки с плиточным клеем. Все бы ничего, но этот клей был аномально улучшен. А ведь в рекламе у застройщика подчеркивалось, что никаких аномальных технологий при строительстве использоваться не будет. Но вот он, здесь – клей, и точно с какими-то аномальными добавками, судя по кмаркировке мешках. Так может быть, они и в бетон, из которого заливали дом, какую-то аномальную труху сыпали? Чтобы он более… ну, бетонистым выглядел? И через несколько лет заряженная в него А-энергия иссякнет, и как начнет все сыпаться, с фундамента по девятый этажи…
Антон подумал-подумал, глядя на рабочих, резко развернулся и зашагал к вагончику офиса продаж.
– Все правильно, – легко ответил ему молодой зевающий менеджер. Время было уже позднее. – Технологий – никаких аномальных, а вот с материалами – да, допускается. Но! Не более 10 процентов от общего объема строительных материалов, и только те, что рекомендованы к использованию МАРАЗом4. И в договоре об этом все есть, а как же. Все прописано.
Антон тяжело молчал, соображая.
Менеджер забеспокоился:
– Да лучше б наоборот было! – слегка заискивающим тоном начал убеждать он. – Лучше б технологии! Ну, грузы поднимать аномала позвали бы. Так дешевле вышло бы. А то техника, грузчики, приспособы всякие… Народу много, все бегают, а тут один аномал-мувер стоит и просто взглядом все поднимает и опускает.
– Но ведь это все равно обман, – наконец задумчиво сказал Антон. – Это ж не буханка хлеба, а это… капитальная такая штука – жилье. На десятилетия.
– Так в договоре, – пожал плечами менеджер. Еще раз слегка опасливо посмотрел на мрачнеющего посетителя (на вид тот хлипким не казался, наоборот – высокий такой мужик. Ну и что, что худой, так может, сильный, – короче, если в морду заедет, то мало не покажется) и попытался его утешить:
– Вы не волнуйтесь, в капитальных конструкциях А-материалы не используют. Только в отделке. А ее ж все равно обновлять через несколько лет надо. За это время-то и обычные все краски-шмаски уже облетят, не то что эти аномальные выдохнутся…
– Вот что, – произнес Антон, поднимаясь и бесцеремонно перебивая этого разговорчивого Васю, – Что-то не припомню, что в договоре вообще про эти материалы написано. Я посмотрю на днях и…
И осекся, посмотрев на стол менеджера. В середине стола, рядом со стаканчиком с карандашам и ручками, спокойно и уютно расположилась небольшая игрушечная фигурка ленивца.
– Не боитесь? – спросил Антон, кивая на игрушку.
– Чего? – не понял менеджер. Проследил за взглядом Антона, понял:
– А-а, вы про этих… Про игрушки. Что сбесится?
– Да, про них, – кивнул Антон, не сводя взгляда с ленивца. Чем больше он на него смотрел, тем меньше тот ему нравился. – Говорят, недавно собаку… замочили. Большую. Овчарку, что ли. В стаю сбились – и все. Нет собаки. Всю энергию из нее выпили.
Менеджер внезапно расхохотался.
– Да сказки все это! – сказал он, отсмеявшись. Поймал взгляд Антона и пояснил:
– Не верю я в это. Людям делать нечего, не работают, наверное, – он приосанился и с гордостью посмотрел на свой рабочий стол. – Вот и выдумывают всякую муть. Ну, может, пара игрушек у кого-то и съехала, но это стопудово зацепило чем-нибудь остаточным, так им только этого и надо. Взяли и начали вопить: «Все пропало, мы все умрем!»
– Видео ж есть, – протянул Антон недоверчиво. Слова собеседника его нисколько не успокоили, а наоборот, почему-то еще больше заставили насторожиться.
Менеджер пренебрежительно махнул рукой:
– Ай, да какое видео. У меня знакомый аномал есть, он А-программированием занимается, так он вам таких видосов штук десять настрогает, только деньги плати. Сказки это все, точно вам говорю, Сказки. А запустили всю телегу эти, кто амулеты производит. Что-то у них спад продаж пошел, наверное. Вот и решили спрос так поднять…
Антон еще раз глянул на ленивца.
Менеджер схватил игрушку, любовно помял в руках – ленивец запищал, Антон вздрогнул, – и интимно сообщил:
– А этого кента мне девушка подарила. Это ты, говорит, на работе… Такой же ленивый, как он.
«Ленивец – это не менеджер, это я», – подумал вдруг Антон. – Сижу тут, лясы точу. А дома меня ждут. И игрушки все эти тоже… ждут. Жертвы».
И, не растрачивая время на прощание, резко бросился к машине. Хоть бы А-лавки еще работали. Иначе сегодня он не уснет.
Амулеты, защищающие от аномального проникновения в жилище, он действительно купил в тот же вечер. Сам-то сделать не мог: жаль, но аномалом не являлся. Заехал в открытую пока еще А-лавку, присмотрелся, даже поговорил с продавцом. Мощную штуку, накрывающую всю квартиру, решил не брать. Дорого – раз, да и эффективнее будет взять несколько маленьких и разместить в разные места, точечно. А вдруг радиуса действия большого не хватит на какой-нибудь уголок, не достанет защита. Через это незащищенное место игрушки вполне могут проникнуть. Понятно, что крупная вряд ли пролезет, но – бешеные птички какие-нибудь. Мелкие машинки. Вертолетики, мать их, роботы, заводные мини-терминаторы или чем там сегодня играют современные дети. Да даже вот такие фигурки, как у менеджера на столе. Они же мягкие – вывернутся, скрутятся, ужмутся и в любую щель и так заползут. Как же хорошо, что в его квартире ничего, даже отдаленно напоминающего детские игрушки, не имелось.