Mine üle audioraamatule
– Рот закрой. Ты хоть немного понимаешь, кто стоит перед тобой, на кого ты пасть свою открыл? Да тебя изгонят отовсюду по одному щелчку моих пальцев. Раз, – и демонстративно щелкаю, – и попал Борис Волканов во всеобщую немилость.
Все, хватит сдерживаться, пора проявить себя во всей красе. Никому не позволю так с собой обращаться.
– Ах ты, пигалица малолетняя. Да я тебя сейчас голыми руками порву прямо здесь за длинный язык и элементарное неуважение, – и уже двинулся на меня.
Немедля ни секунды, выпустила мощную Альфа-волну, приказывая остановиться. Его глаза стали слишком безумными, заставляя сердце сжаться от первобытного страха. Только не помогло это, поморщившись и затормозив на пару секунд, он продолжил идти на меня.
– Не подходи, – выставив руку вперед, надеюсь на то, что это его хоть немного остановит.
Но нет. Оттолкнув руку в сторону, мужчина заставил пятиться назад, пока я не впечаталась в стену. Это было очень больно.
– Что, все? Сдулась Альфа-девочка? Позор для стаи, вот ты кто! Только хвостом крутить и можешь, а как до дела, так сразу сдулась, ничтожная.
Каждое слово доставало до глубины души, рождая в груди странное, ранее неведомое мне чувство. Описать его словами я не могу. Это ни ярость, ни обида, ни желание крушить все вокруг, включая объект ненависти. Это что-то невероятное, с долей азарта и жаждой разрушения.
– Пародия на Луну стаи. Жалкая пародия волчицы высшего ранга. Бесполезная, – договорить он не успевает. Бью по лицу наотмашь со всей силы, даже руку обожгло от силы удара.
– Никогда не смей меня трогать. Никогда не смей говорить со мной в таком тоне. Ясно? – пророкотала, глядя в профиль мужчины. – Кто ты такой, чтобы говорить мне подобные слова? Чужак, слабак, раз самоутверждаешься за счет самок.
След от пощечины начал проступать, волк демонстративно подвигал рукой челюсть и повернул лицо в мою сторону. Вот в эту самую секунду я поняла, что попала. Безоговорочно влипла по самое не хочу. Глаза Бориса заволокло пеленой жестокости. Знаю, что в такие моменты нельзя показывать врагу страх, иначе порвет в тот же миг, но не смогла сдержать предательский ком в горле. Сглотнула.
– Дура, – только хотела ему ответить, как почувствовала сильную хватку на шее.
Мужские пальцы со всей силы сжали горло, лишая кислорода. Открывала рот в желании хоть немного вздохнуть – тщетно.
– Я же тебя предупреждал, – наклонившись к моему лицу, сказал прямо в губы.
Напряжение между нами нарастало с каждой секундой. Что-то менялось, я это чувствовала. Схватила руку оборотня, желая оторвать от шеи, но ничего не вышло. Чем сильнее я сопротивлялась, тем сильнее он сжимал пальцы. Воздуха стало катастрофически не хватать. Пыталась сделать хоть пару вздохов, продолжая открывать рот, так и не переставая сжимать руку противника.
По блеску в глазах Волканова понимала – ему ситуация доставляет удовольствие. Ему нравится упиваться властью надо мной, ставить на место. А мне впервые так обидно от собственной глупости. Братья ведь настаивали на моём обучении элементарным навыкам самообороны, но я всегда отмахивалась. Зря. Сейчас бы было очень кстати.
Если он сейчас не остановится, я умру, так и не познав счастья, погублю Макса, который так много пережил, так долго страдал в одиночестве. Соберись Алена, соберись. Ты должна бороться. Ради себя, ради истинного, ради вашей семьи.
Со всей силы вцепилась в его руку и зарычала. Чувствовала, как вибрация расползалась по его телу через сжатую руку. Когти обнажились, вспарывая его руку. Запах крови ударил по и без того оголенным нервам. Мы застыли. Перевели взгляд на его запястье, по которому из-под моих когтей стекалась алая жидкость. Хватка немного ослабла, но я не могла пошевелиться. Была заворожена падающими каплями.
Мы одновременно посмотрели друг другу в глаза. Оба тяжело дышали, пытаясь собрать мысли в кучу. Не знаю, о чем думал он, но я боялась расправы. Его глаза затопило черным. Так бывает, когда волк переступил черту и больше не контролирует себя.
– Я, я не…
Не успеваю договорить, как горячие губы накрывают мои. Поцелуй на грани безумия. Пытаюсь оттолкнуть мужчину, но ничего не получается. Казалось бы, мне должно быть неприятно, противно, но этого нет. Прислушиваюсь к собственным ощущениям и понимаю, мне волнительно. Хочется узнать, что будет дальше? Злость переросла в предвкушение. Хочется целовать в ответ, поддаваться его напору и противостоять ответным поцелуем. Укусить его не для защиты, а для задора, провокации, призыва к дальнейшим действиям.
Бред. Так не может быть. У меня есть истинный. Такого просто не может быть! Его запах не привлекает, мощь не будоражит. Но поцелуй… Он сметает все на своем пути. Жадно хватаю мужчину за шею, глажу ежик волос на затылке, отчего он довольно рычит, подхватывает меня под попу и несет к своему рабочему столу, грубо усаживает.
Ну же, надо оттолкнуть, отползти, но не могу. Сознание затуманивается с каждой секундой и все что я могу, это подставить шею для поцелуев.
За неделю до событий в Прологе
Алена
– Аль? Ты со мной? – касаясь плеча, зовёт Ира, моя одногрупница.
– А, да. Задумалась просто, – улыбаясь, отвечаю, как можно более беззаботно, хотя душу рвёт от предчувствия. Какого – пока не поняла.
– Я заметила. Пойдём в кино после пар?
– Не знаю, Ириша. Настроение сегодня какое-то странное, – складывая вещи после пары в сумку, отвечаю девушке.
Подругами в полном смысле этого слова мы никогда не были. Почему, точно не могу сказать. Скорее всего потому, что я никогда не чувствовала себя рядом с ней уверенно. Да, мы могли поговорить, погулять. Но это скорее вынужденное общение. Совсем ни с кем из группы ни общаться я не могла, поэтому выбрала самый безобидный вариант.
Милая приветливая девушка отлично подошла. Может быть когда-нибудь я и смогу ей довериться. Но точно не сейчас. Будь она волчицей, мы бы легко подружились. А так… Никто не знает, как она воспримет другую реальность. На парах я простая девчонка, со своими тараканами, которая грезит по какому-то далёкому мужчине, поэтому отшиваю других ребят. Некоторые даже думают, что я любимого из армии жду, а я не спешу никого разубеждать. Часть ребят даже изменили ко мне отношение в лучшую сторону и говорят, что мужику повезло.
Но в любом правиле есть исключение. Моё исключение зовут – Игорь. Парень-программист с нашего потока. Сейчас мы пересекаемся на общих лекциях по философии. Кто из преподавателей, мне прямо очень интересно, решил поставить этот предмет в программу третьего курса? Лучше бы на первом сделали. Отвлеклась.
Так вот, Игорь третий год пытается добиться моего расположения.
И все бы ничего, если бы не тот факт, что Игорь – парень с моего потока. Очень наглый человеческий парнишка, который давно просит всыпать ему на орехи. С первого курса он засматривается на меня, пускает неуместные шуточки. Если два прошлых года он задевал только словесно, то в этом году решил и физически. То случайно сбивает с ног, при этом не дав упасть, то в поточных аудиториях, как мы их зовём – поточках, садится рядом или сзади, закидывая бумажками или ещё чем-то.
А после вечеринки в честь дня всех святых, никогда не понимала любви людей к этому празднику, он вообще с катушек слетел, как по мне. Начал часто перехватывать в коридорах и приставать. Не знаю сколько ещё смогу отбиваться сама. Да, можно было бы применить к нему внушение Альфы, но я пока плохо в этом разбираюсь. Могу дел натворить. Если сам не отстанет, придётся жаловаться охране. Так не хочется, они ведь все сразу Максу и папе донесут.
И если второй просто взбесится и заберёт документы, то первый, даже боюсь представить, что может отчебучить. Все же в отношении пар мы очень ревнивы, и часто не терпим, когда кто-то позволяет себе лишнее в отношении половинки. По себе сужу, если бы кто-то клеился к Максу, я бы этой козе неощипанной показала бы небо в алмазах. На то я, девочка-эмоция, вспыхну, оттаскаю за волосы и успокоюсь. А вот что сделает мой мужчина даже представить сложно. Всегда сдержанный и немного холодный с окружающими, он бывает очень даже свирепым, словно ураган.
И вот сегодня меня почему-то преследует стойкое чувство, что должен грянуть именно он – ураган. Волчица хотела, упрашивала остаться дома, но я успокоила мохнатую. И если с ней удалось договориться, ну почти договориться, вон, ушки весь день поджато держит, то с предчувствием ничего поделать не могу. Поэтому и выпадаю из реальности периодически. Все пытаюсь что-то понять, и не выходит.
Вроде самый обычный день. Встала, позанималась, принарядилась и отправилась на пары. Сегодня должно было быть три поточных лекции по философии и дизайну архитектурных моделей. Совершенно ничего не предвещало происшествий. В чем же дело?
Философия прошла на «ура». Пожилого профессора, который заменял нашу Татьяну Сергеевну, мы не любили. Картавин был скучным и сухим в плане подачи материалов, и ко всему прочему отвечал своей фамилии – картавил ужасно. После него мы всегда выходили выжатыми, как лимоны. Потом прошла пара по дизайну, с которой мы сейчас уходим. Надо будет потом лекцию взять переписать, потому что в моей тетради сегодня красуется рисунок истинного. Даже не заметила, как нарисовала его.
– Ладно, я побежала в столовую, очередь нам займу, – голос Ирки проник в подсознание.
Снова ушла в себя. Нет, надо с этим что-то делать. Может позвонить тёте Полине, вдруг подскажет что-нибудь? Травку какую может заварю и все пройдёт. Хотя очень сомневаюсь. Кивнув девушке, продолжила собирать свои вещи. С моей сегодняшней медлительностью мы можем легко простоять в очереди за обедом до конца перерыва и уйти голодными. Нехорошо. Живот уже немного урчит от голода.
«Не выходи»
Волчица снова подала признаки жизни. В последнее время она стала странно себя вести. Мы раньше никогда не могли вот так общаться, а в последние дни очень даже. Я даже испугаться в первый день успела. Помню, как у тёти Полины так же сущности разделились и ей пришлось через многое пройти, чтобы стать с Рыжулей, как она называет свою мохнатую, одним целым. Но моя золотинка успокоила. Сказала, что мы не разделились, просто она ищет способ до меня достучаться не только через инстинкты.
– Почему? – шёпотом спрашиваю у неё.
«Мне страшно. Сейчас. Что-то случится прямо сейчас. Давай пересидим, прошу. Поверь, приближается что-то нехорошее.»
– Золотинка, я не могу. Я тоже что-то чувствую, но мы под охраной, все будет хорошо. Не волнуйся, пушистик.
«Позвони хоть паре. Пожалуйста», – проскулила мохнатая.
Вот против этого я ничего не имела. Услышать родной голос и самой очень хотелось. Надеюсь у него нет сейчас какой-то встречи или важного совещания. Он уже девятнадцать лет самостоятельно управляет стаей, и дел много. Особенно с учётом того, что они с дедушкой открыли филиал компании по производству мебели и древесины, а так же расширили ассортимент продукции. Теперь у них ещё и светильники, люстры можно найти. Через несколько лет хотят ещё и плетёную мебель начать изготавливать.
Выудив телефон из кармана джинс, набрала любимого и вышла из аудитории. Гудок, второй, третий. Как только ушлаиз аудитории и пошла в сторону столовой, как меня схватили за талию противные руки. И припечатали к стене. Очень грубо.
– Ай, – боль прострелила затылок, телефон чудом остался в руках и на том конце провода послышалось: «Привет, орешек».
– Долго нос свой будешь от меня воротить? – сильнее придавливая к стене собственным телом, хрипел Игорь.
Как я пропустила его приближение – ума не приложу. У него же жуткий парфюм, который слышно за сто метров, а я прощёлкала.
– Отпусти. Ты не в себе. Я же уже говорила, ты мне не интересен, – постаралась сбросить вызов, чтобы любимый ничего не слышал, но не получилось.
Слышу его рычание и грозное «Я рядом. Одна минута, продержись, маленькая. Я рядом». Неужели он приехал, сейчас мечется по институту в поисках меня? В груди немного потеплело, но быстро стало морозно, когда я почувствовала горячее дыхание противного мне мужчины рядом с лицом.
– Я в себе, а вот ты похоже нет. Сколько будешь из себя недотрогу строить? Думаешь я купился на твою туфту про парня? Черта с два. Ходит тут задницей отсвечивает, хвост пушит, а как до дела доходит, сразу «я не такая, жду трамвая». Достала, ясно? Сейчас я тебе устрою. Будешь знать, как меня динамить, – и начал потихоньку задирать подол вязаного платья.
– Игорь, прекрати. Тебе же хуже будет, – но его стеклянные глаза говорили сами за себя.
Он не в себе, и что бы я не говорила, будет только хуже. Его хватка была слишком сильной, а страх сковывал мои движения. Впервые почувствовала себя такой слабой и беззащитной. А ведь это всего лишь человек. Что же я за волчица такая, что не могу ему противостоять? Слезы градом покатились из глаз. Мне очень страшно. Мы в людном коридоре, толпа зевак смотрят на нас и снимает на видео. Никто не помогает. Всем плевать. Это ведь сам Архипов. Папочка у него какой-то непростой мужик, при деньгах, спонсор института, поэтому ему все сходит с рук, его можно только поддерживать.
– Я только начал. Не прекратишь скулить, прямо в коридоре, здесь и сейчас все будет. Хочешь? Или все же замолчишь и мы уединимся?
– Я тебе сейчас уединюсь, – знакомый рык, и я свободна.
Спустилась по стеночкеспиной и горько заплакала. То ли от радости, то ли от страха. Максим тут. Не охрана, а мой мужчина. Высокий, двухметровый мужик с накачанными плечами, суровыми чертами лица, которые становятся мальчишескими, когда он весёлый, шикарной копной темно-коричневых, почти черных, волос.
Сейчас этот образец мужской красоты стоит ко мне спиной в позе защитника и явно думает, как лучше расправиться с противником. Его самку не просто тронули, а довели до слез, напугали. Такое не оставляют безнаказанным. Надо его остановить, но у меня нет сил не то что встать, даже голос подать. Вот вам и предчувствие.
– Слышь, мужик, иди лесом. Тебе тут не рады.
– Это ты у меня сейчас пойдёшь, щенок. Кто тебе дал право к ней прикасаться? Руки лишние, или причиндалами между ног так не дорожишь. Так ты скажи, я мигом пропишу нужных витаминов по избавлению, – низкий голос любимого мужчины заставил поёжиться даже меня.
И пусть его гнев направлен не в мою сторону, все равно стало страшно. Сегодня полнолуние, а значит инстинкты способны захлестнуть сознание. Надо как-то успокоить Вермутова, иначе быть беде. Вот только где взять силы, чтобы остановить зарождающуюся бурю?
– Да кто ты такой? Ты хоть знаешь, кто я такой и какие проблемы у тебя могут быть, старпер?
Луна, что же творит этот человек. Богиня, прошу, дай сил подняться и перехватить истинного, пока он не натворил дел.
– И кто ты? Зажравшийся ребенок, которому давно пора прописать урок хороших манер. С девушками так себя не ведут, запомни это раз и навсегда. Особенно если это моя женщина. Ты только что позарился на то, что принадлежит другому. Советую свалить с горизонта, пока все кости целы, – кулаки Макса сжаты. Он из последних сил старается себя контролировать, но я чувствую, – он на пределе.
– Ну ничего, разок можно и поделиться, да, парни? – и тут Игорь обращается ко всем собравшимся в коридоре, вот только видя настрой моего будущего мужа, предпочитают промолчать. Вот у кого инстинкт самосохранения развит.
– Рот свой закрой, пока я не помог.
– И что ты сделаешь? Она вообще тебе нужна. Профурсетка же, чистой воды. Давно с армейки вернулся? Рассказать, как она тут своей…
Договорить он не успел. Кулак Макса встретился с его челюстью. Если бы пара не придержала хама за ворот свитера, то падение было бы неизбежно. Но кто сказал, что на этом все закончилось бы? Да ни в жизнь. Драка только началась. Игоря, как подменили. Взгляд просветлел и заполыхал такой злобой, которой я никогда и ни у кого ещё не видела. Он словно потерял связь с реальностью и двигался к одной цели – убить противника. По коридору начали разноситься шепотки: кто-то звал других посмотреть на шоу. Мне же было не до смеха и всеобщего веселья. Надо встать. Встать и остановить безумие.
– Если я ещё хоть раз тебя увижу рядом с моей женой, если узнаю, что хоть пальцем тронул, да что там, если хоть посмотришь на неё косо, я тебе все кости переломаю. Понятно объясняю или повторить?
– Жена, ага. Сто раз жена она. Ничего, иногда можно и забыть о штампе в паспорте, который у неё чист. Или мы чего-то не знаем, а, Белозарова? – и смотрит прямо на меня. – Парень, свали отсюда. Вот реально мешаешь. У меня на эту куколку свои планы и какой-то гиббон мне их не испортит.
Все, это финиш. Началась реальная драка. Весь коридор запищал от страха за местного сыночка. Кто-то даже декана просил позвать. Даже в мою сторону слышались обвинения. Мол, неужели так сложно было повеселиться с пареньком. Не убыло бы от меня, видите ли. Ну если для кого-то норма со всеми подряд быть, то для меня нет. У меня будет только один мужчина, которого сейчас надо остановить.
Костяшки Макса уже сбиты в кровь, из носа Игоря кровь течет струйками, бровь рассечена, скула тоже имеет нелицеприятный вид. С трудом поднимаюсь на ноги и подхожу к дерущимся мужчинам. Страшно останавливать, вдруг заденет ненароком кто-то.
– Макс, прошу, – тихо зову истинного, и его кулак застывает в сантиметрах от лица противника. – Пожалуйста, остановись.
– Если ещё раз прикоснёшься к ней, – не оборачиваясь ко мне, начал говорить жених, глядя в глаза противнику.
– Да пошли вы оба. А ты вообще ответишь за все, ушлепок. И девка твоя отсюда с волчьим билетом вылетит. Ещё приползёт сама ко мне, умолять будет о прощении, а я подумаю.
– Ну все, гадёныш.
– Макс, нет. Пусть идёт. Он того не стоит, – перехватываю руку родного человека и тут он переключается. Поймав мой заплаканный взгляд, прижимает к груди.
– Все хорошо, маленькая, все хорошо. Поехали домой.
Подхватив на руки, вынес меня из института под всеобщие вздохи. Пока дошли до парковки успели собрать кучу зевак, и почти каждый поспешил сделать снимок или видео. Вот вам реалии современного мира. Главное успеть залить в сеть скандальное видео, чтобы привлечь к своей страничке внимание зевак.
Посадив в салон чёрного монстра, Максим ласково поцеловал меня в щеку, стирая со щёк слезы. Тепло салона и порывы промозглого ноябрьского ветра заставили съёжиться. Пока мы шли до парковки, погода так не била по неукрытому курткой телу.
Заметив мурашки, родной быстро закрыл дверь и сам сел в салон, набирая чей-то номер.
– Олег, привет, надо телефоны у Альки в институте у всех зачистить. Сможешь? А то кино все любят поснимать, эпическое.
Дядя сказал, что сделает и потом потребовал рассказ. Мой же фыркнул и отключился. Долгую минуту он сидел молча и смотрел вперёд себя, держа сцепленные руки на руле. Пауза пугала. Неужели за ней последует нечто ужасное? Луна, прошу, сжалься.
– Давно он к тебе пристаёт? – все так же, не глядя на меня, задаёт вопрос.
– С первого курса. Но раньше только словами, а в последнее время что-то изменилось, – нет смысла врать и утаивать, уже нет.
– Аль, почему ты молчала? А если бы я не успел? Ты понимаешь, что могло бы тогда произойти? – впившись в меня глазами, он не ждал ответа. Я видела, как шестерёнки в его голове уже приняли какое-то решение. Но какое – непонятно.
– Но ты успел, – глаза предупреждающе сверкнули, от чего непроизвольно обняла себя руками.
– А если бы нет? – взревел на весь салон.
– Прости, – опустив глаза, снова заплакала.
Почему у него такая пара? Мама бы папе ответную претензию выставила, нашла бы чем его заткнуть и как истинная женщина нашей семьи, ещё бы и виноватым сделала. А то ишь, на нас кричат, а сами безопасность не обеспечивают. Но то мама, а здесь я.
– Не плачь, орешек, я не со зла, – приподнимает моё лицо за подбородок и ласково целует, обнимая за плечи. – Я сильно за тебя испугался. Всегда говори мне о таком. Не молчи. Знай раньше, я предотвратил бы беду.
– Я боялась, что ты разозлишься.
– Да я сейчас больше злюсь, потому что ты молчала. Верь мне, делись со мной. Так должно быть в семье. Не тайны и попытки решить все самой, а прийти и сказать: «Макс, меня обижают», губки надуть и ждать, когда большой и сильный Альфа решит все проблемы.
– Я тоже Альфа, – обиженно буркнула в его сторону.
– Отлично, она обиделась. Прекрасно. Я поговорить с ней серьёзно пытаюсь, а она обиженного ребёнка включила. Мы семья, Аль. Своим недоверием ты делаешь мне больно, рушишь все на корню.
– Мы не семья, Макс. Мы даже близко ещё не семья. У меня охрана даже папина, а не твоя!
– Не семья значит. Да?
– Да!
– Ну это мы ещё посмотрим.
Он молча завел мотор, и мы уехали с парковки. Маршрут мне был незнаком. Да и я больше пыталась понять, что собственно говоря происходит? Мы вообще-то разговаривали, и он в одностороннем порядке свернул все. Да это нечестно! Я только хотела все высказать, а он отвернулся и смотрит вперёд себя, на дорогу, а меня игнорирует.
– Куда мы едем?
– Узнаешь.